Завет

      КАКАШИ ЗДЕСЬ…! Сакура моргнула несколько раз, пытаясь убедить себя, что он не мираж. Он был реален, жив и стоял перед ней. Её сердце наполнилось надеждой, и если бы не крайнее напряжение последних минут, она, вероятно, разрыдалась бы от облегчения. Наруто будет жить. Саске не придётся идти на сделку со своей совестью. Какаши спасёт их обоих, как делал это всегда. С тех пор, как они стали командой 7, он всегда был их щитом, защищая от слишком сильных врагов. Он заступался за них, когда другие плохо говорили о Наруто, как о сироте-джинчурики, и о Саске, как о последнем из клана Учиха. Сенсей никогда не бросал их, всегда был рядом, готовый помочь. Но всего лишь мгновение назад, какие-то доли секунды назад… Она почти потеряла надежду, что он придёт. — Мадара нашёл Наруто, — быстро проговорила Сакура, отбросив нахлынувшее облегчение и вновь становясь той, кем она должна быть сейчас — хладнокровным медиком. Она попыталась приподняться, чтобы лучше видеть Какаши, но Саске мягко опустил её обратно на землю. -…Его нужно срочно эвакуировать. Какаши скользнул по ней взглядом, лежащей на коленях у Саске. В его глазах мелькнул знакомый стальной блеск решимости, и он кивнул в знак согласия. Затем он опустился на колени рядом с Наруто и проверил его пульс на шее. — Понял. А ты как? Насколько серьёзны твои травмы? — спросил он, обращаясь к Сакуре. — Достаточно серьёзные, чтобы она не могла двигаться, — ответил за неё Саске. -У неё полностью иссякла чакра, и её каналы заблокированы. — А ты сам? — Какаши перевёл взгляд на Саске. Зелёное свечение, которое до этого окружало плечо Сакуры, тут же погасло. — У меня нет травм. Но и чакры тоже не осталось совсем. — Ты сможешь вытащить его отсюда? — поторопила их Сакура. Её собственное состояние сейчас не имело значения, главное было спасти Наруто, пока не стало слишком поздно. У них оставалось всего десять минут, и нужно было действовать как можно быстрее. Какаши отнял руку от шеи Наруто и потёр висок, задумчиво нахмурившись. — У Мадары целый отряд движется сюда. Не уверен, что смогу оторваться от них с этого места. — Ты должен попытаться, сенсей, — с отчаянием в голосе проговорила Сакура. Какаши выпустил немного своей чакры, чтобы быстро оценить их состояние. Сакура воспользовалась этой короткой паузой, чтобы осмотреть его. Его лицо было покрыто испариной, рукава его одежды были порваны и свисали лохмотьями. На правой руке, чуть выше локтя, виднелось кровавое пятно — кровь сочилась из какой-то скрытой раны на его плече и стекала вниз, окрашивая белую ткань его одежды в багровый цвет. То, как он неестественно склонялся на левый бок, говорило о том, что у него, скорее всего, сломано ребро, а возможно, даже повреждено лёгкое. Без тщательного осмотра было трудно сказать наверняка, насколько серьёзны его повреждения. Зрение Сакуры было затуманено от истощения чакры, и она могла видеть лишь самое очевидное. И всё же. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: Какаши явно пострадал. И даже больше, чем она видела его за все эти годы. Иногда это было самым страшным в этой бесконечной войне: видеть, как те, кого она считала несокрушимыми героями, превращаются в обычных, уязвимых людей. Сражаясь в безнадёжной битве, которую им никогда не выиграть. Истекая кровью и борясь за жизнь, как и она сама. Скрыв под маской гримасу отчаяния, Какаши взглянул на Саске, державшего её на руках. — Вы оба совершенно истощены. Как вы собираетесь выбираться отсюда? — Я же сказал, — отрезал Саске. -У тебя есть солдатские таблетки? — Одна, — Какаши вытащил единственную белую таблетку из кармана своего жилета и протянул её Саске. -У меня было всего две, когда они напали. Лицо Саске помрачнело, когда Какаши снова спрятал таблетку в карман. -У тебя хватит чакры, чтобы вынести Сакуру и Наруто? — Мне, вероятно, понадобится и эта таблетка, чтобы вынести хотя бы одного из них, — признался Какаши. Сомневаюсь, что у меня хватит сил, чтобы убежать от такой большой группы, достаточно долго, чтобы скрыться без боя… И у меня точно нет на это чакры. Я слишком много потратил, прикрывая отступление наших ребят. Если сенсей говорил такое, значит, он был в гораздо худшем состоянии, чем можно было предположить по его внешнему виду. Сакура закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить панику, которая сжимала её сердце. Паника здесь ничем не поможет. Им нужен был план — нужно было выиграть немного времени. Нужно было какое-то отвлечение, чтобы задержать преследователей. Достаточно, чтобы Какаши мог ускользнуть незамеченным. Всего несколько минут форы… Из-за зимнего холода, проникающего сквозь её кожу, и пульсирующей боли во всём теле было трудно сосредоточиться и придумать что-нибудь стоящее. — Тогда бери Сакуру и уходи, — сказал Саске, прервав её отчаянные попытки что-то придумать. — Мы не можем быть уверены, что он вообще… Глаза Сакуры резко открылись. — Нет! Джинчурики в приоритете. Со мной всё будет в порядке. Как только вы уйдёте, сенсей, мы… — Какаши. Ты сам видишь. Наруто может и не очнётся, но Сакура жива. Если джинчурики Кумо в безопасности, это не… — Он очнётся! — выкрикнула она. -Сенсей, ты же знаешь, что мы не можем… — Откуда тебе это знать! После их короткого спора, казалось, новое присутствие вернуло их к исходной точке. Сакура нахмурилась, глядя на Саске, и её гнев вспыхнул с новой силой. — Это Наруто, Саске! Даже если бы он не был джинчурики, ты не можешь просто оставить его здесь! Перестань так говорить! — Тогда и ты не можешь остаться. — Но я не настолько… — Меня не волнует, насколько ты… — Замолчите оба! — рявкнул Какаши. Инстинктивно Сакура закрыла рот. -Сейчас не время для споров. Сосредоточьтесь. Сколько времени тебе нужно, чтобы восстановить достаточно чакры и доставить её в безопасное место, Саске? Сверкнув на неё глазами, Саске чётко ответил: — …Минут тридцать. — Это место, где вы их нашли? — Нет. Они были примерно в четырёх милях к западу отсюда. Я не смог сделать более длинный прыжок. Присев на корточки, Какаши, балансируя на пятках, уставился на заснеженную землю. — Как только люди Мадары увидят, что вы ушли, они прочешут весь окружающий лес. Если они не придут сюда сразу, у вас есть максимум пятнадцать минут. Меньше десяти сейчас, если они направятся сюда в первую очередь. — Значит, нам нужно выиграть время, — проговорила она, подтверждая свою догадку. — Именно так, — согласился Какаши. — Ты звала ещё кого-нибудь на помощь? — Я отправил метку Суйгецу, но он, скорее всего, ещё в Стране Воды. Моим призывным животным потребуется не меньше десяти минут, чтобы добраться до него с тем количеством чакры, которое у меня осталось. — А ты можешь позвать кого-нибудь из союзной армии, сенсей? — с надеждой в голосе спросила Сакура. — Не могу. Вся армия сейчас в панике отступает. Когда твоя связь с Кацую прервалась, Цунаде-сама приказала всем отходить. Мы с ней остались, чтобы прикрыть отступление, — Какаши запнулся на последних словах, и его лицо помрачнело. — …А потом она позволила себя схватить, чтобы отвлечь врага. Чтобы Казекаге смог спастись. Услышав эти слова, Сакура почувствовала, как её сердце бешено заколотилось. Цунаде-сама была одним из Саннинов, сильнейшей куноичи в мире, почти неуязвимой благодаря своей технике Бьякуго. Хокаге была для неё тем самым несокрушимым идеалом, который с каждой битвой становился всё более недостижимым. Женщина, которую Сакура когда-то знала как свои пять пальцев, превратилась в лидера, которого она едва узнавала. Даже если её схватили, с Цунаде-сама всё будет в порядке. Скорее всего, она уже освободилась, пока они тут спорили. Сейчас не было времени беспокоиться о ком-то настолько же сильном, как Цунаде-сама. И тут её осенило, словно яркая вспышка молнии, подобно тому, как распускается цветок, названный в её честь. Она увидела такое же осознание в глазах Какаши и почувствовала, как пальцы Саске дрогнули на её плече. Сенсей не сказал это просто так. Мысли завертелись в её голове с бешеной скоростью, складываясь в единую картину. Ответ был так прост, что она всё это время ходила вокруг да около. Им нужно было всего лишь отвлечь внимание врага на какое-то время, создать иллюзию того, что они захватили что-то настолько важное, что это заставит их остановиться. — Тогда я позволю себя схватить здесь вместо вас, — предложила куноичи, не отрывая взгляда от Какаши. В ту же секунду руки Саске сжали её с такой силой, что ей почти стало больно. Ярость, которую он испытал в этот момент, была почти осязаемой, она чувствовалась даже в холодном ветре. Если бы у него сейчас была чакра, она, несомненно, обрушилась бы на них всех яростным шквалом. — Нет, ты этого не сделаешь, — прорычал он в ответ. Не обращая внимания на Саске, она наблюдала за тем, как на лице Какаши сменяются мысли, пока она говорила. — Мадара знает, что я была с Наруто. Уверена, он уже сообщил об этом своим людям, направляющимся сюда. Если меня схватят… — Перестань говорить глупости, — рявкнул Саске, его голос был полон ярости и отчаяния. — …они потратят как минимум несколько минут, пытаясь выяснить, спрятала ли я его где-нибудь здесь. Когда они его не найдут, они потратят ещё несколько минут на допрос, — Сакура продолжала, не обращая внимания на его протесты. — Сакура! — Саске был в ярости, но она не слушала его. — …Этого должно быть достаточно, чтобы дать вам фору, сенсей, — закончила она, глядя прямо в глаза Какаши. Саске переключился с рычания на шипение, что-то говоря Какаши, но Сакура не слышала его слов. Её мысли были слишком заняты наконец-то работающим планом, чтобы обращать на него внимание. План был рабочим, но хрупким. Она не была уверена, что он сработает. Враги могли отправить вперёд лишь половину своих людей, несмотря ни на что. Могли не посчитать её настолько важной, чтобы оставлять в живых, как только поймут, что Наруто исчез. Возможно, они вообще не пойдут этим путём и как-то обойдут её, двигаясь на восток. Всё это зависело от удачи и надежды, самых опасных вещей, на которые можно положиться в любом плане… Но не было времени думать о чём-то лучше, и никто не предлагал никаких альтернатив.       Это был лучший вариант, который у них был. Иначе Какаши не упомянул бы об этом. И она уже смирилась с этой ледяной, чужой могилой. Здесь, в четырёх милях к западу, или где бы люди Мадары ни допрашивали её — поле боя было её судьбой. Какая разница, как она встретит её? — Они убьют её, как только найдут, — выплюнул Саске достаточно ядовито, чтобы наконец привлечь её внимание. — Не убьют, — возразила Сакура. — Я была последней, кого видели с ним. Мадара сосредоточится на том, чтобы выбить из меня информацию, прежде чем решит убить меня. Он покачал головой. — Нет, не так. Это ужасный план. — Не ужасный, а очень рискованный, — вмешался Какаши. — После того, как Цунаде уже сделала то же самое, у Мадары меньше причин оставлять тебя в живых, Сакура. Вы обе из одной армии и занимаете схожие должности… Если захват вас обеих не стоит риска или затрат сил, он выберет Хокаге и прикажет убить тебя. Он посмотрел на неё с тяжестью, сравнимой с гравитацией целой планеты. — Цунаде не захочет быть причиной твоей смерти. Ты же знаешь это. Она тоже не сможет с этим справиться. — Неужели? — невольно подумала она. Цунаде так отличалась от той шишоу, которая научила её всему. Несмотря на то, что она утверждала, что её ученица значит для неё больше, чем кто-либо, она всё же отправила Сая умирать, зная, что Сакура будет смотреть на это. Зная, что это с ней сделает. Цунаде по-прежнему держалась на расстоянии, когда они были в лагере или на боевой базе. Дважды навязывала ей политику разделения, почти не прилагала усилий, когда Сакура перестала искать её общества, не нашла её, когда она была в отчаянии в Стране Молнии. Разве не её шишоу возложила на неё бремя ответственности, которое Цунаде не могла выполнить сама? Разве не Хокаге тренировала её так усердно, довела её до предела возможностей — вознесла её на вершину успеха — только для того, чтобы оставить её совсем одну на поле боя? Цунаде уже столько пережила. И Сакура была уверена, что её шишоу переживёт и это, если придётся. В эти дни все могли только одно — двигаться вперёд, принимая решения, к которым их вынуждали обстоятельства. Как-то продолжать жить, пока всё вокруг них рушится. Точно так же, как она будет жить с жертвой, которую она приносит сейчас, независимо от того, сколько времени ей останется. Ради Наруто она была готова на всё. Подписать контракт, стать командиром, добровольно стать связным с врагом. Даже добровольно согласиться на пленение. — Я та, кто сбежала с Наруто, а не она. Мадара не избавится от меня так быстро, — настаивала куноичи. — Как Хокаге, она лучше всех знает, где ты могла спрятать или отправить его. Даже кого ты могла призвать для его эвакуации. Мадара ненавидит Коноху и её шиноби больше всего на свете, Сакура. Я знаю его. Он не оставит вас обеих в живых — он использует тебя в качестве примера, — сказал Саске. -Он убьёт тебя прямо у неё на глазах, если у него будет шанс, просто чтобы посмотреть, как она будет умолять его этого не делать. — В любом случае, это ненадолго задержит тех, кто направляется сюда. Нам нужно всего несколько дополнительных минут. Они подождут, пока он прибудет, чтобы убить меня, по крайней мере. — Нет. Мы этого не сделаем. — …А если они всё-таки схватят тебя, вместо того, чтобы убить? — спросил сенсей. — Мы, блять, не будем этого делать. Она кивнула. — Пусть будет так. Какаши окинул её тяжёлым взглядом, хотя она не пропустила, как он медленно кивал в знак согласия. — Ты понимаешь, что это будет значить для тебя? Какой странный вопрос. Конечно, она понимала. Все шиноби знали, что происходит с военнопленными. Ибики бесчисленное количество раз вызывал её для лечения после своих сеансов. Она видела состояние пленников, которых их армия прятала в подземных тюрьмах и переправляла под покровом ночи. Сакура а была куноичи почти всю свою жизнь. Её наставница была героиней войны, возможно, даже лучшим медиком, который когда-либо жил. Конечно, она знала, что происходит с женщинами, попавшими в плен к врагу. — Если Наруто спасётся, это не имеет значения. — Если они не убьют тебя, мы, возможно, не сможем вытащить тебя оттуда неделями. Даже месяцами. — Но Какаши уже смотрел в сторону Наруто. Уже протягивал руку и поднимал его с земли. Он никогда не отличался умением принимать решения — и, как она и думала, он не просто так рассказал ей о плане Цунаде. Он просто хотел, чтобы она приняла его за него. — Возможно, мы никогда не сможем этого сделать. — Мне всё равно. Я буду придерживаться протокола и убью себя, если вы не сможете меня спасти. Резко подняв её, Саске оттолкнул девушку в сторону Какаши. Она сдержала стон боли от этого внезапного движения, когда агония пронзила её сломанное тело. — Хватит этого, Какаши! Бери её. Я больше не собираюсь это обсуждать. Я ваш лучший источник в армии Мадары. Если вы хотите сохранить меня, вам лучше прислушаться. Какаши замер, рука с безжизненно висящей рукой Наруто застыла в воздухе. — Ты знаешь, что должен вытащить его отсюда, сенсей, — выдавила Сакура, морщась от боли, когда Саске сотрясался рядом с ней. Хотя она больше не видела Саске, она чувствовала жар его взгляда на своей спине. Перед ней Какаши смотрел на них с расчётом, его взгляд перемещался между тремя своими учениками. Когда он наконец посмотрел на неё, что-то тёмное проскользнуло в его выражении. Что-то знакомое. Это было то же самое, что она видела в нём, когда они были детьми, и однажды застала его у военного мемориала. Когда он нашёл её на том мосту, перед безумным смехом Саске. Когда она впервые приковала его к медицинской койке после того, как он позволил Обито сбежать. Когда он прочитал запрос на контакт; когда он протянул ей метку телепортации после их поражения в Сангошо; когда он пообещал, что освободит её от Конохи, если она этого пожелает. И Сакура знала, на чью сторону встанет сенсей. Когда мужчины молчали, она предложила: — Тогда давайте проголосуем. Мы — команда 7. Мы придем к согласию. Плечи Какаши опустились, когда он закрыл глаза. Она его переиграла. Саске развернул куноичи лицом к себе. — Ты не отдашь себя Мадаре. Ты уйдёшь с Какаши. Если бы у него было достаточно чакры, в этих словах, несомненно, прозвучал бы приказ. — Я остаюсь, Саске. Наруто важнее. Взглянув через своё бесполезное плечо, она добавила: — Мы в разногласиях. Сенсей? — Если ты оставишь Сакуру здесь, я убью тебя, — предупредил Саске, его голос сочился яростью. Он тоже, должно быть, почувствовал своё поражение в воздухе. — Тебе не придётся ждать Мадару. Я сам найду тебя. Так что я советую тебе выбирать с умом, сенсей. Эта угроза пронеслась мимо Какаши, как холодный ветер, треплющий его волосы, несмотря на то, что в ней не было ничего пустого. Он просто снова кивнул и, вздохнув, посмотрел на Наруто, вытирая пот со лба. — …Сакура права. Мы не можем допустить, чтобы Наруто попал в плен. Он ещё жив, так что есть надежда, что мы сможем вылечить его и вернуть к жизни. — Какаши, я клянусь… — И она также права в том, что её пленение здесь замедлит их, — закончил он, прервав Саске. С каждым разом, когда это происходило, она чувствовала, как ярость Саске усиливается. В этот момент Сакура не была уверена, дрожит ли он от истощения или от ярости. Прежде чем мужчины успели сказать что-то ещё, куноичи вмешалась. -Тогда всё решено. Мы проголосовали. Поторопитесь и вытащите Наруто отсюда. Руки, державшие её, исчезли. Сакура опустилась на землю, проклиная, когда её зрение поплыло. Дрожащие локти едва удерживали её голову над снегом, пока она расплывчато фокусировалась на своём товарище по команде и учителе. Саске сжал жилет Какаши, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица учителя. — Ты покойник. — Прекрати! — крикнула девушка. — Молись любому богу, в которого ты веришь, чтобы я больше никогда тебя не увидел, ублюдок. Молись, чтобы кто-нибудь нашёл тебя раньше меня. — Они должны уйти, Саске. Отпусти его! Но сенсей лишь вскинул подбородок. — Я понимаю. И я приму это, когда придёт время. Затем он схватил Саске за запястье и вырвался. — Но ты должен взять себя в руки. Ты не можешь так себя вести перед Мадарой. Шиноби не должны проявлять столько эмоций. Ты погубишь себя и Сакуру, прежде чем у тебя появится шанс найти меня. — Значит, ты знаешь, на что ты её оставляешь! — взревел Саске. — Этот человек — он собирается… — Сакура сильная, поверь в неё. Если бы она была на десять лет младше, такая похвала от него заставила бы её ликовать целую неделю. Здесь, в конце концов, это прозвучало лишь как похоронный звон. — И она сама это решила. Она лучше нас знает, какой выбор делает. — Она понятия не имеет, что Мадара делает со своими пленниками! — Ты знаешь, и ты будешь рядом с ней. — Отпустив руку Саске, Какаши повернулся к Наруто и поднял его. Стоя на коленях, Саске напряжённо наблюдал, как контроль возвращается на его лицо. Побеждённый. В его состоянии они все знали, что он не сможет удержать Какаши здесь. У них не осталось времени на споры. Он проиграл. — Это не имеет значения. Ты знаешь, что я не могу его остановить, — обвинил он. — Не выдавая себя, я ничего не могу сделать. Даже если бы мог, я пока не могу его победить. Не сам. Не без плана. — Но ты можешь защитить её. — …Я собираюсь, блять, убить тебя. — И поскольку ты позвал меня на помощь, мне не нужно напоминать тебе, что ты подвергнешь Сакуру ещё большей опасности, если попытаешься бежать с ней, как только я уйду. Ты не сможешь оторваться от них в своём состоянии. Ты должен будешь притвориться, что нашёл её без джинчурики, и приказать им прочесать местность, — оттараторил Какаши, взваливая тело Наруто себе на спину. Его тон стал командным. — Скажи им, что ты сражался с подкреплением джонинов, которых она вызвала, и что ты слишком истощён, чтобы преследовать их. Возьми таблетку, которая у меня есть, чтобы это выглядело правдоподобно. Достав солдатскую таблетку, сенсей разломил её пополам и предложил ему одну половину. После некоторого колебания Саске выхватил её, поморщившись, когда он повертел её в руке. — Они не поверят. Если бы я сражался, вокруг было бы больше трупов. — Тогда скажи, что подкрепление сбежало, как только ты прибыл, а она потеряла сознание, пытаясь удержать тебя здесь. Ты лучше всех знаешь, что может сработать. — Значит, куноичи без чакры было достаточно, чтобы истощить меня и помешать мне преследовать джинчурики?! — прорычал Саске. — Тебе нужно успокоиться. Придумай что-нибудь правдоподобное. Ты умный, ты вытащишь Сакуру из этого. Она смотрела на свои сжатые кулаки. Все, что сказал Саске, было правдой. Найти их вдвоем вот так не имело никакого смысла. Но… — Сенсей, просто иди… Нет времени. — Да. Мне нужно идти. — Какаши выпрямился, подхватив Наруто под колени. — …Сохраняй хладнокровие, Саске. Если необходимо, найди способ убить тех, кто усомнится в твоей истории, прежде чем прибудет Мадара. Больше надежды и удачи. Это все, чем был этот план, сложной схемой, основанной на желаемом везении. Каким-то образом каждая часть должна была идеально встать на свое место. Каким-то образом, в одиночку, Саске должен был это сделать. Независимо от того, добьется он успеха или нет, Какаши уже давно уйдет к тому времени, как их враги соберутся с духом, чтобы выступить против главного командира Мадары. Джинчурики будет в безопасности, даже если никто из их врагов не поверит в ту историю, которую придумает Саске. И, конечно, раз она пришла к такому выводу, Какаши тоже. И Саске тоже. В конце концов, именно сенсей научил их обоих мыслить как шиноби. — …Если Сакура умрет, Какаши, я лично выслежу каждого человека в твоей чертовой армии, — пробормотал Саске, проглатывая таблетку. — Я подожду, чтобы найти тебя последним, после того, как ты увидишь, как все, что тебе дорого, сгорит. — Саске, пожалуйста… Хватит. Все кончено. Она ненавидела эти его слова, даже несмотря на то, что он всегда был на её стороне. Они напоминали ей о том, кем он был до войны, — о человеке, который отрёкся от них. Но Сакура больше ничего не сказала. То, что он вообще сдался, было маленьким чудом. — Я бы и не ожидал меньшего, — сказал Какаши. — И Сакура… Их взгляды встретились. Тысяча эмоций, казалось, плескалась в его глазах, столько, что ей пришлось отвести взгляд. Он делал лучший выбор. Это было то, что диктовал протокол; то, что нужно было армии; то, что ожидалось от следующего Хокаге. Даже если это был не его собственный выбор. Даже если, в очередной раз, он навязал это ей. Но в этот момент она обнаружила, что ее это не особо волнует. Ради Наруто она могла это принять. Если это означало, что союзники выживут еще один день, она бы сделала этот выбор еще сто раз. Чем была ее жизнь, как не маленькой каплей в огромном море армии? Что такое одна куноичи по сравнению с общим делом? Ложась, Сакура смотрела вверх на то же холодное, мертвое небо, которое приветствовало ее ранее. — Ты уже слишком долго здесь, — было все, что она ответила. Что она могла сказать? Что всё в порядке? Что она его простила? Это был их долг, и он не был ей должен извинений — она не могла принять их от человека, который просто выполнял её волю. Если они скажут слишком много, им придётся попрощаться. Это было бы слишком жестоко по отношению к единственному сенсею, который заставил её сделать выбор, потому что сам не мог. Никто из них не хотел этого. Её разум терзала болезненная ностальгия, такая глубокая, что пронзала её насквозь. У куноичи защипало глаза, задрожали губы, и она пожелала, чтобы они могли навсегда остаться 11-летними. Чтобы они всё ещё были в Конохе, просто генинами, с любящим сенсеем, в команде, которая только училась работать вместе. Если бы они могли заморозить время в том беззаботном и полном волнений прошлом… — Как было бы хорошо, — тихо подумала Сакура, и мечта растаяла, как снег на её щеках. Сакура сглотнула, чтобы успокоить голос. — Уходи, пока тебя не увидели. Справа от неё послышался шорох, а затем тихое: — Хорошо. Береги её, Саске. Харуно не повернулась, чтобы увидеть, как Какаши уходит. Когда его шаги стихли вдали, она закрыла глаза и вздохнула с облегчением. Наруто будет в безопасности. Теперь предстоял следующий спор. — Какаши прав, Саске. Ты не можешь так себя вести перед Мадарой. — Знаю. — Или передо мной. Саске снова был рядом, осторожно положив её голову себе на колени. Вся ярость, которая бушевала в нём секунду назад, исчезла, оставив только тепло и мягкие руки. — Что…? — Мадара заподозрит, если мы будем дружелюбны, и мне будет труднее притвориться врагами, если ты будешь слишком… Как это назвать? …Добрым. Это слово пришло ей на ум первым, хотя она никогда не ассоциировала Саске с ним. Не по-настоящему. По сравнению с обычными людьми, даже его мягкая сторона оставалась колючей и пугливой. Но не было смысла сравнивать его с другими. В контексте всего, что было Саске, она полагала, что такую форму отчаянной защиты можно назвать добротой. — Мы не враги. — Но Мадара и его люди должны думать, что мы враги. Ты должен вести себя так, будто тебе всё равно на меня, и я должна в это поверить. Если они возьмут меня в плен, ты единственный, кто сможет меня вытащить, поэтому то, что плохо для тебя, будет плохо и для меня. Безопаснее, если я не буду думать ни о чём, что может тебя скомпрометировать. Никаких планов по моему спасению, никакой помощи с твоей стороны. Ты не должен мне ничего говорить. — Сакура слабо улыбнулась. — Я не так хорошо умею скрывать свои мысли и чувства, как ты. — …Ты справишься. — Некоторое время. Но если они будут допрашивать меня несколько дней или недель, я не знаю, сколько выдержу. К тому времени Наруто будет в безопасности у союзников… Но ты — нет, поэтому я не могу допустить и тени сомнения в твоей «преданности». Мне нужно поверить, что ты действительно отвернулся от нас. Учиха пробормотал что-то, устраивая окровавленный медицинский халат на её теле. — Даже если я сыграю эту роль безупречно, ты всё равно будешь знать о нашей тайной договорённости. — Честно говоря, я сомневаюсь, что наша печать позволит мне так явно тебя предать, — возразила она. Он на мгновение задумался. — Это такой же безнадёжный план, как и твой предыдущий. — Но у нас нет ни времени, ни альтернативы получше. — Ты будешь знать, что я лгу, ведь ты сама меня попросила об этом. Ты знаешь, что я спас тебя. Ты… уже слышала о моих чувствах. — Его пальцы скользнули по её шее, и голос стал совсем тихим. — Как мне убедить тебя в своём равнодушии? Это просто. — Притворись. Скажи, что это было лишь действие печати. Я умирала, и ты не мог противиться её силе. Даже после этих странно нежных и до ужаса напряжённых минут, девушка всё ещё сомневалась, что его признание произошло бы без их печати. — …Мне будет нетрудно в это поверить. — Но ты ведь помнишь, что сама меня попросила об этом. И если вдруг ты забудешь, — он тихо усмехнулся, и это было совсем не к месту в такой момент, — ты никогда в это не поверишь, Сакура. Я не смогу тебя обмануть. Ты видишь меня насквозь… Ты всегда видела. В любой другой день она обязательно попыталась бы понять, что он имеет в виду. В другом месте, где цвели деревья и солнце ласкало их кожу, она могла бы спросить его об этом. С её точки зрения, она никогда не встречала человека, которого понимала меньше, чем Саске Учиха. Сакура никогда не могла его разгадать. Никогда не знала, почему он то холоден, то горяч, почему отталкивает её, когда она пытается сблизиться. Было ли хоть раз, когда она действительно видела его насквозь? Но что толку спрашивать сейчас? — Тогда просто забудь весь этот разговор, — предложила она. В конце концов, он стирал своё собственное существование на целые месяцы. Не должно быть так сложно сделать то же самое с этим. — Как? — Ты использовал фуиндзюцу, чтобы скрыть свою личность, верно? До нашего соглашения. И даже спустя несколько недель после него. Наверняка есть способ использовать его и на мне. — Это фуиндзюцу заставляет других забыть о человеке, а не наоборот. — Тогда измени его. Саске закатил глаза. — Ты говоришь это так, будто это проще простого. Я не знаю, как это сделать. — Если нужно всего лишь поменять местами того, на кого оно действует, попробуй поменять последнюю последовательность ручных печатей с первой, — сказала девушка, задумавшись. — Если не получится, выруби меня, и мы попробуем ещё раз позже. Я смогу продержаться хотя бы день. Хотя Сакура никогда раньше не подвергалась пыткам, она была уверена, что несколько часов ее не сломят. Даже неделя. Некоторые из пленных, которых захватили союзники, держались до двух месяцев. Конечно, самый высокопоставленный медик союзников продержится столько же. Если это означало защиту Саске и Наруто, что она не могла выдержать? — …Ты предполагаешь, что это так легко. — Да. И нет ничего плохого в том, чтобы попытаться. Если ты закрепишь это в нашей печати, она может стать еще сильнее, — добавила куноичи. — Я имею в виду, если мы войдем в печать, и ты применишь там дзюцу. — Но если это не сработает, ты можешь пострадать. Слышать, как он признает, что не хочет причинять ей боль, было… странно. Если бы она была в настроении, она бы указала на то, как он причинял ей боль последние девять лет. — Всего одна попытка. Орочимару может помочь, если ничего не получится. После вздоха Саске опустил голову. — …Только один раз. Если не получится, я больше не буду этого делать. Сакура никогда не думала, что напарник так легко согласится. Его даже не пришлось убеждать. Изучая его выражение лица, она попыталась понять, откуда взялось это новообретенное покорство, и ничего не нашла. Может быть, он просто смирился с их ситуацией. Может быть, как и она, он больше не хотел сражаться. — У нас все равно есть время только на один раз. Солдатская таблетка дала тебе достаточно чакры для этого? — …Ага. Когда его правый глаз покраснел, белая вселенная вокруг них растворилась в чернильной, черной бездне. Она стояла здоровая, в своем обычном коротком ципао. Ни боли, ни холода, ни безжизненного, замерзшего леса. Было так тихо и тепло. Так спокойно. Было бы не так уж и плохо никогда не покидать это небытие, подумала Сакура. Здесь они могли бы снова быть просто мужчиной и женщиной. Двумя людьми в пространстве, которое знали только они, вокруг никого, от кого нужно было прятаться. Никто не мог причинить им боль. Только два человека во всем мире разделяли эту пропасть. Они могли быть кем угодно в темноте. Они могли остаться здесь навсегда, ничего не делая — просто сбежать и отказаться от войны, и кто их когда-нибудь найдет? Здесь, в теплом безмолвии забвения, они могли бы вместе исчезнуть в истории. Остаться главным генералом Мадары и главным полевым медиком союзников во всех написанных впоследствии книгах. Унести эту тайну с собой в могилу, рядом друг с другом до последних мгновений. Тень смерти Саске, нависшая над ней по собственной воле, заставила её задуматься, не спросить ли его прямо сейчас, готов ли он к этому. Словно ответ на её невысказанную мысль, рядом возникла маленькая коричневая коробочка. Саске, сложив руки в печать птицы, безмолвно указал на неё. -Коснись её и сосредоточься на всём, что хочешь похоронить в памяти. Сначала извлеки самые важные фрагменты, которые ты хочешь скрыть… Я не знаю, сколько она вместит, поэтому пусть первым будет то, что ты хочешь забыть больше всего. У нас есть лишь пара минут, так что не мешкай. Самые сокровенные воспоминания… Опустившись на колени, Сакура погрузилась в пучину воспоминаний о Лесе Молний. Что было самым важным? Явление Кьюби, спасшего Наруто. Саске, ставший их спасителем. Какаши, откликнувшийся на зов и укрывший Наруто в безопасном месте. После этих трёх ключевых моментов Сакура сосредоточилась на самых мучительных для Саске воспоминаниях. Наруто был в безопасности — теперь она должна была защитить Саске. Его признание последовало следующим. Это было тем, что она должна была забыть любой ценой. Как же горько иронично, что то, к чему она стремилась годами, теперь должно было быть предано забвению… Сакура-генин отдала бы всё, чтобы услышать эти слова из уст Саске, но Сакура военного времени заточила их в таинственную коробочку, в хитросплетённом дзюцу, обрекая на забвение. Война калечила души, заставляя их притуплять самые яркие оттенки чувств; хоронить под обломками реальности самые заветные мечты. Война научила её, что самые желанные сокровища — самые опасные для сердца. Не позволяя себе погрязнуть в сожалениях, она продолжила, вспоминая их спор о том, чью жизнь спасти. Ястребы, отправленные к Какаши и Суйгецу. Их откровенный разговор с сенсеем. Затем она отправила в коробочку всё остальное. Всё, что помнила с того момента, как услышала, что Мадара отошёл сражаться с Би и Райкаге. С того момента, как Сотня Исцелений появилась на руке Наруто — её разум пронёсся по всем воспоминаниям, выделяя самое важное. Неподвижное тело Наруто на снегу. Тени под глазами Саске. Пот на волосах Какаши. Холод и снег на ногах. Тёплые пальцы на шее и дрожащие руки над бедром. Весь ужас, гнев и страх — она снова почувствовала это, а затем мысленно отправила в коробочку. …Но, казалось, ничего не происходило. Коробка не двигалась, не светилась и вообще никак не реагировала. Её воспоминания оставались нетронутыми, даже после того, как она на них сосредоточилась. Возможно, всё было не так просто, как изменить порядок ручных печатей. Однако то, что дзюцу не сработало, было лучше, чем если бы оно дало обратный эффект. Она была уверена, что Саске сможет разобраться с этим с помощью Орочимару. Если он придёт. Если он не предал их обоих. Закончив минуту спустя, она взглянула на Саске. — Всё готово? — Я завершу, как только ты поместишь сюда всё, что здесь произошло.- Его губы сжались. — Я вырублю тебя перед запечатыванием… Так будет лучше, если они найдут тебя без сознания. — Так мы выиграем меньше времени. — Я позабочусь об этом. Не имея сил возразить ему, медик просто кивнула. Этого она должна ему позволить, решила Сакура. — …Ты всё запомнишь, Саске? — тихо спросила она. Было бы безопаснее, если бы он забыл. Даже величайшие актёры иногда совершают ошибки. Даже Саске был всего лишь человеком, даже если он был самым близким к Богу, что она когда-либо видела. Но если он забудет — забудет ли и Какаши? Вспомнит ли он, что нужно вернуться за ней, когда всё закончится, или подумает, что она мертва? Будет ли он знать, почему он несёт Наруто, посреди неизвестно где? Что враги ищут их? Что именно Саске спас его учеников? Забудет ли Суйгецу, что его призвали? Что, если ястреб забудет приказ, прежде чем долетит до него? Как Саске узнает, что делать, если они выйдут из печати и он не будет помнить их план по задержке армии Мадары? Что он подумает, обнаружив её истекающее кровью, опустевшее тело у себя на коленях? — Не знаю, — признался он. — Я же говорил, что никогда раньше этого не делал. Я даже не знаю, сработает ли это. Её взгляд снова упал на коробку. При большем количестве времени это были бы риски, которые она осознала ещё до начала. Стратегическое планирование, анализ — обычно такие вещи давались ей так легко. Паника притупила её чувства. Но было слишком поздно об этом беспокоиться. Оставалось только надеяться, что Боги сжалятся и даруют им немного удачи. После того, как они так долго игнорировали её мольбы, они, безусловно, были ей должны эту маленькую милость. — Ну, пока это работает на мне… — Ты можешь никогда не восстановить эти воспоминания, если это сработает. Ты можешь подумать, что я действительно предал тебя.- Нехарактерный оттенок окрасил его голос. Что-то настолько незнакомое в его глубоком тембре, что ей понадобился бы целый день, чтобы расшифровать. — Мы сможем освободить их в конце концов. — …А что, если ты никогда не выберешься? Подняв голову, Сакура встретилась с его взглядом. — Ты будешь со мной. Ты вытащишь меня. Это были не просто заверения. Возможно, она никогда не понимала его — возможно, и не научится в будущем. Но Сакура точно знала, что пока он рядом с ней, она будет в безопасности. — А если я не смогу? — Тогда я буду знать, что ты старался изо всех сил. Он опустился на колени рядом с ней, сжал её руку и заставил повернуться лицом к нему. — Но ты не сделаешь этого. Если ты всё забудешь, ты подумаешь, что я никогда не приходил за тобой. — Неужели это тебя так беспокоит? — Сакура, меня не это беспокоит. Я в ярости, — прошипел Саске, его бровь изогнулась в гневе, а хватка усилилась. — На тебя — на всю эту ситуацию. Ты жертвуешь собой ради армии, которой до тебя нет никакого дела! — Нет, я даю Наруто шанс на спасение. — Он не должен был попадаться. — У нас нет времени для споров, — напомнила она. — Просто закончи это дзюцу. Что сделано, то сделано. Его свободная рука с отчаянием провела по волосам. — Я не понимаю, почему я на всё это соглашаюсь. Это же полное безумие. — Потому что ты знаешь, что другого выхода просто нет. — И ты знаешь — ты знаешь, что мне уже пришлось пережить — что Коноха у меня отняла… — Саске замолчал, закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Неужели это действительно то, чего ты от меня хочешь? Чтобы я притворился и наблюдал, как ты умираешь? Серьёзно, Сакура? Как ты можешь просить меня об этом снова? Как я вообще могу это сделать? В его голосе и на лице было столько боли и отчаяния. Столько всего невысказанного. Она бы отдала всё, чтобы получить хотя бы половину этой искренности раньше. Месяц назад, полгода назад, девять лет назад. Она признавалась ему в любви сотни раз, у него были тысячи возможностей проявить хоть каплю заботы. Но какой в этом толк сейчас? Эта мысль зажгла в ней искорку обиды. — Если то, что ты говорил мне раньше, было правдой, то ты достаточно хорошо притворялся всё это время, не так ли, Саске? — …Не надо так. На мгновение они просто смотрели друг на друга. И в этот краткий миг он был для неё как открытая книга. Саске был в смятении и отчаянии. Она заставила его сделать то, что он ненавидел больше всего на свете. Они оба знали, что это было жестоко с её стороны, и что он имел полное право ответить ей той же жестокостью. Он мог бы закричать о глупости её затеи, обругать её за безрассудство. Он мог бы полностью проигнорировать её просьбу, отвергнуть её план и попытаться сбежать. Но она видела это — там, в медленном вращении его томоэ и в напряжённой вене на его челюсти. В цвете его глаз и в опущенных уголках его губ. На этот раз — ради неё — Саске сдерживался из последних сил. Не имея собственных идей о том, как выпутаться из этой ситуации, он подчинялся её команде. Позволяя ей вести за собой, несмотря на все свои сомнения и внутреннее сопротивление. Веря в неё и в её веру в него. Это должно было её обрадовать, принести облегчение. Поэтому она вздохнула, отпустив свою обиду и гнев, и подарила ему искреннюю улыбку. Если она забудет, а он нет, она предпочла бы, чтобы его последнее воспоминание об этом моменте не было омрачено её горечью. — Тогда поскорее верни меня к союзникам, если я забуду. Мы что-нибудь придумаем, как это снять. Нахмурившись, Саске опустил взгляд на её улыбку. — Перестань улыбаться. Я же сказал, что я в ярости. — Всё получится, Саске. Поверь мне. Пообещай мне. Хотя бы раз сделай то, что я прошу. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Немного поколебавшись, шиноби вдруг поднял руку к её подбородку и притянул её к себе, легко коснувшись её губ своими. Почти быстрее, чем девушка успела почувствовать это, он отстранился и отступил на шаг назад. — Пока что… я сделаю, как ты говоришь. — Пообещай, — повторила она, затаив дыхание. — …Ага, обещаю. Но только пока. Если твой план провалится, я вытащу тебя оттуда, Сакура. Согласна ты или нет. — Как по часам, пустая маска снова накрыла его лицо. — Так что заканчивай с этим, пока я не передумал. Сосредоточься на всём, о чём мы здесь говорили, а потом я вырублю тебя.