Педики тоже люди.

      — С днём рождения! — хором отозвались пацаны за спиной у Марата.       Андрей был в шоке. Хотя нет, не в шоке. Андрей был в ахуе. Марат смог так заморочиться, собрать всех вместе, украсить квартиру.       Глаза мелькали по разным украшениям. На полу валялись разноцветные шарики. Над потолком, позади ребят, висела картонная, криво повешенная растяжка «С днём рождения». Всё было так красиво, хоть и ни капельки не гармонично, а ляписто и ярко. Но кого это волнует? Главное, что всё было сделано с душой и любовью, от Марата уж точно. В этом нет даже малейших сомнений.       Глаза у Васильева уже поблёскивают от выступающих слёз. Слёз счастья. Было очень приятно знать, что каждый человек в этой комнате, пацаны, за которых постоит он, и они за него, сделали это всё сами. Заморочились-таки ради него. Не каждый так сделает.       — Андрей, ну ты чего застыл? Проходи, праздновать будем! — кричит Адидас, призывая блондина.       Вся толпа засуетилась и направилась к столу.       Когда все разошлись, в коридоре остался лишь Суворов младший и Андрей.       Васильев стоит мнётся, переступая с ноги на ногу, глаза отводит в сторону, будто стесняется чего-то, румянцем покрылся, слово вымолвить ничего не может. Так и стоят долго, Андрей всё думает, как отблагодарить парня за такой чудесный сюрприз. Поняв, что лучше слов будет данное действие, он положил руки на щёки Марата и утянул его в поцелуй.       Им он пытался передать все свои эмоции, все свои чувства. Показать, насколько же он благодарен ему за всё, что он сделал для него. Суворов не дурак, всё понимает, углубляет поцелуй, тоже показать пытается, что тот дорог ему, не просто так он это делает. Руки старшего на талию спускаются, сильнее к себе прижимают, давая полностью окутаться в этом ощущении.       Они разорвали поцелуй, когда воздуха уже не хватало. Стояли и просто молча смотрели друг другу в глаза.       — Марат… Спасибо, правда. Я так ценю то, что ты для меня сделал и продолжаешь делать… Ты просто лучший, — прерывает тишину своим хриплым голосом младший, всё ещё пытаясь отдышаться и восполнить запас кислорода.       Старший ничего не ответил, лишь снова потянулся к пухлым губам, предвкушая ещё один прекрасный поцелуй.       Из кухни послышались крики и голоса.       — Андрей! Марат! Вы там где застряли? Ай да к столу! — кричал из кухни Турбо. Видно ему так не терпелось поесть то, что приготовили Вова и Ералаш, ведь во время готовки поесть ему не дали.       Парни, грустно вздохнув, всё-таки отцепились друг от друга, отправляясь на кухню, где их уже ждали.       Застолье прошло довольно хорошо. Все веселились, пили. Даже скорлупе, в честь праздника, старшие разрешили немного выпить. Всё лучше с ними, чем где-то за гаражами бухать.       Зима и Турбо на пару сожрали все салаты, что так упорно пытались стащить с кухни. За последнюю порцию дрались мама не горюй, казалось, что это не салат, а выигрышный лотерейный билет. Разгорелся спор, который, как и ожидалось, решал Адидас. Ну, как решал… Просто отвесил двум придуркам подзатыльники и сам съел остатки салата.       Миша и Кирилл что-то увлечённо обсуждали, постепенно вовлекая и Марата с Андреем. Развив эту тему до крупного уровня, попытались разъяснить всё старшим. Те не понимали ничего, раз за разом переспрашивая. В итоге, на трёх старших начали орать четверо младших.       Подтянувшийся Лампа, со словами «Мамка не отпускала! Честное слово!», предпочёл оставаться нейтралитетом, не вступая в дискуссию.       — Так, всё, хватит! На старших ещё гнать вздумали! Языки бы вам обрезать… — ругался уже в который раз за день Вовка.       Все сразу же замолчали. Пацаны всё чаще и чаще убеждаются, что Адидас для них как дед. Он редко вступает в споры, но зато часто их решает. Его слово — закон.       — Давайте уже торт, а потом и подарки, — Вова встал из-за стола, направляясь к холодильнику.       Он достал оттуда трепетно изготовленный несколькими часами ранее им самим торт. Он был не очень большой, но на всех должно хватить. Он был не очень-то аккуратным, но зато сделан своим руками и от всей души. Поставив его на стол, он стал рыться в каких-то ящиках, ища свечки.       Наконец-то обнаружив их, он втыкает несколько свечей в торт, а Турбо их поджигает спичкой.       Воспламенив все свечки, Адидас щёлкнул выключателем, погружая комнату в полумрак, освещающийся только огнём свечей.       Пацаны начали тихонько напевать песню «С днём рождения». Делали они это настолько синхронно, что все голоса почти слились воедино.       Но Андрей смог выделить из них один. Один лишь голос Марата, приятный, бархатный голос, что был так близок. Он слышал его словно над ухом. Он мог его различить среди других голосов.       Андрей зажмурился, загадывая своё желание. Он подробно его трактовал, учитывая, что оно было довольно лёгким. Только одно. Он заранее знал, что загадает, ведь большего ему и не нужно было.       Васильев задул свечи под взвизги и хлопки ладоней, а после повернулся к Марату, который сидел в паре сантиметров от него.       Адидас начал резать торт, раскладывая его по тарелкам. Вахит и Валера снова устроили спор, кому достанется кусок побольше. Не дай бог у одного будет хотя бы на миллиметр больше или меньше — перегрызут друг другу шеи.       Суворов младший этого не замечал, он полностью погрузился в глаза напротив. Так хотелось прижать своего мальчика к себе да зацеловать. Он так сделает обязательно, но не сейчас.       Вот они снова повернули головы к радостным парням. Они вновь в их тёплом кругу, снова веселятся, шутят. Бессмысленные разговоры продолжаются, сопровождаясь смехом.       — Помните, как тогда Пальто в больницу попал? — начал Зима, приковывая к себе заинтересованные взгляды парней. Те один за другим кивнули, вспоминая, что за история это могла быть.       — Так вот… Марат же тогда с ума сходил! Его-то в палату не пускали, с чего бы. Так он же, блять, окно разбил! Мы с Турбо так ахуели! — все начали хихикать, а Турбо, которого упомянули, так вообще залился смехом.       — Да-да! Мы так драпанули оттуда! А этот оболтус встал, как вкопанный! Мы его схватили и потащили за собой… Ну, а чё его там оставлять? — сквозь смех добавлял Валера, склонившийся над столом от боли в животе. Конечно, столько смеяться…       Все посмотрели на главного героя этой истории. Марат сидел весь красный, закрыв лицо руками. Казалось, вот-вот, и у него дым из ушей пойдёт. Его ноги нервно подрагивали под столом, что не осталось незамеченным другими. Они просто решили не смущать пацана ещё больше.       Ему было стыдно за тот случай. Особенно перед Андреем, который увлечённо всё слушал, а теперь хихикает над ним.       Васильев не хотел как-то его обидеть своим смехом. Просто это и вправду было забавно. На самом же деле, ему было приятно, что тот пошёл на такое ради него. Он, можно сказать, им… Гордился? Хотя, чему тут, казалось бы, гордиться. Разбойник растёт. Ворует, ломает, дерётся. Но это было их дело. Их группировка. Так что это было для них нормой.       — Ой, да вы посмотрите! Маратик, ты чего красный весь, как помидор? — подкалывает его брат, как будто бы не зная, что ему стыдно.       Темы быстро сменяются, и прошлые забываются. Но Марату ещё какое-то время будет стыдно за это.       *Сраный Зима! Зачем только это вспомнил?! * — думает Адидас младший, залипая в одну точку. Его глаза будто не двигаются.        — Ну всё, с тортом закончили. Можно приступать к подаркам! — восклицает старший, снова поднимаясь из-за стола и вскидывая руки вверх. — Готов? — вопрос был направлен в сторону Андрея.       Тот согласно кивнул, слегка улыбаясь. Ему не нужны были подарки. Для него было самое главное, что все тут собрались ради него. Это уже большой подарок, который дороже всех безделушек.       Все решили, что на кухне дарить будет неудобно, поэтому переместились в коридор, снова вставая в своеобразную стену перед именинником.       Подарки оказались очень приятными, на самом деле, хоть и маленькими.       Турбо с Зимой скинулись и купили пластинку с классикой, которую так любил Васильев. Даже тут они всё делают вместе.       К слову, Ералаш и Кирилл тоже сделали один подарок на двоих. Скорее всего так было проще и дешевле. Они подогнали ему подарочный пакетик, наполненный всякими приятными мелочами.       Адидас, на удивление всем, подарил Пальто книги. Он разве читает? Сколько ещё сюрпризов хранит этот с виду простой мужчина… Только Богу известно. Ну, младшему было приятно, книги — это лучший подарок, особенно, если получатель любит читать.       Остался, как обычно, самый интересный человек. Марат. Тот стоял и смотрел на парня, даже не думая что-то делать.       — Маратка, а ты чего, своему пареньку дарить ничего не будешь? — спросил Валера, поглядывая на них двоих.       Андрей густо покраснел от слов старшего. Все словно забыли, что помимо тех, кто знает об этом, в комнате находились ещё двое парней, которые об этом ни сном ни духом.       — А чё они… Они чё… — ошарашенно тараторил Миша, выпучив глаза. Он явно не ожидал этого. Ему поплохело от таких новостей. Он схватился руками за голову, постепенно спускаясь по стене на пол.       Рядом с ним присел Кирилл, который просто молча смотрел на Андрея с Маратом. В его взгляде читалось непонимание и… Ужас? Глаза были прикованы к образам парней.       Никто не знает, о чём он там думал, но выглядело это ужасно. Словно его вытащили из реальности.       — Как я понял, они педики? — тихо произносит Фантик, смотря на старших.       В ответ они лишь пожимают плечами, мол, мы тут не причём, и это уже не новость.       — А… Ага… — с недоверием протянул Кирилл, опять отвернувшись и продолжая смотреть на двух парней.       — Ну так чё, Маратик? — Турбо смотрит на него и улыбается. Забыть тот не мог, а даже если и забыл, то сегодня вспомнил со всей этой суматохой с подарками перед приходом Андрея. Не придумал? Может быть. Но что-то слабо в это верится…       А Суворов младший стоял как столб, думая, как бы деликатнее сказать это при пацанах. Отвести его в другую комнату? Нет, они всё равно будут подслушивать, так потом ещё и вопросы глупые задавать начнут. Других вариантов он не придумал. Пришлось говорить тут и сейчас.       — Андрюш, у меня для тебя будет особенный подарок… Кхм, — начал Марат, чуть запинаясь, — Потом узнаешь… — он улыбнулся собственным мыслям.       Пацаны смеялись и тихо перешёптывались, надумывая себе… Всякое.       Васильев, не первый раз за день покраснев, подошёл к возлюбленному и уткнулся ему в шею. Родной запах успокаивал. Марат лёгонько приобнял его.       Остальные продолжили хихикать и шептаться. Они подняли с пола Кирилла и Мишу, у которых после услышанного и увиденного точно образовалась травма. Чтоб старшие, да и не против педиков?       Все вместе покинули коридор, снова садясь за стол доедать остатки и продолжать вспоминать все самые весёлые ситуации и события.       — Ну всё, мы погнали, — говорит Валера, хватая под руку Вахита.       Они сидели уже довольно долго, так ещё и подвыпили. Лучшим решением было уйти пораньше. Младшие уже давно разошлись по домам. Сначала ушёл Лампа, а потом и Ералаш с Кириллом. Старшие просидели дольше всех.       Андрей уже тихонько посапывал, лёжа на плече Марата. Тот мирно сидел, стараясь не двигаться, лишь бы не потревожить сон парня, который так мило дёргал носиком во сне. Марат, к слову, тоже уже устал, но спать не хотелось. Как говорится, ни в одном глазу. Но понаблюдать за своим мальчиком он всегда с радостью.       — Ага, давайте, пацаны, завтра на сборе увидимся, — Адидас пожал им руки и выпроводил в коридор, провожая до двери.       Младшие услышали только возню и хлопок входной двери. Ушли.       Адидас младший легонько встрепенулся, начиная спокойно расталкивать спящего на его плече блондина. Тот по началу никак не хотел вставать, хмурился и фыркал что-то, явно игнорируя попытки старшего. Но Марат так просто не сдаётся, поэтому берёт и толкает его боком. Младший падает со стула под смех Суворова младшего.       Андрей сидит на полу и недовольно что-то бубнит. Он больно ударился локтем и копчиком, могут остаться синяки, а этому хоть бы хны. Марат на сто процентов был уверен, что это были оскорбления его личности, что в принципе было правдой, но всё же продолжал смеяться даже тогда, когда помогал ему подняться с холодного пола.       — Марат! Ты ахуел?! — ругался на него младший, оттряхивая невидимую грязь с вещей. Будто бы его это волновало. — Мне больно вообще-то…       Андрей надавил на область ушиба и сразу зашипел от неприятного ощущения. Старший обхватил руками его талию, резко притягивая к себе и тупо улыбаясь. Васильев сначала скептически на него посмотрел, закатил глаза и всё же сдался, обнимая в ответ. Так они и стояли посреди кухни обнимаясь. Каждый думал о своём.       *Как же я рад находиться рядом с ним…* — крутил у себя в голове блондин.       *А куда Вова подевался? * — задался вопросом Марат.       А действительно. Где Вова? Он вышел несколько минут назад в коридор, чтобы проводить парней. Куда он делся?       — Слухай, а где Вова? — Марат чуть отодвинулся от младшего, склоняя голову в сторону коридора, чтобы хоть что-то разглядеть.       — Да я-то откуда знаю? Я вообще-то тут с тобой стою, — Андрей присоединился к старшему и тоже повернул голову к коридору настолько, насколько ему позволяло положение. — Покурить, наверное, вышел, — неуверенно произнёс голубоглазый, вновь поворачивая голову на парня.       — Наверное…       Марат придвинулся ещё ближе, так, чтобы их носы соприкасались. Андрей показательно сморщил нос, расползаясь в улыбке. Гладкая тишина окутывала их безопасностью, их никто не потревожит. Теперь нет. Все, кто до этого находился в квартире, знают о них. Даже если они их застукают, то всё будет нормально. А отец… Отец Марата сейчас далеко.       Как обычно, эту тишину кто-то нарушает. Это уже закономерность. На кухню заходит Адидас.       Он сначала ничего не говорит, просто проходит дальше и лыбится. Подходя ближе к двум голубкам, он покашлял, привлекая их внимание.       — Давайте мы сначала уберёмся, а потом будете разводить эти свои нежности, — посмеивается Вова, смотря на уже отпрянувших друг от друга парней, залитых румянцем.       Они, кивнув, принялись убирать грязные тарелки со стола, а остатки еды, которых почти не было, убирали в холодильник. Когда в раковине уже набралась приличная такая горка посуды, трое пацанов развели спор, кто будет её мыть.       — Я готовил, мойте вы! — складывая руки на груди, констатировал факт Адидас.       — У меня ещё день рождения! — восклицал Андрей, делая вид, что он занят другим делом.       — Да почему я?! — кареглазый всё-таки сдался и, взяв мыло, принялся мыть это нескончаемое количество тарелок и чашек.       Никто не остался без работы. Старший убирал украшения и мыл стол. Именинник отмывал полы, на которых была куча фантиков и крошек от еды. Марат был занят посудой.       Через полчаса все закончили со своими делами. Два брата сложили раскладной стол и сдвинули его на место.       — Ну всё! Молодцы, парни, спасибо, что помогли, — Вова по-доброму потрепал их по головам.       — Ага, я уже с ног валюсь, — сказал Марат и демонстративно согнул ноги в коленях, чуть ли не падая.       — Да хорош, не прибедняйся, малой! — Адидас толкнул того в плечо, на что младший брат захохотал и обиженно надул губы. — Лан, я в комнате родителей лягу, чтобы вам не мешать да и чтобы вы мне не мешали, — он подмигнул Андрею, на что тот снова покраснел, уходя в комнату, где они будут спать.       — Ага, — Суворов младший проводил взглядом парня и посмотрел на брата.       — Вы только глупостей не наделайте, — тихо сказал Вова, усмехнувшись, и развернулся, шагая в комнату родителей.       Марат недовольно нахмурил брови и зашёл в комнату, где его уже ждал младший.       Они легли на кровать как можно ближе. Старший что-то шептал ему на ухо, но блондин не слушал. Вдруг Суворов резко переворачивается и садится сверху Андрея. Тот уставил на него непонимающий взгляд, даже не зная, что он собирается сделать.       Марат ухмыльнулся и наклонился, дабы поцеловать своего парня. Целовал не как обычно, а более грубо и уверенно.       Кусал разбитые губы до тех пор, пока из них не пошла кровь, которую он тут же слизывал. Перейдя на шею, он начал снова оставлять на ней багровые следы с укусами. Васильев под ним скулил и не знал куда себя деть от волнения. Руки кареглазого залезли под футболку, оглаживая напряжённый пресс.       — Ну ты чего? Расслабься, — успокаивает старший нежным голосом прямо у самого уха, опаляя его горячим дыханием.       Андрей немного расслабился. Всё-таки он ему доверяет и знает, что ничего плохого и против его воли тот не сделает.       Старший снимает ненужную футболку, откидывая её куда-то в сторону. Младший немного краснеет. Это было видно в слабом освещении луны, свет которой проходил сквозь неплотно зашторенные окна. Марат сползает чуть ниже, стягивая с Васильева штаны и откидывая их туда же, куда полетела футболка.       Вот Андрей лежит весь такой горячий, возбуждённый, раскрасневшийся и почти голый. А Марат ещё в одежде. Непорядок. Поэтому младший помогает освободиться ему от лишней ткани, снимая кофту и штаны вместе с боксерами.       Когда последний элемент одежды был снят и с Андрея, двое парней сели друг напротив друга, плотно прижавшись. Оба тяжело и громко дышали. Сердце билось так, словно сейчас выпрыгнет из груди. Комната погрузилась в уже полюбившуюся им тишину, в которой было слышно лишь собственное дыхание и дыхание партнёра.       — Ты точно этого хочешь? — спросил старший, заглядывая в прекрасные голубые, словно океан, глаза.       — Да… Пожалуйста, Марат… — хрипло произнёс он, умоляя и прижимаясь ближе.       Это был зелёный свет перед безумной и жаркой ночью двух парней. Ночь, в которой спадут последние оковы разума. Ночь, в которой они без остатка отдадутся друг другу. Самая прекрасная ночь для них двоих…