Глава 6. Открытый прицел
8 декабря 2023 г., 19:10
Глава 6. Открытый прицел.
***
Арсений просыпается нехотя, слышит ворчание Александра Александровича из кухни, и борется с желанием вновь уснуть. Дедушка излишне громко активничает, придерживаясь любимого правила – если проснулся он, значит проснулись все. Внук стойко выдержал полчаса, а затем с энтузиазмом зомби поднялся с постели. — Сан Саныч, я тебя конечно люблю, но ты невыносим. — Арсений облокотился о побеленную стену, с интересом поглядывая на умышленно громкую готовку. — Сегодня куда? — дедушка вывалил на тарелку манную кашу, и придирчиво глянул на внука. — Гулять. — парень уселся за стол, по-детски сжав в кулаке ложку. — С теми же? — он садится напротив, и выпивает из рюмки, закусывая коркой чёрного хлеба. — Ага… Похоже мы подружились. — отправляя первую ложку в рот, он удивляется непривычно вкусной еде. — Очень недурно. Спасибо. — Да. Ешь. — А ты не рано ли за стопку взялся? Утро всё-таки. — Ты поучи ещё… — Александр закашлялся, возмущённо помахав указательным пальцем у носа внука. — Из-за тебя! — Разумеется. Следующие полчаса прошли в тишине, создавая едва заметное напряжение. Арсений как можно быстрее закончил с завтраком, и бросив короткое «спасибо», ринулся в баню, на ходу прихватив нужные принадлежности. Необходимые процедуры он любил, но всякий раз, когда оказывался в деревянном строении два на два метра, мечтал о скором возвращении в свою городскую душевую. С тазами и разбавленной водой он готов был мириться лишь две недели в году, именуемые опрессовкой. Так или иначе, воспользоваться баней пришлось, и к его счастью, в этот раз он умудрился справиться быстрее. Выпорхнув на улицу, он привычно развёл руки в стороны, и с воодушевлением покружился, высыхая на свежем воздухе. Он задумывается о том, что сегодня хочется быть особенно красивым, хотелось и вчера, захочется и завтра. Быть красивым для себя – ему непринципиально, и потому, Арсений делает вывод, что заставляет его густо покраснеть. — Фрэнк, поздравляю… Похоже теперь я твой отчим. — громко гоготнул Попов, заходя в дом. Наскоро одевшись, он неприлично долго крутится у зеркала, а закончив, весело салютует Александру, безмолвно сообщая о своём отбытии. Машинально выехав со двора, Арсений быстро набирает скорость, и нервно поглядывая на наручные часы, понимает, что опаздывает. В груди теплится приятное чувство трепетного ожидания, и он усердней крутит педали, ведомый переизбытком эмоций от грядущей встречи. Впереди уже маячат три силуэта, которые завидев новичка, ругаются благим матом за задержку. Ему сильно везёт, что из-за встречного ветра разобрать получается мало, потому что в противном случае, риск обидеться был бы стопроцентным. — Я не стану оправдываться. — он резко тормозит, спрыгивая с сидушки. — Я приготовился обороняться, даже не смейте орать. — Ты жук. — одномоментно Антон понял, что не умеет на него злиться, а потому, встретил его с очаровательной поплывшей улыбкой. — Ну ко времени же договорились… — он потянулся за объятиями, не считая нужным стесняться. — Фу. — Матвиенко в шутку брезгливо поморщился, и принялся имитировать рвотные позывы от растёкшегося лужей друга. — Гадость какая. — А мог не заниматься хуйнёй, и сидеть дома. — обратился к Сергею Позов, устало натирая лоб. — Как это планировал сделать я. Нет, надо же было меня притащить… — Ну кстати да. — внезапно поддержал Матвиенко, смотря на стоящих в обнимку парней. — Вы бы могли сейчас где-нибудь вдвоём по-тихому лизаться, а не вот это вот всё. — Ну хватит. — убрал руки с чужой спины Антон, опустившись за брошенным минуту назад велосипедом. — Ничего страшного с вами не случится, если увидите, как люди обнимаются. — Реагируют так, будто мы здесь ебёмся. — деловито хмыкнул Арсений, возвращаясь к «Каме». — Кстати, а вы… — Серёж, блять, не надо. — строго оборвал его вопрос Позов, первым начав движение по дороге. — Я просто спросил. — Сергей злодейски рассмеялся, радуясь тому, что удалось засмущать этих двоих, моментально смолкнувших после его слов. — Когда ты уезжаешь из «Озёрного», Фрэнк с тобой? — поинтересовался Арсений, поравнявшись с Антоном позади остальных. — Нет, куда его… Мне с этим конём никто квартиру не сдаст. Мама за ним ухаживает. Не волнуйся, его она любит больше сына. — он уверенно закивал, рассмеявшись от собственных слов. — Нет, если разобрать по фактам, то малыш Фрэнк действительно полезней меня. — И красивее. — Попов не удержался от едкого комментария, и тут же об этом пожалел. Оскорблённый Шастун несколько раз попытался его «подрезать», но из жалости оставил несчастного, оторвавшись от него вперёд. — Ничего не могу с собой поделать, любовь моя. Он в моём сердце. — хихикая крикнул ему вдогонку Арсений, тоже прибавляя скорость. — Это он про Стаса? — не смог держать себя в руках и Матвиенко, который заведомо зная друга, рванул вперёд на всех скоростях. — Ты труп. — Антон летит следом, считая своим долгом собственноручно задушить предателя. — Идиоты… — хмуро цедит Позов, которого дома ждёт плейстейшен. За устроенным спин-оффом «Форсажа» парни не замечают, как добрались до дома старика, и тушуются, когда понимают, что в деталях план обсудить они так и не успели. Тормозят все одновременно, сиюминутно меняясь в настроении. — И какой план? Самогон? — безразлично спрашивает Позов, всё ещё не имея желания здесь находиться. — Говорить в основном буду я. — Антон берёт на себя ответственность, но совершенно не понимает, что с ней делать. Другим он, конечно же, этого не покажет. — Вы просто кивайте, поддакивайте, и не забывайте напоминать козлу, как сильно мы перед ним виноваты. — Говорила мне бабушка – «не общайся с ним», нет же, блять – друг! — снова ноет Дима, но желая поскорее закончить театральное представление, идёт к калитке первым. — А в глаза улыбается. — обиженно заметил Шастун, поравнявшись с ним. — Слушай, Антох… А если что-то пойдёт не так? — Импровизируй. Антон глубоко вдыхает, и замерев на пару секунд, глухо стучится в окно. Выжидает ещё мгновение, и лупит ногой в дверь, так, чтобы дед наверняка услышал. Остальные молча стоят рядом, и каждый в глубине души надеется, что тот не откроет. Надеется на это и Шастун. — Я щас зубы повыбиваю, шпана! — кряхтит односельчанин в глубине дома, и судя по шагам, приближается довольно шустро. — Ну что, проявим дружелюбие? — обречённо шепчет Антон, пальцами легонько касаясь руки Арсения. — «Фас»? — «Фас». — несдержанно смеются остальные, тут же смолкая, когда дверь распахивается. — Я чё, непонятно вчера объяснил, уроды? — старик скалился, обнажая беззубую полость, и явно пребывал не в лучшем расположении духа. — Здравствуйте, Михаил Геннадьевич! — счастливо проговорил Антон, улыбаясь во весь рот. — Пошёл нахуй. — на этом сосед захлопывает дверь, обдавая компанию затхлым запахом, что исходил из его хибары. — Понял. — не сбавляя придуманного настроения, Шастун снова колотится в дверь. — Мы не уйдём. — он кричит достаточно громко, чтобы тот его наверняка услышал. — Может это плохая идея? — встревает Арсений, хватая инициатора за локоть. — Конечно плохая. Поэтому мы здесь. — парень отвечает бодро, но мысленно говорит Попову, что вообще-то, весь этот цирк он устраивает только лишь для него, ровно как и озеро, в которое он полез по той же причине. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Даёшь заднюю? — Вовсе нет. Антон стучит ещё. Громче. Дольше. Словно вынуждая подняться мёртвого, и уже через минуту это даёт свои минимальные плоды. — Совсем тупые? — старик распахивает деревянную дверь, на этот раз держа в руках кухонный нож. — Так… — Шастун делает шаг назад, замечая, как пятятся и остальные. — Спокойно. Мы пришли не скандалить. Мы извиниться. — в деревне знают о причудах помешавшегося сельчанина, а потому, он знает, чем его заверить. — Богом клянусь! Пусть он меня покарает, если я лгу. — Антон в сдающемся жесте показывает ладони, исподлобья смотря тому в глаза. — Мы – люди верующие, и с недобрыми намерениями в чужой дом не войдём. — И давно уверовал? — он прищурился, но боевую стойку всё-таки сменил на обычную. — Всегда. Не имею привычки об этом болтать. — У меня даже крест есть. — добавил убедительности Матвиенко, выуживая из-за ворота подвеску, напяленную на него в далёком детстве. Значения он ей особого не придавал, и уж точно не думал, что однажды эта вещица спасёт жизнь. — Негоже людям верой кичиться, да? Вот и мы молчим. Напряжение, что висело в воздухе, можно было резать тем самым ножом, а тяжело дышащая в унисон компания чувствовала себя зайцами на открытом прицеле охотника. — Чего припёрлись? — его рука скрылась за стеной дома, а в следующую секунду он опустил её, оставшись безоружным. — Нож на комоде. Если что не так – пеняйте на себя. Кто знает, чего от вас ждать. Быть может, вы ко мне с дурными помыслами. — Совсем нет. — Антон видимо расслабился, но мысль о том, чтобы напроситься в гости, начинала нешуточно пугать. — Я хотел извиниться. — убедительно перехватил инициативу Арсений, со всей честностью глядя тому в глаза. — Я только недавно приехал, и не сразу разобрался в местных устоях. Неправильно о вас подумал, понимаете? Ребята пытались объяснить мне, что вы честный человек, даже участковый за вас заступался, но… Итог знаете. Мне стыдно. Клянусь. — он принял решение взять всю вину на себя, и старался не смотреть на остальных, которые явно были недовольны таким поворотом событий. — Я не знаю, надолго ли приехал, но в любом случае, мне бы не хотелось, чтобы кто-то держал на меня обиду. Искренне прошу прощения. — отыграть получилось великолепно, и более того, Арсений даже сам себе поверил, почувствовав укол совести. — Нас тоже извините. — опустил голову Позов, и зачем-то траурно, даже комично, стянул докер. — Мы как-то не подумали… Михаил Геннадьевич, ну? Ну простите нам нашу молодость. В это время Антон и Сергей стояли ступором, не ожидая, что импровизация выйдет на киношный уровень. Так или иначе, стукнуть старику по лбу сильно хотелось всем. Без исключения. Тот же, с деловым видом скрестил на груди руки, победно задрав подбородок. Ему определённо нравилось самоунижение взрослых мужчин. — Ладно… Коль пришли, так тому и бывать – не держу зла. — к удивлению остальных, тон его изменился, и если очень сильно присмотреться, то казалось, что у старика даже разгладилась пара мимических морщин. — Идите с Богом. — Дядь Миш… — мягко улыбнувшись, начал Антон. — А чё, есть чё на продажу? Мы бы хотели, так сказать, помочь малому бизнесу. — А «чё» – это чё? — хитро прищурился старик, прощупывая почву. — Ну может есть чем угостить? За вознаграждение. Мы бы ещё парочку аппаратов купили. Для продажи в город. Тебе обещаем не мешать. — Шастун заговаривал сельчанина хитрым лисом, но тому очевидно много было не нужно. — И сколько надо? Дистилляторов. — Два купим. И десять бутылок пойла. — Антон решил куражить деда до конца, а потому добавил. — Оплата сразу. Вы человек честный – мы убедились. Готовы выложить сумму сейчас. Покажете, как пользоваться? — А отчего не показать? Покажу. — Михаил высунулся за порог, опасливо посмотрев по сторонам. Не приметив преследования, он юркнул в дом, махнув за собой рукой. — Заходите. Войдя на чужую территорию, парни опешили, когда поодаль ремонта в коридоре, увидели хорошо обставленный домик с добротной мебелью. На потолках висели дорогие люстры, стены украшали приятные глазу картины, а отсутствие пыли на предметах быта говорило о том, что за жилищем ухаживают, уделяя время каждой детали. — У вас… — Арсений приоткрыл рот, спешно осматриваясь по сторонам. — Здесь очень красиво. — Хорошо живёте, Михаил. — удивлённо хмыкнул Сергей, и беспардонно схватил ближайшую вазу. — А ну, положил. — хозяин изменился в лице, не разделяя энтузиазма Матвиенко. — Да понял. — поставив чужое назад, он сунул руки в карманы, на всякий случай держась от старика подальше. — Садитесь за круглый стол. Сейчас принесу, всё покажу. — он строго указал в центр комнаты, не разрешая гостям передвигаться по дому свободно. Компания синхронно кивнула, и под хозяйским надзором расселась по кругу на деревянные стулья, явно вырезанные вручную. Михаил ещё несколько секунд сверлил друзей взглядом, и убедившись, что те успокоились, скрылся в соседней комнате. — Ахуеть он обжился… — прошептал Позов, не веря собственным глазам. — Кто-то вообще знал, что у старого маразматика есть бабки? — Ну если он торгует палью, то это естественно. — шептал в ответ Антон, обводя взглядом комнату. — Это паль? Кто-то травился? — тихо поинтересовался Попов, меняясь в эмоциях. — Говорят, что да. — Шастун улыбнулся, подмигивая мужчине. — Так, а кто будет платить? — Ты. — гоготнул Сергей, покрутив пальцем у виска. — Нахер ты предложил, если не готов выложить бабки? — Да хорошо… Жмот. Мог бы и пополам. — Давай со мной? — отозвался Арсений, ладонью касаясь его колена. — Нет. У меня хватит. — Та-а-ак… — хрипло протянул Михаил, которого из-за большого дистиллята не было видно. Быстро засеменив к столу, он погрузил тяжёлую махину поверх, и устало выдохнул, едва не начав задыхаться. — Вот она. Моя гордость! Как вам, мужики? — Кру-у-уть! — воскликнул Шастун, заботливо огладив аппарат. — Выглядит шикарно. — Роскошная вещь. — Попов восхищённо раскрыл глаза, делая вид, что хоть что-то в этом понимает. — Это вы сами собираете? — спросил Позов, перехватив инициативу. — А то. Всё руками. — старику явно льстила реакция, и тот с воодушевлением отвинтил первый краник. — Итак… Всё остальное для большинства присутствующих было белым шумом, и разумеется, никто не забыл об истинных мотивах их присутствия в чужом жилище. Арсений искоса смотрит на Антона, и едва заметно кивает, таким образом сообщая о собственной готовности к действиям. — Михаил Геннадьевич? Извините… Не хочу перебивать. У вас есть туалет? — Попов натянуто улыбается, и надеется, что в таком хорошем доме проведён септик. — Так при дворе… Выйди, коль хочешь. — сельчанин пожал плечами, продолжая увлечённо рассказывать об аппарате. — М-м-м… Да. — мысленно проорав – «блять!» – Арсений услужливо кивает, и виновато глядя на Антона, поднимается со стула. — Спасибо. Я скоро. К двери он идёт быстро, бесшумно, а оказавшись на улице, цепко осматривает двор. В очередной раз чувствуется необъяснимая тревога, которую только усиливает сильный контраст между домашним интерьером и уличной свалкой, устроенной во дворе. Взглядом он цепляется за маленькое деревянное строение, а о том, что это нужное место, говорит вырезанное сердечко на покорёженной двери. Кулаки непроизвольно сжимаются, и Попов глубоко дышит, борясь с двумя полярными желаниями – сейчас же вернуться, или наоборот, позорно сбежать. Собравшись с духом, он перебежками добирается до туалета, брезгливо дёргая за испачканную ручку. Зловоние донеслось мгновенно, а возможным спасением было лишь закрытое обеими руками лицо. Он делает первый шаг в кабинку, и понимая, что тот будет единственным, прикрывает за собой дверь. Арсений вспоминает детство, и крепко зажмурившись, считает овец. Как назло, спасительниц в голове оказывается катастрофически мало, и отправив в загон каждую, он с натужным вдохом вываливается наружу. Несколько секунд мужчина прерывисто дышит свежим воздухом, а в следующий миг, его внимание привлекает странный отблеск, приковавший взгляд к полу. — Не понял… — затаив дыхание, он внимательно всматривается, а когда понимает в чём дело, закрывает рот руками, таращась на внезапную находку. Арсений воровато озирается, и убедившись, что за ним не наблюдают, резко наклоняется, хватая с пола золотую женскую серьгу с кроваво-красным камнем. Пару мгновений он рассматривает вещицу, а затем брезгливо бросает, слишком громко захлопывая дверцу. В дом новичок заходит спешно, и лишь поняв, что на его нездоровую активность обернулись, фальшиво тянет улыбку. — Паук. — Попов истерично рассмеялся, вытирая невидимый пот со лба. — Огромный паук. Фу-у-ух… Еле сбежал. — он торопливо возвращается к своему месту, чувствуя, как непроизвольно сжимается челюсть. Взгляд, направленный на Антона, не даёт никакого результата, и тот лишь растерянно таращится, пытаясь выцепить хоть какой-то намёк, выдавить из себя который, Арсений был не способен. — А вот здесь форсунка… — Михаил стучит костяшками пальцев по неведомой железке, и поднимает вверх кисть руки, предупреждая, что сейчас странной штуковине необходимо уделить особое внимание. — А попить можно? — подаёт голос Сергей, порядком уставший от технической стороны сомнительного аппарата. У него появляется маленькая надежда на то, что на кухне найдётся что-то приметное, что прольёт свет на их загадку. — Нельзя. — хрипит сосед, и увлечённо продолжает профессиональный ликбез. Арсений игнорирует ногу Шастуна, которой тот подпинывает его под столом в попытке привлечь внимание, и внимательно смотрит на Диму, что расположился напротив. Едва заметно он кивает в сторону выхода, а затем, не отрывая взгляд, касается мочки уха, довольно грубо потерев. Антон краем глаза подглядывает за его действиями, но совсем скоро сдаётся, передавая эстафету Позову. Тот, соображая лишь наполовину, отводит взор в сторону, и недолго подумав, громко хлопает ладонями. — Извините! — он виновато улыбается, поджимая губы. — Я могу тоже выйти? Мы с Арсом сегодня видимо перебрали с напитками. — Иди… — Михаил нахмурился, подозрительно умолкнув на несколько секунд. — Иди, чего уставился? — Да… Я быстро. — рывком поднявшись с места, он ещё раз смотрит на Арсения, и решительно выходит на улицу. Время тянулось мучительно долго. Парни ещё несколько раз пытались отпроситься хоть куда-то, но сельчанин реагировал на просьбы отчётливой пассивной агрессией. Словом, в разговоре старик был достаточно строг для того, чтобы гости боялись рисковать повторно. Ещё минута, и Арсений отключается от реальности. Он погружается в собственные мысли, а всё остальное становится для него «белым шумом». Попытки собраться рушатся о чужую ладонь, опущенную на его колено в незримой поддержке, а спустя мгновение, он накрывает её своей, мягко переплетая пальцы. Что-то не так, и оба не понимают – что. — Сухопарник уходит в проточный холодильник, а… — Михаил замолкает, и недовольно сдвигает брови, опуская взгляд вниз. — А где очкастый пацан? — Долго нет, да… — внезапно поддерживает Антон, озвучивший мысли каждого сидящего за столом. Компания к тому времени уже заметно нервничала, чем собственно и привлекла внимание соседа. — Я схожу – проверю. — старик со звоном бросает запчасть, рывками сгребая всё в одну кучу. — Давайте я схожу. Мне как раз надо. — изъявляет желание Шастун, но его грубо обрывают. — Сидеть. — вновь его лицо обретает хищный оскал, а звериный взгляд буквально приковывает к стулу намертво. Михаил ещё раз недобро оглядывает мужчин, и отчего-то засуетившись, чуть ли не вылетает за порог. — Где он, блять? — гневно выплёвывает Антон, оборачиваясь к Арсению. — О чём вы тут перемигивались? — Я в туалете нашёл женскую серёжку. — осторожно произносит Попов, убедительно кивая. — Я не уверен, но думаю он понял о чём речь. — И чё он там десять минут трётся? Хозяйку ищет? — Сергей опасливо оборачивается, и поднимается со стула в попытке выглянуть в окно. — Да где десять? — возмущается Шастун, тоже соскочив с места. — Больше. — Он мог уехать? — Арсений вторит за остальными, продолжая нервно теребить пальцы. — Ты чё? — Антон смотрит на него так, словно он несёт несусветную чушь, неспособную на существование. — Осмотримся, пока его нет. Быстрее! — Матвиенко бежит в соседнюю комнату, шумно роясь в ближайших ящиках. — Блять… — Попов борется с желанием выйти за Позовым, но сейчас дело было важнее. Время идёт, минута сменяет минуту, а ни старика, ни Димы, на горизонте не видно. Арсений хаотично открывает серванты, выстроенные в один единый по стенке, переставляет посуду с места на место, и откровенно говоря, вообще не понимает, что хочет там найти. Антон пошёл дальше, и принялся заглядывать под все предметы интерьера и мебели, периодически выглядывая в окно. — Мужики. Колье. — появляется в проёме Матвиенко, тряхнув в руке дорогим ожерельем. — С каких пор Мишаня у нас бабские цацки таскает? — Вы чё, ахуели? — скрипучий голос эхом отдаёт в голове. На ватных ногах компания оборачивается ко входу, замирая в неестественных позах. У порога стоит разъярённый хозяин дома, полопавшие капилляры которого было видно на расстоянии пары метров. Его ноздри раздуваются, грудь вздымается, а руки блуждают по комоду в поисках отложенного в сторону ножа. — Вы не так поняли… — медленно произносит Сергей, и не отводя взгляд, кладёт ожерелье на ближайшую поверхность. — Я знаю, как это выглядит, но поверьте… — Антон держит в руке гранённый стакан, и оценивая всю картину, тяжело вздыхает, делая вывод. — Или не верьте. Я бы тоже не поверил. — Мы не грабить вас пришли… Клянусь. — Арсений делает шаг к Шастуну, но на всякий случай готовится встать на защиту любого. — Хорошо. — тихо произносит Михаил, убирает назад нож, и будничным шагом направляется вдоль комнаты, скрываясь в соседнем проёме. — Поверю. Компания оказалась чуть умнее, чем тот посчитал, и не поверив его словам ни на йоту, срывается со своих мест, изо всех ног разгоняясь до выхода. В следующую секунду позади них раздаётся истошный вопль, непривычный, но узнаваемый треск, и как только они понимают, чему он принадлежит, срываются на перепуганный крик. Не задумываясь ни о чём, парни вылетают за дверь, а следом, ожидаемо раздаётся выстрел из гладкоствольного ружья, нацеленного строго на них. Проходит ещё одно мгновение, и за ним следует второй. Старость хозяина дома делает гостям большую услугу, и тот оба раза промахивается, остановившись у порога. Первым до калитки добирается Сергей, и буквально наваливаясь на неё, открывает, не смея возиться дольше возможного. За ним выбегают Арсений и Антон, где каждый старался оказаться последним, загораживая другого. Не сбавляя скорости, они несутся к главной дороге, и лишь там решаются обернуться, чтобы убедиться в отсутствии нападавшего. — Выблядки сучьи, я вас собакам скормлю. Кишки выпущу, мрази! — тот по-прежнему стоит в дверном проёме, и угрожающе мажет ружьём. Старик продолжает неистово орать, срываться на хрипы, и в буквальном смысле плеваться, проклиная потенциальных покупателей до седьмого колена. — Ты ебанутый! — от взявших верх эмоций выкрикивает Матвиенко, озлобленно препираясь в ответ. — У тебя если крыша поехала, так ты лечись! Твоё место в дурке, старый еблан! — Я не оставлю это просто так! Слышите? Я буду писать заявление. — поддерживает Арсений, параллельно осматривая Антона на предмет ранений. — Я в порядке… — шумно выдыхает тот, и цепко оглядывает Попова с той же целью. Шастун напрягается всем телом, вертится на месте, и хватается за голову, когда осознаёт ключевое событие. — Поз! Где Поз? — он смотрит на то, как закрывается хозяйская дверь, и в два шага добирается до Сергея, толкая того в плечо. — Ты слышишь меня, нет? Позов где, блять? — Туалет открыт. — Арсений щурится, пытаясь разглядеть чужой двор. — Я не вижу его. — «Стелс» здесь валяется, Арс! — внешне это сильно походило на приступ истерики, и бешено скачущий из стороны в сторону Антон, лишь усугублял и без того нервозную обстановку. — Он мог спрятаться? — В смысле? — зеркально заводился Попов, экстренно пытаясь найти ответы. — Когда раздался выстрел? Он бы уже показался. Вряд ли он высиживает в кустах, ну! — Чё, блять, делать-то? — надрывно вопит Матвиенко, нарезая бессмысленные круги вокруг друзей. — К Стасу! — новичок подбегает к велосипеду, и рывком поднимает, прыгая на сидушку. — Надеюсь сейчас всем нравится идея? Или подождём чуда?***
Дорога до участкового кажется непреодолимой вечностью, которая проходит в напряжённой тишине. Чувство всепоглощающего ужаса подкреплялось ожиданиями непоправимых последствий, отчего ноги сами крутили педали быстрее. Каждый из них предпочёл отключить мозги во избежание полёта с катушек, но никто не сумел отключить эмоции, которые неизбежно рвались наружу. Кто-то стыдливо промаргивал слёзы, кто-то до побелевших костяшек сжимал руль, а кто-то вспоминал сильное нежелание Димы поддерживать сомнительную вылазку. Так или иначе, все трое считали себя виноватыми перед другом, и боялись даже предположить, как именно сейчас развиваются события в его жизни. Побросав велосипеды перед жёлтым забором, они скопом ринулись к калитке, а затем и к основному входу, гулко затарабанив по всему, до чего могли дотянуться. — Стас! Это Арсений. Срочно. — он лупил ногой в дверь, и до боли сжимал кулаки, пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику. — Шеминов, открывай! Хоть раз сделай свою работу! — надрывно орал Шастун, на деле искренне ненавидя себя за предложенную идею с аппаратами. Он винил себя, не пытаясь оправдаться перед совестью. — Будь ты ментом, а не калекой, ей-богу. — стучал в окна Матвиенко, всякий раз подпрыгивая в попытке что-то разглядеть в доме. — Вы чё орёте, бешеные? — дверь резко открывается, вынуждая Арсения упасть тому в руки. — Так! Стоим! — поставив бедолагу на ноги, он встревоженно оглядывает компанию. — Что ещё, блять, у вас случилось? — Миша спиздил Диму. — на выдохе произносит Сергей, упирая руки в бока. — Он пропал. Вышел из его дома, и пропал. — всё ещё пытался отдышаться Антон, поднимаясь по лестнице выше. — Псих стрелял в нас. — добавил Попов, с надеждой глядя на участкового. — Бля-я-ять… — устало протягивает Стас, лупанув ладонью себе по лицу. — Как вы меня заебали… — сделав шаг назад, участковый захлопывает дверь перед носом Арсения. — Что?.. — синхронно попятились мужчины, полминуты тупо пялясь перед собой. — Посмотри, кого ты считал хорошим человеком. — сквозь зубы шипел Антон, не понимая, почему так сильно злится на Арсения. — Это и есть его истинное лицо. — Я знаю, что я виноват, ясно? — он выходил из себя, раздражаясь с каждым мгновением лишь больше. — Знаю! Я всё это начал, и именно поэтому я здесь. Я пытаюсь хоть что-то сделать. Можешь дать мне в морду, если уверен, что это решит проблему. — Дело не в этом. Мы теряем время, расхаживая по твоим ухажёрам. У Поза, может быть, счёт на минуты, а мы какого-то хера здесь трёмся. — Антон цедил обвинения прямо в лицо. Слишком близко, чтобы ворваться со своим негативом в чужое пространство. — Я тебе сейчас ёбну, Шаст… — гневно выплёвывает Арсений, находясь от него в паре сантиметров. — Прекращайте собачиться в моём дворе. — дверь открылась, и при полном параде Стас сделал шаг вперёд, поправив козырёк кепки. — Я одевался, истерички. Идём. По пути расскажете. Мужчины взвинчено вышли за калитку, и подхватив велосипеды, быстрым шагом направилась по главной тропе улицы. Нервные, хаотичные движения, вызывали общий дискомфорт, и чуть помедлив, участковый тяжело вздохнул, осмотрев напряжённые лица пострадавших. — Рассказывайте. С самого начала. История была долгой, неприятной, с кучей пререканий, но на этот раз без взаимных обвинений. Стас искренне удивлялся, не то отважности, не то тупости, но всякий раз его лицо вытягивалось от очередного крутого финта. Иногда, среди сумбурного галдежа, ему всё же удавалось задавать уточняющие вопросы, и постепенно, с горем пополам, страшная картина была восстановлена. Участковый надолго задумался, засомневавшись в собственных убеждениях, и впервые озадачился этим вопросом не только ради Арсения. — Он точно не мог сбежать? — Нет. Это не про него. — не раздумывая отрезал Шастун. — Какое у него ружьё? — Я не разбираюсь. — ответил Антон, взяв инициативу на себя. — Мои тоже. Скорым шагом добравшись до злосчастного дома, они остановились, одновременно и желая, и опасаясь зайти. — Так… — мягко проговорил Стас, устало вздохнув. — Останьтесь за забором. Я сам пойду. — Ты шутишь? Он тебя убьёт. — Арсений смотрел на него как на умалишённого, и совершенно точно не планировал отступать. — Нет. Ты не пойдёшь один. — неожиданно для всех проговорил Антон, и не дожидаясь команды, смело направился к калитке. — И речь не о твоей безопасности. Там мой друг. — он был совершенно отстранён, и казалось, что в таком состоянии парень пребывает впервые. — И мой. — за ним проследовал Матвиенко, к собственному удивление совсем не ощущая страха. Остальные зашли за ними, и поравнявшись друг с другом, заторопились разобраться с происходящим. Во дворе было тихо, туалет оставался по-прежнему открытым, и сколько бы Арсений не присматривался, серёжку разглядеть не удавалось. Он сильно надеялся на то, что Дима нашёл её раньше Михаила, и возможно, понял несколько больше, чем он. Сейчас это кажется не таким важным, как их общий друг, но ему верилось, что именно это станет отправной точкой для поисков. — Михаил Геннадьевич, давно не виделись! — безэмоционально воскликнул Стас, постучав по заляпанным окнам. Компания держалась позади, всё ещё не рискуя подходить ближе. Как ни странно, участковый чувствовал себя абсолютно спокойно, и вальяжно расхаживая по лестнице, умудрялся демонстративно зевать. — Михаил Генадьеви-и-и-ич… — мелодично позвал его Шеминов, вновь глухо застучав. — Да! — рывком отворив дверь, дед хищно осмотрел пришедших, и судя по проявленным эмоциям – тоже не успел успокоиться. — Чё ты ходишь сюда, как домой? — Ты чё стволом размахивал? — Стас заметно веселился, и явно не воспринимал произошедшее всерьёз. — Пацанов напугал. Непорядок. — Вы! — старик указал на них трясущейся рукой, и принял поистине звериный оскал. — Воры! Рыскали у меня в хате, золотишко моё хотели прибрать. Грязь, падаль, дармоеды! — тот жонглировал оскорблениями, и перманентно плевался, задевая слюной скривившегося участкового. — Мрази, выблядки, сучьи потроха! Ненавижу! — Где пацан, Миш? — Шеминов стал заметно серьёзней, порядком устав быть натравленной собакой. — С ними был ещё один, четвёртый. Говорят, он вышел к тебе в сортир, и больше не возвращался. — Мне почём знать? Поди стырил у меня что-то раньше остальных, вот и бросил подельников. — тот нездорово кряхтел, то и дело оголяя беззубый рот. — И вообще! Я кляузу на них напишу! У меня цепочка пропала… Золотая. Три штуки! Куда писать, погононосец? Обворовали меня. — А кто свидетель? — Стас в прищуре улыбнулся, оперев руку о косяк. — Я ничего не видел. А парни тебя не грабили. — он повернулся к ним вполоборота, вопросительно кивнув. — Нет же? Не грабили? — те отрицательно помотали головой, и мужчина снова вернулся к соседу. — Не грабили, получается. — строго сдвинув брови, он несколько изменил тон разговора, раздражаясь. — Позов Дмитрий Темурович. Миш, я тебя в последний раз спрашиваю – где? Испарился? — Да хуй его знает! — взъелся сельчанин, гневно выплёвывая слова. — Я вышел посмотреть где тот трётся. Глядь – а туалет пустой. Я в одну часть двора – никого, другая – та же петрушка. Назад вернулся, а эти твари хату мою утащить пытаются. Я буду в область жаловаться, ментяра! Ты заявление не хочешь брать! — Он бы не сбежал, мразь. — сквозь зубы процедил Антон, готовый броситься в драку. — Мы можем устроить обыск? — Арсений спокойно обратился к Стасу, придерживая за руку смотрящего исподлобья Шастуна. — Нет, прости. — Шеминов приподнял внутренние уголки бровей, как бы извиняясь перед парнем. — Мне необходимо разрешение руководителя из областного суда. — Ещё чего. — рыкнул старик, в очередной раз плюнув себе под ноги. — Пошли отсюда! — тот с грохотом захлопнул дверь, обозначая конец разговора. — Он стрелял в нас, алло! — Сергей возмущённо развёл руки в стороны. — С каких пор тебе нужно одобрение самоуправства? Ты, по-моему, только так и вёл себя все эти годы, а тут вдруг – извините. — Просто ему как всегда – похуй. — Шастун разочарованно улыбнулся, и не дожидаясь остальных, направился к калитке. — Подожди… — тихо проговорил Арсений, ринувшись вслед за ним. — Куда мы? — Я к Позу. А ты можешь оставаться с ним. Никто не держит. — он не оборачивался, шёл уверенно, быстро, и с трудом пытался держать слёзы, быстро моргая. Арсений не отстаёт, тащится за ним молча, а совсем скоро к ним присоединяются Сергей и Стас, которые тихо плетутся позади них. Антон чувствует, что теряет время, опаздывает, и буквально проигрывает в борьбе за жизнь друга. Состояние общего раздрая сдавливало виски, голова разламывалась на части, и абсолютно каждый винил себя в случившемся. Арсений старался думать о главном, но перманентно мысли возвращались к плюющемуся ядом Антону, с которым даже говорить было страшно. Тот угрюмо смотрел перед собой, и на любые попытки заговорить – лишь ускорялся, убегая от решения проблем. Он предпочитал не думать сейчас о них, чем вынуждал Попова сомневаться в проявленных ранее чувствах. Таким отстранённым парень видел его впервые, и жуть как хотелось поддержать, схватиться за руку, но судя по виду, Шастун этого сторонился, избегая любых касаний. Настаивать он не стал, а потому, остаток пути прошёл в полной тишине, нарушить которую больше никто не попытался. — Здесь? — Попов подошёл к некрашеным воротам, и не дожидаясь ответа, нажал на кнопку звонка, установленного на ближайшем столбе. — Да... — пробубнил Антон, и благодаря росту, принялся высматривать хозяев с другой стороны. — Офелия Илларионовна? Вы дома? Это Антон. — Ого… — лицо Арсения вытянулось, и в поиске ответов, он оборачивается к Сергею. — Поз – грек. Ну и соответственно… — Я понял. — Так, и чего вопим? — выглянув из окна, пожилая женщина приветливо махнула рукой. — Офелия Илларионовна, а Дима дома? — ей было видно только лицо Антона, но остальные не смогли ни заметить, как нервно он перебирает пальцы, натягивая фальшивую улыбку. — Да не было… Потеряли? — Нет… Нет! Вовсе нет. Просто мы должны были встретиться, и разминулись. — он обнажил зубы, едва скрывая за этим рвущиеся наружу слёзы. — Он возможно останется сегодня у меня, вы не против? — Да пущай остаётся, не впервой. — старушка по-доброму улыбнулась, кивнув куда-то в сторону. — Плюшки с маком состряпала… Заходи? — Нет. Спасибо… Я пойду. Надо ещё с Серёжей встретиться. — парень с трудом сглатывал ком в горле, медленно сходя с ума. — До свидания. — До свидания, голубчик, до свидания. — бабушка скрылась в доме, бережно прикрыв за собой окошко. — Должны пройти хотя бы сутки, чтобы я мог подать в розыск. — оптимистичность Стаса испарилась, как только он понял, что дело набирает серьёзные обороты. — Я обращусь в вышестоящие органы. Раньше – не могу, каким бы сильным не было желание. Ты молодец, что не стал ей рассказывать. — Закрой свой рот… — устало выдавил из себя Шастун, не имея никаких сил злиться. — Ты не помог нам, от слова совсем, и сейчас пытаешься оценивать мои поступки? Иди! Стас, иди домой. Серьёзно. Ты бесполезен. — Я хочу, чтобы ты помнил, что я представитель власти, и… — Ой, да хватит. — устал и Серёжа, готовый сделать вообще всё, чтобы поиски завершились успешно. — Ты пошёл, попиздел, и на этом твои полномочия – всё. — Как только объявишь в розыск, сообщи пожалуйста… — тихо проговорил Арсений, виновато смотря на приятеля. — Я надеюсь, что поисковый отряд отправят быстро. Сделаю всё возможное, Арс. — он услужливо кивнул, и предпочитая больше не иметь дел с остальными, торопливо направился к главной дороге. — Давайте посмотрим на ситуацию трезво, без эмоций. — привлёк внимание замерших парней Сергей. — Мы все согласны с тем, что Поз никуда не мог уйти? — на вялые положительные ответы, он громко щёлкнул пальцами. — Вопрос в том, есть ли возможность затащить человека в дом с какой-то другой стороны, или же… Во дворе есть ещё какие-то потайные строения, куда тот мог его деть. — Я понимаю всё, кроме одного… — Арсений в извиняющемся жесте вытянул ладони вперёд, хмуро посмотрев на мужчин. — Как безоружный старик смог без лишнего шума побороть рослого бугая? — Справедливости ради, их не было долго. — внезапно вклинился в разговор Антон, до этого обитавший в соседней вселенной. — Плюс, мы шарились в доме довольно громко, чтобы упустить внешние звуки с улицы. — Давайте так… — Матвиенко предупредительно крутанул кистью, делая шаг ближе. — Мы не сошли с ума, и убеждены, что вероятнее всего, он находится в доме. Все согласны? — Допустим. — чиркнул зажигалкой Антон, затягиваясь едким дымом. — Хотел же бросать… — поругал сам себя, и снова сунул сигарету в рот. — Дед не может сидеть дома безвылазно, а значит, у нас есть шанс. — Сергей хитро прищурился, и махнув рукой, позвал остальных, направляясь к дороге. — Мы дождёмся, когда псих свалит по своим делам, и взломаем замок. Это не трудно, да, Шаст? — подняв велосипед, он запрыгнул поверх, и кивнул куда-то вперёд. — Как мы поняли, в случае, если нас спалят – Стас беспомощен в этом вопросе. Велики оставим у меня во дворе. Нам по пути. Путь до дома Матвиенко проходил в тишине, которая уже порядком надоела всем. Арсений и Антон впервые за долгие часы обменялись виноватыми взглядами, и кажется, стали ехать чуть ближе. После всех событий, им непременно стоит о многом поговорить. Необходимость остаться наедине, и наконец обсудить все накопленные претензии, была колоссальной, к тому же, к общей радости, это понимали оба. Они не успели вовремя обозначить статус отношений, отчего ни один не представлял, как именно полагается себя вести. У них не было карт-бланша на ревность, на истерику, на показательные эмоции, на приоритетное мнение, и в общем, их несформированную связь можно было описывать только лишь с приставкой – «недо». — Нам сюда. — громко окликнул Сергей, подъезжая к воротам. Велосипеды также молча сброшены, как ненужный балласт, и несмотря на сильное желание остаться дома, Матвиенко стремительно выходит, чувствуя, как от навалившейся усталости начинает вести. Путь до старика рассчитывается в пять домов, но ни один не готов туда идти. Полярные желания бессмысленно сталкиваются в борьбе, в которой заведомо известен победитель. Они уверенно шагают навстречу опасности, и мысленно извиняясь перед Димой, надеются, что время ещё есть.***
