Vampire (Favorite)

«Одни твердят, что сгинет мир в огне,

Другие — что во льду;

И миру — часто думается мне –

Погибнуть надо именно в огне.

Но если землю смерть двукратно ждёт,

То без труда я ненависть найду

И так скажу: пусть всё разрушит лёд;

Он, с пламенем в ряду,

Отлично подойдёт».

Роберт Фрост.

      Размышляя о вечном, приходишь к одной неизменной мысли: бессмертие — дар или проклятье? Наверное, зависит от того, какую жизнь ты выберешь, и с кем она пройдет. Есть замечательный вариант: остаться с близкими, поведать о своей тайне и быть с ними так долго, как только сможешь. Наблюдать, как они взрослеют с каждым годом, в то время как ты остаешься молод. А после жить с грузом тоски, печали и сожалений. Ведь не каждого можно обратить. Если бы это было возможным, то на Земле не осталось бы места для всех живых. Время скоротечно для тех, кто ему подвластен. Особенно это ощущается, когда единственной рамкой, определяющей твоё бытие, становится свет. Рассветы и закаты, солнце и луна. Только это имеет значение. Также быстро оно теряет смысл. Стоит задернуть шторы.       Вечная жизнь, бесчисленное количество развлечений: книги, блюда, кино, путешествия, музыка, искусство, архитектура, современные технологии и множество того, что не перечислить, даже если на это уйдет целый день, месяц, год. Мир меняется, и таких занятий становится больше. Вот только спустя пару веков, когда на твоих глазах строится одно из чудес света, а на карте мира уже нет свободного места, где бы ты не был, становится скучно. Огромная картина, полностью закрашенная золотом, больше не привлекает. Лишь висит над камином, отражая блики.       Все книги перечитаны из века в век одна литература сменяется другой, приобретает новый смысл, сюжет добавляет провокаций в свои стихи, страницы пахнут революцией. А после они становятся однообразны, одна история похожа на другую, один герой — копия второго и ничего не меняется, лишь тоска остаётся неизменной. Еда не приносит удовольствия, не утоляет голод, кусок в горло не лезет и как бы она не пахла, все обманчиво.       Элементарная потребность стала отравой. У нее нет вкуса, лишь желчь. Теперь другое утоляет жажду. Даёт возможность насытиться. И чувствовать себя одновременно живым и как никогда мертвым ничтожным существом.       Время превращается в иллюзию.       Сон - в бесконечную бессонницу. Веки закрываются и в глухой тишине, во мраке собственного сознания мысли поглощают полностью. Невозможно чувствовать усталость. Не тянут мышцы шеи, не болят ноги, и даже поясницу не сводит. Но она настигает. В любой момент заполняет голову и прижимает всё тело к полу. Касаясь щекой холодной поверхности досок, думаешь: «Вот что значит вечность».       Ошибка первой сотки. Так Доён-хён называет самую сложную часть в отведенной нам вечности. Первая сотка — жизнь, которую можно было прожить, не обратись я в восемнадцать. В этот промежуток человек внутри меня борется за нечто важное: способность чувствовать. Чувствовать любовь такой, какая она может быть. Учиться, работать, увидеть впервые места, далёкие от того, где родился, удивляться новому. Испытать все настоящие человеческие эмоции. В этом состоит прелесть первого столетия. Со временем это перестает иметь значение. Что-то очень хрупкое убирают на верхнюю полку шкафа в самое темное место и дают возможность покрыться пылью.       Ошибкой первой сотки считается влюбиться. Испытать настолько сильное чувство, ради которого готов умереть. Допустить оплошность и рассказать секрет. Впустить в свою душу так глубоко, чтобы потом с корнями пришлось выдирать. Есть всего два возможных варианта. Либо ты рискуешь, надеясь на верность и положительный исход, или же выбираешь смерть. Не важно чью. Убьют тебя или убьешь ты. Пройдет год или десять лет, и правда, связывающая когда-то двоих, коснется ушей третьего. Убей своих любимых, чтобы они навсегда остались рядом.       Доён-хён говорит, что любить кого-то значит быть готовым потерять. Отдаться боли и подружиться с одиночеством. Но откуда ему знать? Он не терял любимых людей.       Наоборот, это его оплакивали родные. Со своей новой семьёй его ждут столетия вместе. Разве может он говорить такие драматичные речи? Творческая писательская натура. Ему нравятся красивые метафоры, короткие стихи и такие очень поучительные слова. Так и что же? Дар или проклятие? Все дело в том, что ты выберешь. Джисон выбирает допустить ошибку. Рискнуть и прожить свои первые чувства, даже если неудачно. Стоит лишь убедиться, чтобы выбранный человек стоил того.       — Стой!       Джисон оборачивается.       — Может, сходим в кафе после пар? - Джисон переводит взгляд вниз. Парень следует за ним.       — Руку убери.       — Прости.       Джено сам не придал значения, когда успел ухватить парня за локоть.       — Так что? Придешь?       — Я подумаю.       — Тогда кафе возле универа? Я буду ждать там.       Спускаясь по лестнице, в глаза бросается скейтборд. Тот стоит одиноко в углу. Как же много людей споткнулось об него раз он оказался здесь на пролет ниже. И какой же странный у него владелец.       Джисон точно не уверен, разучился ли он общаться с людьми или этот такой надоедливый? Ждать кого-то, не имея четкого ответа. Он точно в своем уме? Раньше девушки тоже проявляли к нему симпатию. Дарили разные подарки, настойчиво звали на свидания. Доходило и до крайностей. Его пыталась насильно поцеловать одна преподавательница. Ох, если бы об этом узнал его хен, у женщины не было бы никакого будущего.       Идет всего лишь первая пара, а по ощущениям — вторая вечность. Поступить на программиста казалось полезным и крутым. Придавало ему определенной уверенности. Было бы неплохо помогать менять документы. В фильмах образ программистов переходит на новый уровень. Это хакеры, умеющие взломать любую программу, разобраться со сложным кодом и внести в него свои поправки, подключиться к чужому устройству, даже устроить слежку, контролируя камеры видео наблюдения. В жизни все совсем не так. Большая аудитория - около двух десятков людей, у каждого ноутбук и тетрадь рядом, чтобы помечать важные детали конспекта. На слайде материал для повторения, пройденного ещё в школе. Хакерская жизнь представляет собой двоичный код из нулей и единиц.       Может, он поспешил и стоит выбрать что-то другое? С документами хорошо справляется Доён-хён. Ему не нужна помощь, а даже если возникнут проблемы, у них есть достаточная сумма, чтобы оплатить пожизненный запас паспортов. Математический язык всегда давался ему сложно. Как же смешно. Даже у такого вампира, как он, есть проблемы с выбором профессии.       Уйти можно всегда. Счёт всё ещё позволяет не беспокоиться о своих двух, а может, и трех будущих жизнях. Признаться стыдно, что не получилось. В прошлый раз он сказал, что легко выучить испанский. Через неделю желание задушить учителя было настолько сильным, что самому становилось не по себе. Испанский совсем ему не подходит. Стоит отдать должное давнему спору. При первой же попытке сдаться Джэхён-хён предложил пари. Проигрывает тот, кто не довел дело до конца, и должен исполнить желание победившего. Самое ужасное из всего этого — фантазия старшего. Это дало мотивацию и взрастило в нем упорство. К тому же выслушивать все насмешки на протяжении пяти лет, а может, больше, будет просто невыносимо.       Любопытство берет вверх. Джисон специально задерживается на кафедре, расспрашивает о новых предметах, уточняет расписание лекций и лишь потом собирается в кафе. Не мог же этот парень сидеть там так долго. Иначе он точно что-то замышляет, и его стоит остерегаться. Шизанутых воздыхателей ему еще не хватало. Потом вычислит адрес и дохлых кошек под дверь. Спасибо, но уже проходили.       Кафе выглядит достаточно милым. Сразу можно понять: частые посетители здесь именно студенты. Меню небольшое, цены достаточно низкие и порции большие. Много места и розеток предостаточно возле стоек у окна. Стоит иногда заходить сюда. В окнах между парами.       — Я думал, ты не придешь.       — Не собирался. Меня не очень привлекают люди, решившие сначала напасть со спины, а после приглашать выпить кофе.       — И все же ты здесь.       — Стало любопытно. Пары закончились два часа назад. Признавайся, тебе что-то от меня нужно?       — Может, для начала присядешь, и мы сделаем заказ?       — Допустим.       Джисон снимает портфель и бросает его на соседний стул. Он смотрит на парня напротив. Тот делает вид, что его это совсем не волнует и вообще ему даже нравится, поэтому решает смотреть в ответ. Это молчание порядком надоедает. Поскорее бы домой. Если так будет продолжаться дальше, то лучше уйти сейчас. Ему еще ехать почти час и пытаться принять судьбу. Оставшиеся три года он будет учиться на программиста.       — Так что? Что тебе нужно?       — Я Ли Джено.       Он игнорирует вопрос. В ответ игнорируют протянутую для рукопожатия руку.       — Пак Джисон.       — Я определился с выбором. Что ты будешь? Я угощаю и прошу прощения за инцидент утром.       На губах Джисона лёгкая ухмылка. Знал бы он, что тот, кого он угощает, может купить это кафе. Хоть черную карту он с собой не носит, но сам факт делает ситуацию забавной, а жест Джено - ещё более милым.       — Вишнёвый пирог и латте.       — Хорошо, сейчас буду.       И он действительно приходит. Садится довольный, улыбается так, что напоминает Чеширского кота.       — Я хочу подружиться.       — Чего?       — Первый курс. Нужно заводить знакомства. Я решил: первый, с кем я столкнусь, тот и будет моим другом.       — Ты ненормальный?       — Немного неудачливый, но в целом в норме.       — Точно ненормальный.       — Но ты остаешься?       — Жду свой пирог.       На лице Джено снова эта улыбка. Он не стал менее странным, но хотя бы не опасный. По крайней мере, выглядит так. Джисону опасаться нечего. Это было ясно, когда именно он свалил с ног этого парнишку. Его невозможно убить обычным способом, не причинить боль от лёгких ран, и кровь из дыры в животе не пойдет. Он вампир. Ему не страшны мирские болезни и катаклизмы, кроме извержения вулкана или, например, акул. Может, ещё атомные бомбы. К счастью, они не настолько бессмертны, чтобы выжить при расколе всей планеты. Они не будут зависать в космосе рядом с гигантскими раскаленными газовыми шарами, излучающим свет. Всего лишь не хочется проблем.       Правило №1:       Нельзя убивать надоедливых людей, как бы сильно они не раздражали.       Под конец разговора Джено делает последний шаг:       — Дашь свой номер?       — Нет.       — Как же я тогда напишу?       — Я все равно не отвечу.       — Мы же так хорошо провели время. А теперь ты снова это делаешь.       Джено раскрывает тетрадь, пишет номер, отрывает кусок листа и протягивает Джисону.       — Не хочешь давать свой. Тогда держи мой.       Не дождавшись протянутой руки, листок остаётся лежать рядом на столе.       — Напиши мне, если решишь выйти из своей антисоциальной зоны. Пока.       — Пока, — уже в след.       Джисон подбирает портфель, спрашивает у официантки за стойкой, где туалет, и на последок заходит туда.       — Съел что-то не то?       Выходя из кабинки, слышит это от парня. Он моет руки. Как же иронично. Действительно. Что-то не то.