чувства

      Звук часов раздражает до такой степени, что в них вот-вот что нибудь прилетит, заставив наконец заткнуться. В пустом коридоре у зала слушаний только Феникс и эти заклятые часы. Первый раздражённо стучит ботинком по кафелю. Сжимает ткань брюк с такой силой, что те сейчас прорвутся. Нет, безусловно, он сдержанный, уравновешенный человек, да и в принципе предпочитает спокойствие без лишний нервотрёпки, но... Нет это невыносимо, проклятые часы. Глубокий вздох и так сейчас самым лучшим решением будет встать, поехать домой и... начать просматривать отчёт о вскрытии в сороковой раз? Он точно что то упустил, все будет хорошо, надо только перепроверить всё... опять. Сколько он спал прошлой ночью? А перед этим? Если вообще спал? В голове встаёт неожиданный вопрос о сегодняшней дате и дне недели.       На удивление, через пару минут, Райт встаёт. Только ноги не слушаются и кажется подкашиваются. По телу проходит озноб, почему тут вообще так холодно? Лето вроде. И безлюдно. Заседание давным давно закончилось, все разъехались по домам. А адвокат просидел тут... точно часы. Почти два часа. В голове крутится, что это время он мог бы потратить на что то более полезное, чем самобичивание, но сил нет даже на то чтоб себя винить. А винить почему то резко захотелось во всем. Завтра второй день слушания, а у него на руках ровным счётом ничего. Идей нет и как на зло закрадываются мысли "а может клиент правда виновен?" Нет. Такого допускать нельзя.       Мысли физически давили, голова трещала невыносимо. Феникс сам и не заметил, как пришел совсем не к тому выходу из здания. Конечно, он тут не один. Единственное окошко прокуратуры горело в такой поздний час. Цель визита осталась не ясна, почему именно к нему? Потому что все нормальные люди сейчас спят? Черт с ним, уже все равно. Райт стучит в дверь, ответа не следует и он дёргает ручку, осторожно заходя в кабинет, яркий свет электрических ламп бьёт по глазам после полумрака коридоров.       — Можно?...       — Райт, ты в своем уме? – на него смотрит не естественно озадаченное лицо Эджворта, хотел бы Феникс сказать, что удивлен не меньше, но лучше промолчит, – ты видел время? Что ты вообще шатаешься в такой поздний час да... и не быть ли тебе дома?       — Да.. но ты же тоже не дома, верно? – он сам не понимает что пытается сказать.       — Я, в отличие от некоторых, работаю, – прокурор вздыхает, снимая с носа очки, в которых его увидишь слишком редко, а жаль. Ему идёт, – так зачем пришел? Заходи и закрой уже дверь.       — Я тоже работаю, именно поэтому и пришел, хотел спросить кое-что по поводу дела, — ступор. Феникс закрывает за собой дверь и в кабинете повисает молчание. Он не взял с собой даже никаких бумаг, о каком деле может идти речь? Какое дело он вообще ведёт?       — Ты... С тобой все в порядке?... – голос Майлза звучит так неуверенно, что еле слышен. В ушах ещё звенит.       — Я? Да, конечно, – почему то из устр вырыаается нервный смешок, такой жалкий и слабый. Адвоката будто чем то накачали в проклятом коридоре, что он еле стоит на ногах.       — Эм... ты какой то бледный, ты не упадешь тут в обморок, случаем? – в тоне Эджворта слышатся воление, ну или Фениксу хочет так казаться, но от этой мысли его все же трогает улыбка.       — Нет, ты что, я говорю, все в порядке. Так вот дело, одолжишь.. ручку? – кабинет плывет перед глазами, а потом наступает резкий мрак. В голове звучит выкрикнутое "Райт!..".       Голова всё ещё болит. В глаза светит слишком яркое освещение кабинета. Всё встаёт на свои места, Феникс с удивлением обнаруживает в руках ватку пропитанную какой-то ужасно ванючей жидкостью. Ещё то, что он лежит на красном диване, а рядом кто то сидит. Он вскакивает, от резкого движения тело пронизывает непонятная боль. Чья то рука осторожно опускается ему на живот, медленно укладывая в исходное положение.       — Лежи, – мягкий голос звучит где то над ухом, – хочешь пить? – Феникс кивает.       Прохладная вода кажется невероятно вкусной, пластиковый стаканчик быстро становится пуст. Намного лучше. Вот он уже находит силы сесть на диван, жмурясь и протянув пустой стаканчик... Эджворту?       — Спасибо... — Райт глупо хлопает глазами будто впервые видя перед собой прокурора... Оглядывать не приходится, чтобы узнать его кабинет, вот чёрт, — и прости.       — Даже не говори мне этого. Хочешь спать? — Майлз говорит тихо и спокойно, совсем не так как в зале суда. По детски мило.       — Нет, мне лучше. Намного, – почему то Фениксу стыдно. Он вспоминает зачем пришел сюда. Ком застревает в горле не давая произнести ни слова, – слушай, ты пока не собираешься домой?       — Пока ты не будешь уверено стоять на ногах - нет. Хорошо себя чувствуешь? У тебя не здоровый вид. Напоминаешь меня.       — Ты хотя бы работаешь, – адвокат вяло смеётся.       — А ты как будто нет       — Я – это другое. Я все равно делаю недостаточно. И этот суд – отличное тому подтверждение.       До Райта резко пришло осознание, зачем же он сюда пришел. Конечно. Эджворт. У него ведь все всегда получается, идеальный, умный, порядочный. Гроза всего отдела. Каждый раз так уверенно держится в зале суда, всегда готов к нежданным ситуациям... в отличае от Феникса. Чего же адвокат хотел от него? Совета? Мотивации? Стимула? Нет. Только сейчас Райт перестал врать, хотя бы, сам себе. Утешения. Эджворт не только его бесконечный противник, но и лучший друг, пускай и очень давно. В глубине души Райт только и хотел, чтобы они перестали быть соперниками. Хотя бы минуту возможности вздохнуть полной грудью. Ну и наверное - кого то рядом.       — Ра... Феникс, – Эджворт произносит его имя тихо, неуверенно и так неожиданно приятно. По новому. Не привычно. Райт фокусирует все внимание на нем, кажется, что мира больше не существует, – послушай. Я, наверное подаю тебе очень плохой пример и... тебе не надо было вставать напротив меня в суде. И не потому что ты слабее, глупее меня. Нет, это не так. Просто я не хочу для тебя такой же участи.       Эджворт замолкает, облизывая губы. Райт поднимается, садясь рядом. В груди все замирает в ожидании продолжения.       — Когда я увидел тебя первый раз в суде, я... не поверил. Я всю жизнь больше всего желал чтобы ты... не узнал о всем кошмаре суда. Но, ты узнал. И я совру, если скажу, что ты слабый противник. Но, Райт... Феникс, запомни одну вещь, – Эджворт впервые за разговор смотрит Райту в глаза, – не ровняйся на меня. Полученное не будет стоит затраченных средств. Поверь мне.       Райт в недоумении смотрит на прокурора, всего сжатого, нервного, как на иголках. Его глаза бегают по лицу адвоката, наконец опустившись. Это совсем не то, чего ожидал услышать Феникс. Но почему это запало в глубину души. Майлз никогда не говорил так искренне и... бережно?       — Спасибо, – наконец почти шепотом отвечает брюнет, – но... почему?       — Потом поговорим об этом. Возможно, – прокурор поднимается с дивана, подходит к своему рабочему месту и в полусумерках от горящей лампы начинает искать что-то на столе. Наконец собирает несколько бумаг в папку, защелкивая кнопку и протягивает Райту, – тут все собранные прокуратурой улики. Третье слушание через два дня. И да... твой клиент не виновен. В папке все, что докажет это. Изучи это завтра. А сегодня, пожалуйста, отоспись.       Феникс аж проснулся от такого заявления, удивденно уставившись на Эджворта и аккуратно взял папку.       — Спасибо... то есть, ты обвинял его, зная..       — Потом это обсудим. Собирайся, я отвезу тебя домой, – резко обрывает Майлз, накидывая пальто.       Они ехали молча, в голове адвоката крутилось слишком много мыслей, слова Эджворта надо было хорошо осмыслить и ещё папки... но не сейчас. Мысли превратились в кашу и он скоро заснул.       Райт впервые за месяц поспал больше пяти часов и впервые за жизнь чувствовал себя таким счастливым.