Аракх

Пролитая кровь, И несовершенства миг. Завет

      В главный Кхам они прибыли вечером, в последний раз уловив взглядом закат, возможности увидеть который, скорее всего, ещё долго не предвидится. Тэхён вёл Чонгука под руку в почти полной темноте к показавшемуся лифту.       Когда они так близко оказались к помощи, Тэ уже не хотел как-либо физически контактировать с самандаром. Всё таки теперь они были на его территории, и здесь Чонгук — пленник, помогать которому, раненому, идти было слишком странно. Но всё же в Тэхёне сидел маленький червячок человечности, не дающий вот так просто оттолкнуть его. Они прошли такой долгий путь вместе, и кем бы они ни были при данных обстоятельствах, неизбежно сблизились, как бы неохотно это было признавать.       Тэхён время от времени посматривал на Чонгука, пока они спускались на минус триста шестнадцатый этаж. Наверняка, он успел задаться вопросом, сколько же здесь в принципе было этажей, смотря на сменяющиеся над головой цифры. Никто не стал бы говорить ему, но Тэхён неоднозначно кивнул, когда самандар кинул вопросящий взгляд на него. На самом деле, предела этажам вниз не было, ведь каждый год или несколько лет отстраивался или, правильнее сказать, выкапывался новый.       Широкий лифт вмещал в себя десятерых: в это время сменялись Хранители, охраняющие территории, близлежащие к Кхаму. Тэхён заметил, как они кидали на Чонгука неоднозначные взгляды, ведь костюм своей группировки сменить он не успел, да и не было на что. Тэхён-то не хотел распространяться, что привел с собой самандара, во избежание утечек информации, но бояться всё же не стоило. Хранители, служащие Кхасу, и рта не раскроют, если их спросят о подобном. В этом и заключалась суть их работы: всё видеть и замечать, но хранить в строжайшей тайне.       Когда двери лифта медленно разошлись в стороны, Тэхён вновь подступил к Чонгуку, забрасывая его руку себе на плечо. Неизвестно от чего, но самандар недавно начал, ко всему прочему, прихрамывать. В любом случае, это была уже не забота Тэ, теперь он всё это благополучно скинет на врачей.       За поворотом их ждало небольшое транспортное устройство, которое использовалось для того, чтобы свободно перемещаться по бесконечным коридорам этажа, растягивающихся на метры, а то и километры вперёд. Коридор был достаточно широкий, чтобы и люди, и автомобили могли не сталкиваться.       — Где мы? — наверное, спустя минут десять заговорил Чонгук, пока машина на автопилоте везла их прямо по коридору. — Подземный город?       — Если хочешь, называй так. Но мы зовём его Кхамом, — негромко отзозвался Тэхён, провожая взглядом людей в светло-голубых костюмах, встречающихся по дороге.       — Кхам?       Тэхён повернул голову, встретившись с нахмуренным взглядом из-под полуопущенных ресниц:       — На древнем языке свободных — дом.       — Только один?       Неожиданное любопытство от абсолютно нелюбопытного человека.       Тэхён окинул его прищуренным взглядом и промолчал, выбирая самый верный способ избегания неудобных вопросов. Такой же, который использовал и самандар. Из мер предосторожности не стоило говорить Чонгуку, сколько на самом деле существовало вот таких вот подземных городов, а уж тем более сообщать их настоящее местоположение. Уверенности в том, что самандару не удастся сбежать, а потом выдать всю правду-матку врагам, у Тэхёна не было.       Чонгук больше ничего не спрашивал. Всю дорогу он молча смотрел вперёд, даже не думая оглядываться по сторонам. Похоже, пытался отвести от себя внимание, но это и было подозрительным. Любой нормальный человек, приведи его в непонятное незнакомое место, стал бы оглядывать всё вокруг, чтобы на всякий случай найти отходные пути. Это норма, инстинкт самосохранения. Самандар же прилежно, как самый настоящий верный пёс, сидел на месте и не шевелился, пока его везли. У него даже не возникло интереса, куда именно.       В удивление Тэхён не впадал. Видимо, с самандаром эта эмоция рано или поздно выйдет из его эмоционального спектра. Другого от человека с другой планеты он и не мог ожидать. Вдруг, они все себя так вели, откуда ему знать?       Чимин, приехавший раньше, уже ждал их у двери в палату с двумя мужчинами в докторских костюмах. Когда они остановились, то Чонгуку помогли подняться и зайти в устроенную для него личную палату, а если сказать точнее — временную камеру заточения. Сопротивления с его стороны не возникло: скорее всего, он догадывался, что это были за люди и что с ним собирались делать.       Следом в палату Тэхён не зашёл, остановившись в проёме открытой двери вместе с Чимином.       Тэхён не знал, что его всё ещё держало рядом, не давая уйти. Взгляд упёрся в до дурного спокойное чонгуково выражение лица. Он ничего не знал: кто были эти люди, где они находились, что с ним делали — но был уравновешен до чёртиков, словно напился сильнейших успокоительных. На его бы месте Тэхён давно начал обо всем выпрашивать и пытаться выбраться.       Самандар не сопротивлялся даже тогда, когда его начали крутить во все стороны, поднимать и сгибать его руки, оглядывать лицо и глаза. В руках одного из медбратов появился шприц, но даже тогда бесчувственное существо не проявило силу. Молча, не поморщившись, наблюдал, как ему набирали кровь из вены на запястье.       Прежде чем прикрыли место укола ваткой, тэхенов взгляд успел выцепить ярко-красную каплю, заманчиво сверкнувшею в искусственном свете ламп. Язык его непроизвольно дёрнулся во рту, а горло сжалось от рефлекторного глотка.       Чонгук молча терпел все процедуры, пока время не дошло до самого главного. Даже Тэхён заново загорелся интересом, с ещё большим желанием за ним наблюдая.       Как только руки медбрата добирались до молнии защитного костюма самандара, зверь проснулся. Сначала слабо, будто нехотя, начал отодвигать их от себя, не давая раздеть, но потом, когда медбрат стал настойчивее, одним яростным рывком отпихнул его в сторону, заставляя врезаться в тумбочку позади. Все препараты и колбы тут же превратились в осколки, на полу оказалась и кровь Чонгука, находящаяся до этого в одной из пробирок.       «Пролитая кровь,       И несовершенства миг», — вспышки строк из Завета отпечатались на сетчатке, словно кадр из фильма.       Тэхён прищурился, делая один простой вывод: Чонгук не мог раздеваться не только перед ним, но и перед другими тоже. Постал логичный вопрос: почему?       — Не раздевайте его. Он… — Тэхён резко закрыл рот. А правда, что он? Он и сам не знал причину, почему тот так яро был против оголения.       Чимин, всё это время молча наблюдавший их переглядки, потянул его за плечо, заставляя отойти от проёма, и закрыл за ним дверь. Через небольшой просвет Тэхён успел заметить взбешенное выражение лица самандара, прежде чем дверь окончательно закрылась.       — Чего это он? — Чимин прошёл вперёд, ожидая, что Тэхён пойдет за ним, но тот остался на месте. Пак обернулся и окинул его внимательным взглядом. — А ты чего?       — Да так, — Тэхён мотнул головой, сильно нахмурившись. Он и сам не понимал собственной реакции. Что это с ним?       Не прошли они и пары метров, как из палаты начали доноситься звуки падающих предметов, чужих встревоженных голосов и рыка одного буйного пациента.       Так самандар всё-таки умел что-то чувствовать?       На лице Тэхёна проскользнула усмешка.

* * *

      Тэхён смирно сидел на кушетке, пока его личный доктор закреплял на его груди рёберный бандаж. Всё же его догадки оказались верными, и он действительно сломал два левых ребра. Переломы уже начинали срастаться, и ему очень повезло, что не возникло никакого смещения и срастались они в правильном положении. Но даже так ему придётся ещё недели две ходить в бандаже, чтобы уж наверняка не найти на свою голову дополнительные осложнения.       Из внутренних повреждений у него оказывается повышенный витамин Д из-за большого солнечного облучения. Также оказывается, что всё это время его мучили головные боли из-за первого степени сотрясения мозга, а не от лучей Второго солнца, хотя и оно внесло немалую лепту в его помутнённое состояние.       Впрочем, Тэхён не беспокоился по этому поводу. Его организм быстро восстанавливался, и за это можно было поблагодарить только годы изнурительных тренировок. Пройдёт пару дней, и ему станет значительно легче, как случалось всегда.       — К сожалению, на протяжении двух недель Вам стоит воздержаться от повышенных физических активностей, — сказал доктор.       — Тренировки тоже?       — Они в первую очередь.       К тому времени, когда Тэхён освободился от всех необходимых врачебных процедур, уже наступила ночь. Он знал, что Хосок ждал его у себя, не смотря на поздний час, но не смог отправиться к нему в столь плохом состоянии, иначе бы тот точно взъелся и тут же отправил к врачу. Именно поэтому он сначала справился о своём здоровье и только потом решился отправиться к Кхасу.       Хосок ждал его в своем кабинете. Заходить в него было привычно, но всё же габаритность и просторность всегда заставляли Тэхёна невольно всё в тысячный раз обвести взглядом. Высота потолка достигала больше десяти метров и вынуждала высоко задрать голову, чтобы разглядеть яркие сферы искусственного солнца. Они были такой же необходимостью, как, например, защитный костюм на поверхности, ведь люди не могли жить без солнечного света, насыщающего их витаминами и контролирующего их циркадные ритмы. Свободные много лет назад изобрели альтернативу, и теперь под землёй можно было жить всю жизнь, не нуждаясь в вылазке на поверхность.       Всё вокруг казалось жёлтым от этого света, ибо было отделано белым отражающим мрамором. Тэхён ступал по дорожке, с двух сторон отделенной большими бассейнами священной жидкости. От падающих лучей вода в них сияла и переливалась, хоть и оставалась неподвижной.       Впереди, на небольшом квадратном островке, окружённом с трёх сторон водой, располагались два дивана друг напротив друга. На одном из них сидел Хосок, отвернувшись в противоположную от Тэхёна сторону. Тогда взгляд Тэ с его фигуры перепрыгнул на дальнюю, застывшую у стола с прозрачным кувшином воды в руках. Уставившуюся на него.       Подавив образовавшийся в горле сгусток неприязни, Тэхён поджал губы и опустился на одно колено перед старшим братом.       — Кхас.       Тэхён не поднимал головы, но и так почувствовал острый взгляд Хосока, способный проделать в его опущенной макушке дыру.       — Подними голову, — приказной тон, которого нельзя было ослушаться. Таким он обычно говорил с провинившимися.       Тэ поднял голову. Лицо брата было так напряжено, что на его лбу проступили вены.       — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел отправлять тебя туда? Это было слишком опасно.       — Я бы всё равно отправ…       Начал говорить Тэхён, но тут же оказался перебитым:       — Все эти дни я думал, что ты мертв. Ты хоть представляешь, как мне пришлось? — в глазах Хосока застыла осязаемая ярость. — Что я должен был думать, когда мне доложили о разбитом космолете и отсутствии твоих следов? Поднимись! — в конце почти что рыкнул фразу, раздражаясь от подчинённой позы и опущенной головы.       Осторожно поднявшись на ноги, так, чтобы не поморщиться от боли в боку, Тэхён сел на диван.       — И ради чего, Тэхён? Ради чего я мог бы потерять брата? — гневался Хосок.       Тэхён не спешил отвечать. Он кинул быстрый, почти что незаметный взгляд на Юнги за спиной Хосока, давая тому знак выйти, как брат твердым голосом сказал:       — Он останется.       — Почему? — с прохладой в голосе спросил Тэхён, пренебрежительно окинув взглядом застывшего на месте и не знающего, куда двигаться, Юнги. — Я хочу, чтобы всё сказанное осталось только между Кхасом и Елькхасом.       — Я доверяю ему, Тэхён, — с нажимом сказал Хосок.       — Знаю лучше других, — как бы ни старался, а язвительный тон не получилось скрыть.       Брат окинул его хмурым взглядом, но ничего на его слова не ответил.       Да, иногда Тэхён не чувствовал границ, и в случаях с фигурированием Юнги это становилось всё частым явлением, и он не мог это никак контролировать. При одном его появлении в поле зрения, у Тэхёна чесались кулаки, но ради Хосока, ради сохранения его тайны, он держал себя в узде. И только рядом с братом мог проявлять к Юнги всю ту безмерную неприязнь, как бы неприятно Хосоку было за этим наблюдать.       — Это ты ему доверяешь, но не я, — Тэхён тоже не хотел уступать, хоть и понимал, что не было смысла спорить: всё будет так, как скажет Кхас.       — Хорошо, — на удивление спокойно ответил тот. — Пусть будет по-твоему. Юнги, — Хосок обратил взгляд на остолбеневшего Мина, — иди.       Юнги в стороне наконец начал отмирать и, послушавшись Хосока, медленно последовал на выход, преследуемый тэхёновым пристальным взглядом.       — Это же не было пустой тратой времени, сил и моих нервов? — начал Хосок, возвращая к себе внимание.       — Ну, как сказать, — хмыкнул Тэхён и откинулся назад на спинку дивана. — Я привел с собой пленного.       — Кого? — безэмоционально поинтересовался брат.       — Капитана самандаров.       Хосок резко вскинул брови, в следующий миг послышался щелчок закрытой двери. Тэхён повернул голову и посмотрел на дёрнувшуюся ручку.       — Не понимаю, — нахмурился брат. — Я, конечно, уже знал, что это самандары напали на базу, но… Всё же ты меня удивил. Что он знает?       — Проблема в том, что я пока ничего не спрашивал, — начал Тэхён. — Чон… — на секунду забылся. И что же это была за напасть, а? Почему он воспринимал его как обычного знакомого, а не пленного. — Самандар сильно измучен. Не думаю, что он пока в состоянии адекватно соображать и рассуждать. Но считаю, что он вполне ценный заложник.       — Насколько он ценный, будет зависеть от того, какой информацией он владеет, — у Хосока был тяжёлый и усталый взгляд, он поднялся на ноги и подошёл к столу рядом, наливая себе немного воды в стакан. — Я не спросил. Как ты?       — Буду жить, — улыбулся Тэхён, посмотрев на брата. Тот не ответил ему улыбкой, продолжая нахмуренно сверлить взглядом. — Ладно, — вздохнул он. — Сейчас действительно всё нормально. Но если бы ты спросил пару дней назад, было бы по-другому.       — Как так вышло, что ты потерялся?       — Случайно, — пожал плечами он. — Я ударился головой и был не вполне в своем уме, чтобы нормально соображать. Думал, что иду правильно, а оказалось — нет.       — Тэхён, — выдохнул Хосок и устало прикрыл глаза. — Когда-то ты доведёшь меня.       Тэхён поднялся на ноги и, подойдя к брату, закинул руку ему на плечо. Заискивающе улыбаясь, сказал:       — А чего ты ожидал от младших?

***

      На часах была давно за полночь, когда Тэхён вышел из кабинета брата. Он спустился на лифте в отдельный жилой блок, собираясь пойти в свою комнату, но на пути встала преграда.       Тэ обошёл её стороной, но она упрямо перекрыла ему дорогу.       — Ты совсем не рад меня видеть?       — Прости, Миса́, но я слишком устал, чтобы разговаривать с тобой, — как можно мягче сказал он, пытаясь скрыть появившееся в груди желание проигнорировать её.       — Тебя не было столько дней! Хосок ничего не говорил, я думала, что ты умер! Ты грёбаный кретин, Тэхён! — взорвалась точно бомба, кинулась на него с кулаками и начала бить по груди. вроде бы вкладывая всю силу, но Тэ удары еле ощущал. И плакала она, блин, навзрыд рыдала, орошая лицо слезами. И это всего за секунду!       — Я ранен, не стоит меня бить, — он словил её тонкие запястья, мягко улыбаясь.       Миса́ подняла на него сверкающие мокрые глаза и удивлённо похлопала ресницами, а потом ещё пуще залилась слезами. Тэхён усмехнулся и прижал её к груди, положил руку на её затылок и нежно приобнял.       — Ненавижу тебя, придурок, — сквозь слезы прошептала она, вытирая их о черную футболку Тэхёна. Прижалась к нему ближе и обняла руками за шею. — Ненавижу, — кончиком носа коснулась его шеи, — но и люблю, — с выдохом шепнула, опаляя кожу дыханием.       — Ты переходишь границы, — ему не понравилось происходящее, он рывком оттолкнул Мису́ от себя, а та с видом расстроенного дитя похлопала длинными ресницами, непрерывно глазея на него.       — Почему? — на выдохе, зажмурившись от потока новых слёз.       — Тебе постоянно нужно напоминать? — Тэхён раздражался. Он прошёл мимо неё к двери в свою комнату, когда она зацепилась за его запястье рукой, не давая уйти. — Ты думаешь, твои чувства — это нормально?       — Что в них плохого? — голос у неё теперь ощутимо дрожал.       — Ты — моя сестра, — Тэхён смотрел на неё испепеляющим взглядом и рывком вырывал руку, почувствовав, что от резкого движения у него стрельнуло в ребрах. Лицо на миг перекосило от боли, и Миса́ тут же сделала шаг ближе.       — Тебе больно? — её руки коснулись груди, почти что поглаживая.       — Заруби себе на носу раз и навсегда, — сжимая челюсти, почти что прошипел ей в раскрасневшееся лицо и больно схватил за ладонь, сжимая до хруста. Видел, как она хотела вскрикнуть, но вместо этого закусила губу и посмотрела на него взглядом испуганного зверька. — То, чего ты хочешь, никогда не будет. Мы родные брат и сестра, и то, что ты ко мне чувствуешь, не нормально. Я не буду вновь и вновь терпеть подобное поведение.       — А кому ты скажешь? — вдруг улыбнулась она. Невыносимый контраст. Демон под обликом ангела. — Кто поверит в то, что это я к тебе пристаю? Может, брат, м? Или матушка? — улыбка на её лице становилась шире. — Если они узнают, что между нами что-то есть, то бо́льший удар придётся на тебя. Каждый из них может тебя уничтожить.       — Между нами ничего нет, Миса́, как бы ты не воображала это, — он отпустил её руку и развернулся спиной к ней, хватаясь за ручку. — Да, я пострадаю больше, но не забывай: ударная волна накроет и тебя, — и он зашёл в комнату, закрывая дверь на замок. В неё тут же прилетели колотящиеся удары.       Через какое-то время всё затихло. Тэхён облегчённо выдохнул, валясь на кровать. Родная комната, любимый матрас, приятное одеяло — как же он скучал по этому. Он растянулся по всей поверхности кровати и с громким выдохом прикрыл глаза, стараясь забыть минутной давности разговор и просто впасть в сон, но как бы он этого не хотел, не выходило. Слова, словно заевшая пластинка, крутились у него в голове взбалмошным вихрем на репите. Ему надоело бороться с родной сестрой и её совсем не сестринскими чувствами, надоело чувствовать эти контрасты эмоций и избегать её каждый раз, каждый день, каждый час. Миса́ уже давно вела себя так, будто ничего постыдного в её чувствах не было. И если сначала Тэхён ничего не заподозрил, просто принимал её излишнюю тактильность, как что-то в пределах нормы между родным братом и сестрой, то потом всё осознал. Понял, когда она, как-то раз будучи в его комнате, неожиданно поцеловала его и даже потянулась к краям футболки, чтобы скинуть её.       Тэхён смутно помнил, как оттолкнул её и выставил за дверь, находясь в столь глубоком шоке, что ничего не соображал. Ещё долгое время он считал, что всё это ему привиделось, было пустой галлюцинацией. Но проблема заключалась в том, что всё случившееся не было ни призраком, ни игрой воспалённого мозга — это было в реальностью, и подтвердилось всё тогда, когда она вновь повторила свою попытку сблизиться с ним.       Миса́ — его младшая сестра, он видел, как она росла, какой она была малышкой, когда он уже стал капитаном разведывательного отряда. И поэтому воспринимать её как взрослую девушку совсем не мог. У свободных не было предрассудков по поводу любовных связей между родственниками, даже такими близкими, как брат и сестра. Порицалась лишь связь матери с сыном или отца с дочерью. Однако Тэхён, хоть и рос в такой среде и наблюдал подобное воочию, никогда не представлял, что сможет полюбить родную сестру и даже взять её в жены. Как ни странно, но для него это было сущей дикостью. Как можно было иметь любовные связи с той, которую ты сам же и растил?       Для Мисы́ её чувства не были неправильными, её мнение полностью не сходилось ни с тэхёновым, ни с материным, ни с хосоковым. Хотя никто, кроме Тэ, и не знал о её истинных чувствах. Она считала, что вправе претендовать на него, когда все вокруг, хоть и не напрямую, но были против. В семье Кхаса подобные браки не одобрялись: будущие наследники должны были быть здоровы. И это, наверное, единственное, что её сдерживало от решительных шагов в его сторону. Тэхён хоть и знал о её чувствах, но оттолкнуть от себя просто не мог. Он любил её как брат и никак иначе, именно это всё ещё заставляло проявлять к ней снисходительность и мягкость.

* * *

      Весь день Тэхён провёл прикованным к постели. После длительного нахождения на поверхности как никогда хотелось просто поваляться в прохладном ворохе одеял и не открывать глаз до следующего дня. Но всегда было «но». Ему пришлось стащить себя с кровати и даже нормально одеться, чтобы пойти на вечерние процедуры в больничный блок.       Врач быстро проверил его общее состояние, снял и обратно зафиксировал съехавший бандаж, а под конец вколол ему лёгкую дозу обезболивающего, хоть Тэхён и не просил, чувствуя себя вполне сносно.       Выйдя от врача, Тэхён медленно побрёл по коридору в сторону лифта, глубоко погрузившись в хаотичные мысли, собирающиеся в один сплошной клубок. Смотрел себе под ноги и хмурился, а потом вдруг резко остановился и повернул голову.       Та самая дверь, а за ней дикий зверь.       Тэхён ничего не спрашивал о Чонгуке, не интересовался его состоянием, выбрав просто подождать, когда он окончательно выздоровеет. Но сейчас почему-то остановился и смотрел.       Интересно, спал ли сейчас самандар? Также спокойно засыпал, как и при нём рядом?       Ручка легко поддалась под тяжестью руки, дверь беззвучно распахнулась, и Тэхён прошёл внутрь, застывая у самого порога.       Чонгук не был в кровати, он стоял возле неё в одних больничных штанах к нему спиной. Его торс обвивал бинт, прикрывающий рану на боку, в руке торчал катетер, соединённый системой с капельницей, который тот благополучно выдернул из вены, заставляя поток крови хлынуть из маленькой раны. Самандару, похоже, на это было плевать, он потянулся трясущейся рукой к больничной рубашке на стуле и вдруг обречённо вздохнул, прижав эту же руку к повязке, на которой проступили следы крови.       — Что ты делаешь? — Тэхён сделал шаг к нему и резко остановился, когда заметил то, на что прежде не обратил никакого внимания.       Тэхён засмотрелся, но не на Чонгука. На его глубокие белеющие шрамы, покрывающие спину, плечи и даже руки. Он неосознанно подошёл ближе, словно заворожённый.       — Что это? — обойдя его и став к нему лицом, заглянул в глаза и тихо спросил.       Чонгук окинул его хмурым холодным взглядом. Молчал. Как и всегда. Потянулся за рубашкой и с трудом попытался натянуть её на грудь.       Порыв помочь ему заставил руки Тэхёна дёрнуться и потянуться в сторону Чонгука, но он вовремя успел этот порыв заглушить. Самандар надел больничную рубашку, и на ней тут же проступили тёмно-бордовые следы крови на сгибе локтя.       — Тебе пока нельзя вставать, — Тэхён мысленно отругал себя за то, что всё же не остался хладнокровным и всё-таки помог ему обратно лечь в кровать. — Я позову медсестру, чтобы поставила тебе новый катетер и проверила твою повязку.       Он отвернулся, уже собираясь уходить, как Чонгук окликнул его:       — Разведчик.       Тэхён, не оборачиваясь, спросил:       — Что, самандар?       — Почему ты помогаешь мне?       Как много слов за раз. Тэхён ухмыльнулся.       Он выбрал ничего не отвечать на его вопрос, потому что и сам не знал на него ответа. С ним впервые случалось нечто подобное, он никогда не был добр со своими врагами, пленными или заложниками. Но тут словно перезапустили всю систему внутреннего компьютера, очищая от предыдущих данных, оставляя только базовые чувства. Да, наверное, в Тэхёне говорила природа, иначе он не знал, почему всё ещё оставался человечным к тому, к кому не должен.       Он вернулся с медсестрой, и та тут же стала кружить над Чонгуком, ставя ему новый катетер, браня за то, что надел рубашку, которая будет мешать перевязывать бинт и натирать кожу, и вновь подключая к его руке капельницу. Когда она закончила со всеми манипуляциями, сразу же покинула комнату, оставив Тэхёна наедине с самандаром.       Чонгук лежал с закрытыми глазами, но Тэхён видел, что он не спал по тому, как часто вздымалась его грудь. Похоже, ему было больно. Взгляд Тэ упал на бутылки в штативе: одна из них была с сильным обезболивающим. Он вздохнул, подтянул к себе стул ногой и сел рядом с кроватью.       — Ты знаешь, в качестве кого находишься здесь?       Чонгук неспешно открыл глаза, уставляясь в потолок. Он полежал так неподвижно пару секунду, а потом кивнул.       — Тогда понимаешь, почему я здесь.       Опять кивок и повёрнутая в его сторону голова.       — Не знаю.       — Заранее отвечаешь на ещё не озвученные вопросы? — усмехнулся Тэ. — Ты капитан самандаров, все приказы для отряда исходят от тебя, разве не так? Значит, ты должен знать заказчика.       — Я лишь исполнитель, не более, — его голос в привычной тишине прозвучал очень низко. У Тэхёна неосознанно прошлись мурашки по телу, шевеля волосы на загривке.       — Тебе же кто-то отдавал приказы. Кто? — так, собрался.       — Не положено знать. Анонимно.       Тэхён скривил губы так, будто съел лимон. Он внимательно посмотрел на Чонгука и попытался рассмотреть в его глазах нотки лжи, но ничего не нашёл. В его бездонно-чёрных глазах была только пустота.       — То есть, ты ничего не знаешь?       — Нет.       Ругательство застряло у Тэхёна в глотке. Он сцепил зубы и разъяренно взглянул на Чонгука.       — Всё это было зря… — прошептал Тэ и поднялся.       Он отошёл к двери и остановился, когда в спину прилетело хриплое:       — Я благодарен.