Охота на волка

Глава 5. По горячим следам.

***

      — Тебя проводить? — Антон щурится от палящего солнца, совместно с Арсением собирая палатку.       — Не нужно меня обхаживать. — Попов улыбается, искоса поглядывая на ворчащего Серёжу, которому это же занятие даётся с большим трудом. — Но… В любом случае, я ценю твоё старание быть ближе. — он смотрит с нежностью, периодически возвращаясь в памяти к вчерашней ночи.       — Что ж, сегодня было отличное утро. Давно меня не будили поцелуями. — Антон стал заметно мягче, видимая борзость испарилась, словно её никогда не было, а во взгляде появилось что-то, что он сам боялся в себе разглядеть. — Это… Приятно, знаешь ли.       — Да. Для меня это тоже в новинку.       — Так как насчёт вашей встречи? — Антон стал серьёзнее, и демонстративно вскинул брови.       — Нашей? С тобой? — Арсений выпрямился, передавая сложенную палатку в руки владельца.       — Вашей. Со Стасом. Пиво, все дела… — он якобы безразлично пожал плечами, избегая встречи глазами. — Интересно знать, с кем планирует проводить вечера мой мужчина.       — Ого! — Попов несдержанно хохотнул, удивляясь быстрому проявлению собственничества. — Так мы, выходит, пара?       — Щас получишь… — тот беззлобно усмехнулся, закидывая палатку на плечо. — Так что?       — Я… — Арсений был не готов рассказать о дате уезда, а потому, не торопился сообщать о том, как ловко обвёл вокруг пальца участкового, назначив дату на время своего отсутствия. — Я отменю. Просто отменю, и дело с концами.       — Да, уж будь добр.

***

      Дорога домой выдалась бодрой, а солнце совсем не пекло, лишь ярко освещая деревенские улицы. На одном из перекрёстков парни разошлись, перед этим условившись встретиться здесь через пару часов. Совсем скоро их ждал непростой разговор со Стасом, ненавистный абсолютно каждому, кроме Арсения. Перед тем как разбежаться по своим путям, они с Антоном долго смотрят друг другу в глаза – прощаются, зная, что не могут позволить себе больше, чем сухое рукопожатие, не вызывающее подозрений у соседей.       Попов нехотя волочит за собой велосипед, несколько раз оборачивается, чтобы отогнать Фрэнка, что отчего-то поплёлся за ним, а вскоре, оказавшись за поворотом, окунается в собственные мысли, не дающие покоя уже пару дней.       «Озёрный» стал неким вакуумом, в котором тот чувствовал себя уютно и тепло, но его жизнь состояла далеко не из этого. Уезжать совсем скоро, считанные несколько дней пролетят незаметно, а он так и не рассказал Антону правду. Остаться на дольше, не позволяла работа. Отпуск за свой счёт был взят всего на неделю, и отвратительное осознание этого, заставляло тонуть в чувстве вины перед заведомо несбыточными отношениями. Он не посмел отказаться от Шастуна, от собственных чувств, от желания быть ближе, и этим теперь себя и наказывал, безуспешно пытаясь не сойти с ума.       Оказавшись у калитки, он презрительно сморщился, когда та по обыкновению заскрипела. Бросив «Каму» прямо у ворот, он спешно вошёл в дом, вдохнув застоявшийся запах старины.       — Де-е-ед? Дома? — не ожидая ответа, а лишь обозначая, что он пришёл, Арсений направился прямиком в комнату, выуживая из сумки всевозможные банные принадлежности. Помыться – стало мечтой, единственной, что готова была сбыться прямо сейчас.       Покопошившись в предбаннике, он быстро ныряет в старую постройку, обрадовавшись почти остывшей бане. Несколько минут мужчина привыкает, а затем принимается смывать с себя все неугодные мысли, не дающие покоя. Попов проводит мочалкой по груди, прикрывает глаза и думает об Антоне. Касается волос, смывая шампунь, и снова думает о нём. Ведёт руками ниже, облокачивается о стену, обхватывает член, тихо стонет, и вновь возвращается к нему.       — Сенька! Чего так долго плещешься? А ну, давай шустрее. — прерывает его Александр Александрович, затарабанив в закрытую дверь.       — Я… Да. Скоро… — он открывает помутневшие глаза, и не сразу приходит в себя, обводя помещение осоловелым взглядом. — Я сейчас. Пять минут.       Он чувствует себя идиотом, в некотором роде даже подростком, что не сумел сдержать свои фантазии, и даже относительно радуется тому, что дедушка успел ему помешать. Арсений не ханжа, не считает это чем-то зазорным, но отчего-то противится своим желаниям, находя это лишним.       Наскоро помывшись, он сгребает в охапку ношенную одежду, надевает чистую, и взглянув в зеркало, недовольно морщится, вынуждая себя взъерошить волосы.       — И кто меня тут будет стричь? — интересуется Попов у отражения, и заправляет волосы за уши, преисполняясь желанием поскорее выйти.       Выползая на свежий воздух, Арсений широко расставляет руки в стороны, высыхая естественным образом. Лёгкий ветер обдувает, заставляя тело покрываться приятными мурашками, а до ушей доносится очередной вопль старика.       — Я тебя лечить не буду. Коль заболеешь, я сюда Татьяну вызову. Будет сама тобой заниматься.       — Ты испортил момент. — он с досадой опустил руки, нехотя возвращаясь в дом. — в «Озёрном» парикмахер имеется? — обтерев ноги у порога, Арсений деловито облокотился о дверной проём.       — Вон, видишь? — дедушка указал пальцем в сторону, хитро поморщившись. — Стенка югославская. Вот в ней ножницы лежат – это твой парикмахер. Бери, да стриги свои патлы.       — Смешно. — Арсений был раздражён, и скрывать это получалось откровенно плохо. — Яичница? — усевшись перед поставленной тарелкой, он устало потёр глаза.       — Не нравится? — он посмотрел с вызовом, ставя на стол чесночные пампушки. — Не ешь.       — Нравится. — ругаться с родственником было не в приоритете, поэтому Попов с энтузиазмом схватился за вилку.       — То-то же. — сев напротив, Александр исподлобья глянул на внука, демонстрируя своё настроение. — Ну и чего? Где шлялся?       — Палаточный отдых.       — И?       — Дед… А чё ты начал? — отложив приборы в сторону, он по-хозяйски откинулся на спинку стула. — К тебе внук приехал, а ты кидаешься. Чё не так?       — А я внука не вижу. Приехал, ни дня с дедом не провёл. А уж зачем ты приехал – даже обсуждать не будем.       — А может уже обсудим? — скрестив на груди руки, Арсений высоко задрал подбородок, приступая к неизбежному разговору.       — А нечего обсуждать. — Александр недружелюбно усмехнулся, даже не планируя отвлекаться от еды.       — Раз ты понимаешь, что меня заслала мама, значит мне нужна причина, по которой ты сто процентов не поедешь. Она мне уже полгода мозг ест.       — Значит скажи, что я хочу умереть в доме её матери. — после продолжительной тишины, он уверенно кивнул. — Веская причина?       — Я больше не буду поднимать этот вопрос. — Арсений медленно поднялся со стула, оттянув вниз чистую футболку. — Меня устраивает ответ.       — Ещё бы. — дед хохотнул, пальцами сломав зубочистку.       Собрав всю волю в кулак, чтобы облегчённо не выдохнуть, Попов тащится в комнату, и злится на отсутствие дверей, которыми можно было бы демонстративно хлопнуть.       Нацепив на себя джинсовую куртку, он выбирает самые неприметные штаны, и на этот раз, черные кроссовки, припасённые для удобного случая. Поправив подсушенные волосы, он впервые не заботится о том, как выглядит. Взглянув напоследок в мутное зеркало, он неслышно выходит из дома, решив не объясняться перед Александром.       Арсений прыгает на «Каму», вылетает в открытую калитку, и несётся изо всех сил, понимая, что опаздывает. В голове тысяча мыслей, и лишь от одной становится стыдно – он рад такому положению дел. Разговоры с дедушкой давались тяжело, да и характер, сильно поменявшийся за долгие годы, оставлял желать лучшего. Его сдерживающим фактором всегда была бабушка, а теперь, тот основательно отпустил коней, вызволяя наружу дремлющую вредность.       Попов проезжает нарисованные классики, которые заботливо очертили те самые девочки, ускоряется, когда нарушает личное пространство чьих-то собак, что пару минут несутся за ним с целью – убить, и щурится от солнца, спеша вовремя добраться до места встречи.       Вскоре, на горизонте появляется нужное место, нужные люди, и их железные кони, что безалаберно брошены у обочины. Тормозя в самом центре, он ласково смотрит на предмет обожания, позволяя себе незаметно подмигнуть.       — Привет всем. — проговаривает Арсений, глядя лишь на него.       — Привет. — бодро произносит тот, сдержанно пожимая руку.       — Давай будем притворяться, будто мы тупые и слепые. — шёпотом, но так, чтобы его слышали, говорит Матвиенко исключительно для Позова.       — Ну прекращайте. — впервые Антон выглядит смущённым, и в прямом смысле этого слова – влюблённым, чем умудряется сильно удивить старых друзей.       — Вообще, я всё ещё считаю это идиотской затеей. — строго заявляет Дима, хватаясь за руль велосипеда. — Поехали. Чем быстрее это начнётся, тем быстрее кончится.       Компания следует его примеру, и прыгая на сидушки, набирает скорость вслед за ним.       — Поз… — Арсений нагоняет его быстрее остальных, почти равняясь с гонщиком. — А каким было твоё задание?       — То есть?       — Ну, чтобы попасть в братство.       — Никаким. Я его создал. — Дима по-ребячески показывает язык, и разгоняется ещё быстрее.       — Антон? — Попов не унимается, подъезжая к очередному участнику.       — Я тебе тайну открою большую. — смеется Шастун, на всякий случай отъезжая подальше.       — Не на-а-адо. — верещит где-то сзади Серёжа, подпирая чужие колёса.       — Братство не может состоять из одного или двух человек. Мы создали его втроём. — Антон набирает скорость, выкрикивая издали назад. — Прости, принцесса. Ты первый, кто в него попал.       — Вот… Козлы! — Попов краснеет от злости, от растерянности, и от желания надавать парням по макушкам за дурацкое представление, устроенное на пустыре. — Вы мне всё ещё торчите кулон, варвары.       — Когда-нибудь. — со смехом отзывается Позов, начиная замедляться.       — Нам сюда? — Арсений с трудом переводит дыхание, притормаживая рядом.       — Одиннадцатый дом, да.       — Жёлтый забор его? — глухо тормозит Антон, резво спрыгивая на асфальт.       — Да его… — неслышно подкрадывается Матвиенко, небрежно бросая руль. — Представляю его рожу, когда он нас увидит.       — Мы должны вести себя прилично. — Арсений хмурится, и к удивлению остальных, идёт ко входу первый.       — Не забывай строить ему глазки. — язвительно произносит Антон, принципиально его обгоняя.       — Обязательно, иначе зачем я здесь. — ему в некотором роде это даже льстит, но неприятный «звоночек» эхом отдаёт в голове.       Парни не торопятся пересекать калитку, и всячески тушуются, предпочитая пропускать друг друга вперёд. Арсений цокает, закатывает глаза, и уверенно шагает, не разделяя брезгливость к его новому приятелю. Он поднимается по ступеням, и оборачивается, когда не слышит позади себя ребят.       — Вы чего?       — Мы тут. — Матвиенко опускает голову, делая вид, что занят разглядыванием ботинок Антона. — Четыре ступеньки. Чё нам, табуном подниматься?       Лицо Попова растягивается в недоброй ухмылке, и отвернувшись, он жмёт на пластиковую кнопку, имитирующую звонок. Секунда, две, пятнадцать, и в глубине дома слышатся тихие шаги. Дверь резко распахивается, и в проёме появляется Стас, который от неожиданности замирает, обведя взглядом недовольную компашку, и абсолютно счастливого Арсения.       — Стас! Мы та-а-ак рады тебя видеть! — максимально неестественно восклицает Попов, и мысленно ругает себя голосом художественного руководителя за отвратительную игру. — Короче, у нас проблемы. — и зачем-то продолжает говорить с той же интонацией. — Мы пришли заявление писать! Можно? Как у вас это делается?       — Никак. Приходишь и стучишь на обидчика. — хмыкает позади Серёжа, и тут же смолкает, сталкиваясь с пронзительным взглядом хозяина дома.       — Так, Арсений… — Шеминов выглядывает из-за его спины, и приветливо кивает остальным. — Парни, рад встрече. — а следом снова обращается к «заявителю». — Что случилось? — говорил он мягко, спокойно, и этим привычно раздражал неоднозначно настроенную компанию.       — Михаил Геннадьевич сбросил в «Графское» труп в чёрном пакете. — выпалил Попов, совершенно по-детски закивав.       — О бо-о-оже… — протянул Позов, отворачиваясь, и хлёстко ударяя себя ладонью по лицу. — Что ты за человек-то такой…       — А что? — Арсений недовольно обернулся, искренне не понимая, как это бодро и абсурдно прозвучало из его уст. — Так и было. Нечего давать заднюю.       — Так, стоп. Арс, пожалуйста… — Стас сдержал усмешку, примирительно вытягивая ладони вперёд.       — Арс? Он называет тебя «Арс»? — скривился Антон, наконец подав голос. — С каких пор вы друзья?       — Ну мы не прям друзья… Нет же? — новичок смотрел на них поочерёдно, создавая лишнюю активность и в без того наэлектризованном воздухе. — Это не главное. Дело в том, что мы видели, как он сбросил пакет.       — Кто? Миша? Дурачок? — Стас отказывался понимать суетливо настроенного Арсения.       — Да! Этот! Который трогал меня в магазине.       — Он тебя трогал? — вновь интересуется Антон, вытаращившись на рассказчика.       — Ты не говорил, эй. Он трогал тебя? — тем же вопросом задаётся Шеминов, создавая словесный хаос вокруг.       — Миша? В смысле трогал? — ошарашенно таращится Позов, нервно потирая докер.       — Да что здесь происходит? — надрывно кричит Матвиенко, не выдерживая эту вакханалию, и громко топает ногами. — Вы можете заткнуться? — произносит он уже в тишину.       — Не в том смысле «трогал»… — снова начинает Арсений, но тот злобно смотрит ему в глаза.       — Закрой рот, ради бога. — выдыхает Сергей, и несколько раз щёлкает пальцами. — Стас… Выйди, пожалуйста. Есть что обсудить.       — Я понял… — заторможено протягивает Шеминов, и прикрывает дверь, договаривая уже из дома. — Пару минут, ребят.       — Какого чёрта? — Антон притягивает Попова за руку, тем самым вынуждая сойти со ступенек. — Что это было? Ты не рассказывал. Что он сделал?       — Он просто несколько раз коснулся меня, не более. Что с тобой такое? — он выдёргивает руку, искренне не понимая, куда делся тот мягкий парень, которого он успел в нём узнать.       — Нахуя ты так начал разговор? — Дима громко возмущался, расхаживая из стороны в сторону, периодами хватаясь за голову. — Мы даже толком не знаем, что там случилось! Ты с ума сошёл? Нельзя просто так брать, и кидаться обвинениями.       — Как это не знаем? Мы с Антоном видели.       — Видели. — кивает Шастун, чуть сбавляя пыл. — Мы не можем сказать точно, что именно, но…       — Да никто не выкидывает мусор с таким перепуганным ебалом. — Арсений выходит из себя, впервые выплёскивая агрессию перед компанией. — Это не может не казаться вам странным! Да у него на морде всё написано, какого хрена я должен молчать?       Входная дверь распахивается вновь, Стас нервно, но привычно, поправляет козырёк кепки, а затем бодро спускается к остальным, попутно запирая дом. Для Попова это являлось хорошим знаком, ведь это означает, что возвращаться обратно в ближайшее время тот не планирует. Обведя скептическим взглядом мужчин, он усаживается на лавку, жестом предлагая присесть желающим. По вытянутым в удивлении лицам, он понял, что таких не найдётся, и со всей демонстративной серьёзностью взял инициативу на себя.       — Давайте поступим так. Я задаю вопросы, а вы отвечаете. Только так я дойду до сути. Балаган не устраиваем, иначе придётся рассказывать заново. Идёт? — судя по одобрительным кивкам, и многозначительно закатывающимся глазам от местных, он убедился, что выбрал правильный вектор. — Итак. Где это произошло?       — На озере. Куда ты меня провожал. — довольно резко отозвался Арсений, всё ещё не сумевший угомониться.       — Во сколько это было?       — Не знаю… Откуда я могу… — Попов то и дело носился кругами, желая рассказать историю быстрее, чем того требуют обстоятельства.       — Три. Было три часа ночи. — внезапно спокойно заговорил Шастун, неосознанно создавая равновесие между их с Арсением настроем.       — Ну вот. Уже лучше. Давайте по одному. Кто что видел конкретно. Сергей?       — Ничё не видел. — не ожидая вопроса, тот замер.       — Где ты был? Давай восстановим сюжет. — Стас задавал вопросы мягко, не торопил с ответами, и в целом, казался дружелюбным, если учесть все страшилки, рассказанными братством ранее.       — Мы играли в игру. Как прятки, только «Улики». Суть в том, чтобы те, кто прячется, оставляли подсказки в виде красных лент. Типа, как «горячо/холодно», но безмолвное. По ним и надо было искать. У нас не было ничего, и мы докер Поза покромсали. Он сам прятался в траве, которая в паре метров от побережья, а эти гуси… — Сергей недовольно кивнул в сторону Антона и Арсения, и снова вернулся к истории. — Они поскакали в дом, который в центре «Графского». Через мост, понял? — задав уточняющий вопрос, и получив на него убедительное мычание, Матвиенко продолжил. — Через время решил проверить, нет ли там никого. Уже с Позом. Я считаю, что балки ненадёжны, а Дима вообще не умеет плавать… Короче говоря, мы туда не пошли, но в проёме увидели макушку Арса – так и спалили. Потом оказалось, что там ещё и Шаст. Они вышли не сразу, кстати. Надеялись, мы решим, что нам показалось. Вот и всё. Остальное знаю с их слов.       — Дима, есть что добавить? — Стас перевёл взгляд, задумчиво уставившись на мужчину.       — Да не особо. У меня история короткая. Я спрятался, а через десять минут меня нашли. Всё. — он безразлично пожал плечами, искренне не понимая, зачем вообще здесь находится.       — Позволь я расскажу за двоих? — Антон обратился к Попову, взяв ответственность на себя. — Если где-то ошибусь или забуду – поправь.       — Да, давай.       — Начну с того, что я знал, что Серёга моста боится… — в ответ на осуждающий взгляд Матвиенко, он улыбнулся, вновь возвращаясь к Шеминову. — Так вот… Я решил, что места идеальней не найти, и так как Арс не шибко знаком с территорией, бросать его не стал. Мы забежали в дом, и расселись по углам, которые ближе ко входу. Через время услышали, как кто-то шоркает по мосту, но вместе с тем, был ещё какой-то звук. Аккуратно выглянули, а там Геннадьевич по балкам мешок чёрный волочит. Большой такой, размером с человека. До середины донёс, и выбросил в «Графское». Я на гвоздь наткнулся, и нас чуть не спалили. Он не понял, кто и откуда издал звук, покрутился на месте, порыскал недолго, и услышал, как мой пёс лает неподалёку. Решил не задерживаться видимо, и свалил по-быстрому. Мы вышли только тогда, когда подошли Поз и Серёга.       — Арсений, есть что дополнить? — Стас нахмурился, очевидно переваривая информацию.       — Не думаю.       — Вообще, ситуация странная… — задумчиво начал Шеминов, совершенно не подозревая, что выведет Попова из себя уже через секунду. — Если бы я не знал, что в «Графское» постоянно скидывают строительные отходы, то байка была бы более убедительной.       — Чё? — Арсений, до этого наматывающий круги по двору, резко остановился, вцепившись свирепым взглядом в участкового. — Ты издеваешься? Стас, серьёзно? Ты даже не проверишь?       — Так не пропал же никто… — он развёл руки в стороны, показывая абсурдность обвинений. — Ко мне никто не обращался, а если говорить о мешке… Ты ж не забывай, что старик с чудинкой. Мало ли чего он придумал. Может вообще зверьё какое топил.       — Да. Согласен. Идёмте? — Дима развернулся на пятках, но Антон резко дёрнул его назад. — Ну а о чём тут говорить?       — Наше дело – сообщить тебе. В случае, если кто-то заявит о пропаже – это будет только твоей проблемой. — Шастун нервно теребил кольца на пальцах, испепеляюще глядя на участкового.       — Да нахуй вы вообще с ним разговариваете? — Матвиенко быстро выходил из себя, размахивая руками в стороны. — Не хочет – не надо.       — Рот закрой. — прошипел Шеминов, поднимаясь со скамейки.       — А то чё? — Сергей смело подался вперёд, но был тут же остановлен Арсением, вставшим между ними.       — Можно тебя на секундочку? — Попов говорил тихо, и положив ладонь на плечо мужчины, кивнул в сторону. — Стас, пожалуйста. Просто поговорим. Нет никакого смысла собачиться.       — Поговорим, получается. — тот охотно сдался, и больше не глядя ни на кого, отправился за угол дома, скрываясь от любопытных глаз.       Арсений проследовал за ним, мимолётно касаясь руки Антона, что со всем осуждением осматривал его с головы до ног. Тому это сильно не нравилось, и стараясь всем своим видом продемонстрировать негодование и нежелание отпускать, он крепко сжал его пальцы, многозначительно посмотрев в глаза.       — Хочу быть уверен, что ты знаешь, что делаешь. — Шастун щурился, глядя как на предателя, и не старался скрыть своего настроения.       — Это просто мент, господи… — Попов скривился, как бы показывая, что всё происходящее не более, чем условности.       — Если чё – зови меня. — Матвиенко хмыкнул, брезгливо сплёвывая на дворовый асфальт. — Я ему башку откручу.       — Какие страсти. — улыбнулся новичок, почти скрываясь из виду.       Приближаясь к углу дома, он пытался судорожно сообразить, что именно стоит сказать, и вопреки собственным заверениям, он действительно не знал, что делать в такой ситуации. В деревнях законы работают сильно иначе, заявление у него примут максимум «по желанию», а обещание выпить вместе пива, в какой-то мере оставляло надежду на то, что участковый всё-таки даст ход странному делу.       — Даже удивительно, что они пришли сами. Или это твоих рук дело? — настроение Стаса изменилось сразу же, как они остались вдвоём. Он улыбнулся, скрестил на груди руки, и облокотился о стену дома, показательно расслабившись.       — Не обошлось без меня, верно. — Арсений удивлялся каждый раз, когда замечал мгновенную перемену эмоций участкового, и акцентировал на этом внимание только потому, что такое явление – не редкость. — Не злись на них… Это не со зла. — добавив голосу нотки нежности, он также прислонился к стене, с наигранной заинтересованностью посмотрев на собеседника.       — Да я не злюсь, Арс. — Стас растерянно махнул в воздухе руками. — Я просто не понимаю, откуда столько ненависти на пустом месте. Я искренне равнодушен к ним, но всякий раз, проходя мимо меня, они фыркают, находя уместным сказать что-нибудь язвительное.       — Мой дедушка тоже тебя не любит. Не делай вид, что это беспричинно. — Попов говорил строго, но без осуждения, заранее заглядывая в будущее.       — Я хочу, чтобы он продал мне дом, ясно? — Шеминов в очередной раз сдался, но кажется был не сильно этим озабочен. — Это так. Но если он отказывает, то я это понимаю, и – как бы неправдоподобно ни звучало – уважаю. Это нормально, что у меня есть цели, но это не значит, что я пойду по головам. Местные себе понапридумывали баек, и распускают слухи. А знаешь почему?       — Потому что без врага жить скучно? — он улыбнулся, незаметно переходя на лёгкий смех.       — Особенно в деревне. Точно. На сотню моих оправданий, они придумают тысячу обвинений, чтобы иметь причину меня ненавидеть. Это так банально, так тупо, но ты… Ты похоже в это веришь. — в отличие от Арсения, его улыбка вышла грустной.       — Главное, что не верят тебе они. И сейчас ты лишь доказываешь их правоту. Ты фактически говоришь им, что твоя должность в «Озёрном» лишь фигуральна, а ты сам – преследуешь другие цели. — у Попова был какой-то план, и он его придерживался. — Не дай и мне усомниться в тебе. Ты кажешься мне неплохим человеком. У меня нет резона лгать.       — Думаю, как-нибудь я расскажу о себе подробней… Моё предложение ещё в силе, кстати.       — Ты о вечере с пивом? — он хохотнул, показательно опустив ладонь на грудь участкового. — Я помню, и… Даже жду.       — Так… Ладно. Веди меня, моя совесть. Что я должен сделать? — Стас несколько стушевался от интимного движения, но тот совершенно точно попал в цель, добившись желаемого.       — Ну-у-у… Что там обычно делают? Допрос?       — Ну идём поговорим с твоим маньяком… Эти с нами пойдут? — Шеминов без особого желания двинулся навстречу односельчанам, но прежде остановился, будто оттягивая момент. — Я буду рад провести время только с тобой… Ну и с Геннадьевичем, разумеется. — он забавно закатил глаза, заставив Арсения рассмеяться.       — Боюсь, что моё братство настроено агрессивно, и одного меня с тобой не отпустят.       — Так и знал. — выходя из-за угла, участковый натянуто улыбнулся, махнув рукой остальным. — Прогуляемся до Михаила Геннадьевича? Если кто-то против – буду рад вашему отсутствию.       — Он шутит. — вышел следом Арсений, незаметно кивая Антону, как бы показывая – «всё в порядке». — Стас очень рад новообретённой команде.       Издёвку Попова проигнорировали абсолютно все, и двинулись по направлению калитки, продолжая напряжённо молчать.

***

      Дорога до самого дома прошла в тишине. Никто не спешил обмениваться даже самыми простыми, короткими фразами, а Антон держался строго рядом с Арсением, буквально втискиваясь между ним и участковым. Стас двусмысленно улыбнулся, кажется догадываясь о передружеских отношениях между мужчинами, а мысль о будущей конкуренции даже бодрила, с учётом того, что он в своём первенстве абсолютно не сомневался.       Арсений же, чувствовал себя максимально неловко, дав надежду одному, будучи по уши влюблённым в другого, и очень надеялся, что этот другой – Шастун – продолжит отвечать ему тем же.       Позов и Матвиенко выглядели хмурыми, но заряженными на любые действия, которые потребуют физической силы. Иными словами – в любую секунду те были готовы дать Стасу в лоб. Защищать они планировали не то Антона, не то Арсения – да по большому счёту им было неважно по какой причине лупить участкового, успевшего насолить каждому жителю деревни. Несмотря на общую прыть, те всё же его побаивались, и только лишь поэтому шли угрюмо, но молча.       Пребывая в раздумьях, компания не сразу заметила, как подошла к потрёпанной калитке, в целом выглядящей не хуже забора у деда Арсения. Они бесцельно осмотрелись, но ни у кого не возникло желание зайти первым.       — Кто хочет? — Стас кивком указал вперёд, выискивая самого смелого.       — Ты. Ты же мент. — грубо отозвался Матвиенко, даже не планируя заходить не последним.       — Эх вы… — он знал, что таковых не найдётся, но покрасоваться перед одним конкретным человеком ему хотелось, и потому, он первым сделал шаг вперёд.       — Стой. — воскликнул Шастун, и подбежав к калитке, со скрипом открыл её, ладонью сделав приглашающий жест. — Дамы вперёд. — гаденько проговорил он, с улыбкой таращась на соперника.       — Детский сад. — Арсений хрустнул костяшками пальцев, и игнорируя самодурство этих двоих, уверенно вошёл во двор. — Извините?.. — громко позвал он хозяина, не найдя у двери звонок. — Есть кто дома?       Чертыхнувшись, кавалеры ринулись за ним, а охреневшие от театрального представления Позов и Матвиенко, неспешно зашли вслед за остальными.       — Миша! — Стас затарабанил в окно, что находилось аккурат возле входной двери. — Миша, открывай. Это Станислав Владимирович. — после продолжительной тишины, он заговорил ещё громче, попутно постучав в дверь. — Я не уйду, Миша. Ты не имеешь права не открыть участковому.       — Имеет. — съязвил где-то сзади Шастун.       — Но ему об этом знать необязательно. — шикнул на него Попов, ущипнув за руку.       — Ты ещё позащищай его! — строго процедил Антон, щипая того в ответ.       — Кто такие? — дверь приоткрылась на расстояние короткой цепи, и все в одно мгновение замерли, услышав хриплый бас.       — Участковый. Открывай. Не вынуждай меня вламываться. — Шеминов протиснул ногу в проём, мешая старику закрыться. — Выходи, поговорим.       — Ты будешь гореть в аду. — прошипел старик, ковырнув длинным ногтем цепочку. — Чего припёрся? — он отворил дверь шире, и сгорбившись, сделал шаг на улицу, заставляя Стаса попятится. — Это пацан тебя привёл? Да не обосрался он мне. — тот высунулся из-за плеча, оглядев столпившуюся компанию позади участкового, что не решалась приближаться. — Ты смотри, целую банду притащил, говнюк.       — На себя посмотри, урод. — в сопровождении остальных он чувствовал себя сильно смелее.       — Арс, помолчи. — быстро оборвал его Шеминов, и вновь обратился к подозреваемому. — Миш, а чё на озере делал ночью? Ребята говорят, что тебя видели.       — Видели и видели. Гулял. — тот недобро хмыкнул, подозрительно скосившись на братство. — Иль запрещено уже?       — На мосту чё делал? — Стас не собирался отступать, изображая в голосе строгость. — Я не дам тебе подумать. Отвечай.       — Владимирович, ты нахуй пришёл? — старик скалился, заметно меняясь в настроении. — Ты ж не думай, что ко мне вот так вот можно… Я ж и за лопату возьмусь.       — Это ты мне так угрожаешь? — участковый прищурился, на всякий случай заострив внимание на его движениях.       — А я сейчас скажу… Вот этот… — он небрежно указал пальцем на Арсения, озлобленно стрельнув взглядом. — Он как приехал сюда, так и стал воду мутить. По нему видно.       — Геннадьевич, ты от темы не отходи. В «Графское» что в мешке скинул? Я же не поленюсь проверить. Сядешь, как нехер делать.       — А-а-а… Так вот кто там тёрся! — тот ядовито ухмыльнулся, не отводя от компании взгляд. — Поди струсили-то ко мне выйти.       — Я тебе сейчас нос сломаю, старый. — хрустнул пальцами Матвиенко, одарив того не менее злобным взглядом.       — И ноги повыдираем, допиздишься. — поддержал его Шастун, по-детски показав обидчику средний палец.       — Мерзость… — хохотнул дед, возвращаясь к Стасу. — Пёс сдох. Может ротвейлер, а может ещё какой… — он перевёл взор на Антона. — Вот я его и сбросил в озеро, ибо хоронить – от лукавого.       — Закрой пасть. — процедил Шастун сквозь зубы, понимая, на что тот намекает.       — А если я проверю? — отвлёк старика Шеминов щелчком пальцев. — У тебя не было собаки.       — Да плинтуса я выбросил старые. Ремонт затеял. — внезапно у Михаила проявился проблеск сознания, будто до этого он и вовсе притворялся. — Вон, смотри! — тот отошёл от порога, указывая рукой на выдранное с корнем доказательство. — Вот. Ободрано. Знаю, что нельзя выкидывать. Знаю, Владимирович. Ну оштрафуй деда, какого чёрта ты приволок молодёжь сюда?       — То есть, ремонт? — от неожиданности Стас притих.       — Как пить дать! Я со времён девяностых не делал. А тут пенсию на три тысячи подняли. Мне как раз на стройматериалы хватит. Мне надо-то… Обои поклеить, да пол перестелить. — старик шмыгнул носом, демонстрируя явную усталость от непрошенных гостей. — Я до середины моста дошёл, и в сторону «Сибирской» пакет выкинул, чтоб за вывоз не платить. Можешь проверять.       — Я понял. На первый раз без штрафа. — участковый кивнул, и резко развернувшись, пошёл к остальным, прикрикнув вдогонку. — Хорошего ремонта. Если нужна помощь – обращайся.       — Пошёл ты. — прохрипел Михаил, громко хлопнув дверью.       Улыбаясь, и больше не оборачиваясь, Стас стремительно вышел за забор, жестом позвав за собой остальных.       — Допрос – имба, Стас. — съязвил Антон, скептически приподняв брови.       — Ну чё ты от него хочешь услышать? — неожиданно спокойно принялся оправдывать Шеминов. — Ну дед поехавший. Я изначально думал, что он что-то такое и выкинул.       — Надо проверить. Ему нельзя верить на слово. — Арсений противился всему сказанному, сильно полагаясь на свою чуйку.       — «Графское» – большое озеро. Нет, Арс, мы ничего не будем проверять. — он смотрел с сочувствием, но в своём решении был уверен.       — Значит я сам проверю. Мы проверим. — Попов гордо задрал подбородок, считая, что остальные его поддержат.       — А проверим. Я – не ты. — подмигнул Стасу Антон, продолжая соревноваться за внимание предмета обожания. — Мне не лень. Я верю Арсу.       — Я за рационализм, а ты – за глупость. В этом и разница.       — Моё мнение – «глупость»? — заводился Попов, подбирая велосипед, валяющийся у дороги. — Интересно ты заговорил.       — Нет. Ты знаешь, что я не это имел ввиду. — Шеминов заметно проигрывал, но против собственных убеждений идти не собирался.       — Пойдём? — игнорируя участкового, Шастун позвал за собой остальных, проследовав за Арсением. — Тут нечего больше ловить.       Молча запрыгнув на велосипеды, парни оставили Стаса один на один с собой, и быстро набрав скорость, скрылись из виду.       — Сейчас куда? — поинтересовался Сергей, поравнявшись с друзьями.       — Арс? — тихо проговорил Антон, предлагая решить ему.       — Ну на озеро! — не понимая к чему вопрос, он искренне возмутился, считая, что это само собой разумеющееся. — В смысле куда?       — Ты пойми правильно, в «Графском» сильное подводное течение, и… Даже если что-то там было – мы не найдём. — Шастун искоса поглядывал на него, внутренне чувствуя вину за свои слова.       — Если это тело, то никуда оно не делось. Там что, насколько мощно уносит? Никогда не поверю.       Следующие десять минут, сильно раздосадованные сложившейся ситуацией, они едут молча. Каждый думал о своём, но однозначное решение так и не принято никем. Для Арсения это было долгом чести, а другие не смогли его не поддержать. Антону вся эта история не нравилась, Дима в принципе не понимал, чем они занимаются, а Сергей мечтал просто приехать домой, и наконец нормально отоспаться после тяжёлой ночи на природе.       Спустя ещё несколько минут они тормозят у самого моста, радуясь тому, что в маленькой деревне быстрые перемещения – норма. К слову, и скорости им тоже было не занимать, учитывая всеобщую нервозность на фоне предыдущих событий.       — Ну я на мост однозначно не пойду. — Матвиенко продолжал держаться за руль, лишь для вида спрыгнув на ноги. — Вы – как хотите, а я – пас.       — На меня не смотрите. — Дима устало зевнул, продолжая нарезать круги вокруг понравившегося булыжника. — Я плавать не умею.       — Я нырну. — Арсений шибко на помощь не рассчитывал, а потому резво зашагал к мосту, не предпринимая попыток кого-то уговорить. Хлипкое подвесное строение он и сам боялся, но решение было принято.       — Ну вместе значит будем нырять… Я подстрахую. — Антон, оставшийся без особого выбора, обречённо последовал за ним.       — Ты можешь остаться.       — Нет. — делая первый шаг, он крепко хватает за руку Арсения, который тут же рискует упасть. — Ага… Ты один и до середины не дойдёшь.       — Ничего, если ты вдруг начнёшь тонуть… — он мягко улыбнулся, держась за того в ответ. — Шастун, я спасу тебя. Можешь не переживать.       — Окей… — он по-доброму смеётся, и вытягивая губы трубочкой, изображает короткий «чмок».       До середины они бредут неуклюже, несколько раз их сильно штормит, поднявшийся ветер раскачивает мост, заставляя угрожающе скрипеть, а Арсений мысленно уже пожалел о задуманном. Так или иначе, в этом он никогда не признается.       — Здесь? Или подальше? — Антон заглядывает в озеро, пытаясь вспомнить, где останавливался старик.       — Мне кажется здесь… Наверное. В любом случае, мы проверим большой периметр.       — Ладно… Раздевайся? — Шастун неловко отвернулся, переминаясь с ноги на ногу.       — В другой раз. — пока тот стеснительно стоит спиной, Арсений принимает решение не ждать, и «щучкой» ныряет в воду, перед этим услышав возмущённое – «блять».       От резкой перемены температуры мышцы сковывает, а затем он чувствует сильный толчок воды, что обозначает второго нырнувшего. Пару секунд он привыкает, и чуть подумав, несмело пытается открыть глаза. Вода оказывается мутной, зеленоватой, и ничего не предвещает возможность хоть что-нибудь разглядеть в «Графском». Собираясь с духом, он на несколько мгновений выныривает, набирает полные лёгкие воздуха, и погружается вновь, пытаясь как можно быстрее опуститься ко дну. Получается откровенно плохо, земля со дна лишь добавляет мути, лишая зрения напрочь. Арсений не сдаётся целую минуту, пытаясь шарить по дну руками, но трезвость ума подсказывает, что это бесполезная затея. Мысленно чертыхнувшись, он понимает, что воздуха катастрофически не хватает, и злясь на самого себя, активно плывёт наверх.       Выныривают они почти одновременно, громко вбирая ртом воздух. Переглядываются, глубоко дышат, и по взглядам друг друга понимают – ничего.       — Вы в норме? — раздаётся с берега голос Димы, который от волнения спрыгнул с велосипеда, обосновавшись у самого края воды.       — Да… — Антон сбивчиво дышит, не решаясь вылезти. — Порядок.       — Нихрена не видно… — от холода Арсения начинает потрясывать, и внимательно посмотрев на Шастуна, всё же решает его пожалеть. — Вылезай. Давай скорее. Оба заболеем. — цепляясь за свисающую балку, он крепко хватается, и упираясь в одно из оснований, поднимается на мост.       — Идея была отвратительной с самого начала. Я говорил тебе. — повторяя за инициатором, на балки взбирается Антон, и когда Попов подаёт руку помощи, не отказывается, сетуя на высокий рост.       — Я не просил тебя нырять. — он улыбается, снова теряет равновесие, и неуклюже хватается за мужчину.       — Это непохоже на «спасибо», но если это оно, то пожалуйста. Рад был поддержать. — приобняв его за талию, он аккуратно движется вдоль, мечтая как можно скорее сойти с этой болтающейся карусели.       — Я благодарен тебе. Правда. — он говорит тихо, и вместе с дрожью обоих тел, чувствует ещё и вину. — Там действительно течение. Не такое сильное конечно, но…       — Я верю тебе.       — Что?       — Я говорю, что верю. Это не плинтуса. Судя по тому, как тяжело ему было тащить мешок…       — По ощущениям, он весил килограмм шестьдесят. — кивнул Арсений, понимая, к чему тот клонит.       — Я о том же. Видел, как этот чокнутый просветлел, когда понял, что Шеминов не шутит?       — Да, блин, да! Я же об этом и говорю! — ступив на землю, он шумно выдохнул, заставляя себя выпутаться из чужих объятий.       — О чём? — вымученно поинтересовался Дима, снова хватаясь за руль.       — О том, что тот псих тащил что-то тяжёлое. Мы видели это своими глазами. Это не плинтуса никакие. Он лжёт. — потирая себя в попытках согреться, цедит сквозь застучавшие зубы Арсений.       — Так, хорош… — Позов поправил докер, и безэмоционально оглядел друзей. — Давайте договоримся, как бы иронично ни звучало, на берегу. Больше я в этом участвовать не хочу. Серьёзно, мужики… Почему нам не плевать, что этот больной ублюдок выбросил в «Графское»? Какая к чёрту разница? Пусть с этим участковый разбирается. Почему вы ныряете в холодное озеро, а он греет жопу у телевизора? Я – всё. Хотите играть в детективов – давайте сами. — он безразлично тянет руку вперёд, намереваясь прощаться.       — Ты поехал? — Антон неуверенно тянет ладонь в ответ, сжимая. — Уверен?       — Да. Погнал. Если захотите заняться чем-нибудь дельным, то я «за». — попрощавшись со всеми, он взбирается на «Стелс», и коротко махнув рукой, быстро раскручивает педали.       — Минус один? — растягивает губы в грустной улыбке Арсений, глядя на оставшихся.       — Ну и… — Сергей растерянно разводит руками, пытаясь собрать мысли воедино. — Чё делаем? Куда идём?       — Давайте говорить открыто. — Антона потрясывало, и оттого говорить получалось не так уверенно, как ему хотелось. — Мы все понимаем, что скорее всего, дед кого-то грохнул, и скинул жмура в озеро, так? — внимая убедительные кивки, он продолжил. — Значит, дома должны быть какие-то следы, верно?       — Допустим. — улыбается Сергей, не веря, что это происходит в реальности.       — Чё ты ржёшь? Мы может быть преступника ловим. Мы охотимся на хищника. Охота на волка – как тебе такое? — полушутя проговаривает Шастун. — Это теперь – «наше дело», Сергей Борисович. Мы и есть ФБР. — его речь вызвала пару коротких смешков от парней, а это именно то, чего он добивался – разрядить обстановку. — Предлагаю идти к психу с извинениями.       — Чего? — одновременно опешили Матвиенко и Попов, глупо вытаращившись на него.       — Если дома есть что-то подозрительное, например – кровь, то мы должны это выяснить. Быть может мы найдём какую-то одежду, что явно принадлежит не ему, или вроде того. Понимаете? Всё, что угодно, что покажется странным.       — То есть, ты хочешь купить тортик, прийти к нему домой, постучаться, и сказать что-то типа: «Эй, привет! Вчера мы хотели дать тебе в нос и выдрать ноги, притащили мента, а теперь пришли мириться»? Так ты себе это представляешь? — Арсений рассмеялся, но серьёзный настрой Антона вынудил остановиться. — Антон, ты понимаешь, что он нас тупо не пустит?       — Максимум скажет деловитое «прощаю», и захлопнет перед носом дверь. — поддержал его Сергей, медленно начиная понимать Позова.       — А мы у него кое-что купим. — Шастун хлопнул в ладоши, радуясь тому, что умеет подслушивать ненужную информацию. — Мама с бабушкой около месяца назад обсуждали, что у Миши крыша поехала ещё больше. Но дело не в банальном обострении, а в том, что старый козёл стал барыжить самогоном. Сам гонит, сам продаёт, соответственно, сам и бухает. Но аппараты он собирает лично, а потому… Нет-нет, да и принимает заказы. Скажем, что хотим купить целых два. Отдадим сто процентов, и никуда он не денется. Пустит, чтобы показать. Часа в три встретимся, наверное. Там же, где сегодня.       — Круто… — Матвиенко задумался, но вопросы остались. — А зачем тогда нам извиняться?       — Чтобы он решил, что мы пришли на поклон не для того, чтобы что-то выведать, а ради того, чтобы он сжалился и продал аппарат. — чуть шустрее понял Арсений.       — Всё так. — Шастун щурился в победной улыбке, поднимая с земли велосипед. — Что насчёт Поза? Нам же похуй на то, что он отказался?       — Конечно. Завтра приведу его! — хохотнул Сергей, падая на свою сидушку. — Вообще без проблем.       — А, вот как у вас это делается. — засмеялся Попов, запрыгивая на «Каму». — Кстати, Серёг, а где твой «Урал»?       — Да это был не его. У деда спёр. — тут же сдал его Антон, первым тронувшись с места.       — Жаль. Мне он понравился. — к общему удивлению, он расстроился, ведь «раритет», как тогда выразился Позов, он действительно ценил.       От усталости они дольше обычного добирались до перекрёстка, шевелить педалями не хотелось совершенно, а желание отоспаться после холодной ночи на улице появилось теперь у каждого. Арсений вежливо отказался от порыва Антона проводить до дома, на этот раз обняв на прощание обоих. Он искренне рассмеялся, видя, как непривычна такая практика для Матвиенко и Шастуна, которым подобные приветствия и прощания были в новинку. Они обнялись друг с другом скомкано, нелепо, и отчасти не понимали, как упустили момент, когда стали играть по чужим правилам. Попов радостно хлопал, когда те преодолели стеснение, и всё-таки решились на «страшное».       Кое-как добравшись до дома, Арсений приветливо поздоровался с дедом, и получив порцию возмущений, касаемо его бесконечного отсутствия, рухнул на диван. Ворох событий успел закрутиться так сильно, что казалось ничего уже не сможет этого изменить. До уезда два дня, а он… Даже не строит планов по сбору вещей. Он строит другие, более глобальные, и в их список всё ещё входит заполучить кулон с фианитами. Сегодня день, когда он полностью осознал, что означает то самое «братство», коим эти трое так сильно гордятся.       А ещё, уже перед тем, как уснуть, Арсений надеется на лучший сон в своей жизни. И ему непременно хочется видеть в нём именно ЕГО.

***