До встречи с тобой

Кофе стынет на стеклянном столе. В квартире холодно, комнатка залита свечением телевизора. Тишина потревожена щелчками клавиш игрового джойстика. Рядом, как фантом, появляется второй лишний. Кулик пугается, когда из ниоткуда возникает силуэт собственной жены. — тридцать девятая страница, — её голос тихий, спокойный. Она читает очередную книжку по биологии, не отвлекаясь держит в свободной руке незначительной толщины журнал. Беспрекословно Артём отвлекается на знакомую блестящую бумагу. Минута молчания. Заголовка хватает для того, чтобы парень подскочил на месте. Благодарит Юлю, целует ту в плечо, следом пулей выбегает из гостиной. Нужно набрать Голубина. Срочно. — я на пару часов отъеду, — Тёма меняет плюшевые тапки на зимние кроссовки, когда десятый по счету звонок не доходит до абонента. В дверях прихожей непонимающая Чинаски. Она пристально наблюдает за мужем, дожидаясь пока тот сам всё объяснит, как только встретится с ней взглядом. Так и происходит. — хочу разнести утреннюю почту, доеду до Глеба, — шатен крутит в руках трубку из смятого журнала, Юля сдаётся, на лице появляется улыбка. Звонок в дверь большим пальцем правой руки. Шаги слышатся не сразу, Кулик топчется на месте лишних пять минут. Голубин на пороге. Красные глаза прожигают незваного гостя. Волосы скрыты под капюшоном, нос опухший, нижние веки приобрели больной розоватый оттенок, пальцы сжимают сигарету. Кулик улавливает неприятное сочетание ванили с табачным дымом. Из квартиры доносится приглушенная спокойная мелодия, играет Лана Дель Рей. — дружище, да ты сегодня унылая сопливая сучка, — шатен хмурит брови с сожалением. — замолчи… — говорит в нос, сразу же достает бумажный платок, довольно громко сморкаясь. Пропускает Артёма, скрывается в гостиной. Вокруг бардак. Вещи разбросаны, куча тюбиков из под лекарств, пустые блистерные пластины сложены на комоде, в разных местах расставлены бутылки с водой. Кулик оглядывается, вжимается в кресло, озираясь по сторонам. Голубин старательно наводит порядок, перекладывая вещи с места на место. Ничего не меняется, кажется становится только хуже. — всё нормально…? — Кулик выжидает, раздражительно метает взгляд по комнате, отслеживая блондина. Голубин злился, был не в настроении. — в начале декабря концерт, а я… — возникает пауза, голос Голубина, падает до хриплого неразборчивого шепота, пропадает. Блондин сжимает зубы, что кажется будто эмаль сейчас расколется. — что у тебя? — короткий хрип. Парень выцеживает каждое слово, кажется ещё минута и Голубин перевернет весь дом. Сейчас сжимает край столешницы, на которую облокачивался. Его красные глаза исподлобья сверлят Кулика. Артём сдаётся. На кровать падет журнал. На снимке блондин, рядом знакомая девушка в шелковом платьице. Рука на её затылке. Прямо сейчас для всех Глеб целует Чацкую в десяти тысячах таких же экземпляров. «Почему Фараон не хочет серьёзных отношений?» Какой же бред. — клянусь, руки вырву тому ублюдку, что пишет эту ебанину! Тёму выставляют за порог, блондин обещается позвонить позже. Сейчас нужно всё обдумать, поэтому не проходит и получаса, как Голубин следом выходит из квартиры. Оказывается в знакомом баре довольно быстро. На улице также холодно, снег не исчез, сугробы препятствовали. Глеб мельком кидает взгляд на припаркованное авто у главного входа. Щеки успевают зарумяниться. В теплой обстановке встречает выглаженный официант. Он переспрашивает имя блондина, с минуты думает, решается проводить вглубь тёмных коридоров. Кабинет управленца никак не подсвечивается, таблички никакой нет, только знак «для персонала». Знакомый парнишка с подносом в руках отходит чуть в сторону, когда Голубин хочет дёрнуть за металлическую ручку. Парень щурится, снова косится на кучерявого брюнета. — ты работал вчера? — заметный кивок. Глеб жуёт щёку, доставая мобильник. На дисплее фотография из журнала. Утренний свежий выпуск. — её знаешь? — официант пожимает плечами, всматриваясь в изгибы фигуры незнакомки. Когда парень вот вот хочет развязать язык, беглый взгляд ускользает за спину Глеба, губы едва дрогают. Зрачки парня пару раз бегают с вымученного лица блондина на задний аварийный выход. — я вчера в общем зале обслуживал, её первый раз вижу, без понятия кто такая, — алиби находится быстро, словно это заготовленный текст. Светлые брови Голубина хмурятся. Он оборачивается, пытаясь отследить взгляд собеседника, но ничего не находит, кроме картины, что чуть склонилась на левый бок. Продолжать беседу дальше смысла нет. Официант, в прямом смысле этого слова, убегает, пару раз оглядываясь назад. В тот момент, когда Глеб уже заходил в кабинет Ракитина. Стрелка часов быстро скачет с минуты на минуту. Егор копается в бумажках, смотрит грозно, следя за тем, как блондин нагло усаживается в кресло напротив. Прежде чем что-то сказать, мужчина кашляет, чтобы избавиться от хрипоты долгого молчания. — чем могу помочь? — откладывает отчёт, цепляя пальцы в замок. Пристально смотрит прямиком в глаза Голубина, пока тот вертится на месте, рассматривая престижный кабинет. — дело есть, — фраза получилась скомканной, голос блондина сначала стал непривычно низким, а затем и вовсе сел до шёпота. Ракитин промолчал, удерживая улыбку в тот момент, когда Глеб искал что-то в телефоне. — узнаешь местечко? —фотография самого Голубина, который сейчас оказался рядом, на фоне каменного бара. — ну допустим. — сомнительное подтверждение. — теперь приглядись к девчонке, твоя подружка? — блондин терпеливо ждёт, в очередной раз закусывая щёку. Ему не нравилось играть в кошки-мышки, прекрасно зная, что его вчерашняя знакомая наверняка даже не догадывается в каком журнале и в каком контексте она случайно появилась. Ракитин не доверяет Глебу. Поэтому сейчас не показывает, как начинает нервничать. Он прекрасно узнаёт шёлковое платье, тёмные локоны, едва заметные татуировки на пальцах. Поэтому переживает. — а что случилось? — часы на левой руке начинают крутиться вокруг запястья. Голубин это замечает, наблюдая за тем, как Егор успокаивает сам себя, другой ладонью сдерживая этот нервный тик. — поделись номером, — блондин улавливает вопросительный взгляд со стороны собеседника. — понравилась, — пожимает плечами, поясняя. Руки в карманах, облокачивается на стенку. — у меня только рабочий, но по выходным он выключен, — проговаривает быстро, не задумываясь, ведь сегодня суббота. Он до неё не дозвонится. — может знаешь где её найти? — Ракитин зарывается в документы. Делает вид, что думает, а сам ищет хоть одну причину, по которой сохраненный контакт незнакомки в его телефоне будет оправдан, при наличии идеальной семейной жизни, о которой Голубин был в курсе. — не знаю. — да ладно, твой официант во всём признался, говорил, мол, иди к старшему, там подскажут, — блондин обходит дорогостоящее кресло, заходит за спину Егора, окружая его. Держится за дубовый стол. — я никому ничего не скажу, если сейчас поможешь мне. — имя официанта. — сначала про девчонку. Молчание. Ракитин буквально чувствует затылком ухмылку своего старого приятеля. Озадачен. Момент и в бледных руках Голубина бумажка с адресом ресторана. Часы работы, дневные смены, чужой рабочий номер телефона. Блондин пьёт из граненого стакана, когда собирается уходить. Возвращает его прямиком под нос Егору, благодаря за глоток холодной воды и нужную информацию. — Глеб, — Ракитин гнёт карандаш, когда замечает всю ту же легкую улыбку на лице блондина. — официант? — осторожно напоминает, по интонации даже кажется спрашивает, будто боится. Страшно за чужой болтливый язык и неподвержденные выдумки. — не поверишь, — парень хмурит брови, оголяет клыки. — уже забыл. Звук мотора. Близкая дорога. Сначала домой, затем по адресу. Снегопад. С каждым прошедшим часом восприятие окружающего мира становилось затуманенным, замедленным. За рулём глаза закрывались сами по себе, авто изредка уводило из стороны в сторону, легко пошатывая. Голубин приоткрывает тонированное окно, чтобы морозный воздух обжигал его лицо. Ресторанчик со знакомым названием показывается из-за угла. До конца рабочей смены полтора часа. Или около того. Глеб облокачивается на джип. Курит, костяшки рук краснеют; топчет снег тяжелой подошвой высоких ботинок, около передних шин появляется ещё один бычок; горячий чай из кофейни неподалеку греет изнутри, ветер помогает не засыпать на месте; ругань из за парковочного места рядом с центральным входом, Голубин сразу посылает, заставляет пузатого бизнесмена оставить свой Мерседес с торца здания. Она наконец-то появляется. У Глеба нос красный, руки холодные, на волосах иней. Снова бросает бычок под ноги, когда видит знакомую девушку. Блондин подходит со спины, бесцеремонно хватает за руку. Чацкая успевает испугаться, останавливаясь на месте. Оборачивается, нервничает. Голубин как красный флаг, заставляет каждого поджимать губы и перебирать мысли. — ого, не думала, что ты так быстро соскучишься, — её рука медленно выскальзывает из пальцев парня. С прошлой знаменной встречи прошла неделя. — садись в машину, — блондин кивает в сторону джипа, кулаки зажаты в карманах, пухлые губы уже побледнели от мороза. — поговорить надо, — Чацкая не доверяет, волнуется, косится в сторону авто. — по-моему уже всё обсудили… — упорно шагает по замерзшим лужам. — Саш, сядь в машину, — она ускоряет шаг, неуклюже перешагивая грязный снег. Голубин не отстает, след в след идёт, снова цепляясь за край пуховика. — мне силой тебя затаскивать? Чацкая нервничает, боится, что речь пойдет о недавнем выпуске, но себя не выдает. Снова смотрит в блестящие глаза, скидывает чужую руку с локтя, глубоко выдыхает, лицо парня на секунду пропадает в морозном пару. — хочешь говорить - говори, — Чацкая скрепит зубами, не сводя взгляда с блондина. Она не успевает среагировать, как цепкие пальцы продавливают ткань куртки. Тянет за собой, руки как клешни сжимаются сильнее. Чацкая упирается, ломая тонкий лёд носками ботинок, тут же спотыкаясь об собственные ноги. Упасть не получается, Голубин держит крепко, словно обезумев. «Он точно догадался», «он всё знает». Такие мысли крутятся без конца, они пугают. Жалкие просьбы отпустить, вся гордость испаряется как по щелчку, Саше страшно. Действительная паника заставляет предпринимать все попытки вырваться из чужих рук, острые локти стараются задеть рёбра нападающего. Безуспешно. Есть время лишь позвать на помощь, пока Глеб достаёт ключи из кармана. Секунда, даже меньше, Чацкая успевает сделать лишь глубокий вдох, затем дверь автомобиля громко хлопает, Саша остаётся в прогретом салоне одна. Бежать бесполезно. Он нашел бы её сегодня дома или ещё хуже завтра в офисе издательства. Он чёртов победитель при любых раскладах. Тишину прерывать боязно. Чацкая не решается, чувствуя, как отпечатки грубых пальцев пульсируют на двух руках одновременно. Голубин не медлил. Саша едва вжимается в дверь авто, когда парень наклоняется в её сторону. Он тянется к бардачку, Чацкая глаз не спускает с его покрасневших рук. Убьёт, задушит и никто ведь даже не вспомнит. Разве, что Ракитин погрустит пару деньков. На колени падает журнал, знакомый, даже можно сказать, родной. Главные заголовки, придуманные стажёром, визуал Даши-вёрстки, статьи без авторов. — мне кровь из носу нужны личные контакты «Глянца», — он постукивает указательным пальцем по рулю. Предполагает, что Чацкая додумается полистать страницы, чтобы десятый раз за день не объяснять одно и тоже. Проклятые журналюги, подлая желтуха, лживая статья и всё в этом роде. — а ты в курсе, что на сайтах пишут контакты и юридический адрес? — голос Саши невесомо дрогнул. Она замерла, дыхание участилось. Нужно было успокоиться под очередное «он меня найдет», «он уже догадывается в чём дело». Впервые за всё упущенное время брюнетка смахивает объемную челку с глаз, поворачивая голову влево. Голубин стискивает зубы, скулы ещё изящнее обрисовывают острый угол. Он тоже отвлекся от снежинок на стекле. Зелёные глаза без освещения превратились в чёрные, он не боится зрительного контакта, хмурится. — мне не нужны посредники! — Саша невинно хлопает ресницами. Пусть он скажет, что всё знает и она без истерик примет его решение убить её на месте. Каждое его слово, каждый хрип заставлял напрягаться, пропуская по телу что-то вроде электрического безболезненного разряда. — меня не интересует русский хип-хоп, интервью с Гуфом или ублюдский гороскоп! — он хлопает ладонями по рулю, кажется весь джип в моменте содрогнулся. Чацкая блаженно закрывает глаза, от его тихого хриплого крика пульсирует в висках. — найди мне того, кто оскверняет моё имя, только и всего. — мне то что с твоего имени, — «он ничего не знает!». Праздная мысль кружится как торнадо, ладошки в миг высыхают, дышать становится легче, на лице появляется улыбка. — от твоей прихоти в моем кармане не прибавится, — поймать саму себя порой тяжелее, чем решить самую сложную детективную загадку. За сделанное дело должна упасть почетная монета. — уверяю, там умножится, если сможешь мне помочь, — можно хлопать в ладоши, занавес. Для Саши есть секунды на подумать, в этот момент листает журнал, будто первый раз видит. В этот же момент холодный взгляд пытается её растопить. Глеб терпеливо ждёт ответа, еле сдерживаясь, чтобы только не разорвать эти отвратительно яркие страницы. — а если нет? — стоит учесть, есть ли риски для Чацкой. — подам в суд на издательство, — риски есть. — ладно, попробую помочь, — хватается за ручку авто, Саша готова буквально выпрыгнуть из этой печи. Приходится обернуться, когда дверь не поддается, снова заперто. — я позвоню в среду, — не благодарит, не желает удачи. Снимает блокировку и заводит машину. В момент, когда девушка по щиколотку остаётся в снегу, отважно пробивая путь по парковке, Голубин единожды сигналит. В боковом зеркале отражается брюнетка, в её зубах уже горит сигарета, вслед она показывает средний палец. Заставляет парня впервые за сегодняшний день улыбнуться до оголения клыков. Утром следующего дня вместо снега пошёл дождь. В промокшей до нитки тряпичной куртке Чацкая перебирала трясущимися ногами в тонких белых колготках. Обещали потепление, да и температура вроде упала до нуля, но зябкий дождь заставлял снова и снова жалеть о сэкономленных копейках на такси. — доброе утро, Саш! — в светлом офисе прямо таки все сияют от счастья. Прокрадываются сомнения точно ли сегодня понедельник. — Саш, будешь кофе? — справа редактор несётся мимо брюнетки. У молодого парня два стаканчика в подставке, на одном из, корявым почерком выведено Александра. Чацкая спускает лямку сумки с плеча, осторожно принимая предложение, неуверенно улыбается. — Сань, кучерявый уже приходил, сказала, что ты на перекуре! — рядом оказывается «малютка» Даша. Низкая блондинка с голубыми глазами, которая едва ли с университета выпустилась. Чацкая лишь благодарит, отмахиваясь от девчонки, с которой они толком никогда и не общались. От суматохи в отделе становится душно, будто рой пчёл. И все то и дело поглядывали на Сашу. Брюнетка в свою очередь медленно скрылась в нужном кабинете за стеклянной жалюзийной дверью. В голове каша, густая, не очень то и вкусная. Брюнетка оттянула край пластика, разглядывая главный холл. Некоторые до сих пор косились в сторону отделения, где только что исчезла Чацкая. — Даш, что происходит? — Тарасова, с которой делилось тесное рабочее место тут же отвлекается от монитора. — это мы у тебя хотели бы спросить, — смеётся, щелкая по клавиатуре розовыми ногтями. Секунда, звук прерывается, она облокачивается на спинку кресла. — почему не рассказала, что залезла к Фараону в койку дважды? Оцепенение. Что вообще происходит в этом издательстве? Чацкая измученно улыбается, определено не понимая о чем идёт речь. Раздевается, включает компьютер, делает глоток кофе. Всё это в молчании, пока вкус крепкого напитка не оседает на языке. Брюнетка морщится, отставляет стаканчик подальше от себя, подвигая его на сторону Даши. — я не очень понимаю о чём ты… — Славик Михайлов уже всем с самого утра распиздел, что видел тебя вчера в тачке Глеба, — Тарасова приподнимает бровь, делает вид, словно предъявляет за какую-то оплошность. Глотает приторно сладкий кофе с именем Александра. — теперь все думают, что у тебя недороман с репером! Они хотят билеты на концерт в декабре, смекаешь? — что?! Вот продажные суки! — Чацкая не сидит на месте, пуская в ход активную яростную жестикуляцию. Минута. Выдыхает, пытаясь умерять пыл. — во второй раз у меня с ним ничего не было! — это фраза звучит довольно громко, Даша давится кофе. Саша сама не ожидала услышать свой голос таким звонким, поэтому перешла на отчаянный шепот. — он хочет подать на нас в суд, если я не найду того, кто писал про него статьи. Смех Тарасовой. Затишье. Понимание. Скорбь на лице. Даша осознала насколько плачевно положение Чацкой. — что делать будешь? Хитрая улыбка появляется на лице Саши, как только в голове возникает мысль про новый офисный слух. — проучу Михайлова.