Страстные желания

- Он превратил меня в животное! В овцу, Скайя! Если бы он решил дать мне по морде, я бы даже понял, у него вряд ли получилось бы, но я бы понял… Но нееееет, он решил выбрать именно такой способ, - Астарион кричал у себя в комнате, глядя на девушку. - Мне кажется, что ты упускаешь одну важную деталь, он отвечал на твои провокации, - хмуро проговорила брюнетка. - Это еще нужно доказать, что это был я! - Брось, будешь отрицать? - Ладно, может быть, это был я… это было крайне весело, - и вампир на секунду сменил раздражённое выражение лица на мечтательное и довольное собой. - Вот об этом нам следует поговорить, - устало заметила Скайя. – Тебе не кажется, что твои шутки зашли слишком далеко? А самое главное зачем?! Зачем ты это делаешь? - Потому что терпеть его не могу, - фыркнул блондин, рухнув в кресло и закинув ногу на ногу. - Допустим, но ты же понимаешь, что у нас есть дела поважнее, чем растаскивать вас друг от друга! Горташ! Орин! Мозг! Касадор, наконец! – услышав последнее имя, эльф вздрогнул и поежился. - Мы команда, Астарион…. - Команда! Да уж, - снова фыркнул мужчина. - Гейл думает, что ты ревнуешь… - начала аккуратно эльфийка, используя последний аргумент. – Ты же не хочешь, чтобы и остальные стали так рассуждать, глядя на вас? - Неужели? Ревную? – брови блондина поползли вверх. – Если бы я начал ревновать, ситуация бы уже изменилась. *** Но Астарион ревновал. Хотя правильнее будет сказать, Астарион сходил с ума от ревности. Это чувство сжигало его изнутри, когда он видел Скайю с Гейлом, когда он слышал, как они говорят друг с другом, когда он ловил взгляд мага, обращенный на девушку и ее на волшебника. Он гнал это чувство от себя долгие недели, пока они путешествовали, отказываясь признаваться в нем даже самому себе, убеждая, что важно только то, что за порцией секса Скайя идет к нему и этого довольно. А потом, когда чувство стало усиливаться – он решил уйти, не выдержал, лишенный крови, раздраженный постоянными отвлечениями от плана, но… самое главное – пытался уйти от нее. Он убеждал себя, что все это не важно, что она одна из многих, но оказавшись вдали от эльфийки, на следующие же сутки стал изводить себя. Когда Астарион закрывал веки, ее образ воссоздавался из памяти, жил между опущенных ресниц, такой яркий и живой, что иногда начинало казаться, что, если он откроет глаза, девушка окажется перед ним. Но нет… В Проклятых землях ему пришлось тяжко, ни крови, ни возможностей для самостоятельного продвижения к цели, ни этих красивых синих глаз. Астариону удалось добраться до таверны, где он занял одно из подвальных помещений, куда, судя по пыли и паутине много лет никто не заходил. Выбирался из своего убежища, чтобы тайно разведать обстановку, нашел дневник Арт Кулаха и тогда у него родился план. С этой книжицей он сможет вернуться, сможет использовать эту уловку, чтобы вернуть доверие, он будет нужен и необходимо отряду. И ей. За несколько дней, которые он провел в одиночестве, эльф начал осознавать то, что без Скайи мир вокруг совсем другой. Не поверил, не признал это, лишь начал осознавать, но уже этого было достаточно, чтобы желать увидеть ее снова. Он также встретился с Рафаилом, о сделке с которым позже узнают союзники – вернуться в отряд было теперь жизненно необходимо. И он вернулся. Снова воспользовавшись самым действенным, единственным действенным способом добиваться своего. Секс. Он так привык, соблазнять, манипулировать, подчинять. Это казалось так просто. И еще, когда он соблазнял Скайю, а она поддавалась его очарованию, начинало казаться, что он владеет положением. Что власть в его руках, он контролирует свои эмоции и чувства. Временами можно было даже поверить в то, что никаких чувств нет. Разве что похоть. Испорченное чувство испорченному вампиру. И все же с ней в минуты близости все было иначе. Астарион метался между желанием почувствовать это «иначе» острее и уверенностью, что об этом нужно забыть, выкинуть из головы. Первое все чаще одерживало победу в его голове. Именно оно заставило его остаться с брюнеткой на ночь в одной постели, смотреть, как она, такая красивая, доверчивая, живая, спит, обнимая его. Здравый смысл кричал в его голове, что нужно рассказать о дьяволе и о том, что тот ждет от него – раскрыть тайну шрамов взамен того, что весь отряд окажется в нужном месте. Но Астарион не успел. Когда она яростная, разбитая и отчаянно злая стояла перед Рафаилом и позже - когда пошла прочь, внутри вампира все сжималось от ужаса. Что если она не простит? Злость, с которой девушка смотрела на него в тот день, сжигала его изнутри, она была хуже опаляющих лучей солнца. Он бы предпочел гореть часами, испытывая невыносимые муки, если бы кто-то пообещал ему, что она больше никогда на него так не посмотрит. И чем больше он мучился от того, в чем был сам виноват, тем больше он злился. Тогда он считал, что злится на Скайю, чуть позже Астариону станет понятно, что это была злость на самого себя. Потом был случай с дроу, желающей его укуса. Скайя вместо того, чтобы убеждать вампира согласиться на выгодную, как считал сам Астарион, сделку позволила ему самому выбирать, как поступить. Кому-то покажется странным, что можно быть благодарным за то, что тебе предоставили право выбора в вопросах касающихся исключительно тебя самого. Но эльф был благодарен. Более того – он был ошеломлен. У него никак не укладывалось в голове, что кто-то рядом может не хотеть манипулировать им взамен на что-то. Не использовать его в своих гнусных целях. Не считать его самого разменной монетой. Несмотря на все примеры, что ранее уже были перед глазами, Астарион все еще искал в поступках Скайи скрытые мотивы. Возможно дело было просто в сексе, возможно в чем-то еще. Но что-то должно было быть. Разве нет? Он искал это что-то и не находил. Она даже пошла на то, чтобы убить Ортона, помогла ему несмотря ни на что. Несмотря на то, как он поступил. С ней. Он хотел поговорить, много раз. Но не находилось подходящего момента, да еще и этот проклятый волшебник все время крутился рядом. Вместе с тем, как Скайя отдалялась от вампира, она все больше и больше сближалась с магом. И это бесило эльфа невероятно. Чтобы не дать этим двоим снова оказаться в объятьях друг друга ему даже пришлось пойти на хитрость – убедить Альфиру и ее подружку, Астарион не мог вспомнить как ту звали, что им просто необходимо сыграть для него какую-нибудь балладу на воздухе, устроить спектакль на глазах эльфийки и мага, разрушить то, что творилось в тот момент на веранде. Но ярость, которая проснулась в нем, когда он увидел их переплетенные руки затуманила разум. Разговор не сложился. Совсем. Он пришел невовремя, говорил совсем не то, все испортил. Да, сказанное было правдой, да, секс, близость были чем-то отвратительным. Раньше. До встречи с ней. Он хотел… объяснить, хотел, чтобы она все поняла, но не смог, не решился довести до конца. «Я не знаю, как быть с кем-то, но хочу попробовать с тобой», -. этого он не сказал. «Ты нужна мне, я сам не знаю почему», - и этого он не сказал «С тобой все иначе», — даже это он не смог произнести. А потом… Потом она была с Гейлом. Астарион знал это, почувствовал, что все изменилось. Ощущение, что он опоздал было настолько пронзительно ужасным, что казалось будет правильным продолжать отталкивать Скайю и дальше. На секунду, когда его руки сжались вокруг ее шеи, такой нежной, прекрасной, желанной, ему правда хотелось сделать ей больно. Было очень просто сжать ладонь сильнее, почувствовать, как девушка задыхается в его руках. Или впиться в ее плоть, насладиться ее сладкой кровью в последний раз, выпить ее досуха. Слова, которые она сказала ему - «это ничего не значит» почти лишили его самообладания. Бой с Кетериком Астарион помнил плохо. В память врезалось лишь то, что на секунду его обуял ужас, в тот самый момент, когда Апостол занес свою косу для очередного удара, а девушка была не готова. Все вокруг как будто замедлилось, эльф представил, что оружие входит в ее тело, она падает замертво и глаза Скайи закрываются навсегда. Не думая о последствиях, он просто встал между ними. А дальше была тьма. Тьма сменилась туманом. На смену туману пришла боль. Скайя предложила быть ему другом. Эльф согласился, проклиная себя за это позже. Хотя так было правильно, так… честно и искренне, казалось в тот самый миг. И вот мы приближаемся к тому, что происходило сейчас. Бывало ли у вас такое, что вы точно, совершенно ясно знали, что вам нужно, вы даже представляли, что можно сделать, чтобы это получить. Хотя бы попробовать… Но ничего не делали? Не могли сделать шаг, застыли в том мире, который вас не устраивает и все же, оставались в нем? Почему так происходит? Кто знает! Быть может это страх неизвестности? Что случится, если ничего не получится? А что будет, если все случится именно так, как вы того и хотели? Что будет в этом новом мире, в новой вселенной. Для вас ли это будущее? Подходит ли оно вам? Может быть это будущее не создано для вас? А может… может вы его просто недостойны? Астарион, конечно, был далек от понимания всего этого. Сейчас он просто чувствовал бессилие. Еще более ужасное, еще более поглощающее разум и тело, как то, что ранее ощущал, будучи в рабстве у Касадора. От этого он снова чувствовал себя слабым. Это было ужасно. О да! Астарион ревновал. Но не мог, не решался сказать об этом Скайе. Что если… что, если он не сможет победить Касадора? Останется его рабом навсегда или… погибнет, пытаясь помешать своему хозяину в его темном ритуале? Нужно было быть сильным, нужно было сконцентрироваться на цели, ничего не должно было мешать. Но мешало. Она мешала. Его чувства мешали. Или, быть может, это страх быть отвергнутым? Страх – признать свою слабость и принять ее? Так или иначе, но эльф не мог действовать, решительно, как всегда умел и считал правильным. Схватить девушку, прижать к себе, шептать на ухо «Ты моя», впиться в ее губы, не слушая возражений, взять ее, на этот раз имея ввиду не просто ее тело. Хотя оно по-прежнему манило к себе. Но подсознание сопротивлялось. Когда он делал все эти вещи, дразня, раззадоривая Гейла, он почти не отдавал себе отчет зачем. Хотя, надо признать, удовольствие в процессе все же получал. Но Скайя права, это переходит все границы. Если не заставить себя успокоиться, то они с волшебником просто поубивают друг друга. К этому все шло. *** - Тогда что же это? – голос брюнетки, стоящей напротив, вырвал его из размышлений. - Я его терпеть не могу, - процедил он сквозь зубы снова. – Но… ты права, я… не хочется это признавать, перегнул палку. Я больше не стану его провоцировать… если, конечно, он не будет провоцировать меня. «Правда ему достаточно просто быть с тобой», - подумал Астарион про себя. - Хорошо, если ты так говоришь, я поверю тебе, - Скайя все еще хмурилась. – У нас есть намного более важные вещи, на что тратить силы и энергию. Например… обряд Касадора… Скайя давно хотела поговорить с вампиром о том, как они остановят Зарра. Ей совсем не нравилось мечтательное выражение лица, которое появлялось у Астариона каждый раз, когда об этом заходила речь. - Оооо, ты про грандиозную церемонию в честь раздувшегося от важности повелителя вампиров, которая должна вознести его на неизмеримую высоту? Откуда он, такой высокочтимый, станет глядеть на мир, простершийся у его ног, где каждый готов сам подставить ему шею? Об этом ритуале ты говоришь? – девушке удалось полностью отвлечь его от мыслей, которые роились в его голове своим вопросом. - Да, о том обряде, который мы должны остановить. - Мы его, конечно, убьем. Касадора. Но я все больше думаю вот о чем… Мой бывший хозяин… - Астарион говорил бывший, но сам не верим своим словам, отчего мурашки бежали по телу. – Он буквально в шаге от чуда! И я все же подумал… если выдастся такой миг, когда я смогу на один шаг опередить его – я могу занять его место, место хозяина, короля… властелина. Глаза эльфа из мечтательных стали яростными. - Эта власть… ты не думаешь, что она не должна достаться хоть кому-то… - Скайе не нравилось, к чему ведет этот разговор. В мыслях у вампира было именно то, чего она так опасалась. - После двух столетий жизни по уши в дерьме… В беспросветном дерьме… - мужчина повысил голос. – Я заслужил хоть что-то хорошее. Если мне выдастся шанс стать еще более великолепным ублюдком, чем сейчас – зачем отказываться? - И убить остальных отродий? Твоих братьев и сестер, которые страдали также как и ты? - Они ведь все равно умрут, так? Так почему бы не ради того, чтобы я стал чем-то большим? – взгляд Астариона в этот момент пугал Скайю. Не так, как пугает тот, кто может навредить, ей было страшно за него самого, за то, что станет с ним, после такого решения. Но, кажется, убеждать его прямо сейчас отказаться от своих притязаний будет бессмысленно. - Я помогу тебе убить Касадора, но… в остальном… Астарион, не мне решать, что ты будешь делать со своей жизнью, но не таким способом зарабатывают свободу, - девушка покачала головой. - Прежде чем вообще об этом думать, нужно разузнать подробности у других отродий, чтобы твой покорный слуга был во всеоружии. Если мы не отыщем моих собратьев, вероятно, они сами явятся. С клыками наголо, - от вампира не ускользнула эмоция Скайи, он видел, как ей не нравится его идея занять место своего хозяина в ритуале и это слегка пошатнуло его уверенность. Но лишь слегка. Если он станет вознесшимся вампиром, то все остальные проблемы уйдут. Он получит желанную свободу, власть, будет сильным, а она… тогда, возможно, и она станет его. Тем или иным способом.