Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

С наступлением ночи внутри шкафа повисла гнетущая, давящая атмосфера. Сюй Жэньдун с Лянь Цяо спрятались в одном шкафу. Расстояние между ними было совсем небольшим, и они могли слышать дыхание друг друга. Е Цинлю вместе с малышом укрылась в другом шкафу. Она уже покормила его молоком, так что в течение какого-то времени тот не должен был расплакаться от голода. Что же касалось исходившего от него запаха молока… Снаружи было столько детей, напившихся этого молока, так что скорее всего Ламия его даже не заметит. С грудным младенцем на руках было тяжело бегать, поэтому они втроем решили, что она будет прятаться до тех пор, пока мальчики не найдут убежище Ламии и, в идеале, кнопку с лифтом. В шкафу царила кромешная тьма. Они молча ждали в этой темноте неизвестно сколько времени, как вдруг Лянь Цяо тихо прошептал: - Началось. Сюй Жэньдун лишь мысленно вздохнул. Лянь Цяо оповестил о начале бойни. Не успел его шепот отзвучать, как до ушей Сюй Жэньдуна донесся слабый вскрик – словно горло спавшего ребенка с силой сдавили во сне. Затем послышался грохот, словно что-то рухнуло на пол с высоты. Этот грохот послужил сигналом к началу суматохи. Зазвучали крики, шум опрокидываемой мебели, топот бегущих ног… весь второй этаж погрузился в хаос. Сюй Жэньдун и Лянь Цяо отсиживались в шкафу, поэтому не могли видеть, что происходило снаружи, оставалось только представлять всю происходившую трагедию по этим звукам. - Жэньдун-гэ, - внезапно прошептал Лянь Цяо, - я единолично принял решение не называть им причину для убийства. Ты винишь меня за это? - А я должен? Лянь Цяо ненадолго замолчал, но затем продолжил: - Я знаю о твоем желании спасти всех. Но тогда было уже слишком поздно. Даже если бы они узнали правду, это вызвало бы у них лишнюю панику, а возможно, они и вовсе от ярости захотели бы и нас утянуть за собой. Но я не хочу умереть вместе с ними, поэтому… Сюй Жэньдун услышал вину в его голосе и перебил его: - Ты не виноват. - Правда? Сюй Жэньдун улыбнулся: - Я всего лишь человек, а не бог, я не могу спасти всех. И ты тоже. Лянь Цяо больше ничего не говорил, а Сюй Жэньдун не видел в темноте, какое у него было выражение лица. В шкафу повисла тягостная тишина, лишь снаружи доносились плач и вопли. Хаос продолжался. Слушая эти горестные крики, Сюй Жэньдун ощутил необъяснимое спокойствие. В самом деле, если кто-то рвется умереть, он не может этому препятствовать. А насчет тех, кто случайно оказался не в той группе, можно сказать лишь одно: не повезло. Он умирал больше раз, чем все здесь вместе взятые, и если говорить, что это ужасно, то кому может быть хуже, чем ему? У него просто нет времени переживать за других. Лянь Цяо вдруг снова зашептал: - Жэньдун-гэ, ты уже сталкивался с такой проблемой раньше? - А? – не понял Сюй Жэньдун. - Ну… лифт, как и кнопка, все еще не найдены, а все сотоварищи мертвы… Ну, кроме меня и еще одного новичка. Сюй Жэньдун прыснул от смеха, услышав, как Лянь Цяо называет себя новичком: - Почему ты так плохо о себе думаешь? Лянь Цяо целомудренно ответил: - Я прошел последний мир только благодаря тому, что упал тебе на хвост, и в этом мире тоже ты первым определил, что еда это причина для убийства, и это вот все. Я уже совершеннно запутался… Прежде чем Сюй Жэньдун успел возразить, Лянь Цяо быстро забормотал себе под нос: - Хотя, мастер, ты тоже прав, возможно, я не так и плох, как думаю. Все-таки во мне должно быть что-то выдающееся, я сам этого пока еще не понял, но мастер точно должен был разглядеть во мне золото среди всей этой руды… Иначе если бы я был никчемным, то какой тебе был смысл брать меня к себе в команду? Сюй Жэньдун на секунду глубоко задумался: - Может, потому что я твой фанат? Лянь Цяо потерял дар речи и проглотил свою очередную длинную тираду, уже рвавшуюся с языка. В шкафу снова повисла тягостная тишина. Спустя какое-то время даже Сюй Жэньдун, который был тем еще остолопом, заметил неловкость, витавшую между ними, и только собрался что-то сказать, чтобы разрядить атмосферу, как Лянь Цяо тихо засмеялся. - Жэньдун-гэ, а ты смешной. Сюй Жэньдун застенчиво ответил: - После моих слов разговор обычно заканчивается, что тут смешного? Лянь Цяо подавил смешок. В тесноте шкафа низкий смех звучал слишком двусмысленно. - Ты… Дыхание Лянь Цяо приблизилось к уху Сюй Жэньдуна, вызвав щекотку. Такое ощущение было для него странным и вызвало дискомфорт, поэтому Сюй Жэньдун моментально изменил свое положение, отодвигаясь подальше и не говоря ни слова. Вдруг снаружи раздался оглушительный грохот. Бах! Что-то с силой ударилось об шкаф! - Ай! – нелепым голосом вскрикнул Лянь Цяо, будто курица, которую схватили за шею, и внезапно ухватился за руку Сюй Жэньдуна, напугав того еще сильнее – как он так точно нашел его руку в полной темноте? Сюй Жэньдун не мог знать, что произошло снаружи, поэтому решил не совершать никаких поспешных действий. Он сжал руку Лянь Цяо и почувствовал, что его ладошки все покрылись холодным потом. Ладонь Сюй Жэньдуна тоже моментально стала из-за этого липкой. Вместе с этим потом отчетливо проступал страх Лянь Цяо. Мальчик так волновался, что его дыхание резко участилось. Сюй Жэньдун успокаивающе сжал его руку и осторожно приложил ухо к дверце. Толстая деревянная дверь пропускала звуки постольку-поскольку, поэтому он смутно разобрал только невнятное похрустывание, напоминавшее звуки, с которыми хищники перемалывали кости своим жертвам. От этой догадки волоски по его телу встали дыбом, но он понимал, что, скорее всего, так и было: ничьих криков больше не было слышно. Ламия пожирает детей. Она убила восемьдесят процентов детей, всех, кто втайне насытился молоком. Теперь пришло ее время насытить свой живот. Сюй Жэньдун подавил рвотный позыв, сделав медленный глубокий вдох. Судя по всему, Лянь Цяо тоже догадался, что происходит снаружи, поэтому изо всех сил пытался унять дрожь и не растрачивать на страх драгоценные силы. Устрашающее похрустывание длилось довольно долго, двое мальчиков, прячущихся в шкафу, почти успели превратиться в изваяния. Наконец Ламия удовлетворенно погладила себя по округлившемуся животу и неспешно поползла прочь. Мальчики отсчитывали про себя секунды. В какой-то миг они одновременно сжали ладони друг друга. Убедившись таким образом, что они оба готовы, Сюй Жэньдун поднял руку и аккуратно открыл дверцу шкафа. От сцены, открывшейся перед глазами, они оба протяжно выдохнули, а затем едва не задохнулись от ударившего в нос удушливого запаха крови. Вся комната была усыпана изуродованными трупами. Детскую спальню будто залили красной краской от пола до потолка: повсюду были лужи крови и фрагменты внутренних органов. Некоторые тела были разорваны на две части: половина оставалась на кровати, половина лежала на полу, и между ними протягивались розовые кишки. У некоторых была разорвана грудная клетка: ребра были выломаны с обеих сторон и торчали, как крылья бабочки, а легкие и сердце внутри отсутствовали. Были до такой степени разорванные трупы, что было невозможно определить, каких органов недоставало, а о том, кому они принадлежали, можно было только догадываться по одежде, которая на них осталась. Хоть Сюй Жэньдун и подготовился заранее к тому, что увидит, эта картина все равно потрясла его своей чудовищностью. Шагнув вперед, он неожиданно наступил на что-то, поскользнулся и начал заваливаться вперед, но к счастью, Лянь Цяо обладал быстрой реакцией и успел его подхватить. Сюй Жэньдун врезался в него и почувствовал, как грудь мальчика ходила ходуном от увиденного. Сюй Жэньдун хотел взглянуть, на что он только что наступил, но Лянь Цяо закрыл ему глаза и прошептал: - Не смотри, уходим. Сюй Жэньдун догадался, что он наступил на что-то весьма нехорошее, но не смог пересилить своего любопытства: - Что это было? – тихо прошептал он. Лянь Цяо слегка нахмурился, но со вздохом ответил: - Голова пухлячка. Видимо, это она тогда ударилась об шкаф. Не будем об этом, пошли, иначе мы упустим Ламию. Сюй Жэньдун и представить не мог, что он наступил на оторванную голову сотоварища, и его ноги похолодели. Лянь Цяо потащил его вперед, пока он находился в оцепении, вспоминая ощущение под ногами, и не в силах перестать об этом думать. Мягкое и неровное… это было лицо пухлячка? Мягкие – щеки и губы, а неровность – это нос… Внезапно к его горлу с силой подступила тошнота, и Сюй Жэньдун прикрыл рот, едва подавив рвотный позыв.   Лянь Цяо посмотрел на него тяжелым взглядом и принялся успокаивать: - Не думай об этом, ты этого не хотел. Сюй Жэньдун кивнул, показывая, что все в порядке, но тошнота так и не отступала. Он заставил себя сосредоточиться на преследовании Ламии. Прежде чем та успела отползти далеко, они тихо спрятались за дверным косяком и смотрели, как худая бледная фигура спускается вниз по лестнице, держа в конечностях по оторванной руке. От нее до сих пор доносилось похрустывание. Стояла глубокая ночь, и лампы горели только в детской, а во всем остальном монастыре было темно. Мальчики осторожно покрались за Ламией. Они не решались приближаться к ней из опасений, что она их обнаружит, поэтому только когда та доползла до холла на первом этаже, они тихонько спустились по лестнице, спрятались за большим диваном и продолжили подглядывать. Ламия даже не догадывалась о двух детях, следивших за ней. Возможно, удовлетворение от только что устроенной бойни заставило ее ослабить бдительность. Она вновь погладила свой набитый живот, проползла до конца холла и остановилась перед пустой стеной. - Там какой-то механизм? – нахмурившись, зашептал Лянь Цяо. – Это невозможно, я проверял эту стену, там ничего нет. Сюй Жэньдун пожал плечами, показывая, что тоже понятия не имеет. Ламия же протянула к стене тонкий бледный палец и провела вертикальную линию. Стена была серой, и после этого на ней осталась белая полоса. Затем нага провела еще одну вертикальную и две горизонтальных линии, в итоге нарисовав на серой стене белую рамку размером с взрослого человека, четко различимую в лунном свете. Что она делает? Сюй Жэньдун и Лянь Цяо затаили дыхание, не сводя глаз с монстра в страхе упустить какую-нибудь деталь. Ламия вновь подняла руку и толкнула стену, и ее часть, заключенная в белую рамку, бесшумно провалилась внутрь, показав бесконечный коридор. Она буквально нарисовала дверь из воздуха! В изумлении они увидели, как Ламия нырнула в открывшийся проход, и дверь тут же закрылась, а стена вернулась в исходное состояние. В монастыре воцарилась звенящая тишина, будто ничего не произошло, и только в воздухе еще чувствовался слабый запах крови. Ламия же исчезла вместе с загадочной дверью. Сюй Жэньдун подошел к серой стене и коснулся того места, где был проход. Там словно ничего и не было, кроме серого камня, и было так же пусто, как и в его голове сейчас. Они нашли секретное убежище Ламии, но как они должны были туда попасть? Если они не сумеют подкрасться к Ламии, когда та снимает глаза, чтобы отдохнуть, то какие у них, малолетних детей, останутся шансы на победу? Неужели этот мир настолько жесток, что не оставит им никакой возможности выжить? Сюй Жэньдун сильно нахмурился, его пальцы неосознанно заскользили по стене, повторяя движения Ламии и вырисовывая вертикальную линию. Лянь Цяо посмотрел на свои пухлые ручки и вдруг заулыбался: - Жэньдун-гэ, если мы нарисуем дверь под свой рост, то Ламия точно застрянет и не сможет выбраться. В мозгу Сюй Жэньдуна тут же возникла картинка, как Ламия застревает из-за выпирающего живота в крошечной дверце, и он не удержался от смеха: - А ты прав. Но как нам нарисовать дверь? Глаза Лянь Цяо хищно сверкали в темноте, как у детеныша леопарда: - Ты помнишь про уроки, которые ведет для нас старуха-монахиня? Сюй Жэньдун опешил на секунду, но затем его озарило, и он сразу понял, что тот имел в виду. Лянь Цяо улыбнулся: - Если это не сработает, нам останется только взяться за руки и смиренно ждать смерти. Сюй Жэньдун улыбнулся ему в ответ: - Хорошо. Тогда мы попробуем!