чувства

      Возвращение в свой кабинет даётся сложно. Рука с силой сжимается на ручке двери и замирает. Первое, за долгое, очень долгое, время, проигранное дело. Однако Майлз почему то считал, что поступил верно. Ведь подсудимый был действительно не виновен. Никогда не было так приятно слышать фразу "не виновен", а ещё приятнее видеть светящегося от радости Феникса, который выйгал свое очередное дело. Его репутация никак не упадет от этого, как и зарплата. Это ничего не меняет. Но почему то чувство собственной никчемности сжирает его изнутри.       Майлз делает вдох, наконец открывая дверь собственного кабинета. Занавес. Пол действительно рушится у него под ногами, когда он видит до боли знакомую фигуру старика у себя в кабинете. Манфред Фон Карма. Зачем он тут? Конечно, только за одним. Обсудить с Майлзом его "успешное" дело. Тело покрывается мурашками, а слова приветствия или, хотя бы, вопроса, остаются в горле. Только не это. Что угодно, но только не это.       — Первый и единвенный вопрос, Майлз, – кажется Карма сейчас взорвется. Испепелит прокурора взглядом, уничтожит весь мир под его ногами, Эджворт безошибочно понимает это по его взгляду, – какого черта ты не предъявил сфабриковснную улику? Она была у тебя в руках!       Голос пронзает насквозь, режит лезвием, заставляя сердце упасть в самые пятки. Тревога быстро распроняется по телу, сбивая дыхание. Страх. Будь его воля, Майлз бы выбежал из кабинета немедленно. Животный страх охватывает его в ледяные тиски, он не может выдавить ни слова. Нет, нет, нет. Бежать, прятаться, прямо сейчас немедленно. Но Майлз знает, как никто другой, что Карма не позволит.       — Отвечай! – стук кулака по деревянной поверхности стола заставляет вздрогнуть.       — Не знаю, – сухо отвечает младший прокурор, ведь это и является правдой. Он не может найти в себе силы поднять взгляд.       Но чувствует, как Карма сверлит его взглядом. Ему уже не 10. Он даже не подросток. Он взрослый, самостоятельный человек. С чего вдруг ему стоит бояться какого то жалкого старика, в моралях которых, Майлз давно разочаровался? Почему он его должен слушать? Он давно не его наставник и даже не опекун. Почему его слова звучат в голове страшным громом при малейшей оплошности? Что он может ему сделать? За дверьми его кабинета охрана, все здание кишит полицией. Майлз в безопасности. Так ведь? Здравый смысл пытается успокоить бешенно бьющееся сердце. Он наконец смотрит на своего "отца", от его взгляда физически веет холодом. Они молчат с полминуты.       — Чертов выродок, – Фон Карма не выдерживает первый, хватает мужчину за ворот хлопковой рубашки, прижимая к стене, – я вложил в тебя все, я тратил деньги и время на воспитание такого чмошника, как ты. Вложил самого себя, неужели ты не можешь ответить достойно? Взгляни на Франциску, а она, между прочим, девушка! Бездарный ублюдок, – пожилой мужчина замахивается, тяжёлая ладонь прилетает в щеку Эдворту. Тот рефлексонно зажмуривается, пытается увернуться, но безуспешно. От удара он прикусывает щеку, тут же чувствуя во рту сильный, тошнотворный вкус железа. ***       И вот Майлзу снова 10. Он стоит на кухне, пытаясь сдерживать слезы и накатившую истерику, может лишь бесшумно произносить губами "сестрёнка". Массивная фигура Манфреда застыла над маленьким, хрупким и трясущимся тельце его сводной сестры — Франциски. По щекам той текут слезы, а бесконечно повторяющаяся фраза "прошу, отец, прекрати" навсегда останется в память Эджворта. Но Карма не слушает, замахиваясь в очередной раз, в его глазах лишь мутная пелена ярости. Он фоновым шумом повторяет что-то про недопустимые плохие оценки.       Майлз колеблется секунду, но наконец срывается, заслоняя своим телом Франциску. Все что он помнит дальше – лишь выбитый кровавый зуб на полу и железный привкус во рту. А ещё, на следующей день Франциска принесла ему конфет. ***       — Ступай, – наконец доносится тяжёлый тон над его головой. Майлза встряхивают, возвращая к реальности, – готовься к следующему делу. И пока не выходи из кабинета, – Манфред кивком укащывает на его, видимо, покрасневшую щеку. Отпускает рубашку, возвращая свободный доступ к воздуху. Поправляет свой костюм и как ни в чем не бывало, выходит из кабинета.       Эдворт может лишь подойди к раковине на трясущихся ногах и сплюнуть смесь крови и слыны. Поднять взгляд на свое отражение, красный отпечаток на щеке и уже подсохшие полоски слез. Черт. Почему то слова его наставника будут всплывать в памяти ещё следщушие пару дней, от чего все внутри будет сжиматься.       Майлзу 25. Но ребенок внутри него бьётся в истерике каждый раз, замечая около себя Фон Карму.