Завет

      — Вы готовы? — голос Орочимару прозвучал в тишине палатки. — Да. — А ты, маленькая целительница? — поторопил ее Орочимару. Все четверо столпились в маленькой, душной палатке. Сакура и Саске лежали рядом на циновках, Орочимару и Суйгецу стояли у входа, загораживая и без того скудный свет. Мысль о том, что она добровольно позволила этому змеиному Саннину наблюдать за своим беспомощным телом, показалась Сакуре абсурдной и пугающей. Скорее бы это все закончилось, — подумала она. — Ты можешь поклясться, что это займет не больше получаса? — спросила она, глядя на покачивающийся от ветра потолок палатки. — У меня завтра днем важная встреча с врачами из больницы Кири. — Тридцать минут — это лишь приблизительное время. Эта проклятая печать наслаивалась дважды, поэтому мне сложно сказать точно, сколько времени потребуется на ее снятие. Но все свитки говорят о том, что это относительно быстрый процесс. И ты наверняка проснешься еще до рассвета, — заверил ее Орочимару. Несмотря на все сомнения и недоверие к этому человеку, Сакура кивнула и тяжело вздохнула. В сложившейся ситуации у нее не было особого выбора. Они были готовы к этому испытанию. Саске хотел избавиться от печати. И что она могла поделать, кроме как согласиться? — Возможно, вы почувствуете сильную боль, — предупредил их Орочимару. — Может, Суйгецу сходит и найдет вам обезболивающее? Неожиданная забота Орочимару удивила и насторожила Сакуру. С каких это пор он стал проявлять участие к чужим страданиям? Сакура с тревогой наблюдала за ним. Его лицо было искажено в привычной зловещей ухмылке, а руки сложены на груди. Эта напускная забота беспокоила ее гораздо больше, чем если бы он просто посмеялся над тем, что их ждет впереди. — Мне не нужно, — упрямо ответила Сакура. Она провела целых восемь месяцев бок о бок с Мадарой, так что снятие какой-то там печати ее точно не испугает. Улыбка Орочимару стала еще шире, в ней появилось что-то зловещее. — Вот и отлично. Сакура закатила глаза и откинулась на циновку. Наваждение тревоги постепенно отпускало ее. Это все тот же Орочимару, которого я знаю, — подумала она. — Садист и циник до мозга костей. — Но если к десяти утра все еще не будет кончено, — предупредила она, — кто-то из вас должен будет отправить письмо Мизукаге. Лучше сделать это самим, чем потом они пришлют своих людей с проверкой. — Я этим займусь, — тут же вызвался Суйгецу. — Ладно… — Сакура перевела взгляд на Саске, лежащего рядом. Она не думала, что он ее бросит, но все же решила убедиться. — Если ты проснешься первым, Саске… Не оставляй меня одну. Конечно, не оставлю, — мысленно ответил он, но Сакура этого не услышала. Ее губы скривились в горькой усмешке. Как жестоко было с его стороны использовать эту печать сейчас, когда они собирались от нее избавиться. По его же собственной просьбе, хотя она ясно дала понять, что предпочла бы этого не делать. Суйгецу тихонько усмехнулся. — Он и сам не захочет оставаться с нами наедине. Верно, Саске? — Я позабочусь о том, чтобы он никуда не ушел, если ты так волнуешься, — заверил ее Орочимару. — В конце концов, я все-таки в долгу перед тобой. — Я и не собирался никуда уходить, — проворчал Саске, нахмурившись. — Хватит уже болтать. Давайте покончим с этим, Орочимару. — Что ж, тогда, если вы оба готовы, закройте глаза, Сакура Харуно, — произнес Орочимару. Сакура глубоко вздохнула и послушно закрыла глаза. Через мгновение воздух вокруг них наполнился странным жужжанием. Чакра Орочимару сгустилась и плотным кольцом окружила палатку, набросившись на нее, словно рой разъяренных пчел. От этой чакры исходила волна отвращения и неприкрытой враждебности. Сакуру затошнило, когда чакра Орочимару потянулась к её шее. Саннин сказал, что они заснут, как только печать начнёт высвобождаться, но она предпочла бы, чтобы он просто вырубил её. То, как его чакра окутывала её, было ужасно неприятно. Сосредоточившись, она начала считать в обратном порядке, ожидая, когда всё это закончится. Тридцать… Двадцать девять… Двадцать восемь… Двадцать семь… Пятнадцать… Четырнадцать… Рот наполнился кровью, когда она стиснула зубы сильнее и снова попыталась вырваться, но безуспешно. Сдержав крик, куноичи крепко зажмурилась. Сосредоточилась на каналах в своей вытянутой руке, вручную разблокируя их своей чакрой. Когда она вернула себе контроль над конечностью, она впилась пальцами в землю и рванула тело вперёд с усиленной силой. Животный звук, вырвавшийся из её горла, был неизбежен, когда её тело разорвалось вокруг кольев в пяти разных местах. Кончиками пальцев коснувшись Наруто, она опустилась на землю, слёзы текли ручьём, она ничего не видела. От такой боли она была готова потерять сознание. Но это было ничто по сравнению с тем чувством, которое охватило её в следующее мгновение. Она поняла это по лёгкому прикосновению их пальцев. Ей даже не нужно было его сканировать — Наруто был мёртв. С рёвом куноичи высвободила Бьякуго, устремив Сотню Исцелений по своим уже вновь запечатывающимся каналам. Она снова и снова разблокировала их, пока её техника крест-накрест поднималась по её руке. Если она сможет исцелить рану — она сможет закрыть её, а затем запустить его сердце электрическим шоком — исправить внутренние повреждения, как только он проснётся — она уже возвращала людей к жизни из этого состояния. Она сможет это сделать. Она сможет — сделать это, чёрт возьми, СДЕЛАЙ ЭТО! СОСРЕДОТОЧЬСЯ! Боль в её теле была невыносимой. Она не исцеляла себя; у неё не было контроля ни над какими каналами чакры, кроме тех, что в её голове, и тех, что она насильно поддерживала в своей руке. Но она могла — Неужели я умираю?.. Дайте мне спасти его сначала. Пожалуйста, Боже, ты ничтожный ублюдок, мне всё равно, если ты заберёшь меня… но не его… Ты можешь забрать меня, не забирай Наруто — едва удерживая эти каналы открытыми достаточно долго, чтобы влить свою технику в кончики пальцев Наруто. Плача, она наблюдала, как техника медленно ползёт вверх по его руке. Скорее, скорее, БЫСТРЕЕ — Что-то первобытное вспыхнуло внутри Наруто, яростное и необузданное, как адское пламя. Она ахнула, когда оно захватило чакру, которую она влила в него, и рвануло. Его сила обожгла её руку, истощив её, слишком доминирующая, чтобы бороться. Никогда прежде Сакура не чувствовала ничего подобного. Больнее, чем стержни, которыми её пригвоздили, сильнее, чем свежее клеймо. Как будто её жизнь высасывали из неё. Воскресший крик разнёсся по лесу. Трещащая, оранжевая чакра вспыхнула над её рукой, белый шум зазвенел в её ушах, разум опустел. В её мыслях вспыхнула картина ощетинившихся клыков и злых, узких глаз. Кьюби. Страх заставил её попытаться отдёрнуть пальцы, но оранжевая чакра Кьюби держала её крепко, словно цемент. Она чувствовала, как силы покидают её, иссушая, словно изюм на солнце. Кьюби хотел спасти Наруто, и его чакра, не спрашивая её согласия, впилась в тело, безжалостно вытягивая энергию. Каналы чакры в её теле вспыхнули от боли, те немногие, что Сакура контролировала, и даже те, что были закрыты кольями. Они тлели под её кровью, пока зверь вырывал их сущность. Мысль о том, что Кьюби собирается убить её, пронзила её сознание. В панике ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что она была согласна на это. Стиснув зубы, Сакура уткнулась лицом в мёрзлую землю, отчаянно пытаясь высвободить свою чакру, чтобы хоть немного облегчить боль. Если это означало, что Наруто выживет, она не боялась смерти. Она и так знала, что умрёт здесь, на этой проклятой поляне. С того самого момента, как началась война, с того момента, как она стала куноичи, её судьба была предрешена. С момента рождения. Если смерть была неизбежна, то выбор того, как она придёт, был её единственным утешением. Лучше отдать свою жизнь ради Наруто, чем погибнуть от руки Мадары или какого-то безымянного шиноби на поле боя. Она всегда знала, что умрёт за него, в конце концов. Возможно, они все были обречены на это. Где-то вдалеке продолжался ожесточённый бой, удаляясь всё дальше и дальше. Чья-то рука коснулась её головы, и девушка услышала слабый голос: -Хорошая работа, Уродина. Держись… — Больно… — прошептала Сакура, едва слышно. Она столько раз была на грани смерти, но никогда ещё не испытывала подобной боли. Как Наруто выдерживал это? Как её друзья справлялись с этой адской болью и всепоглощающим страхом? — Мне так больно, Сай… — Думай о доме, и это скоро закончится, — прошептал голос над ней. И тогда она начала думать о доме. Она представила себе Коноху. Какаши, улыбающийся ей своей фирменной улыбкой, висящий вниз головой на дереве на тренировочной площадке. Наруто и Саске, хмуро глядящие на землю. Запах свежесваренного карри, доносящийся с кухни, и громкий смех отца. Ино, плетущая для неё венок из полевых цветов, который она тут же наденет ей на голову, пока Сакура не видит. Цунаде, позволяющая ей выиграть партию в карты, лишь бы она поскорее ушла. Тёплое солнце летних дней в Стране Огня. Первый снег, покрывающий вершины её лесов. Уютная скамейка за воротами деревни, мост, ведущий к городской площади, детская площадка за зданием Академии. Лавка с данго, раменная Ичираку и слишком тесный столик для барбекю, за которым всегда собиралась их шумная компания. Всё это она больше никогда не увидит. Те места, где она бывала, и о которых даже не подозревала, что они станут для неё последними. Ей так хотелось ещё раз увидеть Коноху. Не ту, что превратилась в безжизненное кладбище, а ту, прежнюю, полную жизни и тепла, где она выросла. Город, хранящий в себе самые дорогие её сердцу воспоминания. Самые сокровенные тайны. Где дети всё ещё видят сны, родители всё ещё смеются над шутками друг друга, а друзья не превратились в прах на далёкой войне. …Она отдала бы всё на свете, лишь бы ненадолго вернуться домой. — ра! — кура! Сакура! Резкая боль в плече вернула её в реальность. Девушка едва успела осознать произошедшее, как её тело пронзили ещё четыре удара, и чья-то рука, объятая яростной чакрой, схватила её за запястье, оттащив от кончиков пальцев Наруто. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Слишком измождена, чтобы даже попытаться остановить их. Её тело пронзила та же яростная чакра, и её тут же куда-то перенесло. Она оказалась в чьих-то объятиях. Кто-то хлопал её по щеке, повторяя: — Сакура, проснись! Открой глаза! Голос эхом отдавался в её голове, вызывая волну боли. Куноичи открыла глаза и увидела холодное серое небо и мёртвые ветви деревьев. Неужели она умерла? — Не засыпай! Где твои солдатские таблетки?! Неужели мёртвые говорят так отчаянно? Она увидела фиолетовые и чёрные глаза, полные тревоги. Саске держал её на руках, окутанный зелёным светом исцеляющего дзюцу. Саске был слишком силён, чтобы умереть. Значит, она жива? Или это всего лишь сон? Она столько раз видела во снах, как Саске спасает её. Может, она представила его в последние мгновения? Даже после всего, что он сделал, он всё ещё был тем, кого она хотела видеть рядом? — Сакура, говори со мной! Не засыпай! — Он встряхнул её, и боль пронзила её тело. Её бы вырвало, если бы не слабость. Неужели эта агония не сон? Может, и Саске настоящий? Она попыталась сфокусировать взгляд на его лице. Жива она или мертва, теперь это не имело значения. Он был рядом. Сакура почувствовала облегчение и прильнула к его теплу. — Сакура! Ей хотелось, чтобы он не был таким отчаянным. Она хотела сказать, что всё не так уж и плохо. Чтобы он обнял её нежно, как она всегда мечтала. Чтобы он признался, что будет скучать по ней. Укол боли в бедре заставил её вскрикнуть. Мир снова стал реальным. Саске. Заснеженный лес. Запах крови. — Не засыпай, — приказал он, сжимая её сломанные кости. Точно… Она что-то делала… Кого-то должна была спасти… Того, кто был ей дороже всего… -Н-Наруто, он… — прохрипела она. — Тсс, побереги силы. Харуно резко очнулась, вырвавшись из забытья. — Где Наруто?! — отчаянно вопросила она, оглядываясь по сторонам в поисках друга. Её взгляд скользил по пустынным, безжизненным деревьям. — Где он?! Саске, нависая над ней, холодно произнёс: — Забудь о нём! Посмотри на себя! — Спаси его, Саске, умоляю… он… — прошептала куноичи, чувствуя, как её силы покидают её. — Сейчас это слишком опасно… — ответил Саске, но она не слушала его. — Иди и приведи его! — взмолилась она хриплым, прерывающимся голосом. — Почему ты… почему я… где он, Саске?! Чья-то рука, излучающая зелёную чакру, опустилась ей на плечо. -Сакура, ты умираешь! Думай о себе! Где твоя чакра? Где лекарства? — ИДИ ЗА НИМ! — закричала она в отчаянии. Её рот тут же закрыла ладонь. — Тихо! Ты что, спятила?! Здесь полно людей Мадары! Сакура попыталась оттолкнуть его, но тело пронзила острая боль. Кровь и чакра почти полностью покинули её. Кости и мышцы были словно изломаны. Она могла только лежать, как мёртвая. Со слезами на глазах она прошептала: — Саске, я умоляю тебя, спаси Наруто. Не оставляй его, пожалуйста. Мы не можем… я не могу его потерять. Рука Саске дрожала, пока она говорила сквозь его пальцы. Ей показалось, что и его ноги тоже дрожат. Приглядевшись, она поняла, что Саске выглядит не лучше неё. Он был весь в поту, его кожа дымилась на морозе. Дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он был явно измотан до предела. Она никогда не видела его таким. Неужели он сражался, прежде чем прийти к ней? …Или он предал их? Учиха убрал руку от её лица. — Я должна знать, что он жив, — прошептала Сакура. — Ты должен спасти его. Он нужен нам, Саске. Ты не можешь бросить нас сейчас. Не сейчас. Никогда, но только не сейчас. Пожалуйста. Его челюсть напряглась. Краем глаза она заметила, как зелёное дзюцу на мгновение вспыхнуло и тут же погасло. Сакура могла бы это вытерпеть, если бы он решил предать союзников. Возможно, они даже заслужили такое обращение. Если он решил вернуться к своей семье, она больше не могла его винить. В конце концов, какое это имеет значение? Каге, Мадара — от них ничего не останется, кто бы ни победил в этой войне. После пяти лет сражений, боли и потерь Саске мог отречься от всего проклятого мира, и её это не волновало. Но он просто не мог предать их команду. Он не был бы сейчас рядом с ней, если бы у него был выбор. Он не оставил бы Наруто на растерзание врагу. Он не мог так поступить. Он просто не мог. Она бы никогда не простила его, если бы он это сделал. — …Чёрт возьми, Сакура, — выплюнул он слова, полные противоречивых эмоций. Не дожидаясь её ответа, Учиха осторожно снял её со своих колен и мгновенно исчез. Оставшись одна, куноичи погрузилась в жуткую тишину окружающей природы. Земля под её спиной была ледяной, а снег медленно падал на глаза. Белоснежные деревья покачивались под порывами ветра. Они были так далеко от дома, в этом пустынном и холодном месте, где витал дух давно забытого гнева. Так далеко от тех детей, которыми они были в начале этой бесконечной войны, — мелькнула у неё мысль. Наруто не мог умереть здесь. Не Наруто, который больше всех походил на того ребёнка, которого она когда-то знала. Наруто был связан с ароматом цветущих лотосов, который витал над реками Конохи. С шелушащейся краской на стенах старых клановых домов и тренировочными площадками, разбросанными за воротами деревни. Ему было суждено покоиться в мягкой земле Страны Огня много лет спустя, под золотой табличкой и покрытый цветами. Если бы ей пришлось пожертвовать всем этим ради его спасения, она бы сделала это без колебаний. Он, как никто другой, заслуживал того, чтобы вернуться домой. Если боги требовали крови в этой чужой земле, она с радостью отдала бы свою жизнь вместо его. И даже если Саске никогда не вернётся за ней — она подумала, что сможет смириться и с этим. Лишь бы он унёс Наруто подальше от этого ужасного места, где ледяные слёзы небес словно издевались над всеми их усилиями и борьбой, над всем тем, через что они прошли за это время. Но к её удивлению, всего через полминуты он вернулся. Держа безжизное тело Наруто, как мешок, он внезапно возник рядом с ней. Саске тут же бесцеремонно бросил его на землю. Наруто ударился о землю с глухим стуком, от которого её сердце сжалось от боли. Шатаясь, Саске опустился на колени, опираясь руками о землю, чтобы не упасть. Она повернулась настолько, насколько позволяли её раны. — Он жив? Саске — проверь — он жив?! — Д-да, — пробормотал юноша, всё ещё склонившись к земле. -Теперь… г-где твои солдатские таблетки? Сакура закрыла глаза и вздохнула с облегчением. — Хорошо.- Её голова откинулась назад. -…Тогда бери его и уходи отсюда. — …Что? — У меня нет с собой солдатских таблеток, и я слишком ранена, чтобы двигаться. Люди Мадары скоро меня найдут, так что бери Наруто и беги. Осознание неизбежного уже пришло к ней, поэтому слова вылетели легко и непринуждённо, словно это был лишь прагматичный анализ ситуации, который мог бы быть озвучен за столом переговоров, при обсуждении плана атаки. — Я забираю тебя, — заявил Саске. — Ты хотела убедиться, что он жив, и ты это увидела. Просто дай мне минуту, чтобы восстановить немного чакры. — Я лишь замедлю тебя. Оставь меня. Мы потеряли связь с подкреплением, так что уже неважно. — То, что должно было быть трудно признать, прозвучало легко, как обычная прогулка днем. — Всё, что мы можем сделать, это убедиться, что Мадара не найдёт… — Мне плевать, найдёт его Мадара или нет! Сакура сузила на него взгляд. На то, как много он ругался, на пренебрежение в его голосе. Хотя это звучало так, будто Саске хотел поспорить, у них не было времени спорить о чём-то настолько очевидном. Что Саске не понимал? Она и Наруто были недееспособны, а он был один против целой армии. Он не мог спасти их обоих. Выбор был очевиден. Она была заменяема. Джинчурики — нет. — Тебе плевать? Он — главная причина, по которой мы сражаемся в этой дурацкой войне, — сказала она, повышая голос с каждым словом. Её раздражало, что он всё ещё здесь и не мчится на восток. — Просто забери его и уходи отсюда. Саске усмехнулся. — Нет. — Что, чёрт возьми, значит нет? Хватит тратить… — Тогда Каге не должен был оставлять вас двоих в одиночестве! — закричал он в ответ. — Если он причина этой войны, пусть она здесь и закончится. Мне всё равно, Сакура. Оставить тебя? Ты, блин, умрёшь! — И что, ты просто оставишь Наруто? Тогда он умрёт. — Да. Я оставляю его. Если он так ценен для вашей чёртовой армии, кто-нибудь другой придёт. — Здесь больше никого нет, Саске! Оглянись! — Это не мои проблемы. Я знаю безопасное место в двух часах отсюда, где мы можем спрятаться до наступления ночи. Теперь замолчи и дай мне восстановить чакру. В последовавшей короткой тишине Сакура смотрела на него с открытым ртом. Неужели он потерял всё своё здравомыслие за то короткое время, что они были в разлуке? — …Я закричу, — это была единственная угроза, которая пришла ей в голову. -Если ты возьмёшь меня, я буду кричать, пока они нас не найдут. Взглянув на неё, Саске нахмурился. — Я тебя вырублю. — Ладно. Тогда бери нас обоих, — попыталась она рассуждать здраво, стараясь выровнять голос. Это было идиотское предложение. Она знала, что он не сможет двигаться достаточно быстро, неся двоих людей, но какой у неё был выбор, если он отказывался быть благоразумным? У них не было времени заставить его понять. Как-нибудь они должны были это сделать. — У меня не хватит чакры, чтобы бежать с двумя людьми, Сакура! — Его руки сжались в кулаки в мокрой, покрытой инеем земле. — Что ты не понимаешь?! Медленная ярость закипала под её кожей. Сакура была уверена, что могла бы прожить десять жизней и никогда не злиться на него так сильно, как сейчас. — Где ты был, когда мы в тебе так нуждались?! Почему ты не пришёл раньше?! — Её голос срывался на крик, и куноичи не могла остановиться, хотя понимала, что их уже наверняка слышат. — Я звала тебя всё это время, Саске! Почему ты не откликался?! Всего этого можно было избежать, если бы он хоть немного позаботился о них. Если бы он пришёл хотя бы на десять минут раньше. Если бы он не истратил всю свою чакру на бессмысленные сражения, поддерживая непонятно кого. Он мог поступить иначе, принять другое решение, и тогда всего этого ужаса не случилось бы. Её товарищи по команде сейчас представляли собой лишь груду костей посреди ледяного леса, союзники, скорее всего, понесли огромные потери, и в этом была его вина. И после всего этого он ещё смеет ставить ей условия и угрожать бросить Наруто здесь, в этой глуши? Наруто, который ни разу за девять лет не отвернулся от него, всегда был рядом и поддерживал его? — Проклятый Орочимару вырубил меня ещё ночью! Я ничего не слышал… — Ты лжёшь! Ты не был бы настолько измотан, если бы не сражался! — Сражался? Я был в Стране Воды! Мне пришлось использовать камуи… — Камуи? — …чтобы пересечь весь чёртов континент и океан и добраться до вашего лагеря! У меня почти не осталось чакры! А потом ещё эти стержни… — С каких пор ты владеешь камуи? — Какая разница?! Я думал, ты умрёшь! — Тень отчаяния и страха промелькнула на его лице. — Печать сработала, и я подумал, что ты погибла, Сакура. Я боялся, что не успею. Нахмурившись, девушка попыталась осмыслить его слова. Если бы она была на его месте, она бы, наверное, тоже запаниковала. Эта печать, что их связывала, была очень сильна. Конечно, если он почувствовал её крик у себя в голове, за тысячи километров, он, должно быть, был в ужасе. Но она никак не могла понять, почему Саске, такой логичный и расчётливый, сейчас так упрямо отказывается спасти джинчурики, вместо того, чтобы позаботиться о ней, простой куноичи. Почему он кричит на неё, будто она ничего не понимает? Сейчас идёт война, и здесь нет места для паники. Он, как никто другой, должен понимать, насколько важно эвакуировать Наруто. Он, который столько лет провёл рядом с Мадарой, просто обязан это знать. — Наруто — самый важный человек во всей арми, — напомнила она, хотя, казалось, это было и так очевидно. — Кто будет думать обо мне, когда он так тяжело ранен? Нашим главным приоритетом всегда было… — Я думаю о тебе! — Его тело напряглось, словно эти слова причиняли ему боль. Сакура замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Это было невероятно, она никогда не видела Саске таким нелогичным и эмоциональным. Обычно он был самым спокойным и рассудительным в любой ситуации, настолько невозмутимым и сдержанным, что она никогда не могла понять, что у него на уме и что он чувствует, кроме лёгкого раздражения по любому поводу. Но сейчас, под снегом, серыми тучами и мёртвыми ветвями, он, согнувшись и тяжело дыша от истощения чакры, больше походил на загнанного в угол зверя. — Хорошо. Я понимаю, — сказала Сакура как можно спокойнее, словно разговаривая с ребёнком или одним из своих пациентов. Словно он был тем, кто требовал, чтобы его оставили врагу, а не она. — Я знаю, как тебе тяжело из-за печати, Саске. Но сейчас ты должен больше заботиться о Наруто. Ты можешь спрятать меня в кустах, если ты так волнуешься. Через несколько часов у меня будет достаточно чакры, чтобы исцелить себя, и… Учиха покачал головой. — Нет. Тут её терпение лопнуло. — Чёрт! Просто сделай это, Саске! — Нет. — Ты тратишь слишком много времени! — Перестань кричать! У нас будет ещё меньше времени! — ЗАБЕРИ ЕГО! — Замолчишь ты?! Она стиснула зубы. — Уходи, чёрт возьми… — Я не уйду. — Саске, в чём твоя проблема?! Наш протокол всегда был… — Просто, блин, заткнись! — ТОГДА УХОДИ С НИМ! — НЕТ! — Почему ты так себя ведёшь?! — ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — закричал Саске, и его голос сорвался. — Чёрт возьми, Сакура… С открытым ртом и расширенными глазами она потеряла дар речи. Время остановилось. Снег, возможно, перестал падать. Ветер, возможно, перестал выть. Она подумала, что, возможно, забыла, как дышать. На кратчайшие мгновения куноичи не могла вспомнить, что они делают на этой крошечной полянке посреди леса. Даже неподвижное тело Наруто и её кровь, сочившаяся и пропитывающая её волосы, исчезли, пока она смотрела на него. Гнев превратился в замешательство. Он только что…? Нет. Наверняка, она ослышалась. Потеря крови вызывает бред. Может быть, она сошла с ума вместе со своей чакрой и начала галлюцинировать. Возможно, это был стресс от этой мрачной ситуации, который её сломил, или беспомощный джинчурики, всё ещё слишком близко к врагу, сводил её с ума. Саске? Саске Учиха? Любовь? Нет — это абсолютно нереально. — Чт… Что? — пробормотала она. — С тех пор, как мы были детьми. Со времён команды 7… Я… Я думал, что смогу справиться с этим на расстоянии. Я думал, что если я буду игнорировать это, в конце концов это пройдёт… — Устремив взгляд на свои кулаки, Саске выпалил слова так быстро, что они прозвучали невнятно. — Я думал, что я это пережил, только для того, чтобы ты снова появлялась из ниоткуда. База Орочимару, мост. Новости о тебе доходили до меня во время брифингов Мадары, когда я неделями о тебе не думал. Потом тебя прислали в качестве связного, и я… — Сморщившись, Саске ударил кулаком по земле. — Чёрт возьми! В жуткой тишине слышалось только потрескивание мёртвых деревьев. Она почти физически ощущала, как падает снег. Что он только что сказал? С тех пор, как мы были детьми…? Всё ясно, она окончательно спятила. За эти долгие, полные отчаяния годы войны она насмотрелась на шиноби, бормочущих бессвязные речи в бреду, разговаривающих с пустотой, и наслушалась всяких небылиц. Теперь, на пороге смерти, похоже, и её постигла та же участь. Она определённо сошла с ума. Иначе и быть не может. То, что она только что услышала, просто не могло быть правдой. …Потому что ей почудилось, будто Саске Учиха признался ей в любви. Будто он признался, что любит её уже много лет, но… Этого не может быть. Просто не может. Он? И она? Это даже не укладывается в голове. Во время редких встреч он едва выносил её присутствие. Ей приходилось выпрашивать у него время, навязывать своё общение. Он пытался убить её, в конце концов. Любить её? Когда он пошёл войной против всех, кто ей дорог? Убил близких ей людей и преследовал её лучшего друга? Он был таким жестоким в начале их союза. Так резко разговаривал с ней, когда что-то шло не по его плану. Отчитывал её за то, что она использовала их печать для связи, командовал ею, неделями не давал о себе знать. Он десятки раз повторял, что его более мягкое отношение — лишь следствие действия печати. Предупреждал её не придавать значения его редким проявлениям заботы и внимания. Нет. Любящий человек не стал бы так поступать. Любящий человек не выглядел бы так, словно его сердце пронзает меч, просто произнеся эти слова вслух. Саске не любит её. Это абсурд. Ей, должно быть, послышалось. — Саске, что ты такое говоришь? — пробормотала куноичи, хмурясь. — Ты меня слышала, — прорычал он в ответ. Почему он злится? — Я… Я не понимаю. Ты не любишь меня, так почему ты это говоришь? — Разве я только что не сказал, что люблю?! — Его плечи дёрнулись, и он поднял голову, глядя на неё с усталостью. — Пожалуйста, Сакура, просто дай мне восстановить чакру. Не заставляй меня повторять это снова. Если её сердце ещё не остановилось, то сейчас оно, кажется, готово выпрыгнуть из груди. — Я не верю тебе. Зачем ты говоришь это сейчас? Если ты пытаешься меня убедить, то это… — Мне не нужно тебя убеждать. Я забираю тебя, и ты сейчас слишком слаба, чтобы меня остановить. — Его взгляд смягчился, голос стал тише, почти шёпотом: — Я не потеряю больше никого, кто мне дорог, Сакура. Тем более тебя. Её кровь одновременно заледенела и вспыхнула. Она не знала, смеяться или плакать. Это было то, чего она всегда хотела, но сказанное в момент, когда это уже ничего не значило. Сакура опустила взгляд на скрюченное тело Наруто рядом с собой, подавляя шок и болезненно-сладкую радость, поднимавшуюся к горлу. Если это правда… если это действительно так… Боже, это, возможно, было самым жестоким, что он когда-либо с ней делал. Почему сейчас? Зачем? Какой смысл обременять её тем, что давно прошло? Здесь, на краю света, в ледяной стуже, за считанные минуты до битвы — его признание ничего не изменило. Они по-прежнему были тремя шиноби в глуши, без чакры, без защиты, без лекарств. Двое из них не могли двигаться. Вражеская армия наверняка рыскала где-то рядом. Что бы он ни чувствовал и ни хотел, они оба знали, что он должен выбрать Наруто. Какой прок от его честности сейчас?.. В другой жизни, возможно, он сказал бы эти слова раньше. В другой вселенной они сбежали бы вместе и жили долго и счастливо. Легко было представить себе такое: где-то далеко в будущем, или в прошлом, или в мечтах — она и Саске были обычными людьми, занимающимися простыми вещами, и он говорил ей, что любит её, за чашкой кофе, на тихой улочке, в мирном городе. Но они не были этими людьми, даже если она отчаянно этого хотела. Сто желаний, загаданных на сто падающих звёзд, не могли изменить роли, которые они должны были играть в этом ужасном мире. Здесь, в этой жизни, она была Сакурой Харуно, а он — Саске Учиха, и самое близкое, что у них когда-либо будет друг к другу — это поле боя. Это была их реальность. Было бы лучше, если бы он вообще ничего не говорил. Собрав в себе все переполнявшие её эмоции, Сакура затолкала их глубоко в своё сознание. Спрятала то, с чем не могла справиться, подавила в себе слабость. За последние годы она научилась этому мастерски — превратившись в того рационального командира, в котором все нуждались. — Наруто важнее всего этого, — её голос звучал чуждо и безжизненно. Саске с горькой усмешкой поднялся на колени. — Это всё, что ты можешь сказать? — Мы посреди битвы, Саске. Что я ещё должна сказать? — Ничего, — отрезал он, и его лицо снова стало непроницаемым. — Я не уйду, если Наруто не уйдёт, и я не прощу тебя, если ты заставишь меня это сделать, — продолжила она. — Поэтому, пожалуйста… Просто забери его и беги. — Тогда никто из нас не уйдёт. Нас всех поймают, — откинув голову, он посмотрел в небо. — …Ты просто сдашься? — Я не оставлю тебя. — Саске… Учиха вздохнул и закрыл глаза. — Забудь об этом. Если нас найдут, я буду сражаться. Сосредоточься на восстановлении своей чакры, чтобы ты могла лечить. Мы что-нибудь придумаем. Он был талантливым бойцом. Возможно, даже лучшим, которого она когда-либо видела, но в таком состоянии он едва держался на ногах. Ему нужен был как минимум день отдыха, чтобы восстановить достаточно чакры и открыть её заблокированные каналы. И хотя она не знала, как далеко были люди Мадары, они, скорее всего, были совсем близко — не дальше пяти миль от того места, где она нашла Наруто. У них оставалось не больше получаса до того, как их обнаружат, и это в лучшем случае. — Позови Какаши, тогда, — предложила Сакура. — Нам просто нужен кто-то, кто сможет вынести одного из нас, верно? Ты сможешь нести одного? — Если у него будут солдатские таблетки. — У тебя сейчас достаточно чакры, чтобы хотя бы отправить ему сообщение? — …Может быть, — прикусив палец, Саске прижал руку к земле, его лицо исказилось от боли, когда вокруг неё закружились чёрные круги. Два маленьких ястреба появились между ними, тихонько поприветствовав их. Снова тяжело дыша, он достал пергамент и уголь из свитка на своём запястье. Разорвав бумагу на три части, он нацарапал на них знаки дзюцу, используя своё бедро в качестве опоры. — Летите к Какаши и Суйгецу, — пробормотал он себе под нос, привязывая два куска бумаги к лапкам птиц. Третий кусок он бросил через плечо. Тишина, которая воцарилась между ними, когда ястребы исчезли, была ледяной. Её горло болело от того, как она говорила с ним раньше. Если никто из союзников не придёт им на помощь, она не хотела, чтобы всё закончилось ссорой. — Ты сказал, Орочимару напал на тебя…? — вопрос повис в морозном воздухе, полный тягостного молчания. Её голос дрожал, выдавая внутреннее смятение. Слова Саске жгли её, словно раскалённые угли, и она изо всех сил пыталась не думать о них сейчас, сосредоточившись на чём-то другом. — …Прошлой ночью, — последовал короткий, отрывистый ответ. Саске избегал её взгляда, словно боялся встретиться с ним и выдать свои истинные чувства. -Мадара прислал сообщение, что нападение начнётся вечером. Когда я сел написать тебе предупреждение, он напал сзади. Я не знаю, предал он меня или нет, но когда печать сработала и разбудила меня, он и Суйгецу уже были в моей комнате. — Зачем он это сделал? — вопрос прозвучал почти шёпотом, полным недоумения. — Не знаю, — последовал короткий и бессильный ответ. — Но они не пытались помешать тебе прийти сюда…? — она надеялась услышать отрицательный ответ, но в глубине души уже знала, что это невозможно. — Нет, — Саске вздохнул, с трудом поднялся на ноги и подошёл к ней, опустившись совсем рядом. — Вот, — только и сказал он, опускаясь рядом с ней на колени. Саске осторожно поднял её голову и положил себе на колени. В суматохе боя Сакура почти забыла, что лежит прямо на снегу, под свирепым ветром. Её тело пробила дрожь, когда она почувствовала тепло его тела, такое долгожданное и такое чуждое в этой ледяной пустыне. Её это удивило. Он пытался создать для неё хоть какой-то комфорт, предлагая своё тепло и защиту. Это было так непохоже на того отстранённого и холодного человека, к которому она привыкла за эти годы, что куноичи даже задумалась, реально ли это происходит. Может, он просто устал? Или он позволил себе слабину, сказав то, что обычно скрывал? А может, он тоже понимает, что это, скорее всего, их последний разговор? Сакура старалась не думать об этом. Одно дело — сказать ему, чтобы он ушёл, зная, что так будет лучше для него. И совсем другое — признаться самой себе, что это, вероятно, её последние минуты. Но что она могла сделать? Они были в ловушке. Не было никакой гарантии, что Какаши придёт вовремя. Он мог быть занят в бою или находиться слишком далеко. А может, он уже и вовсе погиб, и тогда им точно никто не поможет. — Я… я почти подумала, что ты бросил нас, — прошептала она, глядя на его подбородок. — Почти? — отозвался Саске, и в его голосе послышались отголоски прежней иронии. — Я… я надеялась, что нет… — её голос дрогнул на последнем слове, выдавая страх и отчаяние. — Мм… Кажется, ты слишком многого от меня ждёшь.- Его пальцы скользнули по её чёлке, едва касаясь окровавленных плеч. — Я еле успел… И всё равно опоздал. Его рука на её лбу была тёплой, как летнее солнце. Его голос окутал её, глубокий, как море, и спокойный, как цветущий луг. Закрыв глаза, она отгородилась от снега, ветра и ноющей боли в теле. Вместо этого она представила их в Конохе, вот так же близко и спокойно. В парке, утопающем в зелени, или прямо у ворот родной деревни. Может быть, там сейчас весна, и всё вокруг цветёт и пахнет. Может быть, они только что вместе получили звание джонина, и теперь их ждут новые, захватывающие приключения. Может быть, сегодня вечером он придёт к ней домой на ужин, и они наконец-то проведут время вместе, как обычные люди. Ей почему-то подумалось, что он обязательно понравился бы её родителям. — Может быть, потому что я люблю тебя, — вырвалось у неё, и Сакура украдкой взглянула на него. Какое теперь имело значение, если она произнесёт эти слова сейчас? Разве он уже не сказал их первым? Саске усмехнулся, и его взгляд встретился с её глазами. — Не настолько, чтобы уйти со мной. — Это разные вещи, Саске, — парировала куноичи, чувствуя, как её сердце сжимается от боли и отчаяния. — А что бы ты сделала, если бы я попросил тебя позволить мне умереть? — его вопрос прозвучал серьёзно и заставил её задуматься. — Кто может убить тебя? Ты же Саске Учиха, — уголок её рта тронула слабая, полная грусти улыбка. -А я всего лишь медик. — Ты гораздо больше, Сакура, — возразил он. Его рука скользнула к её левому плечу, и зелёный свет исцеляющего дзюцу вновь ожил под его пальцами. — Береги чакру, Саске, — прошептала Сакура, пытаясь отстраниться от его прикосновения. — Только чтобы закончить запечатывание кожи, — ответил он, не отрываясь от своего дела. — У тебя почти ничего не осталось, — напомнила она, чувствуя, как её собственная чакра иссякает с каждой секундой. — Тсс, — пробормотал он в ответ, не желая слушать её возражения. Именно в этот момент Сакура почувствовала это. По-настоящему, искренне почувствовала приближение конца. В его неуклюжих, едва заметных движениях, которыми он пытался исцелить её, и в тех тихих, украдкой брошенных взглядах, которые он прятал за маской равнодушия. В той побеждённой тени, которая скользнула по его лицу, когда где-то вдали послышался зловещий лязг металла. Они все трое умрут здесь, в этой ледяной пустыне. …Но она должна была попытаться ещё раз. — Саске, пожалуйста. Ради меня. Спаси Наруто. — Я не буду, — заявил он с твёрдостью в голосе. -И даже если бы я хотел… Думаю, у нас уже нет времени. Прежде чем она успела что-либо ответить, рядом с Наруто возникло четвёртое присутствие. Вздрогнув от неожиданности, она подпрыгнула и тут же зашипела от боли, когда её сломанные кости заскрежетали друг о друга. — Что происходит? — задыхаясь, спросил Какаши, стоя в нескольких метрах от них. -Быстрее! У нас есть всего десять минут, прежде чем люди Мадары будут здесь.