Сикер и бариста

      Зейлин была уверена, что её опьяненная счастьем улыбка притягивает взгляды всех, кто есть на базе, но ей было плевать. С приятной дрожью в руках она нажала кнопку «Отправить» и отложила телефон на колени.       Она нашла силы спокойно и вежливо сказать, что ей не хватает внимания. Ноа посмеялся по телефону, но пообещал, что постарается писать чаще. В тот же вечер они договорились сходить в кафе-мороженое — то самое, куда наведывались ещё до того, как начали встречаться. «А жизнь налаживается», — блаженно подумала Холл и откинулась на спинку дивана. — Ноа? — прикрикнул Балкхед возле консоли, разгружая для Рэтчета ящики со склада. — Не, я миллион выиграла, — хохотнула Зейлин. — Ты же вроде не играешь в лотереи. — И что? Это значит, что я не могу в них выиграть?       Балкхед пару раз моргнул, после чего расхохотался, и Зейлин вместе с ним. — Да, конечно Ноа, — сказала она. — С таким лицом я либо с ним переписываюсь, либо пишу заявление на отпуск. А смен у меня ещё много. Вы, кстати, когда детей забирать поедете? — А уже пора? — спросил Балкхед, сверяясь с хронометром. — Уже как десять минут, — сказал Рэтчет, не поднимая взгляда от консоли. — Но можешь их не забирать, пусть пешком дойдут. — Не дойдут, — сказала Зейлин, пряча улыбку. — Их проблема, — пожал плечами Рэтчет с притворным равнодушием. — Пусть тогда по домам расходятся. Завтра рабочий день. — Завтра суббота. — Завтра мой рабочий день. — Твой рабочий день — каждый день. — Да, — Рэтчет глубоко вздохнул, смерив Зейлин тяжёлым взглядом. — Но почему-то это никто не уважает. — Я уважаю, — сказала Зейлин и хихикнула, почесав нос. — Время от времени.       Рэтчет закатил оптику и отвернулся к консоли. Балкхед коротко хохотнул и, попрощавшись, направился в сторону выхода. Зейлин, стараясь не растянуть улыбку до ушей, написала ещё одно сообщение Ноа. Видимо, она слишком потерялась в моменте, раз не сразу услышала приезда трёх автоботов. Как удачно Арси и Бамблби свернули с разведки прямо в школу. — Зей-Зей! — радостно воскликнула Мико, перепрыгивая через одну ступеньку на лестнице. — Привет! — Зейлин улыбнулась и позволила девочке запрыгнуть на диван и обнять её. — Как школа?       За ней поднялись Джек и Раф и сели по сторонам от них. Пока Мико рассказывала, каким чудом ей удалось получить тройку по предмету, в котором она ничего не понимает, в зал зашёл Старскрим.

***

— Принёс? — спросил Рэтчет, не отрываясь от консоли. — Принёс, — ответил Старскрим и передал ему пару датападов.       Поверхностно просканировав содержимое, Рэтчет кивнул и поднял взгляд на экран. — Прайм на патруле? — спросил Старскрим, мысленно съёжившись от визгов гиперактивного спарклинга с чёрно-розовыми проводами на шлеме (Старскрим упорно не понимал, как можно так носить. Ещё и заплетать их. Каждый день. Ужас). — Да. — Когда я смогу снова летать? Уже неделя прошла! — Агент Фоулер ищет вам новую локацию, — пробормотал Рэтчет. — Это не так просто. Если люди засекут неопознанные самолёты, начнутся разборки. А нам своих проблем по энергетический приёмник. Да и после случая с Мегатроном тебе и Зейлин вряд ли стоит высовываться. — И всё равно, — упрямо продолжил Старскрим. — Я не могу так долго сидеть взаперти! Между прочим, в ваших интересах найти локацию как можно скорее, чтобы мы проводили вместе меньше времени. — Как благородно с твоей стороны, — усмехнулся Рэтчет, на миг прекращая печатать. — Но тут изъявляй претензии Оптимусу. Или Фоулеру, раз на то пошло. — Не хватало мне ещё земной мат выучить, — фыркнул Старскрим. — Он меня ненавидит. — Ты его пытал, я не могу его винить. — По сравнению с тем, что вытворял с пленными Нокаут во время войны за Кибертрон, я ему максимум пару синяков оставил. — И сотрясение. — И сотрясение. — Стоп. Откуда ты знаешь слово синяки? — Зейлин звонит мне изо дня в день: то жалуется, то хвастается, — крылья Старскрима дёрнулись. — На прошлой неделе ныла, что коллега случайно её толкнула, и она ударилась о ручку витрины. «Синяк на всю руку», — сказала. Хотя по сути — просто тёмное пятно. — Прямо каждую смену тебе звонит? — Ещё ни дня не пропустила, — фыркнул сикер. — Но я не всегда отвечаю. — Как мило, — хмыкнул Рэтчет.

***

      Какое-то время они стояли в тишине, после чего Рэтчет вернулся к работе. Старскрим прокашлялся и повернул шлем в сторону зоны отдыха людей. Четыре пары глаз таращились на него с лёгким шоком. — Чего уставились? — рявкнул он.       Дети взвизгнули и отвернулись, а Зейлин даже не дёрнулась. — Вы теперь друзья? — спросила она, когда Старскрим подошёл ближе. — Я не считаю за друзей всех, с кем разговариваю, — буркнул Старскрим. — И они мне не нужны. — Уже слышала, — махнула рукой Зейлин. — Когда, кстати, летаем? — Когда Фоулер найдёт нам локацию. — Ой, точно, — охнула Зейлин. — Там же теперь нельзя. — Надеюсь, он поторопится. Я уверен, он мстит за наши разногласия! — Старбакс, ты его пытал, вообще-то. — Я его пару раз ударил током! Он даже калекой не остался. — И всё равно это, ну, может быть немного неприятно, — сказала Зейлин и подозвала Мико. — Ты обещала мне волосы заплести. — Ой, точно! — воскликнула та.       Мико обожала волосы Зейлин. У японцев они обычно тёмные, густые и прямые, если не модифицировать. А у Зейлин — кудрявые и светлые. Мико это любила. Заплетать, делать хвостики, просто гладить. Зейлин это успокаивало. Однажды она даже задремала во время причёски и проснулась, когда Рэтчет наорал на Балкхеда. Мико сначала даже не верила, что эти кудри — натуральные. Но когда убедилась, комплексы по поводу причёски у Зейлин закончились. Учитывая то, что их особо никогда и не было.       Пока Мико проводила руками по её макушке, Зейлин краем глаза посмотрела на Рафа. Он ни слова не сказал с тех пор, как приехал. Сидел со стеклянным взглядом, уставившись в экран, где машина Джека пыталась побить рекорд Мико. — Раф, всё хорошо? — спросила Зейлин, слегка повернув голову, чтобы не мешать Мико. Накадай провела пальцами по колтуну и пробурчала что-то на родном наречии. — Раф!       Это вырвало Рафа из прострации, и он натянул слабую улыбку. — Всё в порядке, — он почесал предплечье. — Просто снова завалил тест по математике. — Девяносто восемь или девяносто девять? — Девяносто девять, — Раф тихо хихикнул. — Раф, ты умнее всех присутствующих здесь, — добродушно вздохнула Зейлин и поймала на себе взгляды Старскрима и Рэтчета. — Всех людей, уточню. Довольны? — Вполне, — отозвался Рэтчет. — Благодарю, — язвительно буркнула Холл и повернулась к мальчику. — Или думаешь, что тебя дома будут ругать? — Дома… — Раф грустно улыбнулся, — редко интересуются моими оценками. — Везёт тебе! — Мико на эмоциях дёрнула Зейлин за волосы, и та болезненно зашипела. — Упс, прости, Зей-Зей. Просто мои приёмные родители постоянно спрашивают про оценки! Как будто это самое важное в жизни! А это не важно, да? — Ну, — Зейлин неловко почесала нос. — Я бариста в двадцать три года. Моего среднего балла хватило только на бакалавр истории искусств.       Джек, не отрываясь от игры, издал негромкое «фу-у!». — Ой, помолчи! — Зейлин сняла кроссовок и несильно кинула ему в колено. — Эй, я играю! — воскликнул он, не отрываясь. — История искусств — скука смертная. И тебе реально было это интересно? — Конечно нет, — Зейлин хохотнула. Она умолчала про то, как прогуливала пары и еле-еле дотягивала до проходного балла. Она знала, что является неофициальной ролевой моделью для детей, поэтому не хотела, чтобы они повторяли её ошибки. Услышь Мико, как Зейлин училась, она бы сразу осмелела прогуливать школу. А этого ей не надо. — Но я ходила, училась и закончила бакалавр. Потом уехала в Джаспер. — А почему в Джаспер? — Мико вошла в процесс, сплетала одну прядь с другой, начиная делать французскую косу. Зейлин сомневалась, что она умеет это делать, но выбора японка ей не оставила. — Здесь дёшево, — Зейлин пожала плечами. — Здесь тихо. Я хотела прочистить голову и понять, чего мне хочется от жизни. — И ты поняла? — спросил Раф. — Честно? Даже близко нет, — Зейлин сделала паузу, после чего улыбнулась. — Но я рада, что приехала сюда. У меня хорошие коллеги, работа, которую я люблю. И если бы я не переехала в Джаспер, то не встретила бы никого из вас. Вы потрясающие ребята. И автоботы тоже. Хотя мне всё ещё хочется избавиться от Нексуса, — она осторожно почесала над правой грудью. — Летать здорово, но мне уже надоели сердечные приступы раз в месяц.

***

      Старскрим понял, что из разговора его бесстыже вывели, но влезать не было ни сил, ни желания. Но и идти к себе в отсек тоже не хотелось. Зейлин стала ассоциироваться у него с полётами, поэтому, когда она была на базе, он старался далеко не уходить, на случай, если в свой выходной она захочет полетать или…       Шлак! Шлак, шлак, шлак, как же стыдно! Старскрим был главнокомандующим, элитой Воса, лучшим сикером, а теперь от какой-то белковой зависит, будет он летать или нет. Нет позора хуже!       Но, несмотря на принадлежность к низшим существам, раса которых даже на процент не продвинулась в эволюции, подобной кибертронской, Зейлин была неплохим собеседником. Старскрим не любил разговаривать с фемками, считал их слишком тупыми и визгливыми для глубоких бесед. Он предпочитал командовать ими или коннектить. И то, и то было одинаково приятно.       Но среди автоботов (по крайней мере, в этой команде) всё по-другому. Арси сильная и свирепая, но фемка. Маленькая и внешне хрупкая. Любому автоботу не составит труда взять её силой. Пусть о праведности алозначных ходили разные слухи, но Старскрим был уверен, что изголодавшиеся много-орновой войной мехи не смогут удержаться перед маленькой разведчицей.       Но вновь его ожидания не подтвердились. Даже если Арси и коннектится с кем-то из команды, то только по своей воле. Судя по её характеру, она сама изнасилует кого захочет.       Взгляд Старскрима упал на спину Зейлин, и он представил её кибертронский облик. Хм. А если бы она попала к десептиконам? Ладно Арси, у неё опыт в боях, она просто так не дастся. Но Зейлин изнасилуют за первым тёмным углом без особого труда. Через пару джооров её поимела бы уже половина судна, вместе с Мегатроном. Тот не упустит возможность поиздеваться над беззащитной фемкой.       Вообще Старскрим не любил насиловать. Фемки так оглушающе визжали, что возбуждение как манипулятором снимало. Да и наслаждение особо не получишь. А вот по обоюдному согласию (или хотя бы без резкого отказа) в разы приятней. Влажность фемского порта, стоны над аудиосенсором, царапины на чужом корпусе…       Старскрим вздрогнул и быстро помотал шлемом. Нет, не надо об этом думать. Но вообще, у Старскрима уже давно ни с кем не было. На «Немезиде» не было фемок, а Эрахниду он ненавидел. Коннект — приятное занятие, он не хотел превращать это в очередное поле битвы.       А если…       Краем оптики Старскрим снова посмотрел на Зейлин, которая о чём-то говорила с человеческим напарником Арси. Джек, вроде бы. В кибертронском облике, признал Старскрим, Зейлин не была… уродиной, несмотря на то, что она не полноценный кибертронец и никогда не будет. Старскрим, чисто в теории, мог бы предложить ей коннект без обязательств, если бы не её бондмейт. Как там она его называет? Парень? Пф, у людишек совсем нет фантазии — называть вторую половинку просто по половому признаку.       Если задуматься, это не будет изменой. Человеческая Зейлин ни с кем, кроме Ноа, не спит — да и не факт, что они перешли на эту стадию. Но в кибертронской форме она вольна делать, что хочет, хоть переспать со всеми на этой базе. Зная характер Зейлин, она так делать не будет, да и не воспринимает никого из автоботов в таком ключе. Хотя Старскрим мог бы поставить на Балкхеда. Уж больно хорошо они дружат.       Но как бы Старскриму ни хотелось жаркого, умопомрачительного коннекта, после которого всё приятно болит, ему было мерзко представлять это с органикой, хоть внешне и кибертронской.       Придётся справляться самому. Он так не делал со времен студенчества в Лётной Академии, но какие времена, такие и средства. Ему придётся закрыть оптику, чтобы не видеть обшарпанные стены своего отсека.       Позже дети и Зейлин вышли из главного зала по направлению к отсекам. Старскрим, из-за не самых приличных мыслей, не услышал суть, но от Мико прозвучало: «Говорю вам, акустика возле отсека Балкхеда лучше — это будто знак!». — Слава Праймусу, — выдохнул Рэтчет, и Старскрим едва обернулся к нему. — Хоть пять бриймов поработаю спокойно.       Старскрим хотел последовать примеру Рэтчета, позаниматься отчётами, а затем — разработкой плана побега, но его окуляры засекли кое-что странное.       Раф, самый младший, насколько Старскрим понял, не пошёл с друзьями (если честно, на его месте Старскрим тоже бы не пошёл с этими идиотами). Он, убедившись, что ребята скрылись из виду, расстегнул пуговицы на левом рукаве, закатал его до предплечья и начал чесать несколько синяков.       Старскрим ненавидел Мегатрона за то, что этот затравленный взгляд был ему знаком. Он ненавидел Мегатрона за то, что на несколько мгновений он узнал себя в этом ребёнке. Раф, видимо, был так увлечён чесанием ушибов, что не услышал стука каблуков рядом. — За что тебя так?       Раф вздрогнул и обернулся, но не вскрикнул. Отлично, Старскрим не хотел, чтобы Рэтчет, возящийся в проводах под консолью, прибежал на его крик. Но если не орать, он разговор вряд ли услышит. — Ч-что? — испуганно икнул Раф.       Старскрим криво ухмыльнулся и облокотился на поручни, наклоняясь немного ближе. — Те, кто больше и сильнее, любят наживаться за счёт умных, уж я это знаю, — он кивнул на руку мальчика. — За что тебя побили? Не дал списать? Просто мешался под ногами? — Это… это было не так, — Раф поджал губы, борясь со слезами. — Тогда почему скрываешь? Или боишься, что врать не умеешь? — Нет! — Не умеешь, — хрипло протянул Старскрим, улыбаясь всё шире. — Но странно, что остальные ведутся на это. — Я не хочу скандала. — Скандалы — это двигатели прогресса, — изрёк Старскрим. — Если бы мы не жаловались, то не делали бы шаги для того, чтобы исправить ситуацию. Тебя поэтому и бьют — потому что знают, что ты боишься нажаловаться. — Я не ябеда. — И в этом твоя проблема, — Старскрим поскрежетал два когтя друг об друга, заставив Рафа напрячься. — Ты никому не расскажешь? — Я что, твоя дани? Я квинт клал на тебя и твою жизнь. Бьют вас или нет — вы всё равно живёте меньше ста лет. — Для нас это много. — У нас спарклинги дольше растут, чем вся ваша жизнь. Вы слабые и беззащитные, вас может убить любой вирус. — Оптимус тоже болел, — внезапно вспомнил Раф. — И он тоже мог… умереть. — Ох, да, я помню, Мегатрон упоминал, — сказал Старскрим. — Но это не одно и то же. — Разве? — Старскрим недовольно подметил, что белковый мальчонка больно осмелел. — Люди тоже могут бороться с тяжёлыми болезнями годами и даже выздороветь! Например, опухоли или… — Что это? — резко спросил сикер. — Опухоль? — Раф поправил очки. — Ну, это когда клетки в организме размножаются слишком быстро и могут образовывать уплотнения или массы, то есть опухоль. Если она доброкачественная, то в большинстве случаев не опасная, и её можно удалить хирургически. Но если злокачественная, то это угроза для функционирования органов и жизни. Её гораздо сложнее удалить, потому что она может вторгаться в ткани и распространяться. Мы ещё называем это раком. — Как животное? — Ну да, — Раф почесал затылок и смущённо улыбнулся. — А ещё Рак у нас — это знак зодиака. Раки — это люди, которые родились примерно в середине лета. — Зачем для этого особый термин? — Это астрология, по ней можно гадать или узнавать про характер человека, — Раф сделал паузу. — Я как раз-таки Рак по знаку зодиака. Джек — Дева, Мико — Овен. А Зейлин…       Старскрим прищурился, ожидая ответа. — Ну! — потребовал он. — Не помню, — признался Раф. Он повернул голову, когда услышал шаги на лестнице, и быстро застегнул пуговицы на рукаве. — Зейлин, а какого ты знака зодиака? — Лев, — ответила Зейлин, осторожно почесав под косичкой. Она, Джек и Мико снова сели на диван. — Седьмого августа родилась. А что? — Мы это обсуждали, — Раф осторожно кивнул на Старскрима. — Знаки зодиака? — скептично спросила Зейлин, смотря то на мальчика, то на сикера. — Ни за что не поверю. — То, что это было подвергнуто обсуждению, не значит, что это имеет смысл, — отрезал Старскрим. Он задержал взгляд на Рафе, после чего взмахнул манипулятором. — Как и твои слова не имеют смысла. — Мои? — Зейлин приподняла бровь. — Конечно. Из тебя получился бы неплохой десептикон, раз слов не держишь.       Зейлин скорчила непонятливую физиономию и нахмурилась. — Когда это я слов не держала? Да, признаю, на работе я могу подоврать насчёт свежести выпечки, но в остальном не помню, чтобы я не брала ответственности за свои слова. — Ты говорила, что любишь этих детишек, — Старскрим кивнул на них. — И всё-таки насилию они подвергаются. — Я их бью? — Зейлин раскраснелась от злости. — Как ты можешь даже говорить об этом? — Это ты специалист по синякам, ты и скажи, откуда они у младшего, — Старскрим указал оптикой на Рафаэля, после чего гордо зашагал прочь из главного зала, — мимо Рэтчета с разинутой оптикой, мимо других автоботов, которые вернулись с разведки, — не желая быть в центре эмоциональных разборок.       Он не обернулся, но отчётливо слышал плачь Рафа, злобно-заботливые утешения Зейлин, крики Мико и тихие «о, боже» от Джека. Старскрим не знал, зачем он помог Рафаэлю. Гордость не хотела помогать. Гордость напоминала, что ему не помогали — почему должен он? Но это спарклинг. Причём умный. Старскрим тоже когда-то считал себя умным.       А ещё он вспомнил, что его уже давно не били. Приятное чувство.