Поразительная реальность Гамбола

Он очнулся, будучи припертым к стене. Мешок по-прежнему на пульсирующей от боли голове. Руки за спиной, и туго связаны так, что беспокойство теперь распространилось и на еще одну боль - в запятьях. Частое поверхностое дыхание жаром разбивалось о внутренние стенки мешка. Гамболу становилось душно, отчего еще страшнее. Напряжение тела оказалось настолько мощным, что парализовало мышцы, зато мысли заставляло лихорадочно биться в мозгу. Испарилось простое и наплевательское отношение к жизни, испарился сарказм и шутки, адресованные ложной опасности. Все было по-настоящему реально. Гамбол ненароком пригубил густой, подобно крови, напиток под названием "смерть". Такой страх, как сейчас, Уоттерсон не испытывал никогда. Будучи эгоистом, он принялся просить у всех друзей, знакомых, простых прохожих прощения и, конечно же, раскаиваться за поступки перед семьей. За макушку головы схватились - Гамбол остановил все процессы в организме, вплоть до сокращения сердца. Грубо сдернутый мешок отлетел в неизвестном направлении. - Забирайте все : кошелек, одежду, только не трогайте лицо! - протараторил парень. Глаза его были плотно зажмурены, не то от страха, не то от ослепительного яркого света одиноко висящей в этом подвале лампочки. Находиться в неведении тяжело, особенно, когда ситуация решает судьбу, поэтому Гамбол боязливо все же поднял веки. Взору предстали две ноги, каждая из которых была перебинтована от лодыжек до красных шорт. Парень поднял голову выше и увидел его. Глаз немигая уставился на Уоттерсона, второй был не виден из-за черной повязки, слегка прикрытой челкой. Каштановые волосы, завязанные в низкий хвост, обрямляли лицо с острыми чертами. - Мне не нужны ни твой кошелек, ни твоя одежда. - губы растянулись в зловещей ухмылке. - Роб?! - ошеломленный Гамбол чуть поддался вперед. Чем дольше они смотрели друг на друга в гнетущем молчании, тем больше территории в сознании голубоволосого парня напряжение уступало облегчению. - Значит та ловушка - твоих рук дело? А похищение уже оригинальнее других способов уничтожения. Но я был бы признателен, если бы ты похитил меня несколькими часами раннее. Ну знаешь, проник в школу, обошел всех потенциальных свидетелей, накинул мне на голову мешок и вынес. Сохранявший маску ликующего злодея, Роб вдруг стал серьезным. Из карманов шорт он достал складной нож и нетерпеливо метнул в жертву. Гамбол успел наклонить голову вправо, тем самым увернувшись от лезвия, которое кончиком врезалось в стену и упало. В щеке начала жжечь свежеполученная рана. Только заметив непподельный страх в глазах Уоттерсона, Роб подошел к нему ближе и сел на корточки. - Я давал клятву тебя уничтожить. И с того дня я начал придумывать планы, пробовал разные ловушки, но тебе всегда удавалось уйти целым. А потом меня осенило. Возможно, мои намерения были недостаточно твердыми. Мне следует быть жестче с тобой. - произнес он, игнорируя нанесенную травму. - Пфф, ты ведь шутишь, да, дружище? - неуверенно спросил Гамбол с натянутой улыбкой. Роба разозлило отсутствие ужаса в голосе парня. Похитель рухнул на колени и сжав в кулаке ворот свитера, притянул Гамбола к себе. Лицо приблизилось к чужому на интимное расстояние и заговорило почти в губы жертвы : - Ты не живешь в Удивительном мире, Уоттерсон. Все происходит и будет происходить по-настоящему. Я превращу твою жизнь в кошмар, и ты никогда не сможешь от меня избавиться. Я уничтожу всех, кто тебе дорог, ты будешь страдать и мучиться. Может тогда воспримешь мои слова всерьез. Чего бы мне это не стоило, я заставлю тебя жить в страхе. - Зачем тогда похитил? - полушепотом спросил Гамбол, Роб отстранился. Подняв нож, он встал и снова взглянул на Уоттерсона. - Что? Нет! Ты ведь не станешь меня убивать. Ты лишишься смысла жизни. - парень попробовал отползти, но завалился на бок. - Нет, не убью. - зло улыбнулся Роб. - Но этот день ты всё равно запомнишь. - Что это значит? - Я буду тебя пытать, пока мне не надоест. Звать на помощь бесполезно. Не пытайся. - Да погоди же ты! Старые методы уничтожения всегда причиняли мне вред. А, э... Например, когда ты скинул на меня рояль, я э-э поцарапал коленку. Да, точно! Поцарапал коленку. Поэтому нет нужды что-либо усложнять. Можем оставить все как есть. Словно червь, Гамбол неуклюже извивался в жалких попытках принять сидячее положение. К счастью для Роба, жертва каждый раз вновь оказывалась на полу и каждый раз бесстыдно чертыхалась. - Ну же, ну! - взволнованно поговаривал Уоттерсон на веревки вокруг запястий, как будто обязательно должно было произойти одно из двух : веревки под силой слов развяжутся или Гамбол сможет сесть. Произошло второе, однако почти мгновенно пресеченное Робом. - Что бы мне с тобой сделать? - оценивающе посмотрел он на парня. - Хм, я ведь говорил, что ты запомнишь этот день. Как насчет моих инициалов на твоей груди? Выцарапанных ножом. - Знаешь, если бы ты предложил такую татуировку... С-стой! - страх за целостность кожи смешался с внезапно возникшим смущением. Легкий румянец покрывал щеки Гамбола, когда тот следил за перебинтованной до кисти рукой. Роб задрал свитер до середины туловища. - Хотя мы можем остановиться и здесь. - ухмыльнулся Роб и посмотрел на Гамбола взглядом, в котором ясно, как день, читалось "сделаю без колебаний". Похититель зафиксировал левой рукой задранный свитер, а пальцами правой прошелся по животу. Гамбол вздрогнул, подавив странный звук крепко стиснутыми зубами. Пальцы Роба холодом и мягкостью прикосновения заставили мысленно съежиться от двух чувств. Все же в руках в конце концов оказался нож. Хищный блеск вспыхнул в глазу яркой искрой, что зажгла импульсы в теле Роба, и он занес нож для первого удара. Скорее на уровне рефлексов, Гамбол вскинул ногу и врезал Робу в нос. Оружие выпало из рук похитителя, а сам он согнулся, зажмурив глаз и прикрыв место поражение рукой. Уоттерсон перевернулся на живот и подполз к оброненному ножу. Работать надо было невероятно быстро. Нехитрый план заключался в придвижении к предмету частичной свободы спиной, захвату его пальцами и перерезанию веревок. - Гамбол... - сквозь зубы прорычал Роб и убрал испачканную в крови руку от лица. Уоттерсон наконец почувствовал, как стянутая на запястьях кожа "вдохнула свежего воздуха". Глоток радости был приятен, но маловат. Стоило Гамболу подняться, тут же накинулся Роб, увлекая того в жесточайшую борьбу. Они кавуркались по всей площади подвала, поднимали пыль в самых темных его углах. Позиции менялись поочередно : то Гамбол, то Роб заваливали друг друга на пол, нанося удары. И течение всей драки каждый неудачно пытался дотянуться до ножа. Различные травмы увеличивались в двукратных размерах, а сказать, у кого количественно их больше - было почти невозможно. Когда Гамбол успел пнуть нож дальше от рук Роба и прижал его к полу, сев сверху, парни вдруг остановились. - Где... Где ты прячешь ключ от двери? - спросил Уоттерсон. В какой-то момент битвы до его разума дошла мысль о побеге, и он ринулся к двери. На этот раз она наверняка была заперта, как бы сильно и в какую-бы сторону он не дергал ручку. Впоследствии Гамбол косо смотрел на дверные ручки, ибо в его памяти навсегда сохранились ненавистные воспоминания о том, как жестоко подвели эти человеческие творения. Оба устало дышали ртом, поэтому Роб ответил не сразу. - Тебе это знать не к чему. - сказал он. Когда дыхание было нормализовано, Гамбол уже находился на границе между тем, чтобы сдаться или попытаться договориться. Желания калечить свое и его тела пропадало, да и в душе находилась всего-то качественная иллюзия этого желания.Именно поэтому в течение всей битвы парня одолевали сомнения, а все применяемые движения можно было расценивать, как самооборону. Только вот Роб к драке имел серьезный подход, о чём красноречиво говорили парочка ударов в полную силу и тянущаяся к рукоятке ножа рука, понятно для каких целей. - Роб!... - обратился Гамбол с возмущением, за чем предположительно следовала целая речь, какой суждено было умереть еще в мыслях. Своей резкостью Роб не дал договорить : он вцепился в свитер Гамбола и притянул его к себе. От неожиданности парень выставил перед собой руки и остановил падение на своего похитителя. Роб, однако же, не занёс руку для удара, но и не выпустил Уоттерсона, который с широко распахнутыми глазами в немом удивлении рассматривал Роба. - Поцелуй меня. - сдавленным шепотом произнес Гамбол. - Что? - переспросил Роб. - Ничего - торопливо последовал ответ и смущенная улыбка. Гамбол ощутил нехватку кислорода. Если Роб был спокоен, значит дело не во внешней атмосфере, а внутренней - той, где в черном сосуде с эгоизмом и самовлюбленностью, покоилась не выплескиваемое доселе чувство. Жар цунами захлестнул тело Уоттерсона, заставив кровь прилипнуть к щекам. Гамбол сам же и оказался в замешательстве после этой просьбы. Соблазн был столь велик, как и навязчивая идея снять с себя верхнюю одежду. Парень метался от мысли к мысли без понятия, что предпринять. Его так же вгоняло в ступор абсолютное бездействие Роба. Тем не менее Гамбол чувствал напряжение похитителя, которое тому удавалось почти мастерски скрывать под холодным взглядом. Уоттерсон чуть отодвинулся от лица Роба, избегая лишней близости или, возможно, испугавшись ее. - Знаешь, я ведь правда хочу этого. Я имею ввиду твою клятву. Ты говорил, что всю жизнь будешь со мной. - Я по-другому сказал. - возразил Роб. - Научись уже слышать, что тебе говорят. - Именно! Ты никогда меня не оставишь. Я буду необратимо взрослеть вместе с тобой, как и эти ловушки. Я твой заклятый враг, и в какой бы точке этой планеты я не оказался, ты попытаешься меня убить. Я же твой смысл жизни. Да! Нам незачем что-либо менять в отношениях. Чем взрослее мы становимся, тем опаснее попытки уничтожения, но тем ближе ты ко мне. Мы главные герои этого удивительного мира, который крутится вокруг нас. Схватив Роба за желтую футболку, Гамбол встряхнул его. - Не оставляй меня в покое никогда, слышишь? - потребовал Гамбол. Роб растерянно смотрел на неожиданный всплеск эмоций, кажется, безумия. Униженный, он лежал на полу подвала под парнишкой, которого сам и похитил. Это была очередная выходка, которая вот-вот обернется неудачей. Так будет с планами по уничтожению и в последующие дни, независимо от степени подготовки и ущерба для жертвы. Гамболу всегда удавалось выйти сухим из воды, но вызывали раздражение не столько провалы, сколько его страх. Это было что-то вроде страха перед водными горками. Глядя на огромное сооружение, представляющее собой ту самую горку, конечно, страшишься, но спуск вызывает сумашедшее веселье. И стоит ступить на землю, как все возвращается к прежней жизни, а в голове,не прекращая, вертится мысль : "нужно скатиться еще раз". Гамболу нравятся приключения, исход которых никогда не меняется. Ему нравится находится в центре внимания. Он считает себя главным героем и наслаждается этим образом. А какое удовлетворение получает Роб? Исключительно ужас самопровозглашённого главного героя от жестокого плана и неизбежности происходящего. Но Гамбол оказался скупым на эмоции страха. Вместо этого Роб вынужден наблюдать никчемные чувства Уоттеросона, далекие от необходимых и выслушивать его болтовню. Все перечисленные факты накладывались в голове друг на друга, формируя почти что потребность в убийстве своего врага. Но Роб знал, что никогда не убьет. Это чересчур просто и скучно, поэтому оптимальное решение - изменить его жизнь. Роб бы сказал в худшую сторону, а вот Гамбол посчитал бы ровно наоборот. Отчего-то Робу не хотелось бросать свои попытки, несмотря на множественные неудачи. То ли дело в упорности, то ли в банальной одержимости. - Итак, где ключ? - с прищуром спросил Уоттеросон. - Я же сказал... - терпения Роба становилось все меньше. - Мы не можем здесь вечно сидеть! Я все равно его найду. Парень ринулся на поиски ключа. Он просмотрел все полки пыльных стелажей, залез в каждую коробку, однако ключа нигде не было. Роб не встревал. Скрестив руки, он следил за Уотеррсоном, какой изредка сам поглядывал на него в надежде на реакцию. Как в игре "горячо-холодно", только вместо привычных слов используется выражение лица. Куда бы Гамбол не полез, Роб не то что в лице, не менялся даже в позе. - Я посмотрел везде, кроме одного места. - заключил Гамбол. - Твои шорты. - Погоди, что? Эй! Да что ты делаешь?! - возмущенный Роб принялся отталкивать от себя Гамбола, чьи руки так и норовили пробраться в карманы. Стойкий к прочим проделкам Уоттерсона, Роб впервые ощутил смущение. Оно отдавало легкими мазками красок в щеки, и это так же было не свойственно его злейшей натуре. А затем некое непредвиденное обстоятельство побудило Роба активнее сражаться за ключ, что действительно был в кармане. Напористоть Гамбола неистово росла, словно пробитых насквозь облаков было мало. Роб отметил в чужих руках небывалую силу, с которой Гамбол тянулся к шортам. Казалось, в процессе драки не существовало столько упорства, сколько в этой глупой до абсурда ситуации. У Уоттерсона получилось извлечь ключ лишь ценой приобретения стыда у себя и потери достоинства Роба. - Зато... К-ключ у меня. - запнулся Гамбол и медленно попятился к двери. - Но он э-э, заслуживает уважения, то есть похвалы, то есть он просто классный. Господи, что я несу? Костяшки пальцев Роба побелели, лицо побагровело от ярости, а взгляд грозился пробить дыру в черепе Уоттерсона. - Чертов.. - злобно прошипел Роб. Гамбол принялся судорожно дергать ручкой, одновременно вертя ключом в замочной скважине. Адреналин начинал беспощадно бить в голову и конечности. Роб заставил парня еще раз испытать страх, но надолго ли? К несчастью, похититель оказался слишком взбешен, чтобы упиваться редким чувством Уоттерсона. Еще одна небольшая победа на пути к полному освобождению свершилась. Гамбол дернул ручку в последний раз, и дверь приоткрыла кайледоскоп свежих запахов ночи в тихом Элморе. Сзади неумолимо приближался разгневанный и опозоренный Роб, уже державший нож в руках, поэтому времени на скорую ориентацию в пространстве не оставалось. Но Гамбол успел поразиться тому, что все это время они находились в подвале заброшенного полуразрушенного некогда жилого дома. Он понятия не имел, куда бежать, а знал лишь скорость своего передвижения - молниеносная, каковой обладал и Роб. Они неслись по молчаливым улицам все дальше от злополучного подвала. Роб незначительно отставал от Гамбола : почти хватало вытянуть руку и вот он, пойманный враг, но как назло и без того длинной конечности оказывалось все равно мало. Расстояние между этими двумя не сокращалось и не увеличивалось, но вот-вот один из них должен был устать. Вопреки логике устройства человеческого тела во время изнурительных тренировок, начало конца наступило не с приходом усталости. Роб истратил весь остаток энергии на один рывок, которым толкнул Гамбола вперед, и они врезались в ближайший дом. Роб, однако, собрался быстрее. Он выставил руки к боковой стене дома, преграждая Гамболу путь к отступлению. - Больше ты не сбежишь. - чуть передохнув, заговорил Роб. Уоттерсон хотел сделать движение ногой, но рефлексы заклятого врага были на высоте, даже несмотря на длинную пробежку. Лезвие находилось в опасном положении около шеи Гамбола. - Друг, ты ведь говорил, что не убьешь меня. - сглотнул парень. - Но ты всё равно заплатишь за свои дурацкие выходки. - Я буду кричать. - предупредил Гамбол. Роб усмехнулся. - Думаешь, тебя хоть кто-то услышит? На улице никого. Слова прозвучали волшебным заклинанием, и в пару метрах от парней на дороге появилась одинокая полицейская машина. Роб, холодея, наблюдал за медленным ходом машины. Затем перевел взгляд на жертву. - Ты не посмеешь. - прошептал он. Вместо угрозы, Гамбол услышал вызов. Парень выгнул бровь, какая вкупе с ехидной ухмылкой беззвучно говорили : "Да ну?". Паника Роба возросла, когда он увидел, как Гамбол с открытым ртом делает глубокий вдох. Встревоженно оглянувшись на машину, враг Уоттерсона закатил глаза. - Ненавижу тебя, Гамбол. И тогда Роб прильнул к губам парня, насильно вовлекая того в обыкновенный поцелуй. Гамбол дернулся, но вовремя остановился по собственному желанию. Вихрь пламенной страсти вскружил голову Уоттерсону. Своим резким порывом он заставил закрыть глаза и представлять в пестрых цветах самые сокровенные фантазии, имевшие ранее серый размытый вид. Уже став смелее, Гамбол перенял инициативу на себя, чем удивил Роба, и превратил пресный поцелуй во что-то сладкое до приторности. Тем не менее Роб старательно пытался пресекать наглую самодеятельность. Казалось, какая разница, если это - всего-навсего спектакль, разыгрываемый перед копом. Однако даже простейшая мысль о доминировании Гамбола над любой ситуацией злила Роба. Полицейский вместо продолжения неспешного патруля остановился. "Что, черт подери, ему надо? Насколько извращенной должна быть эта сцена, чтобы он уехал?" - думал про себя Роб, приоткрыв глаз. И предприняв сложный по выполнению план, приступил к осуществлению. Он нерешительно положил руку на талию Гамбола. Эротичными движениями пальцы поглаживали свитер, направляясь в область живота, пока в конце-концов не дошли до груди. Ураганным порывом ветра в голову, эпизодически дававшей помехи, прилетела мысль раздеть Гамбола. Впрочем, мысль предполагала перегибание палки во враждебных взаимоотношениях и с самим Гамболом, и со стражами правопорядка, поэтому осталась без внимания. Машина с непотушенными фарами стояла у поребрика. С такого расстояния ни Гамбол, ни Роб, конечно, не могли различить четких движений за окошком, но эти движения, как оказалось, не предполагали даже малейшего затрагивания автомобильной двери. Тучный мужчина в специальной форме, что сидел в автомобиле, достал из бардачка блокнот и карандаш, знатно покусанный беспощадным течением времени, и неспеша вывел число 27. Затем включил рацию и передал короткое сообщение : "Это была 27 пара". На линии тихих помех возник голос товарища : " Не торопись, у меня тоже 27. Кажется, на этот раз ничья. " Уже смаковавший вкус победы, полицейский ответил : "У меня два парня. " и рассмеялся под возгласы товарища, полные недовольства. "С меня пончики, но это в последний раз. Завтра я буду патрулировать твой район. Конец связи" - произнес товарищ. - Патрулировать-то ты его сможешь, а вот натыкаться на подобных голубков везет, видимо, только мне. - в пустоту сказал полицейский и уехал. Когда Роб привык к прежнему звуку тишины спящего города, выпустил Гамбола. Тыльной стороной ладони принялся вытирать слегка опухшие губы - результат стараний разгорячившегося Гамбола. После удачной маскировки под двух влюбленных Роб даже не посмотрел на Уоттерсона, а лишь отвел взгляд на дорогу. - Еще бы чуть-чуть, и тебе пришел конец. Радуйся, что коп появился так вовремя. - сурово сказал он. - За эту сцену я содру с тебя всю шкуру заживо. Но Гамбола и след простыл, стоило Робу наконец обратить на него взор. Роб закрутился на месте, всматриваясь в черные пространства меж домов и освещенные искусственным светом от фонарей области. Уоттерсон словно сквозь землю провалился, и если бы не вкус на губах, можно было подумать, что парня здесь не было и вовсе, а поцелуй - всего сахарный плод больного воображения. Роб сжал кулаки с такой силой, что ногти оставили маленькие вмятины на ладонях. Он подбежал к мусорному баку и взбешенно пнул его ногой. С грохотом бак упал замертво, и точно органы, с него высыпались зловонные мешки. Ему снова удалось сбежать. Снова, казалось, план, доведенный почти до совершенства, обернулся крахом, а поведение Гамбола окончательно Сунув руки в карманы шорт, Роб побрел в сторону того дома, откуда сбежал Гамбол. Уставший мозг выплескивал остатки ненависти к врагу, а для создания новых идей по уничтожению был пока что не годен. Робу вновь хотелось этой встречи, которая могла быть осуществима только через попытку уничтожения. Невозможность придумать и разработать свежий план - акт защиты организма от перенапряжения, но её Роб не оценил. Требовалось много полезных мыслей, больше деталей к мелочам, необходимые материалы, но все смешалось в едином потоке скоротечной реки, откуда вода моментально подвергалась испарению под воздействием горячих чувств и потребностью спастись от мыслительной перегрузки. В конце концов Роб сдался, и прийдя в заброшенное здание, что приходилось ему временным пристанищем, завалился на старый матрас. Освобожденный от оков сегодняшнего дня, он заснул.