Сложность: Лечебная

Прошла очередная довольно прохладная июльская ночь. Уже к пяти утра темнота стала потихоньку отступать во всякие укромные уголки, но только лишь для того, чтобы чуть позже полностью и безнадежно рассеяться под всепроникающим солнечным светом. Степенно восходящее из-за гор светило бросило первые лучи на лесную полянку. Луговая трава воспрянула и, сбрасывая с горба бусинки росы, медленно потянулась своими кончиками к светлеющему небу. Над ними, падая в воздушные ямы, пролетела ранняя пташка, выбравшаяся по каким-то своим птичьим делам. Миновав сочный ковер травы, постепенно перешедший в рыжую эрозийную землю, она села на тонкую веточку клена, попрыгала по ней взад и вперед, чирикая, а затем сорвалась с места и полетела на поиски своих товарок. Один из листиков сорвался с веточки, медленно и величественно опустился в мутное озерцо неподалеку, и поплыл по его тихой, поигрывающей золотой рябью водной глади. А потом резко ушел под воду, как будто утянул его кто. Подувший легкий ветерок чуть потревожил наполовину съехавший с деревянной таблички графически исполненный плакат (текстовый, похоже, был бы сложноват для обитателей леса) с запретом на купание. Задумчиво пошуршав, ветхий плакатик сорвался с единственного гвоздика и слетел на перепачканный запекшейся кровью песчаный берег, словно стараясь прикрыть мрачные следы того события, когда его не восприняли всерьез. Но, в общем и целом, утро, как водится летом, было просто отличным. Для полноты картины не хватало лишь той самой изъезженной духовой мелодии, которую пихают, когда надо показать всю прелесть начала дня. Впрочем, день этот самый заладился далеко не у всех. Указывать пальцем будем, но не сразу, а сначала переместимся в больницу... А вот уже теперь скажем, что это был Натти, которого спозаранку начал будить кот-сосед. -Проснись, белк! –Взволнованно твердил он, тряся его за плечо. -Имей совесть – всего шесть утра. –Наугад, но в целом попав с названным временем, промычал Натти, не открывая глаз. –Оставь меня в покое, я хочу спать... -Поднимайся быстрее! –Содрав с него покрывало, снова начал нудить кот. Раздраженно засопев, белк поднял голову с прилипшей к ней подушкой и спросил: -Ну, что тебе надо? -Встань, и иди... –Каким-то неестественным повелительным басом начал кот, но затем откашлялся и закончил уже нормально: -...в сестринскую – они сказали, что у них там что-то для тебя. От услышанного Натти похолодел так, что от него даже подушка отвалилась. Такое распоряжение явно обещало какие-то неприятные сюрпризы - ничего иного здесь, в больнице, и быть не могло. -Ни за что не пойду! –Взвизгнул он. Сев в кровати, он сграбастал покрывало, накрылся им с головой и глухо добавил: -Меня там ничего хорошего не ждет! Не став пускаться в дальнейшие уговоры, кот вцепился в тонкую ткань, намереваясь содрать ее Натти. Белк наугад отмахивался от него, но все же эта борьба закончилась убедительной победой кошачьего неудачника-самоубийцы, стащившего на пол и уложившего на лопатки строптивого соседа. -Если ты сейчас же не пойдешь туда, я дам тебе пинка под зад! –Пригрозил кулаком кот развалившемуся на полу Натти. –Так лучше? Опасливо взглянув на кота, тот поднялся на ноги, отряхнулся и пробубнил: -Что они от меня хотят? -Вроде, ничего. –Уклончиво ответил кот, стараясь не смотреть ему в глаза. –Просто попросили зайти. Их комната в конце коридора. Натти прошел мимо разбуженного произошедшим, сонно моргающего Хенди, и вышел в коридор. Когда белк, зевая и потягиваясь, заглянул в требуемый кабинет, сидевшая там за столом с кружкой чая олениха-медсестра смерила того любопытным взглядом. -Ты и есть Натти? –Спросила она, сделав аккуратный глоток из кружки. –Они тебя не дождались, сказали, что будут ждать в процедурном. Пойдем, я тебя отведу. Натти и рта не успел открыть, как она вылезла из-за стола, взяла его за лапку и повела за собой. Сделав пару поворотов по коридору, олениха подвела белку к нужной двери: -Вот здесь. -А можно, я не пойду туда, а просто вернусь на своё место и спокойно досмотрю сон? –Спросил Натти, нерешительно заглянув за дверь. -Быстрее, не заставляй их ждать! –Пропищала медсестра и впихнула его внутрь. Пройдя по инерции еще пару шагов, белк огляделся в выложенном кафелем процедурном кабинете. Верхний свет никто не включил, а утро, как ни крути, было еще довольно ранним, так что в комнате было несколько темновато. Впрочем, даже так было видно шкафчики с препаратами, кушетку, стол врача и... отсутствие кого-либо еще, кроме нашего пушистого героя. Помотавшись по кабинету, и, как бы невзначай заглянув в банку, где обычно хранились леденцы на палочке (все выгребли, жмоты!), Натти только после этого заметил на освещенном утренним солнцем столе белый квадратик сложенного вдвое листа бумаги. "Бешеной белке" –Значилось на нем. "Это может быть и не мне" –Подумал Натти, взяв почти горячий от солнечной радиации листок. –"А если всё таки мне?" Поколебавшись, белк все же развернул его. Даже если это его не касается, то все равно было интересно - что там могут писать бешеной белке наподобие его самого? Вместо чего-нибудь дежурного типа "GET WELL SOON", в центре листка было накарябано такими же печатными буквами: "Зайди в следующий после этого кабинет!" Выглянув в коридор, Натти огляделся по сторонам, недоумевая, какой кабинет ему считать следующим – слева, или справа от него? Решив подать вправо, белк открыл дверь и вздрогнул, ткнувшись нос к носу со стоявшим за ней ассистентом-травматологом. -Следующий кабинет с левой стороны. –С какой-то странной, до ушей, улыбкой пояснил тот, словно все это время поджидал на пороге, зная, что Натти пойдет не туда, куда надо. Прикрыв дверь, белк тихо сгонял за цветочным горшком потяжелее, подпер им выход из кабинета, а уже после этого поплелся, куда ему указали. -Что за дурацкие игры со мной играют? –Раздраженно прошептал он, подходя к указанной двери. Постучавшись, и не дождавшись ответа, он зашел сам и... оказался в уже хорошо ему знакомых декорациях перевязочной. Посмотрев на стол с заготовленными бинтами и тазиком воды, белк заподозрил недоброе. -Так, минуточку... А-А-А, ЗАСАДА!!! Последние, написанные верхним регистром слова были выкрикнуты белкой, когда на него накинулся ассистент-травматолог, всё это время действительно проведший в засаде, прижавшись к стеночке. Распахнулась дверь, ворвался второй ассистент. Подхватив Натти под локти, оба повели его по направлению к столу. -Вы не того схватили! –Верещал тот, изо всех сил упираясь лапами в пол. –Вам, наверно, другая бешеная белка нужна! -Ну нет! –Пропыхтел в ответ один ассистент. –Еще как того! -Я тебе что вчера говорил про гипс?! –Вторил другой, суя под нос Натти какую-то тряпочку. –Извини, но сам напросился. Ну-ка, вдохни поглубже... Как только присмиренный хлороформом белк обмяк в объятьях этих двоих, они аккуратно перетащили его на стол, а затем один поинтересовался у другого: -Чего ты возился там? -Представляешь, он меня переиграть вздумал – дверь заблокировал цветком! -Ну, сейчас мы ему покажем. И бинтов побольше принеси – этого мало будет… К полудню, эскулапы вернули Натти в палату и уложили его на койку. Белк теперь не мог сделать этого самостоятельно, потому что на сей раз, врачи применили те пресловутые "радикальные меры" из прошлой главы, загипсовав его по самые помидоры, и с тем еще размахом – теперь Натти скорее был похож на Мишленовского маскота, чем на самого себя. -Ищи плюсы, приятель! –Постарался подбодрить его один из мучителей. –По-крайней мере, теперь всё точно срастется!.. Злобно посмеявшись, ассистенты удалились. -Вау, ну и козлы. –Заметил кот, а затем подсел к Натти и покаялся: -Извини, это я тебя продал. -За что? –Глухо спросил тот, безразлично пялясь в потолок. -Да ничего личного, –почесал репу кот, –просто они попросили тебя к ним выманить. -Нет, я в другом смысле... -В каком? А, понял... да ни за что, просто согласился помочь. А что, можно было попросить что-то взамен? Натти бы пожал плечами, но под толстым слоем повязок сделать это было невозможно, так что он просто безразлично повёл глазами, и прикрыл их. Теперь можно было не озадачиваться вопросами побега - он и с места сдвинуться не в состоянии, не то, что куда-то линять. Сколько ему придется провести в таком состоянии? Месяц, два, полгода? Еще не дай Боже, про него совсем забудут... Вскоре в палату вернулся Хенди, морально готовясь страдать над ведерком после промывания. Поставив пока еще пустую тару рядом со своим местом, он подошел к коту и хлопнул его культёй по плечу: -Твоя очередь. -Меня достало эту их трубку глотать... –Поёжился кот, но все же встал с койки и поплелся куда надо. Оставшись один на один с пухлым мотком бинтов по имени Натти, Хенди удивленно обошел его койку по кругу, заглянул ему в морду, а потом сел на свою кровать и начал хохотать. Все так же пяля в потолок, белк молча разрывался между желанием разреветься от обиды и безысходности, и желанием хоть как-то подняться с койки и упасть на бобра, раздавив его к чертям собачьим, но довольно быстро нашел вариант получше остальных: -Хенди, помоги! –Промычал он. –Помоги снять с меня эту дрянь. -Ну, не знаю... –Хихикая, произнес тот, и вновь приблизился к обездвиженному Натти. –Думаешь, тебя от балды всё время гипсуют? -Это какой-то местный прикол, или я просто кому-то не понравился. В этой штуке у меня все чешется, и я не могу пошевелиться! Сними ее, черт возьми! Судя по тихому пыхтению друга, тот все еще продолжал сомневаться, и Натти догадался привести дополнительный аргумент: -Вообще, похоже на то, что у меня что-то сломано? Что чем, а на поломанного Натти действительно не походил, с его-то бесконечными побегушками туда-сюда. Пожав плечами, Хенди потянулся к поясу, и вскоре, зажав меж культей молоток, точными, выверенными ударами выламывал Натти из гипсового плена. -Ниже пояса не попади. –Опасливо попросил белк, ощущая стук, отдающийся где-то в кишочках. -Расслабься, –успокоил его бобр, –я ведь профессионал... Ломать – не строить, и Натти довольно скоро оказался на свободе. Ну, на свободе от садистки наложенного гипса уж точно. Первым делом с удовольствием почесавшись, он слез с койки и подкрался к выходу из палаты, даже не поблагодарив своего веслохвостого спасителя (впрочем, ощутившего последствия промывания и всецело занявшегося блевом в ведерко). Выглянув в странно опустевший от народа коридор, и убедившись, что все чисто, Натти вышел за дверь и стремглав помчался, куда глаза глядят, резко заворачивая за углы, натыкаясь на скамейки, опрокидывая урны и цветочные горшки. Делать ему здесь было решительно нечего. Зубы у него больше не болели – все проблемные моляры он потерял в череде мытарств, которые ему пришлось перенести. Сниффлс с его просьбой тем более забылся, да и вопрос доставки медикаментов за несколько прошедших дней уже явно потерял актуальность. Все же остальное, что было после того - просто череда каких-то нелепых ситуаций и изощренные издевательства от медперсонала. Но ничего, скоро он найдет выход, сбежит домой и сделает все для того, чтобы не давать себе повода появляться в этом проклятом месте. Побег, однако, оказался нелегким занятием. И нет, не из-за персонала (на вольно шатающегося пациента никто и не обращал внимания), а из-за сложного устройства больничных коридоров. В какой-то момент, начав натыкаться на следы разрушений, которые сам же и устроил, Натти начал подозревать, что ходит по кругу. Точнее, по квадрату. А если еще точнее - по какой-то квадратоподобной монструозной фигуре. Можно было заглянуть к кому-нибудь в кабинет, и спросить по поводу того, что и как здесь устроено, но тему с посещением врачей он уже проходил на второй день своего пребывания, и теперь такой вариант не рассматривал – еще зайдет куда-то не туда, и ему опять что-то оттяпают, даже пискнуть не успеет. Спасибо, что от колоноскопии сумел отказаться – страшно представить, что бы там его ждало. Засунули бы какую-нибудь колонну, куда солнце не светит... Так, решив не полагаться на чью-либо помощь, Натти продолжал блуждать по этажу без видимых успехов. Коридоры петляли, ряды одинаковых дверей сливались со стенами, пушистый беглец постепенно утомлялся. Вконец устав, белк уже не бежал, а плелся, пошатываясь и сшибая то, что не сшиб во время беготни. Наконец, не вытерпев, он с паническим воплем набросился на первую попавшуюся дверь, и выпал в темноту. Поднявшись на ноги, белк заметил перед собой тонкую вертикальную полоску света. Безошибочно определив, что находится перед дверью, он навалился всем тельцем на нее, и выпал в застекленный переход между корпусами, больно ударившись лбом о бетонный пол. Пощупав ушибленное место, Натти, прикрывшись лапкой от палящего через стеклянные панели солнца, пошел по переходу, недоумевая, куда же он должен его вывести... Миновав переход, Натти открыл скрипнувшую дверь, прошел еще один темный тамбур и выглянул в коридор. -Привет? –Нерешительно крикнул он в тишину коридора. –Есть тут кто-нибудь? Я, похоже, потерялся... Только эхо разнеслось по явно пустым коридорам. Потоптавшись на пороге, Натти все же вошел внутрь и осторожно пошел по этажу, не переставая оглядываться. В общем-то, негромкий топот его лап гулко отдавался в глубине коридора. Все вокруг было как-то чуднО и старомодно – он шел по выложенному побитой черно-белой плиткой полу, проходя меж крашенных облупившихся бетонных стен, с безмятежно цветущим грибком. С потолка свисали лампы в металлическом округлом корпусе, одинаково нерабочие, судя по обрезанной проводке между ними. Вместо привычных круглых окошек, здесь были непомерно длинные прямоугольные окна с давно сгнившими рамками, еле удерживающими армированные стеклянные панели, не дающие даже посмотреть, что там на улице и не пропускающие свет. Время от времени попадались двустворчатые двери кабинетов со старательно счищенными с табличек названиями. Старательно подавляя соблазн заглянуть за одну из дверей, и спросить куда попал, Натти двинулся дальше, повременно оглядываясь назад и вертя головой, заинтересованный антуражем. На стенах висели выгоревшие от времени плакатики, с теперь уже совершенно нечитаемым текстом. У стен стояли застарелые деревянные скамейки, рядом с каждой располагалось по архаичной металлической урне. На такую случайно налетишь – костей не соберешь. На полу стояли цветочные горшки с давно и безнадежно засохшими цветами, или вообще без них – только с потрескавшейся коркой земли. Заглядевшись на окружение, белк хорошо приложился коленом об чугунную батарею, выпирающую из стенки. Пока он вертелся, болезненно морщась и держась за ушибленное место, случайно задел хвостом давно почерневшую бегонию, и вздрогнул от тихого шороха осыпавшегося в прах растения. Посмотрев на мертвый засохший стебель, он зябко поёжился и похромал дальше, втянув голову в плечи и до рези в глазах сосредоточено глядя в глубь кажущегося бесконечным коридора. Все это было очень странно, и навевало какие-то очень смутные воспоминания. Воспоминания эти постепенно обретали форму, обрастали плотью подробностей и наливались краской какого-то своего, не похожего ни на что цвета, и постепенно заполняли черепушку слоняющегося по этому забытом месту Натт, пока не созрели окончательно и не вставили так, что звереныш даже был вынужден облокотиться об стенку, чтобы не упасть. В голову словно иголкой кольнули, но не больно, а как-то взбадривающе. -О-ох... –Взялся за голову он. –Это же старая клиника! Они потом все остальное понастроили. Я уже и забыл... Правильно, Натти! Ты забыл, потому что старался это забыть. Как мог, вышибал из своей связанные с этим местом эпизоды. А теперь, они снова с тобой. Как один из знакомых, с которым тебе не хочется общаться. Этот знакомый тебе никогда ничего плохого не делал, но он тебе по какой-то причине неприятен, а сказать об этом или просто уйти почему-то невозможно, и ты вынужден терпеть его компанию в надежде на то, что получится на что-то отвлечься, и вновь оставить его позади, на очень долгое время. Так было и сейчас. Оторвавшись от стены, немного осыпавшейся хлопьями застарелой краски, белк пошел дальше. Ноги, однако не слушались, да и в целом тело ощущалось каким-то не своим. Он словно смотрел фильм со сценой от первого лица, или попал в одну из этих новомодных 3D игрушек, где ты все видишь из глаз героя и мочишь... всякое. Странные ощущения, впрочем, почти сразу прошли, уступив место ожиданию встречи с чем-то из прошлого. Например, вот-вот выйдет навстречу из-за угла старый мишка-врач, угостит леденцом и спросит: -Не убивался в этом месяце, чемпион? Молодцом!.. Или из-за той застарелой двери кабинета выйдет мама, улыбнется усталой улыбкой, возьмет его, Натти, за лапку и они пойдут домой есть мороженое. Но нет, это всё были приятные воспоминания, которые пришлось погрести наравне с остальными, потому что иначе одно цеплялось за другое. Как вытащить из земли красивый гладкий камушек, а потом увидеть с другой его стороны рыхлую землю с копошащимися в ней жучками-червячками. Лучше было не вспоминать даже о хорошем, чтобы в голове не проступило и остальное. Однако, память тут же хищно оскалилась и подкинула в голову ошарашенному Натти то, что должно было дополнить картину воспоминаний. Почему он сюда ходил, и причем здесь была мама? Возможно, это было связано с тем периодом в его жизни, когда мама почему-то стала очень сильно уставать, худеть, отказываться от пищи и жаловаться на боли то в голове, то в костях. Иногда, на головокружение или высокую температуру. Лучше не становилось, так что в конечном итоге ей пришлось ходить на какие-то терапии в больницу. Натти, все еще на тот момент бельчонок, преданно ходил с ней из раза в раз и ждал среди вот этих стен, только тогда вокруг было полно народу, и все казалось таким современным. Ждал довольно долго, а потом они шли домой. После каждого такого визита в больницу, шерстка у мамы все редела и редела, а потом... все закончилось, как и должно было. По-другому тогда и не могло - не те времена. Когда у Натти спрашивали, что все таки случилось с мамой, он говорил, что у нее был "легкоз", потому что именно это ему слышалось, когда о ее болезни говорили старшие. Говорил, и втайне негодовал - почему такое назвали "легкоз", если ты видишь, как у тебя на глазах тает родное существо, теряет силы, ничего не ест кроме страшно вредных таблеток, а потом все равно навечно уходит из твоей жизни? Что лёгкого в этой болезни? Тяжело было им обоим – она страдала от этой своей усталости и болей, а Натти сопереживал, изо всех сил заботился о ней, делал что мог ради того, чтобы она не уставала, меняя драгоценное время детства на то, чтобы посильно все облегчить, а наградой за все это был гранитный камушек с маминым именем и двумя датами под ним и сидящая в голове годовщина произошедшего. Натти тоже своим обзавелся, только не гранитным, и совсем не камнем, а кирпичом, как в той мрачной песне Pink Floyd. Став чуть сознательнее, он узнал, как правильно называлась мамина болезнь, каково было ей, зачем, и на какие именно процедуры она ходила и... постарался обо всём этом забыть, из чистого эгоизма. Почему он должен был все это помнить? Так и отправилась на задворки памяти вся эта мура с больницей и больной матерью, забитая разными эпизодам, приятными, и не очень, но одинаково прикрывающая самое неприятное событие из жизни. Маму, конечно, так просто из памяти не выкинешь, да он и не собирался. В таких случаях можно было обратиться к фотоальбому с карточками, на которых с ними обоими все нормально. Открыть банку газировки, сунуть в пасть леденец, и углубиться в фотографии, на которых один жив и не болеет, а другой не отягощен грузом произошедшего. А теперь, стоило забрести куда-то не туда, монстр тех воспоминаний вырвался на свободу, и теперь преследует его в виде этих пустых пыльных коридоров, старых раздолбанных стен и всякого прочего из той же оперы. Как скоро он сможет повторно выбросить из памяти эти тяжелые эпизоды? Как оказалось, так скоро, что даже завидка берет. Миновав очередной поворот, Натти выпрямил спинку и заворожено уставился на что-то, увиденное за ним. На его морде нарисовалось выражение идиотического счастья, а глазу появился отблеск какого-то вожделения. Нет, он не нашел выход, зато совершенно неожиданно наткнулся на автомат по продаже колы. Причем, тоже не современный, а округлый и пузатый, какие помнил по все тому же детству. Моментально позабыв о сомнительных воспоминаниях, и о том, что явно влез куда-то туда, куда не следовало, Натти сразу достал монетку (откуда монетка? Ну, была наверно), кинул ее в щелку монетоприёмника и ткнул на первую же попавшуюся кнопку в списке с давно затертыми временем надписями. В машине что-то лязгнуло, звук глухо отдался в пустых коридорах. Белк протянул лапку к корзине выдачи, но отринул от автомата, когда выпавшая запыленная бутылка сразу же раскололась о бортик корзины, плеснув мелким крошевом стекла на пол. Да и если бы не раскололась, то это особенно ничего не изменило бы, так как она все равно оказалась пустой. Расстроенный обломанной возможностью тяпнуть сладенького Натти поплелся дальше, низко свесив хвост. "И зачем я сюда сунулся?" –Подумал он, даже сам не зная, о чем именно – конкретно об этом месте, или о своем большом злоключении в целом. Устало привалившись на облупленную лавочку, белк тупо уставился на вырезанную на деревянной сидушке надпись: "W. + D. FOREVER! '78.02" -Где вы теперь - "W" и "D"? –Тихо пробормотал он. Посидев некоторое время, Натти поднялся и побрел дальше по коридорам этого явно заброшенного места. Только проторенные среди пыли дорожки намекали на хоть чьё-то присутствие. Вот только на чьё? Кто теперь может бродить по этому месту, застрявшему где-то в семидесятых? Пожалуй, только кто-то нехороший. Хотя, вполне вероятно, что это были его собственные следы, уже превратившиеся в эти самые дорожки от намотанных им по корпусу кругов. В очередной раз, завернув за уже примелькавшийся угол с поломанной до металлического основания стеной, внимание Натти привлек наспех прикрепленный к окну плакат с надписью "ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ!!!". Он был готов поклясться, что еще недавно здесь ничего не было, и от появления аккуратного белого листа со свеженанесенным текстом ему стало откровенно не по себе, но все же он подошел поближе, пытаясь вчитаться в мелкобуквенное содержимое. Поняв, что "важная информация" по факту представляла собой набор бессмысленных слов, с крупной припиской в конце "НЕ ОБОРАЧИВАТЬСЯ!", он уже собирался отвалить дальше, когда ему на плечо легла чья-то лапа. Вздрогнув, он повернул голову. Некто в докторском халатике, спрятав морду под белой медицинской маской, смотрел на него добрым, чуть не любящим взглядом. Глазки зверя маслянисто блестели. Так же, наверное, смотрит энтомолог, на пойманного редкого жука, перед тем, как запихнуть его в морилку. Улыбнувшись, Натти попытался стряхнуть лапу зверя с плеча, но тот немного усилил хватку. Уже безо всяких церемоний, белк решительно отпихнул от себя настойчивого эскулапа, наградил его неприязненным взглядом и торопливо пошел подальше. Тот молча последовал за ним, держа дистанцию в несколько шагов. "Вот ведь..." –С досадой думал Натти, оглядываясь на преследователя. –"Даже если ничего не делаешь, какой-нибудь докторишка старается навязаться. Надо возвращаться в родной блок, пока я опять не влип!" Прибавив шагу, а затем и перейдя на бег рысцой, белк достиг перехода между этажами, но как только он открыл двери тамбура, то с визгом отшатнулся от еще двух носителей докторских халатиков, стоящих в проходе и явно намеренно преграждающих ему выход. Резко развернувшись, Натти пошел на неспешно настигающего его преследователя, собираясь, если что, ввязаться в драку. Как и следовало ожидать, тот встал столбом, растопырив лапы и стараясь загородить ему путь к отступлению. Повернув голову, Натти увидел, что те двое вышли из тамбура и тоже шли прямо на него. В тиски берут! Ну что ж, одного побить будет проще, чем двоих. С тем, белк накинулся на доктора-одиночку и начал его мутузить, стараясь нанести удар в какое-нибудь чувствительное место. Возмутительный по своей сути набег на врачевателя был прерван его коллегами, дружно набросившимися на Натти сзади. Зарычав, белк стряхнул одного из них на пол и уже собирался приложить об стену другого, когда избитый им доктор, не вставая, повис у него на задней лапе. Тут поднялся и второй докторишка, пришел на помощь к третьему, и все кончилось тем, что Натти грубо повалили мордой в пол. -Ох, только не лбом! Только не снова! –Закатив глаза, сдавленно произнес белк. Совместными усилиями врачи связали проигравшего схватку Натти жгутом, игнорируя его жалобные причитания. Только что побитый им врачеватель наставил на Натти скальпель, за малым не задев острием инструмента морду и грозно спросил: -Ты наш?! -Не ваш! Не ваш! –Визгливо крикнул белк. -Слушай, по-моему, он действительно не наш. –Нерешительно сказал один из караулящих его в тамбуре мучителей. –Наш пациент синего цвета был. -А этот какой? -Зеленый какой-то, даже лаймовый. -Перекрасился! –Констатировал зверь, и вручил скальпель третьему врачу, всё это время простоявшему молча. –Проверить! Натти и пискнуть не успел, как тот ювелирно сбрил кусочек шёрстки у него с холки, протер ее меж пальцев и отчитался, бросив пучок на пол: -Лаймовая до самых корней. -Тьфу, черт! –Содрав с морды маску, плюнул на пол побитый врач, оказавшийся волком. –Столько времени потеряли! Гоните его, насмехайтесь над ним! Натти быстро развязали, помогли подняться и пинком отправили подальше. Едва белк по инерции сделал несколько шагов, как его пребольно стеганули жгутом по спине. После такого ускорителя, он со скоростью сноровистой степной лошадки побежал от садистов, поскальзываясь на плитке и разбрасывая по коридору ее же осколки своей беготней. Убежав на безопасное расстояние в пару поворотов, Натти перевел дух и сполз на пол. Это были совсем не травматологи, которые третировали его все это время. Это вообще неизвестно кто, и намерения у них какие-то совсем недобрые. Сейчас еще решат, что за неимением загадочного "синего" белки им сойдет и лаймовый, и тогда он точно пропал. В этом заброшенном корпусе, что в космосе – никто не услышит его отчаянный и жалобный крик. С безнадегой глянув на стену, Натти усмотрел на ней выцветший план больницы и подбежал к нему. После некоторого изучения, он пришел к выводу, что ничего не понял. Больницу явно строили сумасшедшие – план строения напоминал скорее хитрую схему какого-то сложного устройства. Отойдя от невозможного чертежа, он вдруг заприметил в противоположном краю коридора белочку со стерильно белой шерсткой, которая заходила к ним в палату несколько дней назад. Та стояла возле окна, и задумчиво разглядывала на слабо проникающий через армированное стекло свет пробирку, на четверть наполненную жидкостью, напоминающей воду. -Сестричка!.. –Хромая к ней, и отчаянно размахивая лапами, крикнул Натти. Дойдя до нее, он молитвенно сложил лапки и совершенно трагическим голосом закончил: -...молю, помоги! Белочка ответила не сразу – сначала достала сильно пахнущий спиртом маркер, подписала пробирку и спрятала в карман халатика, затем глубоко вдохнула от наконечника маркера, закрыла его и тоже закинула в карман. Только после всего этого, она с наигранной строгостью поинтересовалась: -Что ты здесь делаешь? В этот корпус больным нельзя. -А что такого? –Даже позабыв о страхе, насупился белк, вольной натуре которого всякого рода запреты были как кость в горле. –В свободной стране и побродить что ли нельзя, где хочется? -Здесь нельзя. –Упрямо повторила белочка. –Потом сами жалуетесь на неприятности, а мы страдаем. -Ладно. –Сдался Натти, решив не бодаться со своим единственным шансом на спасение. –Мне на улицу надо. Где здесь выход? -Здесь же все легко. –Рассмеялась белочка. Взяв непонятливого пациента за лапку, она подвела его обратно к плану: -Мы вот здесь. –Указала она непонятно на какой участок. –Смотри. Прежде всего, вернешься в свой корпус... ой, а у нас тут нигде плана травматологии нет. Пойдем со мной... Белочка снова схватила Натти за лапку, и вместе с ним нырнула в ближайший кабинет. Там она сразу же подошла к стоящему у стены шкафчику для документов, открыла самый нижний, наклонилась, и, отклячив хвост, стала что-то искать. Натти в это время разглядывал интерьер, в котором оказался. Это было похоже на процедурный кабинет, выложенный некогда белым вездесущим в этих местах кафелем, теперь уже тронутый следами темного грибкового налёта. Что тут еще было? Несколько больничных коек с застарелым бельем, куча мятых сваленных в кучу докторских халатов. У стены стояло несколько стульчиков, холодильник годов пятидесятых (закроешься внутри – без помощи не вылезешь), и металлический стол, судя по плитке с кофейником на ней, и стоявшей рядом кастрюлькой, отведенный под готовку. В центре тактически расположился такой же стол, явно отведенный под прием пищи. Последней, впрочем, на нем не наблюдалось – там была только куча вскрытых пробирок, наподобие той, что Натти совсем недавно видел в лапках у белочки. С потолка свисала лампочка со сползшим набок абажуром – все это убранство напоминало притон или вовсе бомжатник, о чем Натти не постеснялся сразу же заявить: -Вау, ну и дырища! –Заметил он белочке, копающейся в каких-то бумагах. Та покраснела и почему-то поджала хвост. Натти подошел к куче белья, надел на себя испачканный в крови халат и, улыбаясь, спросил у нее: -Эй, посмотри! Мне идет? Белочка рассеянно глянула на него, потом огляделась, и только теперь поняла, что белк подразумевал под “дырой”. -Ах, ты про кабинет говорил? –Нервно смеясь, спросила она. –Да, да, вот именно – чисто дыра. Бюджетов на нас совсем не выделяют... Стараясь держаться к Натти передом, она бочком подошла к столу, смахнула пробирки и кинула на поверхность какой-то листок, мигом впитавший странную жидкость. Пластиковые пробирки раскатились по разным углам, пробки от них, прыгая с грустным тюкающим звуком, разлетелись по кабинету. -Весь мой ликвор выпили. –Сокрушенно покачала головой белочка, глядя за тем, как одна из пробирок, издавая стрёкот, катается по кругу. -Ликёр? -Хихикнул Натти, снимая халат. –Вы еще и самогон гоните здесь? -Лик-вор! –Насупившись, поправила белочка. –Образцы спинномозговой жидкости. -А что это такое? -Потом узнаешь. –Отмахнулась белочка, и подманила его пальчиком. Натти нерешительно подошел и уставился на покрытый крапинками неизвестной жидкости листок, оказавшийся планом этажа травматологии. Рисунок напоминал квадратную улитку – на плане были даже рожки, в своё время пририсованные каким-то балбесом. -Вот сюда ты вернешься. –Ткнула белочка пальцем в листок. –А теперь запоминай. Там, в принципе, ничего сложного. Пару раз побродишь, и разберешься... Вдохнув побольше воздуха, она затараторила: -Как вернешься, надо будет дойти до четвертого поворота в коридоре и выйти через вторую дверь. Попадешь в другой коридор, пройдешь его до конца, там в третью дверь. Спустишься в подвал, пройдешь по первому коридору. Ты его узнаешь – там темно будет. Не споткнись, кстати, и во второй не ходи – он выводит на какую-то лестницу, никто не знает, где она кончается. Если начнешь сомневаться, то запомни, что там тяжелая металлическая дверь будет... Натти, слушая ее, начал прикидывать, не проще ли ему выброситься из окна, предварительно выбрав место, где будет помягче падать? -...потом поднимешься на третий этаж, третья дверь направо. –Продолжала тараторить белочка. -Придется пройти через кабинет гастроэнтерологии – поздороваться с врачом не забудь, но больше ни о чем с ним не заговаривай, или он решит, что ты пришел на приём. Вот. Затем пройдешь коридор, затем вестибюль, и окажешься в основном блоке. А там выход легко найдешь. Сделав передышку на пару минут, она улыбнулась и чуть осипшим голосом закончила: -Вроде, всё. Запомнил? Выдав многозначительное "э-э-э..." Натти попросил: -А можешь мне с собой дать клубок ниток, или бинт подлиннее, чтобы я хотя бы знал, куда вернуться, если потеряюсь где-то по пути в вашем больничном лабиринте? -А ты смешной. –Хихикнула белочка. –Я же в палате поломавшихся тебя видела, да? Может, зайду к тебе вечерком. -Потеряешь время. –Уверенно заявил Натти, выходя из кабинета. –Меня здесь больше никогда не будет, если я выберусь. Спасибо за помощь. Но белочка нагнала его, чуть приобняла за талию и попросила: -Ну пожалуйста, подожди меня до вечера! Ты же будешь меня ждать? От ее нежного прикосновения, Натти несколько оттаял, но все еще не был уверен в том, что стоит поступить именно так. Сняв лапку белочки со своей талии, он, поглаживая ее, спросил, прищурившись: -А что ты от меня хочешь? Белочка загадочно улыбнулась, уже откровенно обняла Натти и шепнула ему на ушко: -Как насчёт... временной трансплантации органов? -Ни за что! –Отстранился от нее Натти, и помотал головой. –Я и так недавно под ножом был! -Ты не понял. –Сказала белочка. –Один твой орган немного побудет во мне. Как от такого можно отказаться? Если не понял, то я предлагаю... Покраснев, она выдавила: -Копуляцию. Морда у Натти недоуменно вытянулась. -Спаривание. –Страдальчески произнесла белочка, и, видя, что даже этот термин ему незнаком, выпалила: -Давай просто трахнемся этой ночью? Вот это получилось понятнее некуда – выражение морды Натти сменилось с недоуменного на недоверчивое, зато теперь не врубилась уже белочка, истолковав его эмоцию за отсутствие интереса: -Неужели ты не такой? –Огорченно пробормотала она. -Нет! –Решительно отрезал Натти. –Я такой. В смысле, нормальный. В смысле... Поняв что сильно запутался, он схватился за голову, и, зажмурившись, проговорил: -Просто дай мне всё обдумать... На самом деле, это было предложение всем предложениям! Не каждый день к тебе подходит девочка, и предлагает лучшее, что может дать, без всяких обязательств. Но на кону, ни много, ни мало, стояла его отчаянная попытка заполучить свободу, которую он теперь вынужден был отсрочить, ради приятного времяпровождения. Оставшись, он рискует попасть в лапы активно лечащим его травматологам. Хотя, было бы даже забавно посмотреть на их морды, когда они увидят, что он и из полного гипса умудрился вырваться. Но с другой стороны, они наверняка настолько осатанеют, что даже страшно представить, какими будут их дальнейшие действия. Нет, нельзя подвергать себя возможным проблемам без ощутимого довеска, способного покрыть риск, на который он идет. Вот только что потребовать? Неожиданно, Натти просветлел, вспомнив что-то. А именно – то, что он самым кощунственным образом забыл о сути своего существования. Конечно же, весомой причиной остаться будет некоторое количество сладенького, которое он сейчас потребует от белочки. Тем более, раз он в зоне чьего-то интереса, то не грех воспользоваться положением и выгодно продать себя. Встав в позу, хвостатый торгаш заявил: -Ладно! Полфунта ирисок – и я точно дождусь. -Идет. –Улыбнулась белочка. –Я принесу конфеты. Только не уходи никуда, пожалуйста. -Постой, а где я сейчас вообще? -В корпусе персонала. Мы здесь живем, если нет возможности домой отправиться. -А так же приносите в жертву зашедших не туда пациентов, и ставите чудовищные опыты? –Ухмыльнулся Натти. -Ну что за глупости? –Вспыхнула белочка. –Да, тут у нас не прибрано и заброшено. А все от того, что налоги идут не на улучшение быта медперсонала, а на то, чтобы дурачков вроде тебя как можно лучше лечить. Честно говоря, такая несправедливость немного злит... "Теперь понятно, почему здесь врачи такие горячие на расправу" –Подумал Натти, вспомнив о всех пережитых событиях. -Э-а-э... а-а-а… ы-ы-ы… –Начал сыпать междометиями он, тыча пальцами в сторону коридора, где как раз промелькнула недовольная процессия врачей, которые недавно его скрутили. –А вот те ребята со мной что-то нехорошее сделать собирались! Видала, как мне шкирку обрили?! -У них из под ножа один трусишка сбежал, наш сородич. Они уже два дня его ищут... -ДА ГДЕ ЖЕ ОН ПРЯЧЕТСЯ, БЛ*ДЬ?!! –Как будто в подтверждение, эхом по коридору пронесся негодующий рёв волка. -...видишь, какие нервные? –Спокойно закончила белочка, когда шум утих. –Вот и подумали на тебя, наверно. Вздохнув, она пожаловалась: -Так набегались, что все мои образцы выпили за ленчем. -А, ликвор? –Наморщил лоб Натти. –А зачем они его выпили? -Ну, он у меня в холодильнике хранился. –Пожала плечами белочка. –Может решили, что это их освежит... Потрепав Натти по лапке, она шепнула: -Жди меня вечером. Будут конфетки... и кое-что еще. И пошла дальше, по каким-то больничным своим делам. Довольный до крайности белк остался стоять, мило улыбаясь ей вслед. Кажется, она на него запала, даже несмотря на то, что вид у него сейчас не очень товарный. Может, и в самом деле стоит вернуться в свою раскалённую жарой кроватку и терпеливо дождаться вечера? Когда к нему в следующий раз подкатит такая же милая девочка, и напрямую предложит переспать? Однако затем Натти опомнился. Блажное выражение на его морде снова сменилось на сомнение. Зная местную кухню, стоило ожидать того, что она придет с хирургической пилой, шприцом или еще какой-нибудь там клизмой. Или приведет с собой толпу специалистов, желающих разобрать его на части или залечить до не подлежащего восстановлению состояния. Нельзя покупаться на дешёвые трюки больничных извергов. Ну, а если все-таки это не трюк? Тогда ему перепадет полфунта конфет и кое-что не менее интересное... Теперь уже беспрепятственно вернувшись в корпус травматологии, все еще полный сомнений белк завис возле одного из окон, и стал потихоньку ощипывать стоявшую на подоконнике ромашку. -Бежать, не бежать, бежать, не бежать... –Бормотал он, дергая тонкие остроконечные лепестки растения. Ромашка была какая-то необычная, лепестков на ней было много-много. Это могло бы убить время до вечера, если бы не... -Ах ты вандал! –Раздался за спиной вздрогнувшего от неожиданности Натти возмущенный голос медсестры-оленихи. –Это же "Виррал Суприм", а не луговой сорняк!.. Пришлось ему бросить несчастный цветок и смыться подальше. -Всё таки "не бежать". –Вздохнул он, глядя на оторванный лепесток, который продолжал сжимать в пальцах. Порешив на том, Натти сходил в душ и вымылся. Сияя чистотой и даже источая запах оставленного кем-то в душевой цветочного мыла, он вернулся в палату, немного посидел на ничейной койке, глядя на то, как Хенди продолжает пугать ведерко, а затем поднялся и принялся убирать гору обломков гипса со своего места. Распихав обломки под остальные кровати, белк принялся перестилать свою, стараясь придать ей как можно более аккуратный вид. Увидев, как Натти усердно разглаживает простыню, бобра даже на момент тошнить перестало: -Не думал, что ты прибираться умеешь. –Слабо произнес он. -Ну, это не просто так... –Пояснил Натти, яростно выбивая перья из подушки. –...у меня тут кое-что намечается. Приведя кровать в приличный вид, он критически осмотрел свою работу, а затем басом процитировал текст из одной известной книги: -"И увидел он, что это хорошо". Покончив с порядком, Натти вновь прошел мимо занятого своим неблаговидным делом Хенди и сгонял в коридор, где стащил горшок с фикусом, который сунул под кровать. Если белочка все-таки окажется приманкой, и его по факту вздумают натянуть, то он хотя бы успеет уложить часть нападавших деревцем. Тем временем Хенди, почувствовав небольшое облегчение, слез на пол. Встав лапой в кучку влажной земли, он вздрогнул, отследил цепочку чернозема, тянущуюся до кровати Натти, и, наконец, заметил валяющееся под ней дерево. -Боже мой, Натти! А это тебе еще зачем? –Воскликнул он, посмотрев на белку, с задумчивым видом стоявшего у окна. -Хенди. –Произнес тот, игнорируя вопрос. –Ты можешь на ночь где-нибудь неподалеку от палаты спрятаться? -Зачем? -Зависит от обстоятельств. Если ко мне кто-то один заглянет, то просто подожди, пока я тебя позову. А если ко мне толпа завалится, и я буду кричать - тоже возьми какое-нибудь дерево и беги на помощь. -На помощь тем, кто к тебе завалится? –Ухмыльнулся бобр. -Конечно, нет! –Всерьез возмутился не вкуривший шутку Натти. –Мне на помощь! В этот момент дверь чуть приоткрылась, в щелке показалась мордашка медсестры-оленихи. Натти поспешно уселся на койку, и пошире расставил лапы, стараясь прикрыть провокационно выглядывающий фикус, но взгляд оленихи был сосредоточен на Хенди. -У Вас таблеточки по расписанию. –Улыбаясь, сообщила она ему, и сразу же скрылась. -Какие мне таблетки? –Поморщился бобр. –Я что в рот не засуну, все обратно выходит... Вздохнув, он все же поднялся и вышел из палаты. Минутой позже дверь снова открылась, заявился кот. -Как дела, спеленатый? –Ехидно поинтересовался он, по-видимому, за день освободившийся от груза своего подленького предательства. Натти хотелось послать эту жертву эвтаназии куда подальше, но в свете намечающегося у него события это было бы крайне неразумно. -Ты можешь немного побродить ночью вне палаты? –Спросил он. -А зачем тебе? –Сразу навострил ушки кот. -Очень важное дело. –Заявил белк. –Это ненадолго будет, я тебя потом позову, когда кончу. -Гы-гы-гы, "кончу". –Осклабился кот, но сразу же сделал морду посерьезнее: -Любой каприз за ваши деньги. Всего пара монеток – и я хоть с винтовкой у дверей всю ночь простою. -Зачем тебе деньги в больнице? –Удивился Натти. -Быть может, я когда-нибудь достаточно регенерирую, чтобы съесть что-то не через зонд. –Мечтательно произнес кот, и облизнулся. –Тогда-то денежки и понадобятся... -Может, выписать чек? –Деловито предложил Натти, бог весть откуда достав чековую книжку. -Не-не-не, я на это не куплюсь. –Помотал головой кот. –Только наличка, и только в монетках. Натти принялся сбивать цену до одной монетки. Раз уж такое дело, он не поленился бы вернуться в заброшенный корпус, и достать из автомата с газировкой свои впустую вложенные деньги, но кот ни в какую не соглашался на "мизерные полцены". Пока они спорили, вернулся Хенди, совершенно вялый и какой-то потерянный. -Ты же помнишь, о чём мы договорились? –Обеспокоенно спросил Натти, мигом переключив внимание на него. -Да, да - помню. –Еле внятно пробормотал бобр и бревном повалился на свою койку. –Сейчас, просто немного полежу. Меня что-то жутко накрыло с этих таблеток... -Чем это тебя закинули? –Поинтересовался кот, но вопрос повис в воздухе – Хенди уже провалился в глубокий сон. Пока Натти обеспокоенно смотрел на друга, на пороге незакрытой двери вновь появилась олениха. -У Вас тоже по расписанию таблеточки! –Ласково улыбнулась она коту. -Да я только недавно с процедурного! –Раздраженно произнес тот, поднимаясь с места. –Не могли что ли сразу мою дозу дать?.. Как только кот скрылся за дверью, Натти пустился приводить Хенди в чувство. Чего он только не делал – тряс его за шкирку, барабанил по каске, дал пару затрещин, передвинул койку с ним под закатное (но все такое же горячее) солнышко, облил водой из поддона, стащенного из под цветочного горшка, и даже щекотал его, но всё было напрасно – бобр мерно сопел в две дырочки, и совсем не реагировал на внешние раздражители. За этим увлекательным делом Натти застал вернувшийся кот. Застал, но никак не прокомментировал - коту и самому было уже никак, судя по его обалделому сонному виду. -Слушай, как насчет небольшого кредита? –Не оставляя попыток растолкать Хенди, спросил белк у него. -Не знаю... –Вяло протянул кот, и, спотыкаясь, побрел к своей кровати. –Не думаю... спать хочу... Тяжело упав на койку, он попытался отвернуться к стеночке, но не осилил, откинулся на спину и закрыл глаза. Натти тигриным прыжком перескочил к нему, и сильно дернул его за вибриссы, но тот не отреагировал. Приоткрыв ему глаз, белк посмотрел в расширенный зрачок и оставил зверя в покое. Беспокойно покружив по палате, Натти подошел к окну, посмотрел на почти скрывшее за горой солнце, а затем развернулся к спящим соседям-обломщикам. На его морде застыло озлобленное выражение, "непослушный" зеленый глаз нервно дёргался. В свете сумерек это существо выглядело как-то зловеще. Немного потопав лапой, он сорвался и завизжал: -Да вы, блин, издеваетесь все! Все же, делать было нечего – в конце концов, он же не Флиппи, чтобы выйти из себя и радикально решить проблему с посторонними. Так что пришлось Натти успокоиться, завалиться на кровать, открыть окошко, и, дыша наполненным свежестью вечерним воздухом дожидаться белочки... или гнусно подстроенной засады...