Impossible

— Ч-что? , — спросил Намджун, подходя к Чонгуку. Он указал на два сэндвича на стойке. — А, ты про это, — Намджун небрежно отмахнулся от него, — Я сделал их для себя. У меня просто еще не было времени их съесть. — Уверен? — Чонгук приподнял брови, — Тогда зачем ты положил их на разные тарелки? — А-верно. Я имел ввиду, что… одно из них для тебя, — Намджун взял одну из тарелок и предложил ее Чонгуку. Чонгук посмотрел на нее и сморщил нос. — Но там ветчина. Ты же знаешь, я вегетарианец. — О… упс. Кажется, я забыл, извини. Чонгук разочарованно посмотрел на него и скрестил руки на груди. Намджун вел себя очень странно, чем обычно. Чонгук был вегетарианцем до того как они познакомились. Не может быть, чтобы Намджун просто забыл. — Если ты ждешь кого-то другого, ты можешь просто сказать мне. Очевидно, что ты сейчас мне врешь. Намджун закатил глаза, как будто Чонгук только что сказал самую дикую вещь. — Нет, я не жду никого другого. Кого мне еще ждать? Ты мой единственный друг! Чонгук решил затронуть еще одну тему, которая была у него на уме. — Хорошо, если я твой единственный друг, тогда скажи мне правду. Почему ты проводил так много времени в этом университете? Я имею в виду, там сплошные серые здания… Не совсем известные своими красивыми пейзажами. Разве это немного не странно? В этот момент они оба говорили на повышенных голосах. — Что? — Недоверчиво переспросил Намджун, — Я никогда там не был! — О, так мой друг мне лжет? — Какой еще друг?! — Чимин, сосед Сокджина по комнате. Он помогал мне искать зацепки. А что, тебя это задевает? Намджун на секунду опешил, прежде чем выражение его лица стало сердитым. — Зачем ты пришел сюда, если собирался просто поссориться со мной, а? Просто уходи! Чонгук сделал шаг назад, ему не понравился свирепый взгляд на лице Намджуна. Тем не менее, он стоял на своем. — У нас не было бы ссоры, если бы ты просто сказал мне правду! — это что допрос? Если ты этого хочешь, тебе следовало просто отвезти меня в участок. — Намджун! — выругался Чонгук, — Ты ведешь себя странно. — Просто убирайся! — Намджун закричал так громко, что Чонгук задумался, услышали ли его соседи. Чонгук отступил, когда Намджун подошел к нему ближе. Взгляд Намджуна казался… жестоким. Чонгук был опытным детективом, он знал, что может защитить себя, но он не хотел драться со своим другом. Чонгук несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь придумать, что сказать. — Ты… я не знаю, что с тобой не так, но в последнее время ты сам на себя не похож. Позвони мне, когда успокоишься, — сказал он, прежде чем выбежать, хлопнув за собой дверью. Кто был этот человек там? Потому что это был не тот Намджун, которого знал Чонгук. Его Намджун никогда не повышал голоса, никогда бы не выгнал Чонгука из дома, никогда бы так его не напугал. С Намджуном происходило что-то серьезное. Первое, что он сделал, вернувшись домой, это позвонил Чимину. — Привет, Джей Кей. Уже скучаешь по мне? — Ха, ты ответил на первый гудок. Похоже, все наоборот. — Неважно. Чего ты хочешь? Чонгук посерьезнел. — На самом деле это не связано с расследованием Сокджина, но помнишь ли ты точный период времени, когда ты мог бы видеть Намджуна в кампусе? Меня просто действительно беспокоит, чем он мог там заниматься. — Хм… последний семестр начался примерно в сентябре, совсем недавно. Извини, я не помню точных дат. — Нет, все в порядке. Это прекрасно, спасибо. — Нет проблем. Удачи в вашем расследовании, — сказал Чимин. Помня слова Чимина, Чонгук достал свой компьютер и написал электронное письмо. Мистер Сон, добрый вечер, это детектив Чон Чонгук из Департамента полиции Сеула. В рамках продолжающегося расследования было бы очень полезно, если бы я смог просмотреть записи камер видеонаблюдения в вашем университете с сентября по сегодняшнее число. Предполагая, что у вас есть доступ к этой записи как у декана университета, я прошу вас любезно отправить ее на этот адрес электронной почты. С уважением, детектив Чон Чонгук Технически, он не лгал. Это было бы все равно, что убить двух зайцев одним выстрелом — он мог бы проверить запись, чтобы увидеть, не вил ли кто-нибудь себя подозрительно рядом с Сокджином, поскольку это также был и его университет, и посмотреть, чем занимался там Намджун. Его теория была такова: два бутерброда явно предназначались не для Намджуна, а это означало, что Намджун готовил еду для какого-то таинственного человека. В сочетании с тем фактом, что Намджун околачивался в кампусе университета, в который он никогда не ходил, Чонгук подумал, что, возможно, Намджун встречается со студенткой университета. Хотя, он не был уверен, почему это должно быть таким большим секретом. Конечно, может быть разница в возрасте, но Чонгук не стал бы его осуждать, пока это было законно. После электронного письма декану Чонгук отправил еще одно электронное письмо капитану Мину, который хотел знать, как у него продвигаются поиски Сокджина. К сожалению, ему нечего было сказать. Чонгук оставался прилежным, но с каждым днем он все больше беспокоился, что не найдет парня. Он определенно не ожидал, что это займет так много времени, когда ему впервые передали это дело.

***

Чонгук хоть и ушел, но Намджун все еще чувствовал гнев от их ссоры. Возможно, психиатр сказал бы, что он разозлился, потому что его поймали на лжи, но в глазах Намджуна, что дало Чонгуку право задавать все эти вопросы? Намджун должен был быть его другом, а не одним из подозреваемых. Хуже всего было то, что он прекрасно знал, что ему придется извиниться. Он думал, что было бы безопаснее, если бы он был в хороших отношениях с Чонгуком, и именно поэтому он позволял своему другу приходить так часто. Кто бы мог заподозрить, что их лучший друг держит кого-то в подвале? Он не мог поверить, что Чонгук узнал обо всем том времени, которое он проводил, наблюдая за Джином в его университете. Ну, может быть, Чонгук и не знал, что он был там из-за Джина, но Намджуну все равно это не нравилось. Если бы Чонгук узнал об этом, кто знает, что еще он мог бы обнаружить? Итак, он решил, что позвонит Чонгуку завтра и все исправит. Возможно, в глубине души его мотивацией было не только самосохранение. Возможно, он также ценил дружбу Чонгука. Казалось, что в эти дни Намджун даже сам себя не знал. Что касается Джина…почему он не мог просто вести себя прилично? Намджун думал, что Джин уже полюбил его — Тэхену не потребовалось так много времени. Хотя он хотел, чтобы их отношения были только счастливыми, Намджун был не против наказать Джина, когда это было необходимо. Было что-то в страдальческих криках парня и испуганных глазах, что заставляло Намджуна чувствовать себя таким могущественным. Это почти становилось зависимостью.

***

Джин прислушивался к звону посуды и открыванию шкафчиков, пока Намджун готовил им еду. В животе у него заурчало, как будто он чувстовал, что скоро будет есть. Услышав стук в дверь, Джин разочарованно вздохнул. Посещение Чонгука обычно было главным событием дня Джина, но прямо сейчас это означало, что ему придется ждать еды еще дольше. Тем не менее, он лег и попытался расслабиться, с нетерпением ожидая услышать голос Чонгука еще некоторое время. Это было… до тех пор, пока он не упомянул о бутербродах. Джин, честно говоря, был напуган, когда слушал ссору. Голос Намджуна звучал точно так же, как когда он злился на Джина, а Джин слишком хорошо знал, что происходит, когда Намджун злится. Джин не хотел, чтобы Чонгук пострадал. Хотя это напугало его, ситуация также дала ему искру надежды. Чонгук упомянул, что Намджун был сам на себя не похож. В сочетании с уличением его во лжи, Чонгук должен был счесть его, по крайней мере, немного подозрительным, верно? Намджун спустился, подошел к нему с тарелкой в руках и с такой силой швырнул ее на пол, что Джин удивился, как она не разбилась вдребезги. — Тебе лучше насладиться этим, — прорычал Намджун, — Эта ссора была из-за тебя. — Прости, — робко сказал Джин, опустив глаза. Намджун начал расхаживать по комнате, а Джин ничего не мог сделать, кроме как наблюдать, не смея пошевелиться. Затем Намджун зарычал от гнева и подошел к нему. Он взял Джина за шею руками, сжимая так сильно, что перекрыл ему доступ воздуха. — Почему ты не можешь просто взять то, что я тебе даю, а? Вместо этого ты всегда недоволен, всегда просишь большего. А теперь посмотри, что произошло. Если Чонгук поймает меня, я убью его. То же самое касается твоего маленького друга, Чимина, и это будет твоя вина. Хватка Намджуна становилась только крепче, пока он говорил. Джин не мог дышать, но он не стал сопротивляться. Он знал, что сопротивление только разозлит Намджуна еще больше, но желание оторвать руки Намджуна от своего горла было почти невыносимым. Одинокая слезинка скатилась по щеке Джина и упала на руку Намджуна. Мужчина отступил назад. Джин сразу же глубоко вдохнул воздух, кашляя и задыхаясь, он посмотрел на Намджуна, когда тот тяжело дышал. Сокджину показалось, что мужчина выглядел почти виноватым, прежде чем его лицо снова стало бесстрастным. — Не жди, что я вернусь в ближайшее время. Перед уходом Намджун выключил тусклую лампу, которую он обычно оставлял включенной, а также верхний свет, оставив Джина в полной темноте. Сказанные им слова все еще звучали в ушах Джина. Намджун без колебаний убил бы Чонгука, и особенно Чимина, которого Намджун даже не знал. Если бы с ними что-то случилось, это была бы вина Джина. Джин посмотрел на еду, и в животе у него заурчало. Он был очень голоден, но не мог даже поднять сэндвич руками, все еще скованными за спиной наручниками. Если бы он захотел съесть его, ему пришлось бы наклониться и съесть прямо с тарелки, как…как животное. Это было унизительно, несмотря на то, что там никого не было, кроме Джина. Ему потребовалось много времени, чтобы закончить есть, и при этом по его лицу стекали струйки слез. Он был так зол на Намджуна за то, что тот заставил его сделать это, но также и на себя, на свою беспомощность. Закончив, Джин лег и попытался уснуть, но это было трудно. Темнота напомнила ему о том, как он впервые попал сюда, как он был связан один в темноте. Пару недель назад, он был в точно таком же положении. Может быть, даже хуже. Джин почувствовал себя наполовину тем человеком, которым был раньше.