чувства

      — Доброе утро, Райт, у тебя оно доброе, как всегда!       Дверь в комнату заперта на ключ, свет вырублен, шторы задернуты. Парень сидит на кровати, глупо уставившись в одну точку на тумбочке.       — Да ладно, Райт, ты же не обижаешься? Все в порядке!       Чем дольше он смотрит, тем сильнее буквально слышит, как что-то внутри натягивается, давя на грудь.       — Оу, привет, Райт, можешь пожалуйста помочь вот с этим! Да-да, спасибо, я заберу готовые документы послезавтра, хорошо? Пока!       Всё, что он держал внутри так долго, вот-вот выльется наружу.       — Ага да... Ах, прости, мне написали, я прослушала, о чем ты?       Он пытается сопротивляться, но это становится так болезненно, что легче - сдаться.       — Хах, Райт, да ладно тебе - справишься. Знаешь что вчера произошло?       И все в одну секунду ломается. С треском, грохотом и шумом. Рушится то, что он строил в себе многие годы. Оставляя холодную пустоту внутри.       — Нет, Райт, ты не можешь этого, ты ещё не сделал...       Парень бьёт подушкой о матрас на кровати, сжимает навылочку до побеления костяшек, сжимает зубы так, что те могут треснуть.       — Райт       Слишком поздно замечает, что по щекам льются слезы. Секунда и сам этот факт вгоняет его в ещё большую истерику. Голова раскалывается, он прикусывает кожу ладони, почти до крови, что бы не закричать на всю комнату.       — Райт!!!       В деревянную дверь стучат, с каждым разом всё громче, быстро дёргая ручку, но безуспешно.       — Райт, открой!!! – тяжёлый кулак блондина удалярет о поверхность вновь, наконец достучавшись до сознания Феникса.       Ох нет, Эджворт. Его милый Эджворт.       Феникс поднимает голову, уставляя взгляд на дверь. Черт, он снова заставит его волноваться. Невыносимо. Ком в горле увеливается от одной мысли об этом.       Феникс зарывается в подушку, жмурясь до кругов перед глазами, как будто это поможет. Рвет на себе волосы, поджимая колени к голове, вот бы исчезнуть прямо сейчас. Испариться, чтоб его вовсе никогда не существовало. Чтоб его пронзили ножом, застрелили, убили что-нибудь прямо сейчас, пожалуйста-       — Райт!!!!       Вдох. Выдох. Райт поднимается на колени закашливаясь и кажется, сейчас выблюейт лёгкие. Сжимает кулаки, до красных следов от ногтей на внутренней стороне ладони. Оставьте его черт возьми в покое. Вдох.       — Все в порядке! Я не могу открыть, прости, – наконец выдавливает Феникс, стараясь крикнуть, но выходит это плохо, – зайди, пожалуйста, потом! Прости..       — Нет Райт, я знаю, что ничего не в порядке.       Пустота внутри ощущается так болезненно, как никогда раньше, режит ножом от каждого звука. Перекрывает кислород, заставляя задыхаться от боли. Феникс снова не может выдавить и слово, глаза щипит, он лишь пустым взглядом обводит дверь. В которую уже не стучат и не ломаться. Внутри все рушиться, медленно по кирпичику, оставляя холодную пустоту. Органы скручивает, по телу бегут мурашки. Нет. Только не Эджворт, только не сейчас, только не...       — Райт.. пожалуйста, открой. Я... просто хочу тебя обнять.       И Райт сдается. Проигрывает войну с собсенными принципами и тараканами в голове, которые так долго живут там. Уступает, зная, что будет сожалеть до конца своих дней. Ненавидить себя в разы больше, чем сейчас. Но сейчас он не может по другому.       Сам не помнит, как подходит к двери, отпирая замок. После шёлчка ее тут же открывают, медленно, осторожно. Феникс не поднимает взгляда, но отчётливо видит встревоженное выражение лица парня напротив. Эджворт секунду колышется, как будто теряя дар речи при виде Райта. Но быстро берет себя в руки, аккуратно шагая вглубь комнаты и темноты. Запирает за собой дверь, так же, на замок, хотя в квартире были они одни.       У Майлза мягкие, теплые руки, особенно когда гладят его по спине. Стоит Райту только поднял взгляд, как тревога пропадает. В темно серых глаз лишь забота, переживания и любовь. Хватает секунду, чтобы Феникс уткнулся в чужое плечо, сжав концы чужой футболки, которая намокла на плече от соленных слез.       Эджворт гладил по спине, перебирал в пальцах волосы, прижимал к себе и покачивал, пока рыдание не превратилось в редкие всхлипы.       — Я принесу молоко, – кивнул прокурор, усадив парня на кровать и удалившись на кухню.       Они сидели в тишине и темноте столько, сколько было нужно.       — Спасибо, – наконец прошептал Райт, вернув чашку, – спасибо тебе...       — Феникс, – голос Эджворта звучал серьезно, но не строго, – я... пожалуйста, послушай, – Майлз наконец поднимает взгляд, стеклянными глазами смотря прям в душу, – я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Хотя бы чуть чуть. Я не хочу, чтобы ты переживал из-за того что якобы заставляешь меня это делать. Мне невыносимо смотреть, как ты блекнешь у меня на глазах. Как огонек в твоих светлых глазах тухнет во время разговора от очередной чуши, сказанной другими. Мне больно видеть тебя таким.. не потому что это плохо, не потому что я призираю это. Потому что я не могу тебе помочь. Пожалуйста, Райт... Я тебя люблю. И я готов сделать все, чтобы ты был чуточку счастлив. Тогда я буду счастлив тоже. Ты мне нравишься таким, какой ты есть. И то что тебе бывает плохо, не значит что я не буду любить тебя. Если сможешь.. доверься мне, как я когда то доверился тебе.       Повисает тишина и Эджворт опускает взгляд, прикусывая губу. Фениксу хватает секунды, чтобы по щекам вновь потекли слезы. Он обнимает прокурора так крепко, как никогда не обнимал. Хватается за последнюю надежду и последний луч солнца в этой мрачной комнате. Впервые в жизни рыдает до боли в груди, не давясь плачем, в попытках сдержать слезы. Впервые даёт полную волю эмоциям. Впервые с близким человеком.       Они оба потеряли счёт времени и Феникс не заметил, как оказался в теплой постели под пуховым одеялом. Эджворт мягко обнимал его, поглаживая по волосам.       — Спокойной ночи.. Я люблю тебя, Майлз.       — И я тебя. Отдыхай. Я думаю нам будем, что обсудить завтра.       Феникс кивает, не столько парню, сколько самому себе. Ведь впервые у него есть человек, которому он может довериться, перед которым ему не нужно играть всегда счастливого и сильного. Не надо скрываться, де лая вид, что все в порядке. Кто не осудит его за слабости, а будет любить.