Галчонок

      Толкнув ногой старую скрипучую деревянную дверь, Пятифанов вышел на улицу с той стороны, где давно находилась общественная курилка. Спустился по лестнице вниз, нетерпеливо расстегнул пуговицы рубашки у горла и на манжетах, параллельно рассматривая собравшихся товарищей, пожимая протянутые в приветствии руки. Их было немного, человек пять, в основном из молодняка, среди которого явно выделялся более матёрый Игорь.       С приевшейся в подростковом возрасте кличкой он сейчас не особо ассоциировался. Вытянулся, пусть и не сильно, но стал шире в плечах, избавился наконец от привычки заикаться. Даже черты лица незримо изменились, получив больше истинно национального колорита. Но главное, начал оправдывать статус не просто старшего, а правой руки Пятифана. В частности наблюдать за общим эмоциональным фоном, держать в узде малолеток, не позволяя накалять ситуацию в неподходящее время. Чем сейчас и занимался, отнюдь не по-дружески закинув руку на плечо пацану из их выросшей в числе банды. Говоря спокойно, без повышения голоса, однако пресекая любые попытки взбрыкнуть, зажав шею в добротном захвате.       К слову, друг его ещё пока не заметил, всецело поглощённый «воспитательным» процессом. А Рома не спешил объявлять о своём присутствии, достав из кармана пачку с косым названием «Беломорканал». Подпёр стену, зажал между губ папиросу, чиркнул зажигалкой и, затянувшись, выпустил дым в воздух — отлаженные до автоматизма действия. Он лениво наблюдал за разгоравшейся перепалкой, ожидая, когда кореш приструнит начавшего зарываться мальчишку. Возможно безобидным подзатыльником, но более вероятно — встряхнет за грудки так, что челюсти клацнут друг об друга, чудом не резанув язык.       Не просчитался. Бурят сделал именно так, как ожидалось, вынуждая младшего обиженно насупиться, но всё же дать необходимый ответ. Лишь после этого отпустил, позволил сбежать, проводив внимательным взглядом вплоть до того, пока тот не скрылся за углом здания. А когда на периферии зрения приметил мрачную фигуру Пятифанова, комично вздёрнул брови, развернувшись всем корпусом.       Парень отсалютовал ему в качестве приветствия, прикусил сигарету зубами и глянул сначала в сторону оставшихся юношей, а потом на дверь. Те поняли без слов, потушили окурки и ушли, оставив старших наедине с некоторым промедлением. Не без видимой неохоты, даже излишне ярко демонстрируя желания вникнуть в чужой разговор. Не зря ведь с того момента, как Рома вышел на улицу, они молчаливо наблюдали, пытались что-то прочесть на его непроницаемом лице. Узнать, связаны ли медленно перекатывающиеся под кожей желваки элементарно с настроением, или всё же это касается всей банды. К счастью, авторитет негласного лидера играл своё дело и никто не перечил, пока всё происходило в рамках разумного. Ведь не стал бы он намеренно умалчивать о чём-то, верно?       Дверь захлопнулась за спинами школьников под давлением ветра чересчур громко. Его же порывы нетерпеливо подхватили с земли редкие опавшие листья, остатки строительного мусора, подкидывая те вверх, кружа в маленьком подобии торнадо. Где-то вдалеке прозвучал первый предупреждающий раскат грома, рассеявшись в общем безмолвии. Предшественник подбирающейся к посёлку летней грозы, что обещала вскорости сбить пыль с земли и принести наконец долгожданную прохладу после недельного изнуряющего пекла.       — Как там Светлаковские щенки? Прижали хвосты или снова у нас права качают? — как ни в чём не бывало поинтересовался Пятифанов в нейтральной манере, стряхнув пепел. Наблюдая, как его также уносит прочь беспокойный ветер.       — Пусть тебя и не было на последней дискотеке, но я думал, что слухи уже успели дойти. Они приезжали ненадолго. После потасовки за домом культуры в спешке разъехались, — в той же манере ответил Игорь, хмуро вглядываясь в стремительно затягиваемое тучами небо. Параллельно разговору он, кажется, о чём-то сосредоточенно раздумывал. И испортившаяся погода явно не входила в планы, судя по негромкому цоканью языком и брезгливой гримасе.       — Надеюсь, в этот раз без поножовщины?       — Ещё бы. После того случая, когда ты чуть не покалечил наших за своеволие — только зубоскальство и родные кулаки, — хмыкнул не без доли обвинения, хотя всё же признавая, что зарезанных только сейчас не хватало. Этого было бы достаточно, чтобы окончательно прикрыть всю их деятельность, сделав огромное одолжение милиции.       Судя по отсутствию раскаяния на лице Ромы, он совсем не жалел о том, что с полгода назад наглядно показал, что случается с теми, кто не ставит в приоритет его слова. Воющий пацан у него в ногах, баюкающий едва не сломанную руку, стал тогда хорошим примером для остальных. Может, на деле виноват и не был, а лишь повёлся на провокацию, однако это никого не волновало. Если подставляешь других, будь готов отхватить за свою вспыльчивость. Более того, мальчишке сильно повезло, поскольку вмешались бурят и ещё один парень-одногодка, опасавшиеся, что это плохо кончится. Не зря, потому что он действительно сначала хотел услышать хруст костей. Передумал лишь из-за перспектив дать повод Тихонову засадить его по-настоящему.       Убивай своих, чтобы чужие боялись… Он неоднократно слышал эту фразу и прекрасно знал, что именно по таким принципам существовали многие крупнейшие группировки в Москве, Казани, Перми и других городах. Но как основа, правильна она была лишь отчасти. Любые серьёзные внутренние конфликты постепенно разрушали весь костяк, становясь очевидной причиной для распада и последующей незавидной судьбы людей. Старших преимущественно расстреливали до введения моратория на смертную казнь, позже заменяли этот же приговор пожизненным заключением. Остальным везло не многим больше — давали до двадцати лет в зависимости от деяний.       Их же сообщество из разновозрастных парней посёлка даже с натяжкой не могло называться ОПГ, да и не то что бы метило на это звание… Скорее было местным «развлечением», переступанием через закон в пределах разумного, если так можно выразиться, или проще говоря хулиганством. Однако похожая структура и необходимость в безоговорочном подчинении старшим вынуждала использовать метод устрашения, когда кто-то внезапно начинал путать берега. Не так радикально, как убийство, на которое Роман осознанно навряд ли пошёл бы, но всё ещё достаточно действенно. По крайней мере после таких демонстраций сподвижек к самодеятельности не было ни у кого довольно долгое время.       После недолгой паузы Пятифанов всё же многозначительно кивнул, выпустив в воздух клубы дыма. Стоило бы уже завязать с дурной привычкой, развившей зависимость от никотина и одновременно с тем больше неспособной помочь снять напряжение. По обыкновению протянул Игорю недокуренную сигарету и прикрыл глаза, резюмируя коротким исчерпывающим «Замечательно».       Именно в этот момент пошёл дождь, пока ещё мелкий, редкий, оставляющий влажные пятна на белых рубашках. Должно быть, Воронок ещё не успела вернуться домой, пусть даже бежала так быстро, как только могла. Он видел из окна, как девушка, чувствующая себя глубоко оскорблённой, стремглав выскочила за ограду, наверняка уже захлёбываясь в рыданиях. Иной реакции даже ждать не стоило — она всегда так реагировала, пусть и старалась сдержать слёзы перед посторонними. Но по влажному блеску не сложно было догадаться, насколько трудно ей давалось сдерживать эмоции.       Едва ли его это как-либо трогало, скорее напрягало, вызывало глухое раздражение. Они ведь не в том возрасте, чтобы разводить сырость по поводу и без. Проблемы в любом случае слёзы решить не помогут, стоит головой думать. Однако для неё, не смотря на вполне хорошие оценки и гибкий ум, то было непростой задачей. Потому что Галочка упрямо не хотела принимать, что получила закономерный результат в ответ на длительное мотание нервов и попытки строить из себя невесть что.       — Меня мать просила в город смотаться, поэтому пойду я. Позже встретимся, — напомнил о своём присутствии друг и потушил истлевший бычок о кирпичную кладку. Махнул ладонью на прощание, прежде чем уйти прочь, по обыкновению засунув руки в карманы брюк.       Склонив голову набок, Пятифанов проводил его спешно удаляющуюся фигуру взглядом и хмыкнул. Будь в более доброжелательном расположении духа — обязательно бросил бы вслед что-нибудь насмешливое, в стиле «не забудь купить конфеты для подружки». Однако в этот раз смолчал и, постояв недолго, пока полностью не вымок, соизволил направиться к школьным воротам. Зачесав назад влажные волосы, слегка сжал пятернёй у корней, поморщился, потом достал из кармана брюк связку ключей. Из-за забора раздался краткий сигнал от снятой с сигнализации машины. Не новая чёрная семёрка, стоявшая в тени под дубом, мигнула фарами и прорезала их тусклым светом стену дождя. Словно кадр из некого второсортного триллера, в самом деле.       Он копил на автомобиль с детства, пусть временами и не совсем честным путём. Сдал на права лет в шестнадцать и сначала практиковался на отцовском. Осторожно, чтобы не нарваться на проблемы в виде законного владельца, гаишников или всё того же Тихонова. Позже, незадолго до совершеннолетия, забрал у перекупа имевшую виды машину, которую сам привёл в надлежащий порядок. Не мерседес, о котором мечтал когда-то, но и он не новый русский из Москвы. Теперь катался спокойно, не шарахаясь при виде жёлтой волги с мигалками, замечая время от времени завистливо-восхищённые взгляды школьников, что определённо вызывали некое удовлетворение.       Урчание мотора действовало на него успокаивающе практически всегда, но сейчас ничто не помогло бы лучше, чем физическая работа. Зажав педаль сцепления, опустил ручник, плавно нажал на газ и добавил оборотов, в результате чего машина покладисто тронулась с места. Осталось только добраться до дома, но это уже дело техники.

***

      Прошло порядка несколько дней со случившегося в школе инцидента и Воронок с трудом убедила себя, что больше такого с ней не произойдёт. Да что там, она увидит Пятифанова от силы один-два раза, прежде чем уедет поступать в ВУЗ в соседний город! Поэтому поводов для лишних переживаний больше не было, что позволило спокойно погрузиться в рутинные дела. Такие, например, как работа в примыкающем ко двору небольшом огороде.       Для середины июня было довольно жарко, поэтому посаженные растения принялись как нельзя хорошо. Теперь нужно было заботиться о ростках, заниматься прополкой, а чуть позже можно и над пасынкованием задуматься. Всё же после обрывания лишних боковых побегов плоды вырастали особенно крупными и сочными вне зависимости от культуры. Галина узнала это ещё несколько лет назад от Татьяны и активно пользовалась её советами до сих пор, с полуулыбкой наблюдая, как вышеупомянутая возвращалась во двор. О ногу ритмично билось пустое железное ведро, с которым она ходила поить пасущуюся поодаль корову.       С такой же удивительной ритмичностью опускалось и поднималось лезвие косы, рассекая воздух с тихим свистом. То отец уже принялся понемногу заготавливать сено на зиму, планомерно избавляя участок от разросшейся травы.       Разогнув ноющую спину, девушка тыльной стороной ладони стёрла со лба пот и, прищурившись, взглянула в небо. По личным подсчётам было что-то около полудня, раз солнце стало так нещадно припекать повязанную косынкой голову. Следовало сделать небольшой перерыв и заодно пообедать, но прежде она решила закончить начатый ряд помидоров, чтобы не бросать дело на середине. Однако оклик со двора вынудил всё же отвлечься:       — Галина, тебя к телефону!       Что могло понадобиться, да и кому, с учётом, что номер она никому кроме Королёвой не давала, оставалось загадкой. До ближайшей весточки от подруги была как минимум неделя — девушка с семьей отправилась в Ялту на отдых и обещала позвонить вскорости после возвращения. Поэтому это явно была не она, а некто, с кем Воронок, возможно, вообще не хотела иметь никаких дел. Но вежливость требовала ответа, пришлось пусть и с большой неохотой войти в прихожую, взять трубку, предварительно сполоснув ладони в маленьком уличном рукомойнике.       — Слушаю?       — Воронок, позволь поинтересоваться, ты совсем охренела? Я видела тебя только на первой репетиции! — раздался возмущенный голос старосты на другой стороне провода. Излишне громкий, режущий слух и заставляющий морщиться от прострелившей виски ноющей боли. На приветствия она не стала размениваться, поэтому начала сразу с интересующего дела.       — Не повышай на меня голос. Вообще не хотела участвовать в танцах, тем более когда без моего согласия мне дали другого партнера, — предельно спокойно осекла её Галина, в прочем, не лишая себя удовольствия в виде обвинений.       — Это не мой каприз, а прямой приказ от учительского состава. Так что не строй из себя королеву, ты других подставляешь.       — Я никого не подставляю. Партию свою знаю хорошо, можешь не волноваться.       На короткий миг повисла пауза, прервавшаяся усталым вздохом старосты. Судя по всему, убедилась, что сейчас спорить бесполезно — только нервы и время потратит. Поэтому, недолго думая, та закончила разговор явным предупреждением:       — Ну хорошо. Если возникнут какие-то проблемы с вальсом, то весь спрос будет с тебя.       Положив трубку на место, Галина стянула с головы платок и на мгновение прижала его к губам, сосредоточенно глядя в одну точку. Казаться непоколебимой в чужих глазах иногда было настолько сложно, что хотелось просто уступить, сделать так, как от неё того требуют. Однако эта ситуация несколько отличалась от предыдущих масштабом образовавшейся проблемы, поэтому она не могла из-за собственной несостоятельности сделать подобную ошибку. Никто в здравом уме не стал бы подкладывать себе свинью, чтобы потом бесконечно жалеть.       Тихо выдохнув, девушка решительно направилась на кухню. Близился обед, а простая работа как никогда лучше помогала ненадолго избавиться от любых гнетущих мыслей, убрать их на второй план. По крайней мере, так было раньше. Сейчас же в воздухе буквально висело откровенное признание, что оттягивать неизбежное она собиралась до последнего. Ценой возможного снижения качества вальса желая немного привести в порядок без того шаткие нервы. Или стараясь максимально оградить себя от надобности близко контактировать с Пятифановым, общество которого до сих пор вызывало нечто сродни паники.       С глухим стуком отложив в сторону нож, Воронок закрыла лицо руками и тут же спохватилась, одёргивая их, неловко посмеиваясь из-за своей невнимательности. Глаза слезились после недавней нарезки лука в овощной салат, поэтому стоило умыться и собраться с силами. Как бы там ни было, до выпускного оставалось ещё несколько дней и последняя репетиция, на которую она приходить также не собиралась. В любом случае, даже самая казалось бы непоправимая ошибка не оказала бы больше никакого влияния на её будущее. Оставшееся являлось лишь традиционной данью прошлому и красивым прощанием, не более.       Те же мысли она прокручивала в голове, словно заевшую пластинку магнитофона, вплоть до самого события. Включая моменты, когда Татьяна участливо помогала ей собраться, а отец ободряюще улыбался в отражении зеркала у неё за спиной. Когда они ехали к школе в привычно пахнувшей старой кожей машине, навевающей воспоминания из не такого уж далекого детства. И, наконец, когда Воронок стояла буквально плечом к плечу с Пятифановым, мысленно отсчитывая время до выступления.       Чувствуя эфемерные волны поддержки от родных, оставшихся где-то в толпе, она пыталась собраться с силами, поочередно то сжимая, то разжимая дрожащие кулаки. На счастье, парень ничего ей не говорил и в целом показывал незаинтересованность в контакте, хмуро смотря в сторону импровизированной сцены. Словно произошедшее между ними было лишь плодом её воображения или секундной прихотью, не имевшей ныне никакого значения. Такой расклад более чем устраивал, поэтому девушка могла чувствовать себя немного спокойнее. Дело оставалось за малым — справиться с общей тревожностью и возникающим из-за неё дискомфортом. Всё-таки она никогда не любила мероприятия, на которых присутствовало много народу. Тогда и юбка казалась слишком короткой, и волосы плохо уложенными, и умения слишком ничтожными на фоне остальных. Однако кроме как перебороть это состояние, иных выходов не было.       После чтения стихов от учеников младших классов и трогательно спетой прощальной песни по школьному двору разнесся вступительный аккорд вальса. Такой одновременно ожидаемый, но всё равно слишком неожиданный. Пары начали быстро занимать свои места и они не стали исключением, решительно встав напротив друг друга. Цепкий взгляд тёмных, практически чёрных глаз, скрестился с отчаянным, идущим от болотно-зелёных, прежде чем все синхронно пришли в движение с первыми словами песни.       Следуя воспоминаниям, повторяя прежде разученное, они медленно двигались вокруг одной точки в течение нескольких ударов сердца, чье биение подстроилось под ритм музыки. Воронок изящно и плавно развела руки, в этот раз без обиняков вложив свою маленькую кисть в предложенную партнером ладонь. Позволив ему свободно вести, задавая необходимый темп. Не обращая более внимания, насколько собственнически он будет держать её в своих руках… вероятно, по той причине, что в этот раз он просто не стал позволять себе лишнего. Обращаясь исключительно вежливо, не соответствуя тому, что она видела ранее, Роман с крайне сосредоточенным лицом кружил её по площадке.       Галина действительно не знала этого парня. Превратившегося из местного повесы, что претендовал на роль преступника в не таком уж и далеком будущем, в кого-то, напоминающего человека. Обычного, не выделяющегося особыми манерами в стиле городских мажоров, но тем не менее. Визуально отрешённого, смотрящего куда-то поверх её головы, но не лишённого прежнего шарма. Если бы он был таким на самом деле, бросил бы самодеятельность на грани закона и посвятил себя учебе, то, вполне возможно, стал бы успешным в этой жизни. Не зря же преподаватели часто замечали, что парень он способный, но банально не желающий учиться…       К сожалению, заставить кого-то сделать что-то против воли было практически невозможно. А даже если и получалось, то незначительный результат явно отбивал желание впрягаться повторно. Поэтому ничего не менялось. Жители разводили слухи, пророча судьбу типичного бандита, что сгниет в канаве с простреленным виском, и всё на этом.       Возвращаясь к действительности и восстанавливая зрительный контакт, девушка осторожно откинула корпус назад. С одной стороны, следуя особому влиянию музыки, но с другой — проверяя, насколько надёжно он её придерживает. Давление на лопатку явно намекнуло, что расположенная на ней ладонь была не для красоты или надобности делать как все, а из практических целей. Не смотря на гипотетическую «равность» их положений, парень всё же контролировал её и не зря занимал ведущую позицию. Это до сих пор казалось слишком сюрреалистичным. Не его стезя, не успел бы так быстро приноровиться, однако реальность говорила об обратном.       От частых поворотов и быстроты темпа у неё закружилась голова. Всё слилось в одну сплошную чёрно-белую полосу перед глазами, в ушах загрохотала кровь и Воронок обязательно оступилась бы, не придержи он её вовремя. Всего на миг перенёс весь вес на себя, но этого хватило, чтобы немного прийти в чувства. Короткая передышка в контакте ладоней, их изящной смене, лёгком покачивании в такт. Пятифанов покружил её на месте, наблюдая больше за состоянием, чем за развевающимся подолом платья и белым праздничным фартуком. Замедляя движения, не смотря на озвученное шёпотом «Всё в порядке» и последующее требование продолжить, как положено. Безусловно, понимал, что сказанное является не более чем бесхитростной ложью.       — Если не хочешь привлекать к себе внимание — обними меня за шею, — едва слышно проронил Рома, выбрав такую формулировку, чтобы кроме как согласиться, иного выхода у неё не осталось. Из двух зол всегда выбирали что-то меньшее, незначительное.       Нужно было закончить танец и ей пришлось принять предложение, не без содрогания положив руки на его плечи, сомкнув их в замок практически на затылке. Его собственные почти до боли сжали её талию, обещая оставить синяки на коже, однако так она хотя бы могла держаться на ногах. Последний круг по площадке в веренице пар оказался особенно долгим и действительно трудным, тогда как последнее кружение на отведённом им месте наоборот стало причиной для того, чтобы наконец успокоиться. С последним аккордом они перекрестили руки и замерли, восстанавливая дыхание, вслушиваясь в аплодисменты. Воронок устало прикрыла глаза, согревая душу мыслью, что одной проблемой стало меньше.       Дальше по закону жанра должен был прозвенеть последний звонок. Из группы первоклассников вышла маленькая, напоминающая миловидную куклу, девочка, которой вручили повязанный лентой колокольчик. Подхватил её на руки и торжественно пронес по площадке, вовсе не удивительное дело, именно Пятифанов. Словно желая отпечатать этот день в её памяти исключительно своим присутствием, однако ей было уже всё равно. Отстояв положенные несколько минут, девушка перебросилась несколькими фразами со старостой, обняла Королёву, приехавшую буквально накануне, и тепло со всеми попрощалась. Сослаться на плохое самочувствие из-за перегрева на солнце было не такой уж плохой идеей. Осталось только выбраться из толпы, найти родных и благополучно вернуться домой, чтобы побыстрее завершить немногочисленные рутинные дела. Целью было разгрузить вечер, потому что она с подругой намеревалась съездить в город, чтобы сходить в кино, прогуляться и поесть мороженого.       Однако Галина не была бы собой, если бы всё пошло по плану. Не утруждая себя надобностью просто окликнуть, подошедший со спины Рома положил руку ей на плечо, заставляя тем самым остановиться. Девушка прикусила внутреннюю сторону щеки, теряя терпение. Его правда было слишком много. Это давило и выводило из себя. Как результат, всё в их общении возвращалось на круги своя:       — Если ты сейчас же не уберешь руку, то…       — То что? Закричишь? Или снова уронишь швабры в попытке привлечь внимание? — перебил парень без ожидаемой издёвки, хотя она и подразумевалась в формулировке. Одним движением развернул её к себе. Недолго изучая побледневшее лицо, продолжил в той же нейтральной манере, не спеша отпускать. — Знаешь, а раньше ты казалась разумнее. До гипотетического поступления ещё два месяца. Ты можешь бегать сколько хочешь, но посёлок маленький. Мы все равно пересечёмся. И лучше тебе перестать выёбываться к тому времени, у меня больше нет желания терпеть это.       Галина похолодела, всецело понимая суть предостережения. Этот человек, к огромному ужасу, оказался настроен слишком серьёзно. Происходящее постепенно перестало напоминать несмешную игру, превратилось во что-то гораздо опаснее. И, к несчастью, она успела отойти достаточно далеко от скопления народа, что говорило об одном — никто этого не слышал. А со стороны всё выглядело, как вполне цивилизованный разговор…       — Это угроза? Не боишься с такими заявлениями в тюрьму попасть? С учетом, что приводов в милицию у тебя уже было достаточно, — осторожно бросила она, старательно подбирая слова. Хотя лучшей защитой зачастую выступает нападение, поэтому девушка намеренно затронула не лучшие моменты из его биографии. Внимательно следя за реакцией, готовясь в случае чего звать на помощь и защищаться, пусть в том и не было нужды. Он не стал бы что-то делать на публике.       Ответом стал холодный смешок. Губы лишь на мгновение исказились в жутком оскале, обнажающем его по-волчьи острые клыки. Брови дрогнули, сошлись к переносице, формируя несколько агрессивных складок, что говорило об одном — слова достигли цели. Он, казалось, был в бешенстве, но в сливавшихся с радужками зрачках мелькнуло нечто, похожее на снисходительность. Черты лица разгладились, когда Роман наклонился вперёд, сокращая расстояние, сталкиваясь практически нос к носу. Не позволяя ей отпрянуть, сжимая плечо достаточно сильно, предупреждающе.       — И каким же образом? Тихонову пойдёшь жаловаться? Сомневаюсь, что он поверит тебе без доказательств. А если они и появятся, то никуда ты не пойдёшь. Согласись, некоторые вещи обнародовать плохая идея. После такого и друзей теряешь, и даже незнакомцы сторониться начинают, ознакомившись с местными слухами.       Галина не знала, откуда в этом бестолковом, беспардонном мужлане-разгильдяе оказалось столько манипулятивности. Но знание уже не утешило бы, она испытывала нечто сродни отчаяния, когда смотрела в его тёмные, абсолютно спокойные глаза. Была ли она слепа, раз до сих пор не видела очевидного? Его настоящую сущность и эту больную одержимость даже после неоднократных отказов, вежливых просьб обратить внимание на кого-нибудь другого.       Ещё и этот уравновешенный тон, будто они о погоде разговаривали… Хотелось впиться ему в лицо ногтями, выцарапать глаза и стереть с лица это самоуверенное выражение. Однако то было не в её силах. Она могла лишь смотреть вслед уходящему Пятифанову с непередаваемым спектром эмоций на лице, нервно сжимая между пальцев податливую ткань платья на бедре.       Едва он убедился, что предупреждение было принято к сведению и относительно осмыслено, то действительно просто ушёл. Не проронил больше ни слова, стремительно скрывшись в чёрно-белой толпе, а по истечении нескольких минут от школьного забора с ласковым урчанием мотора тронулась чёрная семёрка, в мгновение ока исчезнувшая из поля зрения. Медленно осела на землю поднятая ею дорожная пыль.       Когда предплечья коснулись чьи-то пальцы, девушка не смогла сдержать дрожи, чем удивила подошедшую Татьяну. Оказывается, она искала её… Константин уже ждал у заведённой машины, постукивая пальцами по железной крыше. И тоже заметил, что с состоянием дочери что-то явно было не так, хотя тактично не стал спрашивать. Позволил самой решить, держать ли всё в себе или рассказать в поиске необходимой поддержки. Только по плечу похлопал, прежде чем закрыть за ней автомобильную дверцу, показывая простым действием, что находится всецело на её стороне. Что бы там не случилось и насколько не было бы плохо. Галина благодарно улыбнулась, встречаясь взглядом с отцовскими глазами в отражении зеркала заднего вида.       Возвращение домой вышло несколько туманным и слишком быстрым, потому что в какой-то момент Воронок обнаружила, что сидит на кровати в своей комнате. Смотрит в побеленный потолок, считает редкие трещины, а о ноги нетерпеливо трется кошка, выпрашивающая внимания. Удивительное ли дело, всего мгновение назад разглядывала одинаковые унылые строения за окном движущейся по ухабистой дороге машины. Однако время неумолимо бежало вперёд…       Сменив праздничную одежду на повседневную, Галина присела рядом с кошкой на корточки, смотря в умные жёлтые глаза с узкими зрачками. Ласково почесала за ушами, слегка улыбаясь, когда та замурлыкала. Общение с животными всегда приносило какое-то облегчение на душе, становилось спокойнее. Но долго засиживаться без дела она не могла, поэтому, напоследок погладив пушистую подругу по голове, поспешила выйти в коридор. Захватила с собой лежавшую на тумбе косынку и отправилась полоть овощи. За этим последовала череда более мелких незначительных поручений и тёплый ужин в кругу семьи накануне поездки.       Отец, как оказалось, прошедшие полгода копил средства на подарок в честь окончания школы и именно в этот момент вложил ей в ладонь простенькие золотые серьги. Татьяна добавила к ним тонкое изящное кольцо из серебра от себя. Девушка по началу хотела отказаться, потому что оно передавалось по женской линии в их роду, к которому она не имела никакого отношения. Однако откровение, что для этой сердобольной женщины она стала буквально названной дочерью, дало соответствующий эффект. Воронок приняла подарок, сердечно благодаря и даже успокаивая расчувствовавшуюся хозяйку дома.       Любви к родной матери это нисколько не уменьшило, она по прежнему скучала и с теплотой вспоминала моменты из детства до её смерти, но сейчас… Похожие эмоции девушка испытывала и по отношению к Татьяне, приложившей руку к её воспитанию, ныне совсем не чужой. Ставшей действительно родной за прошедшие года. И сейчас с какой-то странной тревогой отговаривающей от вечерней поездки в город наравне с неодобрительно хмурящим брови Константином. Оба считали, что лучше и гораздо безопаснее перенести на светлое время суток.       Неспокойное время, злые люди, презирающие нормы морали, и беззащитные девушки… По сути в причине беспокойства были зерна истины, Галина это понимала. Но необходимость хоть немного отвлечься и забыть о проблемах не оставляла ей выбора. С трудом удалось убедить родных в том, что вернется она с последним рейсом до захода солнца, а отдыхать будет исключительно в людных местах. Относясь к окружающим с осторожностью, не принимая никаких сомнительных предложений и всё в таком роде.       И слово вроде как сдержала, ведь прогулка по набережной, сплошь заполненной отдыхающими в законный выходной горожанами, вполне соответствовала обещанию. Прохлада, тянущаяся от реки, приятно сказывалась на самочувствии после жаркого дня. Ветер слабо трепал волосы, развевал подол узорчатого ситцевого платья, обнажая щиколотки. Взгляд умиротворённо скользил по водной глади, старым ракитам на берегу, их низко сгибающимся к земле тонким ветвям. В воздухе изредка слышался крик чаек, так естественно вклинивавшийся в общий шум. Где-то дальше гудел пароход, спускавшийся вниз по реке, перевозящий веселящихся пассажиров.       Настоящее сердце города, такое живое, бьющееся в особом ритме, под который подстраивалось всё остальное. Невольно вспоминалось прошлое, проведённое в не менее большом и красивом населённом пункте. Но красивом до тех пор, пока жизнь не сделала стремительный кульбит, оставивший её практически сиротой на несколько лет. Девушка моргнула, отбрасывая ненужные мысли в сторону и возвращая всё внимание к своей спутнице. Вполне натуральная улыбка убедила её, что все в порядке, и они могут идти дальше.       Соответствовал обещанию и поход в кино, где на постановке простенькой комедии присутствовала как минимум половина зала. Лёгкий для восприятия сюжет, забавные ситуации, в которые попадали герои, вполне помогли расслабиться окончательно. Королёва не прогадала с выбранным фильмом, сумев согнать с лица Воронок привычное всем уныние. И теперь, воодушевленная огромным количеством отрывшихся перспектив, протрещала все уши, когда они выходили из неприметного здания. После насыщенного на события дня её буквально распирало от рвущихся наружу эмоций и это было по своему забавно. Галина снисходительно улыбалась, молчала, позволяя подруге выговориться, и только после резюмировала все ранее сказанное, чтобы показать вовлечённость в диалог.       Последним пунктом, ставящим точку в идеально проведенном вечере, стало мороженное. Прежде чем двинуться в сторону автовокзала, девушки купили в ларьке у доброжелательной старушки две порции обычного пломбира в вафельном стаканчике. И всё бы ничего, до места назначения не столь далеко идти, но… Тревога родных правда оказалась обоснованной, словно они предчувствовали возможные проблемы. В чём не ошиблись, потому что в какой-то момент перед ними притормозила тонированная машина. Стало совсем тихо, а улица будто вымерла — прохожих было мало, да и те находились слишком далеко, чтобы обратить внимание на ситуацию. Тёмное стекло медленно опустилось, музыка из салона теперь прекрасно слышалась и за его пределами.       — Подвезти, девочки?       Мороженое упало на землю.