До встречи с тобой

Пьяные тела сменяются одно на другое примерно каждые минут пять. Подвижная техно музыка не позволяла лишний раз закрывать глаза. Чацкая забирает бумажную купюру в пятьдесят, что считалось её чаевыми. Щедрый мужчина с усами увёл с бара симпатичную блондинку, видимо так поблагодарив за чудный коктейль. Шатенка крутится на месте, стараясь не мешать Ире, у которой также не хватало рук. Саша дожидается соковыжималку, что смело перемалывала апельсины. В приглушенном свете девушка хватает первый попавшийся зонтик, как оказалось зеленый. Обернувшись, стакан в руках Чацкой дрогнул, перед глазами знакомая наглая улыбка. — водку с джином, — его глаз практически не видно, светлые волосы снова гнездятся, кончики губ расплавились до ушей. Парень подпирает щеки худыми руками, наблюдая за смятением на лице Чацкой. Девушка отдает сок молодому парню-официантику. Меняется местами с блондинкой, шепча на ухо, чтобы та взяла этого «придурка». Проблем не возникло, Саша мило улыбнулась новому лицу, забирая его заказ. Но снова отдавая коктейль перед ней лицо Голубина, что трясет кошелек над стойкой, выкладывая крупные купюры. — давай поговорим, — он еле выговаривал слова, хлопая по синей тысяче. Чацкая нахмурилась, решив, что этот спектакль можно игнорировать. — Саш, почему молчишь? — парень даже сфокусировать взгляд не может. Шатенка не отвлекается, усердно выбирая сиропы. — мало?! — Глеб повышает голос, так, что теперь его слова более отчетливо различимы. Саша закипает, стараясь всё ещё не обращать внимание на пьяную чепуху. — ещё надо?! — блондин докладывает купюры в стопку, отбивая ладони об стойку. Девушка наклоняется в сторону парня, переваливаясь на локтях через стол. — я сейчас вызову охрану, если ты не прекратишь, — Чацкая абсолютно серьезно была не рада видеть Голубина. С прошлой встречи прошло около недели, сегодня уже середина декабря, и потому все альтруистические порывы с капелькой корысти её давно уже не интересовали. За это время Саша пришла в себя, подавляя желание всегда оказываться на первых позициях. Пришлось смириться: быть идеально желаемой абсолютно для всех, в частности только для Глеба - невозможно. — вызывай, — парень также оперся на стойку, между его краснеющими щеками и пухлыми губами Чацкой остаются считанные сантиметры. Мутные болотные глаза полуприкрыты, он всё ещё улыбается рассматривая пропорциональное лицо Саши. Она кажется красивее чем обычно, мужские ватные руки тянутся к девушке, чтобы потрогать её упавшие на плечи каштановые локоны. — только говори со мной, ладно? — он буквально млеет под этим тёмным освещением, пальцы тянутся до мягких волос. Касаются уха, проводят по скуле, оттягивают нижнюю губу. — Глеб, тебе что надо? — Чацкая перехватывает его руку, он не сопротивляется. С минуту их ладони держаться вместе, пока парень не достаёт сигареты. Он готов закурить прямо тут, размазывая взгляд по тёмным стенкам. Саша выхватывает зажигалку, что уже светила огнём, и прячет её в заднем кармане джинс. Хмурится, злится, но не успевает ничего сказать. Блондин медленно моргая, перебивает. — увидеться хотел, — Саша пришла на ум, как только капля алкоголя попала на язык. Чацкую такое откровеннее удивляло, но не вдохновляло. Продолжительная неделя способствовала забыть о Голубине уже спустя пару дней с его исчезновения. — увиделись, — девушка отдает очередной заказ, не забывая каждый раз улыбаться. Она однозначно не хотела сейчас любезничать с Голубиным, что два слова то связать не мог. Кажется, Чацкая с трудом может вспомнить, когда последний раз видела белобрысого в трезвом состояние. — теперь проваливай, — шатенка выталкивает парня со стойки, заставляя его пошатнуться на высоком стуле. Следом на баре появляется крепкий коктейль, что-то по типу известного «Веспера». Блондин тут же хватается за тонкую ножку бокала, не смущаясь высоких градусов в напитке. — давай переспим? — Глеб делает лишь глоток, невероятно морщась. Резко выдыхает, оставляет джин на столе, замечая как реальность размыто пропадает. Костяшки белеют, когда парень хватается за поверхность стола. Чацкая исподлобья глядит на блондина, протирая пустой стакан. Саша даже не удивлена, недовольно кривит губы в полуулыбке. Голубин кажется мерзким, избалованным. Шатенка кинула взор на всё ещё лежавшие купюру, затем снова на дезориентированного парня. Он то ли засыпал, закрывая глаза, то ли всё ещё не мог прийти в себя после крепкой смеси алкоголя. — поедешь? — блондин успевает схватить руку Саши, когда та переходит к миловидной девушке, что просит минеральной воды. — я работаю, — Чацкая буквально шипит, даже не старается поймать раздвоенный взгляд Голубина. Он словно смотрит куда-то ей за спину. — отпусти, — разделяет слово по слогам, чувствуя как цепкие пальцы Глеба в очередной раз оставляют тёмные следы на запястье. Он снова ничего не хочет слышать и понимать, пока Саша не повышает голос, замечая знакомый силуэт в холле. Белый лонгслив, как красная тряпка для быка, бьет тревогу для Чацкой. Даже дышать становится тяжелее, девушка судорожно пытается выбраться из хватки блондина, умоляя его отступить. Ракитиным, к сожалению, была замечена белобрысая макушка. Непроизвольно Егор, сам толком не зная почему, решил вмешаться. Словно, ещё раз убедиться в собственных убеждениях, посмотреть на Голубина и на то, как Саша ему улыбается. Но подходя ближе, брови нахмурились, взгляд выдался суровым. — все нормально? — брюнет косо поглядывал на Чацкую, дожидаясь от неё ответа. Голубин раздражал Тейпа, да так, что он был готов повесить на пороге бара знак: «белоснежкам, что трахают моих подруг, вход запрещен». Егор сжимает челюсть, едва ли себя сдерживая. — все отлично! — отвечает Глеб, в очередной раз опережая девушку за баром. Она с открытым ртом глотала воздух, то и дело фокусируя взгляд на короткостриженном брюнете. Он словно хотел удостовериться, что в действительности всё хорошо, смотря лишь на Сашу, не моргая. — парниш, прекращай буянить, — Ракитин предпринимает меры, стараясь зацепить пьяного парня под локоть. Будто чувствует, что явно не все так гладко, как представлял сам Голубин. В идеале, Егор бы хотел вывести Глеба из бара, напоследок спустив блондина по лестнице пинком под задницу. — без проблем, — парень снова морщит нос, показывая свою неприязнь к грубым хваткам Тейпа. Блондин высвобождается, приподнимая руки в жестах примирения. Глеб якобы сдается, ерзая на барном стуле. Сам поднимается, чуть пошатываясь на кривых ногах, засматривается на Чацкую. Девушка замирает с бокалом в руках, практически незаметно отрицательно качает головой, надеясь, что Голубин не вытворит никаких глупостей. В эту минуту кажется даже музыка стала тише, все очевидцы редко перешептывались, наблюдая за пьяным блондином. Глеб долго не ждёт, тут же замахиваясь кулаком в висок крепкого брюнета. Улыбка, словно полумесяц появляется на лице блондина, он разжимает пальцы, наблюдает за Егором. Ракитин опешил, сделал пару шагов назад, вокруг всё резко закружилось, стены поплыли. Пару секунд перед глазами двоился Голубин. — что ты творишь, Глеб?! — Чацкая зажмурилась, не желая даже наблюдать за этим вымышленным рингом. Люди стали пятиться, боясь попасть под горячую руку бушующего. Саша оставляет стакан, обходя мешающую Иру. Оказывается по другую сторону стойки в тот момент, когда Егор попадает в пухлую губу Голубина. Парень не успевает отреагировать, как следом в покрасневшую гематому снова прилетает удар. В миг появляется подтек, алая кровь спускается вниз по подбородку, ещё сильнее раззадоривая пьяного Глеба. Лезть в эпицентр самой драки Чацкой не хотелось, да и не хватало уверенности, чтобы знать наверняка, что всё прекратится, как только она скажет «брейк». Шатенка не думав оказалась на входе рядом с крупным мужчиной в костюме, он тут же передал информацию своему напарнику, придерживая наушник возле уха. Чацкая с ужасом в глазах наблюдала за увлекшимся Голубиным, которого уже было сложно остановить. Он без жалости снова и снова наносил жесткие удары, особо даже не целясь. Блондина первого взяли под руки, оттаскивая от Ракитина, что зачастую уворачивался от ударов, так как был трезв. В момент, когда Голубина скрутили, Тейп был уже готов снова затеять драку, пока в последний момент собственная охрана Егора не схватила его под локти. Блондин тяжело дышал, громко ругался, выкручиваясь из хвата. — да всё, всё! — пристально наблюдает за Ракитиным, толкая амбала в поддых острым локтем. Саша замерла, впервые наблюдая за Глебом, что распускал своих руки. Понять ей было очевидно сложно, почему Голубин так разозлился, взъелся на Егора. Но быть может в этом деле сыграла личная неприязнь, Тейп также на дух не переносил блондина. Они взаимно друг друга обходили, несмотря на сотрудничество в далеком прошлом. Убеждаясь в том, что драка не продолжится, отпускают и Ракитина. Он переводит взгляд со своего оппонента на шатенку. Та в растерянности, пока сам Егор чувствует себя виноватым. Не он начал, но совесть словно наказывала за то, что Чацкой пришлось всё это увидеть. В тот момент, как сама Саша оценивала руки Голубина. Он сбил костяшки, все ладони пачкались красным. Вокруг правового глаза огромный краснеющий узор, кровь из губы текла с новой силы. Чацкая встретилась с блондином взглядом, он улыбнулся, белоснежные зубы залились алой краской. Он забирает купюры со стойки, подходит ближе к девушке. Долго смотрит, зеленые глаза словно снова обрели фокусировку. На щеках появляются ямочки, парень шмыгает носом, вытирая нижнюю губу тыльной стороной ладони. Крови меньше не становится. Голубин устало прикрывает глаза, в моменте Саше кажется, что сейчас он упадет прямо на неё, но блондин держится на ногах твердо, приближаясь к уху девушки. Заправляет тёмные волосы, едва ли пачкая их красными отпечатками своей же крови. — чаевые, — горячие пальцы по неосторожности касаются ключиц. Глеб прячет купюры в декольте шатенки, где в сумме выходило около семнадцати тысяч. Парень застегивает тонкую молнию обтягивающего лонгслива. Игнорирует взгляд Чацкой, проходя к выходу через весь холл. Девушка переглядывается с Ракитиным, доставая смятые деньги из кофты. Егор знает, что сейчас его никто не будет утешать. Конкретно в данный момент парень понимает, что он в этой драке проиграл может быть не физически, так морально. Он снова в тени, снова где-то на втором плане, оказываясь рядом лишь тогда, когда это нужно было самой Чацкой. Поджав губы, он грустно улыбнулся, кивая в сторону выхода. Дал разрешение растерянной Саше на то, чтобы утешить своего потенциального конкурента. И она действительно уходит, извиняясь. На улице снег. Сугробы примерно по щиколотку, Чацкая озирается по сторонам ища блондинистую макушку. Он раскуривает сигарету в курилке, сидя на обшарпанной лавке. Скидывает пепел под ноги, кашляя, когда затяжка оседает глубоко в лёгких. Шатенка опускается рядом, сжимая бедра из-за холода. — что ты устроил? — Саша понимает, что вряд ли дождется ответа. Но терпеливо закусывает щеки, заглядываясь на искалеченное лицо Голубина. Он продолжал быть идеальным даже с подтекшим глазом и разбитой губой. — ты милая, — парень усмехается, выбрасывая окурок. Чацкая никогда ещё не была такой красивой. Шатенка прячет взгляд в собственных ботинках, полностью открывая свой профиль для любопытных зелёных глаз. Глеб хочет провести пальцами по блестящим губам. Потому он приближается, опуская голову ниже. Саша отвлекается, снова встречаясь взглядом с парнем. Считанные секунды, Голубин не выдерживает, тянется к губам, быстро целует. Клубничный вкус помады мешается с привкусом железной крови. Чацкая соображает медленно, отстраняясь с опозданием. Блеск иссяк, блондин оставил алый след. — какой же ты мудак, — Саша разочарованно выдыхает. Ни разу не обернувшись, шатенка прячется в баре. Мысли тяготят грузом. Она не помнит когда Глеб был трезвым больше, чем сутки. Никто не помнит его таким. Зависимость медленно убивала парня, который забывал кто он такой. Ответственность, что преследовала его всю жизнь, как медийного человека, таяла у всех на глазах, когда в последний раз он заявил, что больше не будет заниматься музыкой. Папа вдруг стал единственным источником денег. Самостоятельность ограничивалась заказом девочек на ночь и выбором алкоголя. — все нормально? — Егор обеспокоено коснулся тонкого плеча девушки. Чацкая покачала головой, задала встречный вопрос. Обсуждать происходящее смысла не было. Шатенка как ни в чем не бывало встала за барную стойку, натянув улыбку. Голова была забита лишь Голубиным. Саша со скрипом на сердце смогла признать правоту Бусаровой. Глеба нужно вытаскивать, ведь выбираться сам он не захочет кажется никогда в этой жизни. Но это ведь не проблема Чацкой. Ночь осела не так быстро, как этого хотела бы Саша. Вернувшись домой, было довольно сложно добраться до душа. Но как только девушка вытянулась на простынях, глаза тут же закрылись. Утром солнце спряталось, стало ещё холоднее. Наконец то начинались зимние морозы, мелкие мокрые снежинки прилипали на окно. Шатенка бодро подскочила с кровати в момент как дверной звонок снова разрывался, с каждым разом издавая звуки громче предыдущих. Нежданные гости маячили под дверью, заставляя Чацкую тяжело выдохнуть. Открывать вовсе не хотелось. — чем мой дом вашему помочь может? — босая шатенка в атласных пижамных шортах придерживается за стену в прихожей. Бусарова сама не в восторге, едва заметно закатывая глаза под веки. Рядом Кулик как нейтралитет среди двух девушек. Шатен держит коробку с тортом, решаясь заговорить первым. — мы зайдем? — парень кивает в сторону теплой комнаты. Чацкая не сопротивляется, пуская всё на самотек. Пожимает плечами, разводя руками. Скрывается на кухне, тут же слышится шум от работы чайника. Кривая ухмылка лезет на лицо, когда Тёма пытается сглаживать углы неловкой обстановки. Бусарова по сей день не скрывала своего раздражения по отношению к Саше, и наоборот, сама Саша терпеть не могла эту напыщенную женщину. Семейная пара и одинокая Чацкая нашли одну лишь тему для обсуждения, крепко за неё хватаясь. Кулик начал первый. События сегодняшней ночи отразились и на сне Артёма, что до самого восхода солнца просидел возле Голубина. Как в самых лучших мелодрамах, шатен мило улыбался, пряча последствия чужого алкогольного отравления от жены. — он первым делом пытался дозвониться до тебя, — Бусарова наблюдает за шатенкой напротив, что ложкой за ложкой пробует принесенный медовик. — мне то что с этого? — девушка жует, буквально вместе с тортом проглатывая половину слов. — давно он уже не перед кем не извинялся, — блондинка рассматривает кофейную гущу в белой кружке. Словно гадает реакцию Чацкой, где в очередной раз появляется безразличие. — идёте на поправку! — Саша наигранно улыбается, чуть ли не хлопая в ладоши. Она устала слышать одно и тоже. Чацкой хотелось бы посмотреть на другого Глеба, но очевидно делать что-то для этого не входило в её планы. А раз он сам не хочет, то стоит отдать мальчишку обратно родителям, что уже сами разберутся, пытаться дальше исправить избалованного или всё же бросить. — я не об этом, Саш, — Бусарова устало склоняет голову. Переглядывается с Куликом, как заговорщики они что-то знают, но оба молчат. Надеются, что Чацкая умеет читать мысли. — тогда я абсолютно не понимаю о чем идёт речь! — недомолвки шатенку никак не интриговали. Она была из тех, кто уважал отсутствие тайн и любил прямолинейность. Сама таковой старалась быть и хотела чтобы все придерживались подобного, в этом же не было ничего сложного. Сейчас же Артём с хитрым взглядом раздражал, невероятно сильно злила и его жена. — ты нравишься ему, — выпаливает Кулик. Следом блондинка утыкается лицом в ладонь. Чацкая приподнимает брови, проглатывая ещё одну ложку торта. Взгляд темных глаз метается с блондинки на её мужа, затем в обратной траектории. В голове не укладывается. — наверное, это правда, — Юля в край не принимала этот резкий выпад Артёма. Но от её капризов действительность не менялась. Мир Саши будто рухнул. Да, возможно, это не так уж и плохо, как представляется. Стабильность, отношения, влюбленность. Но сейчас для этого всего не время, Чацкой нет дела до Голубина. У них нет общих увлечений, они разные по характеру. Для шатенки быть вместе с Голубиным значит попасть в его браконьерский капкан, только и всего. Это как головоломка. Любить или быть любимой? Первое уже было пройдено, с переменным успехом Чацкая чуть не разрушила себе жизнь, приходя от этого в восторг. Ну а быть с человеком, которого ты рассматриваешь лишь однодневным вариантом, это просто морально тяжело. И Саша уже догоняет последующие мысли Бусаровой, заранее отказываясь. Чацкая явно не согласна играть роль озабоченной интересами Глеба, а не его татуированным телом. — мы просто хотим… — нет! — девушка отодвигает торт на середину стола. Поджимает под себя колени, ютясь на кухонном стуле. Даже думать боится про подобное, прячется как от огня. — давай всего лишь попробуем, — Юля наклоняется ближе к девушке. Мимо её глаз не проходит некая нервозность Чацкой, потому у блондинки выравнивается голос. Она снижает тон, переходя практически на шепот. — может мы ошибаемся, — на последнем слове Саша подняла взгляд, отвлекаясь от ровного стола. — а если нет? — ответа никакого не ждёт. Почему-то мысли о Голубине пугали. Он будто единственный человек, который вызывал такой диссонанс эмоций. Сегодня он соскучился, хотел быть ближе к Чацкой, а завтра, когда сама Саша решит, что теперь они друзья, он просто отвернется, предпочитая одиночество или алкоголь. Конкретно в жизнь Глеба вмешиваться не хотелось, уж лучше снова писать про него статьи, чем добровольно нарушать личные границы. — уже не может быть хуже, — шатенка хмурится, когда слышит мужской бархатный голос. Её не понимала Бусарова, как женщина женщину, что уж было говорить про Кулика. — да сами подумайте, — девушка встает с места, меряя маленькую кухню шагами. —в конце концов мы разойдемся, потому что он мне не интересен… — но при это он будет трезвым, — Артём не видит другой стороны этой медали. Кулик только продолжал неоднозначно хмыкать. — я гарантирую, он уничтожит себя, — Чацкая остановилась возле столешницы, смирившись с бедственным положением. Её голос также успокоился. Поочередно приходилось смотреть на Кулика и Юлю, что хлопали глазами, совсем ее не понимая. — а если узнает кто во всём виноват…вы же его просто потеряете, — девушка разводит руками, прекрасно зная, как их семья дорожит Голубиным. Тот словно с золотой ложкой в зубах везде и всегда был любим. — есть другие варианты? — молчание. С улицы слышен гул от проезжающих машин. Бусарова гипнотизирует, заставляя Сашу сказать хоть слово. Но возражать Чацкая не решается. — не замуж же мы предлагаем, — ее губ едва касается улыбка. — просто будете чаще видеться, — блондинка собирает руки в замок, не сводя глаз с шатенки. — Саш, просим тебя помочь.