Зина, у нас АУ!

- А ты знаешь, что девочки из нашей академии - ведьмы? Миша приподнял сонную голову от парты, где он дремал перед безбожно ранней парой. Конечно же это Андрей. Ещё в начале семестра Миша покрутил бы на его слова у виска. Но вот октябрь, и почему-то он снова и снова слушает этого сумасшедшего. Андрей с его внешностью, которую Миша про себя определяет как "колокольчики во ржи", совершенно не вписывается в угрюмую питерскую хмарь. Форменный пиджак у него постоянно скомкан и запихан в сумку, рубашка расстёгнута, рукава закатаны до локтя, а галстук висит на шее кривой петлей, словно ему всегда жарко. Мише с ним тоже, как рядом с вечным огнём. Горшенев заметил его уже на первой неделе. Поступление в Лесотехническую академию казалось ему тогда ошибкой, учеба скучной до мозга костей, корпуса старыми на грани дряхлости, а огромная территория парка - куском унылой деревни посреди шумного города. Миша тоскливо пнул по траве жёлтые листья. Один из них, ярко-оранжевый, прилип к носку его ботинка. Миша недовольно присел, чтобы оторвать наглого нарушителя, и тут в его поле зрения попала фигура. Парень сидел на газоне по-турецки и что-то увлеченно чертил в блокноте. Миша, сам не зная зачем, подкрался ближе и посмотрел ему через плечо. Парень зарисовывал обелиск: надпись с поблекшими золотыми буквами, венки, шпаги, яти. - А ты знаешь, что здесь была дуэль? - незнакомец вскинул светлую макушку и уставился на Мишу пронзительными синими глазами. И начал свой первый рассказ. Миша тогда с ним словно во времени провалился, прямиком в девятнадцатый век. Осень в Питере с Андреем больше не кажется ему промозглой и темной, а становится, как по мановению волшебной палочки, готичной и завораживающей. - Держи, - Андрей проказливо улыбнулся и бросил перед уходом Мише на колени листок из блокнота. С него на Горшенева глядела собственная ошалевшая смешная рожица с широко распахнутым ртом. Андрей раз за разом открывает ему портал в другую реальность, где у каждого камня и пня своя история, где возможно решительно всё. Поэтому, когда в сумерках Андрей поманил его за собой, Миша послушно последовал. Ему было бы достаточно просто брести с ним рука об руку в таинственной тени деревьев. Иногда сталкиваясь холодными пальцами, чтобы потом дышать через рот, в попытках угомонить бешено бьющееся сердце. Чего он никак не ожидал, так это наткнуться на небольшую площадку в ельнике, освещённую, как прожектором, бледно-желтым кругом осенней луны. - Это чё, - Миша не успел изумиться, как его рот накрыла шершавая ладонь в черных пятнах графита. Он даже дышать перестал. Наверное, днём это была обычная игровая площадка. Но сейчас на качелях лицами в круг сидели девушки с распущенными волосами. Привычная чёрно-белая форма выглядела теперь, как наряд жриц. Они качались и пели, и что-то бросали по очереди в небольшой костерок, горевший в центре. И Миша не понимал, от чего сносит крышу сильнее: от подсмотренного ритуала или от близости Андрея. А потом ладонь с губ исчезла, а на ее месте появились чужие сухие, обветренные губы. Первый Мишин поцелуй. - Они наложили на меня заклятье, - с серьезным видом прошептал Андрей, отрываясь от задыхающегося Миши. Точно, завороженно подумал тот, ловя безумный блеск в глазах напротив. А ты наложил заклятье на меня.