Сборник моих драбблов [ваншотов] по Ф1

Герхард всё ещё был немного не в себе. Ладно, немного это преуменьшение, он был просто в бешенстве. Да, Сенну чуть не придушил, но от этого не было никакого облегчения, ведь "чуть" это ещё не убил. Он хотел убить его, он всё ещё очень хочет. Но Ален продолжает ходить за ним по пятам, смотря встревоженно и виновато. Виновато, да, точно, это он должен винить себя в произошедшем, а совсем не какого-нибудь там ебнутого малолетку! И как же хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы выплеснуть всю злость, но Прост уже успел спрятать все ножи, поэтому сегодня точно без убийств. Бергер останавливается на месте, всё же прекращая ходить кругами по гостиной. Он пытается держать себя в руках, глубоко вдохнуть и выдохнуть, как Ален ему всегда и советовал. Но это просто невозможно, ведь на этой тонкой, худощавой руке всё ещё грёбаный ожог от серебра. Сенна спрашивал о вампирах, о том какие стереотипы правда, какие нет и оба говорили ему, что да, серебро оставляет ожоги, им можно даже убить. У Алена так друг когда-то и умер, ну, если Герх правильно помнит его рассказы. И что сделал этот полудурок? Правильно, специально обжог Алена серебром. Блять он специально обжог его серебром. И Герхард имел полное право сорваться, он имел полное право схватить паяльник или что-нибудь ещё горячее, и обжечь Сенну в ответ. Но Прост запретил, даже сейчас смотрел на него нервно, сложив руки у груди и стоя совсем рядом, не зная, как подступиться. Он умолял не делать Айртону больно, но почему? Почему Айртон игнорировал его просьбы не делать больно? А в итоге ещё вышел сухим из воды. Это бред, это просто несправедливо! - Герх... - на секунду чужой голос запинается, останавливается, стоит взглянуть на стоящего рядом, как тот пристыженно отводит взгляд. - Он просто... Хотел проверить, ты погорячился. - Я погорячился?! - от недовольство аж пришлось взмахнуть руками, вновь переходя на повышенные тона, только это заставило Алена сжаться сильнее и опасливо отойти. - О, ну да, конечно, проверить точно ли тебя можно убить серебром! Всего лишь! Он не был склонен к ярким эмоциям, в основном либо вытягивая их из себя, либо полностью играя, но в этот момент чаша переполнилась. Герхард чувствовал, как скрипят зубы, когда сжимается челюсть. - А потом что? Проверит можно ли вбить тебе в грудь кол? - Ты драматизируешь. - Да, конечно, я драматизирую. - то, с каким рвением Прост защищал это тупое, несуразное создание, заставляло даже обидеться. - Просто что он придурок, что ты хочешь сдохнуть поскорее. - Это не так. - Ален не хмурится, хоть и звучит вымотанно, да даже раздражённо, на его лице всё та же извечная печаль. - Я правда ценю то, что ты переживаешь за меня, но всё нормально. Это всего лишь один небольшой ожог. - Я не переживаю за тебя. - с губ срывается фырканье и Герхард отворачивается к окну, рассматривая тьму за ним. - Меня просто бесит твоя тупость, вроде пожил дольше меня в два раза, а ведёшь себя не лучше, чем он. Прост же уже и не спорит, за спиной слышится лишь усталый вздох, а по спине аккуратно хлопают, перед тем, как по паркету отбиваясь удаляются шаги. - Ты прав, я виноват и мне жаль. Когда Бергер обернулся — за спиной никого не было. Почему-то это расстраивало ещё больше. Нет, он знал почему. И он знал, что на самом деле переживает, что если Ален умрёт, то это будет очень плохо. Но сказать это вслух слишком сложно, пошутить про это, сказать это улыбаясь в притык к чужому лицу — пожалуйста. А вот сказать это серьёзно... Язык просто не поворачивался. Хотя сейчас он очень хотел Алена догнать и сказать это, мол "да, идиот, переживаю". Только уже банальная гордость не позволяла. Ну и ощущение, что это не то "переживаю", которое хотел бы Прост. Он хотел бы чего-то человеческого, чего-то очень искреннего. А Герхард переживает за него так, как умеет, как за часть своего дома. Летучие мыши во-первых животные стайные, во-вторых территориальные уж точно. И Ален его, так срослось, он прикипел, привык. Но тут появляется какой-то долбоящер, рушит сложившиеся устои, высказывает что ему там нравится, что не нравится. Это бесит, а сегодняшний день стал, кажется, последней каплей. Хочет жить здесь — пусть живёт, но что-то портить, разрушать, вредить — нет. Особенно, если речь про Алена. Герх понимал, что можно купить новую мебель, переклеить обои, но нового Проста он себе не купит и не достанет, он в единственном экземпляре. Возможно, это тоже одна из причин, почему так реагирует. Он любит разные блестящие штуки, редкие вещицы, побрякушки и Ален, можно сказать, дополнение к его коллекции. В этом плане да, переживает. Но если он скажет это всё Просту — тот расстроится, мол, относятся к нему, как к вещи. Вот только Бергер иначе не умеет, не научился. А сейчас, чем больше он думал о том ожоге, тем больше расстраивался, нежели злился. Ален постоянно доводит себя до изнеможения своей тупой диетой, у него и так здоровье слабое, а теперь ещё это уродство. И пусть Айртон только посмеет снова к нему прикоснуться — руки оторвёт. К сожалению, этот наглец абсолютно не знает границ, поэтому стоило его всё таки припугнуть серьёзнее. Завтра надо было уходить в универ снова, если раньше Герхард это делал без проблем, то сейчас чувствует себя неуверенно. Сегодня он вернулся и на Алене появился этот ожог, завтра вернётся будет ещё один? Или вовсе что-то хуже? Он думал, что всё контролирует, но как оказалось — нет. Стоило поскорее решить вопрос с выселением Сенны нахер, иначе точно не сможет спокойно учиться. - Герхард? Ален неуверенно оторвался от ноутбука, прикрывая его уже в привычном жесте. Бергер, честно, сам не заметил, как круги по гостиной превратились в то, что он пришёл в чужую комнату. - Всё нормально? - Сегодня сплю у тебя. - строгий тон должен был дать понять, что это не обсуждается, и, к счастью, Прост это понял, поэтому только неловко кивнул. - Конечно, если хочешь... - ноутбук оказывается на прикроватной тумбе, а Ален в обычном своём мельтешении подскакивает на ноги. - Я разложу тебе кушетку. Получается лишь промычать в ответ. Герхард ненавидел спать на диванах, кушетках и тому подобном: он там еле помещался. Но если уж собрался спать тут, то придётся. Уже несколько раз он оставался спать в комнате Проста, она одна из самых больших в доме, тут всегда есть чем заняться, ну или полежать, послушать чужие истории из прошлого. Всё равно большую часть не запоминал, а Ален только рад компании. Ну и, как оказалось, эта ночь не исключение. Только он тут не для того, чтобы веселиться. Пока он помогал раскладывать диван в кушетку, доставать простынь, наволочку, одеяло и подушку с верхних полок шкафа, Герхард понял, что его сюда привело. Он ведь вправду не мог прийти "просто так", это всё инстинкты. Герх даже не осознавал того, как пришел сюда, будучи на автопилоте, а всё потому что не мог перестать думать. Бергер не мог перестать думать об Алене, о его безопасности и о безопасности своих иллюзорных "границ" в этом доме. В итоге, как бы ни было иронично, собирается быть сторожевым псом, хотя оборотнем уж точно не является. Ален правда выглядит глупо, выглядит как то, что стоило бы охранять, ведь сам не справится. Он смотрел снизу вверх и улыбался заботливо, протягивая подушку. - Вот, я ещё немного поработаю и на боковую. Ожог всё ещё цеплял взгляд, растянувшись на всю кисть. И Ален всё равно продолжал улыбаться так, будто это Герхард весь в ожогах. Это раздражало, хотелось вновь устроить гневную тираду, но вот, Прост уже сидит у себя в кровати с ноутбуком в руках, завернувшись в одеяло. Раздражение тупо засело под рёбрами, давя на все внутренние органы и заставляя тихо фыркать, хумрясь и сжимая губы. Бергер решил поскорее лечь, чтобы постараться уснуть, всё равно сон был чуткий. И даже так, он продолжал прислушиваться ко всему, что происходит в доме, вслушиваясь, в особенности, в то, что происходит в соседней комнате. Там было тихо, возможно, Сенна уже спал. Соблазн задушить его во сне был слишком велик, его останавливало только то, что Прост точно наблюдает за ним одним глазом, не желая больше нонсенсов. Герхард в очередной раз вздыхает и открывает глаза, смотря на сидящего с ноутбуком. Сон не шёл от слова совсем. Ален выглядел умиротворённо, он что-то тихо печатал, время от времени поджимая губы, поправляя очки. Это успокаивало, но заставляло думать о вещах, о которых Герх обычно не думал. Например о том, какого это было бы, если б Ален внезапно исчез. Вот будь эта комната сейчас пуста, во всём доме гробовая тишина, полное одиночество, как бы он себя чувствовал? Плохо. От этих мыслей становилось прохладно и неприятно, а раньше он таким бредом не страдал. Но сегодняшний день внезапно заставил задуматься об этом "что если". Вот не уследит, потеряет, что будет тогда? Он помнит, как впервые застал Проста в обмороке из-за истощения, тогда показалось, что всё, капут. Нет, вытащил его тогда, а потом снова, заставляя пить кровь под видом заменителя из раза в раз, лишь бы этот веган не отъехал. Но это было так, казалось всегда, что если реально будет опасно — Ален сам за ум возьмётся, в конце концов это же его организм, сам понимает, что куда. А здесь всё иначе, здесь появляется ещё один кадр, причём этот ещё один их двоих совсем не понимает. Он другой. И сегодня оказалось, что случись какая фигня — Ален не сможет спастись. К сожалению, Герхард не знал подробностей, как это происходило, знает только, что Айртон внезапно подошёл, схватил за руку. Возможно, Прост даже среагировать не успел, как серебро приложили к коже, заставляя вопить от боли. Возможно, он вырывался. Возможно, умолял прекратить. Может, даже попытался отпихнуть. И всё это было бесполезно. Он сейчас сидит здесь, завернувшись в одеяло только потому, что Сенна сам его отпустил. Герх вернулся домой только спустя несколько часов после того, как это случилось. А если бы Сенна его не отпустил? Вернулся бы Бергер и уже не застал Алена, вот, что было бы. И внезапно эта мысль заставила ухватиться за ткань, в попытках хоть за что-то зацепиться. Именно поэтому он ненавидел думать, ведь доходил до определенной точки и внезапно мысли начинали заполнять голову под завязку. Ни одна из них не была приятной, хоть сколько то успокаивающей. Завтра он может вернуться и не найти Алена, посуда будет не помыта, еда не приготовлена, здесь будет холодно и неуютно, он уже завтра может лишиться всего, что считал своим. Шелест одеяла и он поднимается на ноги, пытаясь снова взять себя в руки, привести в чувства. В ответ смотрят только два встревоженных хрусталя. - Что такое? - Можно к тебе? Прост удивлённо приоткрыл рот и неуверенно посмотрел на свободное место рядом с собой на кровати. - Да, конечно... - был он удивлен внезапному желанию быть ближе или тому, что Герхард соизволил спросить разрешение — так и останется загадкой. Бергер сам удивился, если честно, но ничего поделать не мог, завтра скинет на то, что всё ещё был не в себе. А сейчас он залез под теплое одеяло и прижался лбом к чужому боку. Это помогло избавиться от всего вихря мыслей, ведь он чувствовал то, что Ален тут. И это давало уверенность в том, что он никуда не денется. А если Сенна ещё раз выкинет глупость, то игнорируя все просьбы Алена, он вырвет придурку кадык собственными зубами. - Можно? - тихий шепот над головой, над которой вместе с этим зависла рука. Герхард только и сделал, что кивнул, прикрывая глаза. Тонкие пальцы в локонах не были лишними сейчас. Обычно его бесили все эти нежности, вся эта хорошесть. Но в этот момент он был благодарен за это. Конечно, завтра он снова будет вредным, завтра он снова будет уебком как обычно, будем смеяться скаля зубы Алену в лицо. А сегодня просто перенервничал. Сегодня он почувствовал, насколько же это всё ценит. Только уже по утру сто процентов забудет, забьёт как обычно, лишь бы лишнее не лезло в голову. И всё будет как обычно, всё будет хорошо. --- Поворот ключа в замке. - Если что я дома! - Герх не оборачивается, по привычке снимая сначала шляпу, потом стягивая лоферы. День был неплохой, он даже вернулся в преподнятом настроении, а значит почти не будет кошмарить двух других сожителей. Вот только, дом ответил ему тишиной. Даже не помогло то, что он напряг уши: слышно было тиканье часов, то как падали капли воды. Не было слышно ни шагов, ни дыхания. В первую секунду это вызвало раздражение, мол, куда все уже свалили? И без меня? Во вторую секунду непонимание, ведь Ален ненавидит выходить из дома, он всегда здесь. В третью секунду, внезапно, как волной окатило. В четвертую накрыл страх. Вспомнился вчерашний день, ожог, разбирательства и крики, то, как комфортно было спать рядом с Аленом, прижавшись к нему лбом. И вспомнились все те мысли. В голове настоящая неразбериха, по ощущениям его сейчас вырвет. Герхард не знал что это было: страх, когда он забежал на кухню, или злость, когда он заглянул в гостиную, или отчаяние, когда проверил все спальни на верхнем этаже. Ощущения были, будто разрывало изнутри. Хотелось вопить от злости, шипеть, сжимать кулаки, хотелось этого ублюдка разорвать, но при этом было и что-то абсолютно незнакомое. Глаза намокли, когда он зашёл в ванну, внезапно его задавило бессилие. Капала не вода из крана, а кровь, медленно стекавшая с краёв ванны и падающая на пол. Ален лежал там с открытыми глазами, но те были абсолютно пусты. Бергер не мог до конца переварить это зрелище, нет, он хорошо относился к крови, у него не было проблем с мёртвыми, да даже когда элементы расчленения. Но это был Ален. Одна рука была безвольно перекинута и свисала с бортика. Эта рука вчера гладила его по голове, убаюкивала. Сегодня это мессиво. Вчера Ален глупо улыбался, виновато косил глаза. Сегодня его лицо было абсолютно пустым, застывшим в то ли крике, то ли ужасе. Вчера было лучше, чем когда-либо, чем будет когда-либо теперь. С глаз предательски хлынули слёзы, которые всегда так раздражали, ведь он будто становился ребёнком, глупо хныкающим из-за ерунды. Только вместо сломанного велика и оплеухи от отца, перед ним в собственной крови лежит тот, кто успел заменить ему семью. Вчера было так хорошо, вчера он был в порядке, вчера у него было всё. Единственный минус вчерашнего дня это то, что Сенну всё же стоило убить, несмотря на все мольбы Алена.