Страстные желания

Как выяснилось – разделяться было очень плохой затеей. Скайя и Астарион не успели уйти далеко, как нарвались на засаду двергаров. Бой был жестокий и беспощадный. Они храбро сражались, спасая свои жизни. Но благополучно выйти из этой передряги было не суждено. Сначала они с Астарионом бились спина к спине, окруженные нападавшими, довольно успешно держа дистанцию с атакующими, не подпуская слишком близко всех сразу, сражаясь каждый со своим врагом, пока остальные маячили чуть дальше, отброшенные то силой, то заклинанием, но снова вставали, чтобы сменить друг друга. Экономили силы, которые заканчивались у вампира и эльфийки. Если бы только они не пошли вдвоем! «Это снова я виновата» - мелькнуло в голове Скайи, она винила себя, что решила пойти на эту никому не нужную разведку. Ведь они до этого договорились быть осторожными, здесь опасно, слишком опасно, чтобы так безрассудно поступать. Почему ее никто не остановил? Почему позволили ей и Астариону вдвоем сунуться в эту передрягу? Но винить кого-то еще было глупо, это было ее решение, она лидер, она сама во всем виновата. А теперь Скайя с Астарионом рискуют жизнью, снова. А потом их с вампиром разделили. Для эльфа это было на руку, он смог исчезать из поля зрения, красться, появляться снова, нанося смертельные удары врагам, которые безуспешно пытались понять, куда же он пропал на этот раз и откуда придет снова. Эльфийка тоже какое-то время сражалась успешно, несмотря на то, что больше никто не прикрывал ее сзади. Стало казаться, что они выберутся без серьезных последствий, пара царапин не в счет. Но… - Астарион, - успела произнести девушка, когда меч вошел в ее бок, пройдя насквозь. Кровь огромными алыми каплями полилась из ее раны. В глазах потемнело, эльфийка начала оседать на землю и уже с пеленой на глазах видела, как вампир, грязно ругаясь, отсек руку у одного из нападавших, проткнул клинком его шею, впился зубами во второго, жадно вгрызаясь в его плоть, оставляя лишь кровавые ошметки от того, что раньше держало голову. На этом моменте глаза девушки закрылись, и она потеряла сознание. *** В это время мини отряд во главе с Шэдоухарт ушел совсем далеко, осматривая самые потаенные уголки Подземья. Шаритка, кажется, совсем не была угнетена тем, что они выбрали именно этот путь к Лунным башням, чувствовала себя в своей тарелке, совсем как Скайя. Темнота ее не пугала, а наоборот казалось родной, а «сокровища», которые прятались здесь на каждом шагу, вызывали бурный восторг. Те ингредиенты, которые на поверхности было не найти или можно было купить только за очень большие деньги, были прямо здесь, под ногами, в траве, в расщелинах, в спорах грибов. Свечи Ллос – светящиеся во тьме камни, похожие издалека на костер, кристаллы лакулита, споры тиммаска, язык безумия, лепестки желтой мускусной лианы – у шаритки голова шла кругом от изобилия редчайших для поверхности ингредиентов, а здесь – вот они, пожалуйста. Только будь аккуратен: не взорвись, собирая споры грибов, не попадись в ловушку разных тварей, не надышись сводящими с ума ароматами подземных цветов. - Как твое сердце после ремонта, Карлах? – спросила Шэдоухарт, помещая в сумку очередные кристаллы, найденные в треснувшем камне. - Эта машинка? – краснокожая дотронулась до груди и постучала по ней. – Еще поработает, теперь я не чувствую, что она расплавит меня или взорвется. Ура Даммону и его мастерству! - Не могу себе представить каково это, Карлах, ты очень сильная, - шаритка взглянула на нее и отвела глаза. - Вот бы еще я могла пожать тебе руку за этот комплимент, доктор, - усмехнулась Карлах, мечтательно закрывая веки, представляя, вспоминая каково это – касаться людей, чувствовать их прикосновения, чувствовать тепло чужого тела. Обнимать кого-то, целовать. - Мы найдем способ, Даммон или кто-то другой нам поможет! И мы все будем обниматься с тобой, еще пощады запросишь, - Шэдоухарт старалась поддержать дьяволицу, понимая, как тяжело жить без возможности коснуться кого-то, почувствовать с кем-то близость не только духовную, но и физическую. - Даже Хальсин будет обниматься? – рассмеялась Карлах. - Почему бы нет? Ничего не имею против объятий, - заметил друид, усмехаясь. *** Раньше Астарион бы непременно бросил ее. Кому нужно заниматься раненными и умирающими? «Это не моя забота» - всегда думал он. До тех пор, пока не встретил Скайю и их отряд. Сейчас же эльф с ужасом смотрел, как та истекает кровью у него на руках, пока несся в лагерь. Руки одеревенели, даже сильный мужчина, такой, каким был эльф, не может так долго нести на руках потяжелевшее бессознательное тело. Но он нес, старался бежать, иногда переходя на шаг и снова бежал, превозмогая несовершенства физического тела, неспособного, не предназначенного для таких усилий. Астарион винил себя в том, что случилось. Блондин воспользовался тем, что их со Скайей раскидали в стороны друг от друга, ему было проще сражаться в одиночку, не думая о напарнике в бою, было легче спрятаться от врагов и наносить удары исподтишка, чем выходить один на один с противником. Это было хорошо, когда эльф не думал о других, когда ему неважно было останется ли жить тот, кто рядом или погибнет, нерасторопный, не способный как он скрыться, исчезнуть, вместо того, чтобы встретить врага лицом к лицу. Это было полезно, когда союзники все вместе бились бок о бок – отвлеченные битвой с видимыми противниками, никто из врагов и не следил за смертельными ударами, которые вампир наносил, появляясь и исчезая в тенях. Но не сейчас, эльфийке нужна была его помощь, поддержка, а он думал о себе. Поэтому она пострадала. «Зачем мне это?» - думал он, пока бежал. - «Не лучше ли быть одному? Не доверять свою жизнь другому и не нести ответственности за чужую жизнь». Насколько все было бы проще, если бы он был один? Не тратить время впустую, продвигаться к цели, не обращать внимание на сопутствующий ущерб? Теперь, когда в его голове сидела личинка, спасавшая его от прожигающих солнечных лучей, он мог свободно передвигаться днем, наслаждаясь солнцем столько, сколько будет позволено до обращения или смерти. Мог сам отправиться на поиски лекарства, если оно вообще существовало. Или воспользоваться предложением Рафаила. Конечно, продавать душу дьяволу не входило в планы вампира, сменить одного хозяина на другого? Что может быть глупее, но… Может сделка с дьяволом не будет столь безрассудным решением? Может он смог бы сторговаться на более выгодные условия? Бросить союзников, снова стать верным только самому себе и никому больше? «Бросить ее?» - он посмотрел на девушку, остановился, чтобы перевести дыхание, удобнее перехватить руками сползающее тело, и побежал дальше. *** Огромное дерево, с толстыми, ветвистыми, скрученными корнями виднелось впереди, оно тянулось из самых глубин, через расщелины вверх. - Дерево суссур! Нам туда, - радостно указала шаритка. Кора дерева стала бы прекрасным дополнением к той коллекции, что уже успела собрать девушка, после этого можно было и возвращаться к союзникам в лагерь. Длинные, крепко сложенные подобия рук и ног, заканчивающиеся крючковатыми когтями, огромное туловище с панцирем из костяных, твердых наростов и голова грифа – жуткая тварь застала путников на пути к цели. Издавая страшные звуки и постукивая крюками по каменистой поверхности, цепляясь за нее, она подбиралась к нарушителям спокойствия. На эти звуки слетелись и другие, не собираясь так просто позволить пройти к дереву, защищая ужасную лощину, в которой оно росло, готовые наброситься на любого, не аккуратно ступившего на их территорию. Бежать было поздно. Первый раз кто-то из союзников увидел Хальсина в настоящем бою. Обратившись в огромного медведя, он яростно вцепился в одну из тварей, рвал когтями и зубами твердое, костяное тело. Кто бы мог подумать, что друид, защитник природы, сторонник нести только добро и не причинять боль живым существам, когда это возможно и еще немного пока невозможно, может быть таким яростным в битве. Хотя можно ли было относить этих тварей к тому, что стоило защищать, не были ли эти существа противны самой природе? Шаритка слышала, как яростно завопила Карлах и кинулась в бой, замахиваясь на одну из жутких тварей, раскалывая молотом панцирь, нанося удар за ударом. Сама эльфийка выпустила столб света в нее же, прожигая лучом, заставляя корчиться от боли. *** - Сюда! На помощь, - закричал вампир, завидев лагерную стоянку. - Что случилось?! – навстречу бежали Клинок и волшебник. Увидели тело Скайи, лица исказились страхом. - Что ты сделал? – Гейл бесцеремонно отобрал девушку, взял на руки и понес в хижину, положил на кровать. – Что, черт побери, произошло? Астарион молчал, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова под тяжелым взглядом мага. - Уилл, найди Шэдоухарт, - Клинок не стал ждать, схватил оружие и побежал прочь из лагеря. - Что произошло? – повторил Гейл, аккуратно снимая броню с эльфийки, осматривая кровавую рану. - Засада, на нас напали двергары, она… Гейл, помоги ей. - Неси чистые тряпки и воду, - злость в голосе пролилась на голову вампира, но тот ничего не ответил, бросился к их пожиткам, чтобы скорей выполнить приказ. - Органы не задеты, - к тому времени как Астарион вернулся, Гейл успел осмотреть ранение, в голосе чувствовалось облегчение. Значит все не так страшно. Астарион выдохнул, вдохнул и в его ноздри ударил запах крови. Ее крови. Пока эльф нес ее на руках, он игнорировал этот дурманящий аромат, а теперь, когда вампир не был сконцентрирован на цели, что-то в его сознании помутилось, животные инстинкты начинали брать верх, клыки выдвинулись вперед, глаза покраснели еще больше, подернулись дымкой и безумием. Гейл оглянулся. - Прочь отсюда, пошел вон, - волшебник понял, что происходит, это разозлило его еще больше. – Лучше уйди сам или я помогу. Злоба Гейла слегка отрезвила блондина, он дернулся, вышел из хижины, но не смог уйти дальше, встал рядом, всматриваясь в щели стен, пытаясь разглядеть, что происходит. Здесь запах был не так силен, и он снова испугался за жизнь девушки. Гейл очистил рану от запекшейся крови, новая уже почти перестала идти – хороший знак. Наложил временную повязку, чтобы кровотечение не началось снова. Затем волшебник влил в горло Скайи целебное зелье, медленно, по капле, чтобы она не захлебнулась, нежно придерживая ее голову. Все это время вампир стоял снаружи, припав к щели, прислушиваясь, стараясь не упустить ни одного движения мага, прийти на помощь, если потребуется. - Гейл? Что? Что случилось? – эльф услышал тихий женский голос и снова тяжело выдохнул. Она была жива, все будет хорошо. - Вы попали в засаду, тебя ранили. Но сейчас уже все хорошо, ты поправишься, - вампир видел, как волшебник гладит волосы эльфийки, успокаивает ее. Снимает повязку и едва касается ладонью раны, рука начинает светиться. - Я не так хорош, как наш доктор, но тоже кое-что могу, не шевелись, пожалуйста, - Гейл говорил нежно и спокойно, хотя лицо было напряжено, а глаза все еще были серьезны. Рана затягивалась, не так быстро как того хотелось волшебнику, но магия работала, это было самое главное, Шэдоухарт сможет окончательно поставить девушку на ноги, как только вернется. Уилл найдет их, кто еще сможет выследить их следы лучше, чем он? Это успокаивало. - Мне намного лучше, уже ничего не болит, - Скайя попробовала улыбнуться и приподняться. - Тише, не спеши. Выпей сначала это, - и Гейл заставил ее выпить еще одно зелье. - Ты еще более суров, чем шаритка, когда берешься лечить, - ухмыльнулась эльфийка, облизывая губы, на которых остались капли настойки. С каждым глотком ей становилось все лучше, она даже чувствовала, что может встать, ум прояснялся, память возвращалась. Да, она сражалась с двергарами, их было много, напали неожиданно, из темноты. Злобные и сильные. Потом девушка вспомнила жуткую боль, когда меч прошел насквозь и глаза, чьи-то испуганные глаза и крик. - Я бы хотел осмотреть тебя, будет хорошо, если ты сможешь встать, я помогу, - Гейл протянул руку, помогая Скайе сесть, и придержал ее, когда та встала перед ним.