Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Хоть фестиваль и давно прошел, но мысли о воспоминании, в котором Лянь Цяо убил его, никак не уходили из головы Сюй Жэньдуна. Он никак не мог понять, чем оно было: фальшивкой из-за чрезмерного перенапряжения его психики или же оно было настоящим, случившимся однажды событием? Ведь действительно, в самую их первую встречу в мире матрёшек Лянь Цяо вызвал у него определенные подозрения. Он слишком точно находил спрятанные куклы, как будто уже знал, где они лежали. Сюй Жэньдун тогда объяснил это себе тем, что у парня «большой опыт в компьютерных играх», но, вновь размышляя об этом сейчас, он нашел этот довод весьма сомнительным. Начать с того, кто вообще так легко воспримет подобную ситуацию как компьютерную игру? Они внезапно попали в чудовищное место, где умирали люди! Перемены, происходящие с Лянь Цяо при встрече с монстрами, тоже вызывали вопросы. Он мог быть напуган до икоты, однако в следующий момент хватался за монтировку и хладнокровно вступал в драку. Это были два совершенно разных состояния, но он моментально переключался между ними. А когда за ними велась погоня, он практически с закрытыми глазами смог найти верное направление в сплошном снегу, более того, даже однажды установил ловушку. Может ли его испуг быть лишь чем-то напускным, иначе как еще объяснить безошибочность его действий в такие моменты? В общем, к Лянь Цяо действительно было много вопросов. Но все же, именно благодаря Сюй Жэньдуну Лянь Цяо смог выжить в самом начале. Если бы не он, то парень бы погиб от тяжелых рук братца Кувалды. Не то чтобы Лянь Цяо теперь должен быть навек обязан Сюй Жэньдуну и не иметь права пойти против него, просто… Как бы это объяснить… Он чувствовал себя примерно как если бы спас птенца: разумеется, он эмоционально вовлекся, и если бы даже птенец клюнул его в ответ, он не стал бы за это его убивать. Вот только что если он не спас птенца, а пригрел змею… Образ Лянь Цяо, с ледяным взглядом заносившим над ним нож, снова заставил Сюй Жэньдуна содрогнуться. И как же ему теперь поступить? Не в силах разрешить это противоречие в своей душе, Сюй Жэньдун вновь принялся избегать Лянь Цяо. Он задерживался на работе как можно дольше и снова превратился в неприступный айсберг. Он не просто больше не пытался заказывать с кем-то молочный чай, но даже начал обедать на лестничной площадке, чтобы побыть в одиночестве. Разумеется, вопросительные взгляды коллег обратились на Лю Цзяци, так как все решили, что это между ними что-то случилось. Лю Цзяци: «Да я вообще ничего не сделала!» Когда наступила пятница, Сюй Жэньдуну пришлось уйти с работы раньше обычного: задач почти не было, еще и коллеги весело обсуждали свои планы на выходные, так что, чувствуя себя лишним, мужчина отправился домой. В квартире было очень жарко. Сюй Жэньдун открыл окно, ослабил галстук и в изнеможении опустился на диван, закрывая глаза. Под громкий стрекот цикад, летом не прекращавшийся ни на мгновение, Сюй Жэньдун провалился в неглубокий сон. Первое, что он увидел, проснувшись, это то, что на улице еще было светло. Мужчина бросил взгляд на часы, и с удивлением понял, что было только шесть часов: он вернулся домой двадцать минут назад. Я проспал всего двадцать минут? Кажется, будто намного дольше… Ощутив прилив неожиданной бодрости, Сюй Жэньдун поднялся с дивана и, сделав пару шагов, резко осознал, что что-то было не так. Не было слышно ни звука, даже стрекот цикад куда-то исчез. Сильное чувство тревоги будто ударило его под дых. С участившимся сердцебиением Сюй Жэньдун медленно подошел к окну и выглянул на улицу, подтверждая свои опасения. Снаружи все замерло. На лицах прохожих застыли различные выражения от смеха до раздражения, такие же статичные, как будто их заморозили как образцы. В этот момент, когда время остановилось, они выглядели так странно, словно реалистичные манекены, только и ждущие того, чтобы пошевелиться. Сюй Жэньдун услышал, как участилось его дыхание и, неохотно обернувшись, наконец заметил серебристый лифт в углу гостиной. Разве лифт не должен был приехать только через месяц? Почему… Ах да, месяц как раз прошел. Несколько дней назад Лянь Цяо как раз написал ему, что надо бы подготовиться к следующему «путешествию», но Сюй Жэньдун не стал ему отвечать, потому что до сих пор не решил, как себя вести. Поэтому они так и не подготовились. А теперь, когда лифт стоял прямо перед ним, Сюй Жэньдун вдруг запаниковал – что он будет делать без Лянь Цяо? Он беспокоился не о том, что не сможет справиться в одиночку. В конце концов, он всегда может пару раз умереть и в итоге найти выход, а вот что насчет Лянь Цяо?! Сюй Жэньдун бросился к входной двери и задергал дверную ручку. Однако та превратилась в бесполезный пластик и не поворачивалась. Мужчина поспешно вытащил мобильный с мыслью попробовать дозвониться до Лянь Цяо, но к своему отчаянию увидел, что сеть перестала ловить. Что теперь делать? Они с Лянь Цяо не смогут попасть в один и тот же лифт, Лянь Цяо может погибнуть один! Пусть он и засомневался в нем, но он совсем не хотел, чтобы тот умер! Панические мысли сменились чувством вины. Сюй Жэньдун почувствовал себя таким виноватым, что с силой ударил по входной двери. Раздался громкий звук удара, но он шел не от металла, а от невидимой воздушной стены. Невидимый барьер полностью изолировал его от внешнего мира: он не мог выйти, а Лянь Цяо не мог войти. Само время исчезло, и он был здесь совсем один. Все, что он мог теперь сделать, это только зайти в свой лифт. Не было никакой возможности оказаться рядом с Лянь Цяо. Сюй Жэньдун сделал глубокий вдох, заставив себя успокоиться. Сейчас он мог только надеяться, что Лянь Цяо выживет в том месте, в котором окажется. Оцепенело подойдя к лифту, Сюй Жэньдун протянул руку и нажал кнопку вызова. Та загорелась серебристо-матовым светом, прозвучало негромкое «Дзинь», и металлическая дверь лифта послушно открылась. Уже подняв ногу, чтобы шагнуть внутрь, Сюй Жэньдун вдруг краем глаза заметил рюкзак, лежавший под журнальным столиком. Стоп, это же… Немедленно отдернув ногу, Сюй Жэньдун шагнул к столику и вытащил большой туристический рюкзак. Он был пузатым, но совсем не тяжелым. Сюй Жэньдун с громким звуком расстегнул молнию на рюкзаке и обнаружил, что внутри лежала различная еда: различные сухпайки, закуски, бутылки с водой и даже маленькая баночка острого соуса LaoGanMa с хрустящим перцем чили. В соседнем отделении лежал швейцарский нож, фонарик, латунный ключ с невыясненным назначением и… Глаз Ламии! Сюй Жэньдун пошарил рукой внутри кармана, но глаз внутри был только один. Мужчина наконец-то почувствовал себя спокойно: это значило, что другой глаз был у Лянь Цяо, и тогда они смогут связаться друг с другом! Сюй Жэньдун сразу же использовал глаз, и после недолгого дискомфорта его зрение разделилось напополам. Одним глазом он по-прежнему видел свою гостиную, но другим различал только темноту. - Лянь Цяо? – неуверенно позвал Сюй Жэньдун, но не получил никакого ответа. Помедлив какое-то время, он застегнул рюкзак и зашел в лифт. Дверь закрылась за ним, и лифт быстро загудел, немного вибрируя. Темнота в его левом глазу тоже слегка задрожала и сменилась таким же серебристым лифтом. - Лянь Цяо! – вне себя от радости позвал Сюй Жэньдун. Он понял, что глазные яблоки не работали потому, что время замерло, пока он был вне лифта, как и сам Лянь Цяо в его временной шкале. Но как только он зашел в лифт, они снова оказались в одном и том же времени. Угол обзора в левом глазу перемещался, как будто при осмотре лифта. Сюй Жэньдун терпеливо ждал, но Лянь Цяо продолжал молчать, и мужчина позвал его еще несколько раз, чувствуя, что что-то было не так. У Сюй Жэньдуна возникло плохое предчувствие, но прежде чем оно подтвердилось, перед его левым глазом появился походный рюкзак. Лянь Цяо расстегнул молнию на кармашке и, достав мобильник, быстро принялся печатать. «Жэньдун-гэ, слава богу, рюкзак при тебе! Ты можешь меня слышать?» Сердце Сюй Жэньдуна упало, когда он прочитал эти слова. Со вздохом он напечатал ответ на своем телефоне: «Нет, не могу». «Пипец, мы можем делиться только зрением», напечатал Лянь Цяо, не забыв добавить разочарованные смайлики. Увидев эти смайлики, Сюй Жэньдун живо представил унылого Лянь Цяо, и его настроение необъяснимо улучшилось. Глаза Ламии позволяли соединять временные линии двух разных сверхъественных миров. В таком случае, если время на его стороне откатится назад, то и со стороны Лянь Цяо должно будет произойти то же самое. Сюй Жэньдун совсем воспрял духом. Он спокойно поднял голову и увидел перед собой несколько слов, образовавшихся из воздуха: butterflies in one's stomach Это была его подсказка в этом мире. В этот же момент он увидел подсказку для Лянь Цяо: skeleton in the cupboard Что? Что все это может значить? Левый угол обзора Сюй Жэньдуна резко сменился. Казалось, Лянь Цяо был очень взволнован, быстро печатая на своем телефоне: «Скелет в шкафу! Я знаю, что это значит! Это было в одном из уроков третьей книги New Concept English!» «?» «Так говорят о нормальной с виду семье, которая на самом деле скрывает что-то ненормальное. Это распространенная английская идиома, означающая семейные секреты, о которых не должны знать посторонние». Лянь Цяо запустил образовательное приложение на своем телефоне и ввел в строку поиска «butterflies in one's stomach». Сюй Жэньдун принялся читать объяснение: «Бабочки в животе (butterflies in one's stomach): ощущение в районе брюшной полости, напоминающее трепет крыльев бабочек, возникающее при волнении, напряжении или беспокойстве. Значение схоже с китайской идиомой «Семь взлетов, восемь падений», смысл «Нервничать, тревожиться». Также может описывать ощущение учащенного сердцебиения, например, при испуге или романтической влюбленности. Прочитав значение идиомы, они оба погрузились в молчание. Хоть «Скелет в шкафу» тоже звучал так себе, одно описание «Бабочек в животе» уже вызывало чуть ли не физический дискомфорт. Сюй Жэньдун буквально почувствовал, как что-то защекотало в желудке, будто там и правда появились бабочки, разогнавшие крыльями желудочный сок и решившие полететь дальше вверх по пищеводу. В этот момент лифт издал звонкое «Дзинь», и металлическая дверь открылась. Перед Сюй Жэньдуном возник неприглядный проулок. Кучи мусора валялись в грязных лужах, испуская зловоние, и над ними роились десятки мух. Пасмурное унылое небо добавляло завершающий штрих к этой гнетущей картине. Левым глазом он увидел роскошный готический замок, возвышавшийся у обрыва скалы. Вокруг скалы было море, и свинцовые волны с ревом бились об ее выступы, отчего создавалось впечатление, что еще немного, и весь замок обрушится вниз. Собственно, обе эти картины стоили друг друга. Сюй Жэньдун глубоко вздохнул, понимая, что так или иначе придется идти вперед, и напечатал на своем экране: «Ну что, пошли». Изображение слева резко застрясло вверх-вниз. Так как у левого и правого глаза и так были различные углы обзора, такая резкая смена картинки вызвала сильное головокружение. Сюй Жэньдуна едва не стошнило, и он сразу догадался, что это Лянь Цяо просто энергично закивал. Он выбрал самый доходчивый способ донести до Лянь Цяо, что так делать не надо, и затряс головой в ответ. Спустя секунду после этого его левый угол обзора стремительно приблизился к земле, на которую полилась рвота. «Как тебя так легко стошнило?», подивился про себя Сюй Жэньдун, смотря левым глазом, как к нему поспешно приближается ладонь, закрывая обзор. Слева все погрузилось в темноту. Какой Лянь Цяо заботливый.