Страстные желания

Утром Скайю разбудила Лаэзель. Она не стала стучать, просто вошла в комнату эльфийки и с порога начала говорить, не заботясь о том, чтобы девушка даже открыла глаза. - Вставай, исстик, наш ждет бой, - гитьянки замерла у двери, скрестив на груди руки. - Что? О чем ты Лаэзель? - Местные собираются напасть на караван Абсолют, мы должны быть там. - Хорошо, мы будем. Остальные уже проснулись? – Скайя встала, заснуть под пристальным и суровым взглядом было невозможно. - Нет, - и Лаэзель просто ушла, оставив брюнетку теряться в догадках. Конечно, решительности спутнице и раньше было не занимать, Лаэзель только и стремилась из закончившегося боя переходить к следующему, но поднимать Скайю с самого утра таким экзотичным способом та еще ни разу не пыталась. Спутников пришлось будить самой эльфийке, но уже после того, как она выяснила в чем дело – горстка арфистов прознала про караван и его маршрут по темным землям, это был хороший способ не только расстроить планы культа, но и обзавестись способом справляться с проклятьем этих земель, а такого шанса упускать было нельзя. *** На руку союзникам и арфистам сыграла высота – они засели в разрушенном доме на пути следования каравана и смогли выбрать удачный момент, чтобы напасть. Гоблины были уже привычными врагами, не достаточно сильными и умелыми, хотя злобными и яростным, зато драук встретился им впервые. Жуткое паукообразное существо с телом человека, основательно изуродованным мутацией сперва успешно отбивался от атак, ему даже удалось опутать сетями и обездвижить Уилла и Карлах, подошедших слишком близко или просто оказавшихся в не самый удачный момент под пристальным вниманием врага. Но, когда отряд расправился с гоблинами, и основное внимание атакующих сместилось к борьбе с единственным противником, участь его была предрешена. Даже сам Карнисс, как его называли гоблины, чувствовал, что его последний день настал, но бился до последнего. Ему удалось убить двух арфистов, прежде чем Скайя нанесла решающий удар, вонзая меч в его бледную плоть. Несколько паучьих лап дернулись в последний раз и замерли. Скайя вытерла грязный от липкой крови меч рукавом, сетуя внутри себя на то, что очередная деталь гардероба должна отправиться в костер. Лицо ее тоже было забрызгано красной кровью гоблинов и черной драука. - Знаю, это прозвучит странно, но видеть тебя в бою – огромное удовольствие, - Гейл подошел к ней сзади, когда остальные уже двинулись обратно в таверну. - Ты тоже ничего, Гейл, - ухмыльнулась брюнетка и удивленно посмотрела на мужчину. - Когда-то я читал книгу, где очень подробно и красочно объяснялось, почему близость опасности обостряет тягу к другим формам… возбуждения. - Я, наверное, могу это понять, - аккуратно заключила эльфийка. - Но? – Но ты уверен, что вот это… - она развела руки в стороны, демонстрируя заляпанную кровью броню, да и саму себя, магу, - можно назвать возбуждающим? - Нет такого места, где меня бы к тебе не тянуло, пусть оно будет проклято хоть сотню тысяч раз. Для меня нет никого прекраснее тебя. Даже в таком виде. Девушка растерялась и просто смотрела на Гейла. - Возможно, во мне говорит возбуждение от прошедшего боя и ежедневная близость к смерти… Но, когда мы стоим рядом плечо к плечу, окруженные тьмой, жуткими тварями, пытающимися нас прикончить, я желаю тебя еще сильнее. - Гейл… - Но сейчас не подходящее время для этого и даже не время для подобных разговоров. Придется откинуть пока эти мысли. Ненадолго, - и маг пошел вперед, оглянувшись, чтобы убедиться, что Скайя следует за ним. «И куда же делся Гейл, который все понимает и не торопит события, хотела бы я знать?» - спросила она себя, спеша вперед вместе с волшебником, стараясь не отстать от отряда. «Это отсутствие Астариона развязало ему руки или…» - хотя было очевидно, что когда девушка говорит, что не готова к следующему шагу, а потом позволяет себя целовать, вряд ли это сигнал остановиться. «Что ж, Скайя, кажется, ты сама виновата в том, что происходит. И, вероятно, очень этим довольна». Укор самой себе был обоснован, ведь сейчас, во время боя она тоже смотрела на Гейла, чувствовала, что он рядом, защищает ее от врагов, прикрывает спину, видела мощь, которая рождается в его умелых руках, создавая молнии, огненные снаряды, град магических стрел, летящих точно в цель. Тут волшебник был прав, что-то в этом было, возбуждающее - видеть, как враги падают перед ним, не дойдя и десяти шагов до цели, как руки творят мощную магию, способные создавать не только детские фокусы, но и убить на месте, знать, какая сила скрыта внутри мужчины. Кто-то считает, что можно влюбиться в человека за его талант – потрясающий голос или умение играть на музыкальном инструменте, в существ, способных танцевать так, что захватывает дух от той энергии, что рождается внутри них в этот момент. А можно ли влюбиться в человека, который умеет убивать? Можно ли быть очарованной тем, какая сила исходит от него в бою, видеть то, что движет им в данный момент, волю, страсть, владение собой? *** Вылазка увенчалась успехом, союзники нашли то, что искали – фонарь, которым пользовался драук, освещая темные земли. Свет этого фонаря отгонял тени, не давая приблизиться, отодвигая магическую силу проклятья. В таверне Гейл решил пристальней изучить его. А вот Скайя с Карлах отправились к Даммону, у которого была радостная новость для тифлинга. Он придумал, что еще можно сделать с ее движителем, чтобы приостановить разрушение и остудить Карлах. Но, помочь прямо сейчас, к сожалению, не мог. Для любых работ с чем-то подобным требовался адский металл. Уилл пытался убедить Альфиру, что они сделают все, что могут, если еще есть шанс спасти тифлингов, которых, вероятно, держат в Лунных башнях. И уж Клинку можно было поверить, что он сделает все возможное, чтобы добиться этого, ведь его отец, по слухам, тоже был заточен в этом месте. Лаэзель, удовлетворенная в своем желании искупать меч в крови врагов, теперь занималась тем, что натирала свой клинок до блеска, не желая ни с кем вступать в диалог, хотя Скайя видела, как несколько посетителей пытались проявить то ли вежливость, то ли любопытство и заговорить с ней. Попытки успехом не увенчались. Шэдоухарт разбирала найденные в Подземье травы и готовила из них порошки и мази, ведь запасы их изрядно поистрепались за последние дни. Хальсин же снова сидел у кровати Кулака, который все еще пребывал где-то между жизнью и смертью. Девушка отправилась к нему, увидев нахмуренный вид эльфа. - Хальсин, тебе удалось что-то выяснить? - Почти ничего, темное проклятье связано с мальчиком по имени Таниэль, - при упоминании имени голос друида заметно потеплел, - а этот мужчина, ключ к пониманию, что с ним произошло. Если бы мы могли пробудить его, то вполне возможно, нашли бы ответ на то, что случилось, и чем мы можем помочь. - Ничего не работает? – девушка удрученно посмотрела на тело мужчины. - Сознание его живо, но спутанно, он провел сотню лет под влиянием проклятья Шар, не знаю, возможно ли помочь ему, но мы должны попробовать. - Этот Таниэль… вы знакомы? - Да, мой старый друг, думаю, что не нужно говорить о том, что Таниэль необычный мальчик? Когда-то мне пришлось оставить его здесь, отправившись в Изумрудную рощу, но сейчас я должен что-то сделать, - Хальсин опустил голову. - Мы поможем ему, если есть способ, мы его найдем, - девушка коснулась плеча друида, одновременно прислушиваясь к напевному бормотанию спящего. – Это… песня? Он все время напевает ее, может быть это важно? - Может быть, Скайя, хотя пока я не понимаю, что мы можем сделать с этим знанием. *** Уилл и Карлах присоединились к эльфийке чтобы подняться выше и поприветствовать, наконец, Изобель. Жрица Селунэ, которая способна своей силой поддерживать порядок в Последнем свете, защищая его обитателей и вынужденных пленников, точно была той, с кем стоило познакомиться. Но разговор был недолгим -его прервал незваный гость. Крики раздались сразу со всех сторон, когда Маркус, один из бывших Кулаков, теперь уже подчиняющийся Абсолют не получил того, что хотел – забрать Изобель с собой в Лунные башни. Почувствовав, что творится у него в голове, Скайя нанесла первый удар, влекомая скорей интуицией, порывом, чем здравым смыслом. В этот самый момент таверну заполонили Крылатые ужасы, поднялся хаос и крики испуганных обитателей, все, кто мог сражаться схватились за оружие. Краем глаза Скайя увидела Гейла, оказавшегося по правую руку, воспользовавшись заклинанием, он предпочел быть рядом с эльфийкой и как раз вовремя, чтобы укрыть ее магическим щитом от атаки Маркуса. Девушка благодарно посмотрела на мужчину, чтобы в следующее мгновение нанести серию ударов, заставляя кулака-предателя отступить. - Защитите Изобель, она нужна ему, - крикнула себе за спину Скайя, закрывая собой путь к жрице, позволяя спутникам расправляться с Ужасами, пока сама она отвлекает внимание Маркуса. Но Гейл не слышал или не захотел внять ее словам, огненный снаряд полетел в противника эльфийки, заставляя того корчиться от боли и сделать еще несколько шагов назад. - Изобель! Позаботься о ней, я сама справлюсь, - с досадой и восхищением одновременно прокричала Скайя. Снова просить мага не пришлось, он развернулся, творя очередное заклинание, которое цепью молний поразило сразу три цели. Уилл добил одного из Ужасов и теперь встал рядом с Изобель, не давая ни одному из врагов приблизиться. Карлах зарычала, получив острыми когтями по руке, которые оставили глубокие кровавые царапины на коже, но не отступила, а рванула вперед с новой силой, расправляясь с еще одним врагом. Маркус упал замертво как раз тогда, когда последний Крылатый ужас на втором этаже перестал трепыхаться, союзники рванули вниз, помочь остальным, что еще сражались на первом этаже. - Все живы? – когда бой закончился, эльфийку интересовали ее спутники, она уже видела несколько бездыханных тел обитателей Последнего света, но единственное, что сейчас было важно – что было с ЕЕ людьми. - Да, - Шэдоухарт показалась из одной из комнат. - У тебя кровь, - Уилл указал на плечо Лаэзель. - Царапина, - холодно отозвалась гитьянки, убирая меч в ножны. - Все в порядке, солдат, мы целы, - ответила дьяволица за себя и остальных. *** Привычка Скайи бродить вокруг лагеря в одиночестве никуда не делась, только теперь роль лагеря выполняла таверна, а площадь, по которой стоило бродить, ограничивалась защитным куполом вокруг нее. И все-таки, Скайя ушла подальше, насколько было возможно, чтобы подумать в одиночестве. Лунные башни. Они как никогда близки к тому, чтобы добраться до места, откуда все началось. Там, возможно, они найдут ответы на вопросы и… если повезет, лекарство. А что станет с их отрядом? Каждый пойдет своей дорогой? Непросто будет снова вернуться к той жизни, что была до. Казалось, между прошлым и настоящим кто-то провел черту, пересечь которую теперь было просто невозможным. Так что будет дальше? Какая жизнь их ждет после спасения от паразитов? Одиночество, к которому эльфийка так стремилась многие годы - привычка, которая давала о себе знать даже сейчас, пока она бродила вдали от своих спутников; виделось не таким спасительным и желанным как раньше. Снова чувствовать себя частью чего-то, снова быть с людьми, которые тебя понимают, поддерживают – может это она искала и, наконец, нашла? - Шэдоухарт сказала, что если ты не явишься немедленно, то она откажется тебя лечить, так и знай, - Гейл нашел ее у берега, о который били темные волны. - Не стоит давать обещания, которые не сможешь выполнить, - девушка улыбнулась. - Выглядит рассерженная шаритка очень внушительно, - маг встал рядом и тоже улыбнулся. - Это просто царапина, как сказала наша гитьянки, - эльфийка коснулась щеки, на которой красовался порез – Маркус успел достать ее перед смертью. - Тем лучше, значит - я с этим справлюсь, - Гейл едва коснулся щеки своей ладонью, засветившейся привычным теплым светом. Магия почти мгновенно заставила неглубокий порез исчезнуть, но волшебник не торопился убирать руку. Вместе с этим сиянием и теплом, исходившем от мужской руки, внутри Скайи снова рождалось чувство к Гейлу, тянулось к мужчине. «Что происходит?» - она смотрела в его глаза, и внутри нее все сжималось от предвкушения.