До встречи с тобой

Пятница. Начинается рутина самого сложного дня. Утренний холод заставляет надеть белый махровый халат, ноги прячутся в плюшевые тапки. На голове ужасный бедлам, кожа за ночь стала невероятно сухой. Звонок в дверь, Чацкая в «восторге». Даже в зеркало не смотрясь, девушка открывает, подавляя зевок. — Александра? — напротив парень с огромным прозрачным пакетом. Из-за мутной плёнки не совсем понятно что там внутри. — я ничего не заказывала, — девушка готова закрыть дверь, попрощавшись с курьером, но тот останавливает громкими возражениями. — вам доставка от Голубина Глеба, — перед носом брюнетки электронная версия чека с указанием её адреса, имени. За один прошедший вчерашний день, Чацкая казалось уже начала забывать скандального блондина. — цветы, — Саша меняется в лице, чуть прищурившись. Неподъемная ноша оказывается в руках, щелкает замок. Белые кустовые розы. Ламинированная бумажка, аккуратно вложенная между листьями и шипами. Записка. «Хочу отблагодарить за помощь. Билет на сегодняшний концерт, заеду за тобой в 20:15» Не раздумывая, Чацкая набирает «Фараон Глеб». Не берёт. Голубина утро ещё не тронуло. Цветы подрезаны, со стороны Саши опущено пару улыбок. Стеклянная ваза, подаренная кем-то из родственников, наконец-то спустя миллион лет нашла своё применение. Билет же был не тронут, но как некий подарок всё таки растопил Чацкую окончательно. Концерт заставил брюнетку тратить время на укладку, снова и снова подводить губы блеском, а затем и вовсе проторчать около набитого шкафа около часа. Стоило выбрать что-то в чем вполне прилично было бы появиться в издательстве, но при этом, это «что-то» должно было прекрасно работать, если не захочется платить за коктейль в баре. Джинсовая юбка в пол вынудила доехать до офиса на такси. Несмотря на свободные дороги, за опоздание в стабильных десять минут всё равно пришлось отчитаться. Весь оставшийся день, «кучерявый», что считался главным редактором, то и дело охотился за Чацкой. То рабочее место слишком грязное, то наоборот на столе слишком пусто. В общем к вечеру, кроме как в кровати валяться, ничего больше не хотелось. Девушка уставши стянула сапоги, волоча ноги по полу, доскреблась до спальни. Плашмя упала на мягкое одеяло, успела выдохнуть. Вибрация телефона. — мне долго ещё ждать тебя? — облокотившись на окно, блондин медленно моргал. Голос от этого не переставал быть суровым. — я могу опоздать, но не приехать совсем - это перебор, — Чацкая даже голову с подушки поднять не может, переворачивается на спину. — сколько время? — вымучено протягивает, надеясь услышать утешительный ответ. — без двадцати девять, — Чацкую как холодной водой окатили. Тут же подскакивает, хватает сумку, прыгает в сапоги. Извиняется параллельно, не понимая, почему Глеб не позвонил раньше. Причина была такова: Голубин сам минут лишь пять как припарковался около первого подъезда. Парень кладёт трубку, насмешливо хмыкает, когда замечает брюнетку с расческой в руках. Она на ходу поправляет волосы, не застегивая пальто. На улице все же потеплело. Саша не спрашивает разрешения, когда опускает солнцезащитный козырек с зеркалом. Избавляется от пушистых локонов, поправляет чёлку, подводит губы. Наконец-то заканчивает, возвращая всё на место. — ты хорошо выглядишь, — успокаивает, замечая, что Чацкая всё ещё суетится, поправляя одежду. Блондин мельком обращает внимание на разрез юбки от середины бедра. — спасибо… — Саша мало в жизни слушала комплименты. Как минимум, потому что до них редко доходило, как максимум она часто пропускала их мимо ушей. Блондин выбил из колеи, заставляя потерять стальную хватку самоуверенности. Дальше молча. Глеб весь извёлся, меняя положения за рулём чуть ли не каждые пять минут. Чацкая рядом слова проронить боялась, будто слишком неловко разговаривать, хотя и вопросов много было. Почему Голубин молчит про встречу, почему ничего не расскажет? К тому же Славик тоже как партизан, на связь не выходил, на работе отсутствовал. Хватило смелости лишь на: — откуда ты знаешь мой адрес? — брюнетка крутит кольцо на пальце, рассматривает идеально прямой нос парня. Его черты казались слишком правильными. — пробил твой номер, — халатность его слов заставила заволноваться. Чацкая знала, что возможно найти любую информацию, но не думала, что рыть начнут под неё. Вероятность того, что Глеб спокойно мог узнать место её работы, стало возрастать в геометрической прогрессии. От этого не по себе. Оставшееся время Саша молчала, несколько задумавшись, мог ли Голубин позвать на свой концерт, зная, что в напечатанной чернухе виновата она сама. Наверное нет. Но эти сомнения, что медленно оседали навязчивыми мыслями, кидали в жар. Чацкая старалась не думать совсем. Отвлекалась на руки парня, смотря как он крутит руль. Внимательно рассматривала то, во что сегодня был одет блондин, аккуратно косясь в его сторону. Считала минуты, пела песни в голове. Пока автомобиль не остановился. Саша выпрыгнула первая, вдыхая свежий воздух. Сидеть в машине Глеба было невыносимо. Растрепанный блондин в широких штанах превратился из молчаливого дяди в раскрепощенного загадочного Фараона, как только за ним захлопнулась металлическая дверь служебного входа. Голубин сказал быть рядом, когда они петляли по длинным узким коридорам. До конца разогрева оставалось порядка десяти минут. — поднимайся наверх, там тебя перехватит Депо, — это последнее, что говорит парень, прежде чем его полностью окунают в работу. Он общается одновременно с пятью людьми и тут же его куда-то ведут. Чацкая довольно быстро ориентируется, попадает на боковушку сцены, встречаясь с очередной беготней организаторов. На раскладном стуле, около какой-то аппаратуры сидит Кулик. Перехватывает. — Саша? — кивок со стороны брюнетки. — наверное знаешь, я Тёма, — быстрое рукопожатие. — сегодня в роли гостя? — с Депо общаться гораздо легче. Его тягучий бархатный голос успокаивал даже сквозь громыхающие биты. — да, отдыхаю, — расплывается в улыбке, уступая место на хрупкий стул. Чацкая отмахивается. Шатен поглядывает за спину девушки, шутливо махая рукой. — с женой, — рядом оказывается высокая блондинка. — Юля, — громко представляется девушка, протягивая холодное пиво. Чацкая представляется в ответ. По лишней бутылке алкоголя было понятно, что семья Кулика прекрасно знала о Саше и её присутствии сегодня. Диджей-сет умолкает, уши сворачивается в трубочку от резко наступившей «тишины» после громкой музыки. Всё помещение пропадает в бордовом свете прожекторов, за кулисами становится ещё темнее прежнего. Знакомый многим мотив заставляет девчонок в толпе визжать. Фараона нужно дозваться прежде чем он выскочит на сцену. По лестнице он поднимается, перепрыгивая через ступеньки. Тёмные очки на глазах, волосы растрёпанные, он утопает во всём черном, едва улыбаясь, когда видит перед собой затылок Чацкой. Саша внимательно слушает Депо, что объяснял структуру концерта. Девушка не успевает сделать пару глотков, поднеся горлышко бутылки к губам, в момент, как от локтя по левой руке чувствуются чьи-то прикосновения. Дрогнув, поглядывает в пол-оборота на невозмутимого Голубина, что сейчас хватается кончиками пальцев за руку брюнетки, сразу же выскакивая на сцену. Чацкая всё же допивает пиво, отставляя пустую стекляшку в сторону. Старается не подавать вида, точно зная, что Тёма увидел неоднозначный жест со стороны блондина. Но избежать лишних вопросов хотелось сейчас больше всего, ведь что это значит и как на это реагировать, не знала даже сама Саша. Минута. Две. Десять. За всё время диалог завязывался лишь пару раз на незначительные темы. «Будешь ещё пиво?», «Нравится творчество Фараона?». Ответы подобающие: «Нет, спасибо», «Да, звучит неплохо». Глеб же на сцене постоянно держал мысль, что Чацкая рядом. Она в какой-то степени даже раздражала своим присутствием, но Голубину душу грела мысль о том, что он умнее какой-то журналистки. От того и заигрывал, потому что знал, что её проигрыш неизбежен. Глеб был уверен в себе, был горделив. Знал, что любая ложь рано или поздно всегда всплывает на поверхность, поэтому и улыбался каждый раз, когда краем глаза замечал Сашу во время выступления. Он в предвкушении, к тому же в невероятно хорошем настроении, что даже концерт для него не является какой-то тягой обязательств. Парня злил обман Чацкой, но никак не обижал. — слушай, Саш, — Тёма начинает осторожно, не обращая внимания на то, как Юля сжимает его ладонь. Он лишь убирает руку в карман, тем самым давая понять, знает что делает. Саша же мигом напрягает слух, кивает в сторону парня, слушает. — есть, так сказать, небольшая просьба, — шатен мнётся, растягивая все гласные. — мы не знаем, что у вас с Глебом, — также аккуратно намекает, что это никак их не касается. При этом есть одно большое «Но». — ничего нет, — прерывает девушка, не понимая к чему вообще заведён этот разговор. — хотелось бы верить, просто… — спотыкается об слова, даже не зная как быть тактичнее в этом вопросе. — просто мы уже полгода как стараемся вытянуть Голубина из своеобразной дофаминовой ямы, — подхватывает Юля, потягивая ванильный молочный коктейль. Блондинка хмурит брови, нервно накручивая локоны на палец. Чацкая смотрит лишь на Глеба, что сейчас как сумасшедший скачет по сцене. — это первое выступление за третий месяц… — Кулик обходит складной стул, на котором сидит Бусарова. Нежно обхватывает её плечи. — мы таскаем его везде, где только сами бываем, носимся с ним буквально как с ребенком, — это правда. Последний раз, улетая в Тайланд, Юля тянула Голубина с ними в отпуск, стараясь отвлечь того от алкоголя. — мне очень жаль, действительно, но причем тут я? — Чацкая возможно и понимает о чем сейчас пойдет речь, но признавать это не хотела. Саша не хотела думать о том, что она может быть частью той ямы, в которую проваливается Глеб. — просто после Саши…его бывшей, он ни разу не задумался о серьёзных отношениях или… — Кулик вырос, его нравственные ценности насчет семьи поменялись. Он и думать не мог, что первый женится, а уж тем более будет настаивать на женитьбе Фараона. — короче, если бы всё это время он занимался собой или писал музыку, у нас бы не было претензий, — у Чацкой в голове лишь мысли о том, как ей жалко семью Кулика, у которого неожиданно появился третий ребенок. — но у него девчонки меняются несколько раз в неделю и не задерживаются дольше ночи, — одной из таких «девчонок» была и сама Саша. Но отсутствие стыда как то даже и не позволяет сказать, что её это волнует, как и то, что её сейчас записывают в ряды к проституткам Фараона. — я не собираюсь спать с ним во второй раз, если вы об этом, — спокойно выпаливает брюнетка. Как чудно обсуждать подобный вопрос под лирическую музыку. Играет «Порнозвезда». — в том то и проблема, если вы видитесь второй раз по его инициативе, то это уже значит, что ему от тебя что-то надо, — Кулик облегченно выдыхает, наконец-то договорил. — можете не волноваться, он не входит в мои планы, — Чацкая выдавливает улыбку, обращаясь уже как к Депо, так и к Юле. Бусарова снова берет мужа за руку. — тогда мы поняли друг друга? — уточняющий вопрос от Тёмы. Утвердительный кивок от Саши и снова её глаза следят за блондином. Голубин никогда не любил эту песню. Но сейчас исполняет ремикс, не оставляя пустых пауз. Даже плюс отключили, только его голос сейчас разливается по всему душному помещению. Он смотрит за кулисы бесконечное количество раз, убеждаясь, что Чацкая всё ещё там; жмурится, когда тянет ноты; улыбается, нежная песня про некрасивую жизнь отзывается в каждом дне последнего полугода. Он потерял себя, когда начал этот праздный образ жизни. Глеб жмёт руку парню за диджейской стойкой, вытирает лицо приготовленным полотенцем, исчезает со сцены. Его кожа блестит на свету от пота, он тяжело дышит, волосы стали мокрыми, на глазах уже нет тёмных очков. Пару слов Кулику, приветствие с Юлей. И снова Чацкая. Его звериный взгляд заставляет девушку нервно поправлять волосы. Саша старается держаться под натиском его зёленых глаз, когда Голубин отдышаться не может, ухмыляясь. Блондин хватает руку девушки, кивает в сторону лестницы. Брюнетке приходится резко развернуться, чтобы не чувствовать боль в запястье. Упираться смысла нет, Глеб настойчив да и устраивать сценки при всех смысла нет. Пусть лучше все думают, что у них теплые дружеские отношения. Коридоры, дверь гримерки. Блондин тут же хватается за бутылку тёмного рома. Пьёт из горла, не замечая стаканов, падает на диван, приглашает Сашу сесть рядом, хлопая ладонью по кожзаму. — будешь? — протягивает бутылку, на лице ямочки от улыбки. Чацкая в недоумении отказывается. Облокачивается на стол позади себя, складывает руки на груди. — может тогда забьём по косячку? — блондин заводит мешающие пряди за уши, раскидывает руки по сторонам. Девушка начинает переживать. Стискивает зубы, нервно сглатывает, отводя взгляд в пол. Снова не принимает очередное предложение, замечая, что это злит Голубина. — да ладно, хотя бы пару тяг! — в руках уже кожаный кисет для травы. Глеб скрупулезно укладывает табак в коричневую бумагу. — я в завязке, — Чацкая отвернулась, смотря на корзинку с фруктами. Уже года два крепче, чем сигареты, девушка ничего не курит. Причина на то есть, довольно личная, о таком каждому второму не рассказывают. Потому иногда легче сказать, что придерживаешься чистого образа жизни. — Глеб, — голос чуть дрогнул. Дым вызывает позыв кашля, Саша хмурится, уверенно проходя к выходу. — если ты позвал меня лишь для этого, — разводит руками. Тесное помещение захватывает дым. — то я лучше пойду, — последнее, что видит, так это улыбку Голубина. Очередной смешок. Дверь тихо закрывается, Чацкая подтирает уголки глаз, где скопились слезы из-за едкого запаха. Шаг. Глаза закрыты пару секунд, не больше. Тут же руки скручивают за спину, приходится нагибаться, чтобы не сводило кисти. Высокий амбал толкает по коридору, заставляя медленно перебирать ногами. В голову приливает кровь, под глазами лишь тёмный пол. Сашу уверенно направляют к служебному выходу, буквально выталкивая на улицу. Руки свободны, сапоги утопают в снегу. Холодный ветер бьет в лицо, идеальная укладка испорчена. Рядом широкоплечий мужчина во всём чёрном, руки в замке, лицо невозмутимо. Перед Чацкой полицейская «Лада». Два сотрудника в фуражках. Розовощекие мужики по форме топчутся на месте. — это она, — справа громкий возглас. Нахмуренные брови брюнетки ещё сильнее сводятся к переносице, девушка щурится. Стоит Михайлов. Всё как обычно: модные шмотки, блондинистый беспредел на голове, звонкий голос. На скуле Славы ссадина, около глаза заметный фиолетовый синяк. — добрый вечер, старший сержант Мальцев, Вам нужно проехать с нами, — высокий мужик с острыми скулами делает шаг навстречу Саше. Она делает такой же шаг назад, упираясь в охранника. — на каком основании? — пятится, оказывается рядом с блондином, смотря по сторонам. Это какой-то плохой ситком, но не больше. — нанесение лёгких телесных повреждений, жалоба со стороны потерпевшего, — Мальцев кивает в сторону Славы, тем самым напоминая про его синяк. — или он сам себе фишку поставил? — легкий смешок со стороны сотрудников. — пройдемте, — приглашают в полицейский отдел, элегантно открытая заднюю дверь авто. — я не поеду никуда, — совершенно спокойно проговаривает Чацкая. — я его даже пальцем не тронула, — косится на Михайлова, тот лишь выражает удивление. — это мы в отделение и выясним, садитесь. — нет. Чацкая поняла в чём дело, когда вспоминала все неоднозначные улыбки Глеба. Саша хочет прошмыгнуть в теплое помещение клуба, но амбал стоит как вкопанный, даже попыток никаких не предпринимая против хрупкой девушки. Довольно его взгляда. — мы не собираемся Вас часами уговаривать, — говорит второй сержант, медленно хлопая глазами. — либо Вы садитесь в машину добровольно, либо вынуждаете нас применить силу, — Чацкую уложит любой из сотрудников, спору нет. Её практика годового бокса вряд ли поможет, когда рядом окажется мужчина в три раза больше неё. Но гордыня всегда выигрывает. — я не буду отвечать за то, чего не делала, — девушка жмется к фасаду здания, замечая лёгкое покалывание пальцев ног. Она начинает замерзать. На заднем дворе клуба тихо. Никто и не замечает, как Сашу силком запихивают в машину. Следом усаживается Мальцев. На переднем сидении Михайлов, он улыбается, когда Чацкая встречается с ним взглядом в зеркале заднего вида. Его ссадина ещё кровоточит, подтеки он вытирает уголком куртки. В отделе пусто, под ногами каша из растаявшего черного снега. Лампа мигала, зеленые стены неприятно сдавливали и без того тесную комнату. Без куртки здесь прохладно, приходится постоянно растирать руку об руку, сидя на грязной лавке. Для Михайлова это несерьезно. Где лакомее кусочек, там и Славик. Он как враг народа переметнулся с одной стороны на другую, вроде как предавая Чацкую. — с Вас, девушка, объяснительная, — любимый родной Мальцев. Машет бумажками, усаживая брюнетку за отдельный стол. — а с Вас заявление, — представляет к Михайлову второго сержанта, сам уходит к Чацкой. По его словам она буйная. Слава быстро отделался, дождался пока заявление примут, выслушал, как снять побои и куда обратиться. Снова кому-то ответил на сообщение. Его мобильный разрывался от количества звонков. — вы можете быть свободны, — Михайлов благодарит, уходит, не дожидаясь, пока Чацкая поднимет на него глаза. — а вы у нас на сутки.