До встречи с тобой

Цикличная рабочая неделя. С прошлых выходных ощущение дежавю, словно всё какое-то выдуманное, ненастоящее. Голубин вспоминается смутным силуэтом, только и всего, ведь они даже не общались за все это время. Чацкая снова успела привыкнуть к одиночеству, двадцать четыре на семь полируя стаканы. Все что заботит, так это завтрашняя суббота. И эти чертовы последние минуты до окончания рабочего дня, которые кажутся вечностью. Гости практически испарились, когда через общий зал мимо бара пробежал Ракитин. Он даже взгляда не кинул в сторону шатенки, звеня связкой ключей в правой руке. Хлопок двери, скорее всего его кабинета. Саша лишь оглянулась, сдерживая сухой кашель в лёгких. Задумавшись о своём, продолжала промывать соковыжималку. Сегодня была её очередь убирать бар, потому Ира-напарница уехала домой, оставляя Чацкую одну. Двадцать второе декабря на календаре, сегодня должен был прийти аванс. Девушка устало скинула фартук в комнате для персонала, присела на диван, потирая глаза. Гипнотизирует строку уведомления, дожидаясь заветного сообщения с банка, но когда так ничего и не получает, решает навестить Егора. Хочет попросить выплату раньше, чтобы элементарно было чем заплатить за квартиру. Девушка накидывает сумку на плечо и пару раз неловко стучит по темному дереву, не дожидается ответа, заходит. Устала веки открываются шире, когда перед девушкой весь дубовый стол завален ресторанной едой. В ведерке со льдом охлаждалось шампанское; в керамической вазе распустился огромный букет; в комнате полумрак, шторы были закрыты. — Саша? — он сразу же замечает посторонних, неловко жмурит глаза и разводит руками. — вообще-то это должен был быть сюрприз…— наигранная обида испаряется как только на лице Ракитина появляется легкая улыбка. Парень подходит ближе. Чацкая опешила, не зная как на подобное реагировать. Кривит странную улыбку, глаз не сводит с натюрморта, чувствуя как мужская рука аккуратно берет её под локоть. Он тянет Сашу к столу, отодвигает стул, усаживает. — Егор, что это? — девушка всё также удивленно поглядывает на рядом сидящего брюнета. — ты обещала ужин, — оголяет белоснежные зубы, откручивая запечатанную бумагу на горлышке вина. — впечатляет? — спрашивает на автомате, наперед зная ответ. Хочет услышать похвалу. — ещё как, — шатенка прикладывает руку ко лбу, пытаясь сопоставить температуру тела. Как только пробка отскакивает от бутылки, тут же берется за тонкую ножку бокала. Егор отзеркаливает её действия, пару секунд дожидаясь хотя бы какого-то слова от Чацкой. Но та лишь опрокидывает Бордо залпом. Выдыхает. В горле словно застыл ком, воздуха резко стало мало, дышать тяжело. Она зажмурилась, не двигаясь несколько секунд, и не почувствовав никакой боли в груди, открыла глаза. Облокотившись на спинку мягкого стула, Саша старалась не подавать виду, слушая болтовню парня. Ракитин увлеченно рассказывает про сегодняшний день, поглядывает на Чацкую, и снова подливает вино. В момент, когда в руке второй раз оказался бокал, девушка закашляла в кулак левой руки. Глубокий сухой кашель раздирал горло, заставляя карие глаза слезиться. — всё в порядке? — брюнет насторожился, не припоминая, чтобы Чацкая до этого на что-то жаловалась. Её уставшие веки тянулись ниже, чем обычно; губы были потресканные, сухие; кожа в полумраке казалась совсем белой. — ты неважно выглядишь, — парень протянул огромную ладонь до лба шатенки. Его холодные руки подействовали как компресс, Саша прикрыла глаза. — зима наступила, — она невольно ухмыляется. Чацкая ненавидела зимнее время года, перепады температуры и бесконечные сугробы. — магнитные буры, снегопады, — все ещё улыбается, когда перед лицом мелькает обеспокоенный Ракитин. Приятно осознавать, что ты ещё кому-то действительно важен. — выйдешь на больничный завтра, — Егор печатает сообщение, на телефон Саши тут же уведомление. Её замена будет оплачиваться двойной ставкой. Девушка снова улыбнулась, то ли потому что о ней так заботились, то ли от того, что её здоровье ценилось умножением на двое. — ты прости, что всё порчу, — Чацкая встала, оглядывая масштаб сегодняшнего вечера. На секунду показалось, что комната закружилась. Шатенка попыталась «перезагрузится», закрыв и открыв глаза. Ракитин метнул суровый взгляд, заставил замолчать. Парень едва прикоснулся до выпирающих лопаток, когда обнимал горячее тело Саши. Она похлопала его пару раз по широким плечам и прошептала тихую благодарность. Невесомый поцелуй на щетинистой щеке оставил невидимый след блеска. Закутавшись в шарф, шатенка бодрится от свежего воздуха. Сонливость в миг пропадает, но веки также остаются полуприкрытыми из-за желтого света фонарей, что неприятно бил в глаза. Одно радует, зарплата все таки пришла. На улице кромешная темнота, ветки деревьев склонялись под весом снега. Шатенка бесконечно долго добиралась до дома с разряженным до нуля телефоном. На пороге квартиры устало откинула сумку, не убирая одежду в шкаф, тут же скрылась в ванной. Невероятная слабость валила с ног, не позволяя Чацкой даже расстелить кровать. Пасмурное утро следующего дня даже не думало трогать спящую девушку. Саша досыпала лишние пару часов, восполняя те ненасытные минуты ночного кашля. В обед прозвенел запасной будильник, девушка потянулась на широкой кровати, окончательно приходя в себя. Краснота глаз спала, усталость прошла. Оставшаяся неделя до нового года никак не отражалась на обычном укладе жизни взрослого человека. Та же работа и надежда на долгие выходные, которые Чацкая бы предпочла провести не в городе. Планов у девушки не было, дом украшать тоже не горела желанием. Это семейный праздник, потому прошедшие несколько лет Саша никак его не отмечала, хотя не думать об этом было трудно. Все улицы освещались фонариками, на каждом углу стояли огромные ели, баннеры рекламировали одно и тоже: скидки, подарки, мероприятия — все к новому году. Шатенка влезла в серые спортивные штаны, не придавая огромного внимания выбору кофты. Один лишь раз посмотрела в зеркало, провела расческой по волосам. Шаркая тапками по полу, собирала сумку, ругаясь на Бусарову и её гениальные идеи. Сегодня Кулики украшают дом к празднику, прямо таки настоящее волшебство семейной жизни. Чацкая была приглашена в качестве гостя, чтобы развлекать ещё одного их хорошего приятеля. Почему она не могла отказаться? Она не отвечала на этот вопрос даже сама себе. Её же это вроде не напрягает, а наоборот отвлекает от привычного уклада жизни. Единственное не нравилось, что последнее время Голубин занимал не малое количество мыслей в её голове. Чацкая кашляла, когда курила, ждя машину. Добираться до другого конца Москвы было неудобно, потому лучше было переплатить. Час с лишним езды по незабитым дорогам и вот уже каменный забор частного дома в сосновом бору. Под ногами хрустит притоптанный снег, высоченные хвойные деревья пробивали своими макушками небо, из отведенной трубы на крыше валит дым от камина. — мы уже заждались, — входная дверь открывается, встречает блондинка. Она разводит мокрые руки, аккуратно приобнимая девушку. Бусарова сегодня в особенности не раздражает, удивительно, но в ответ Саша тоже дружелюбно улыбается. — привет, Сань! — звонкий голос Кулика, что проходит из спальни в гостиную, таща за собой огромную ель, что больше него в несколько раз. Шатен пятится задом, поглядывая через плечо, чтобы не врезаться. Чацкая разглядывает огромный дом, когда проходит дальше прихожей. Как только заходит на кухню слышится рык охотничьей собаки. По команде пёс остаётся на месте, Саша спокойно выдыхает, но все равно продолжает с опаской с ним переглядываться. — а где Глеб? — шатенка крутит в руке стакан с апельсиновым соком. Наблюдает за блондинкой, что следила одновременно за несколькими кастрюлями, двигаясь под ненавязчивую музыку. — как всегда опаздывает, — махнув рукой, девушка даже не стала продолжать об этом говорить. Все привыкли, что Голубин начал безобразно относиться как к своему, так и к чужому времени. Отмалчиваться не получилось. Кулик быстро нашла тему для разговора, а из соседней комнаты выбежали две ужасно любопытные девчонки. Бросили Артёма, как только увидели новое лицо в доме. На показ стали выставляться все куклы и игрушки. — о, это надолго, — протянула блондинка, крутясь на кафельной плитке. — не приставайте к Саше, дайте отдохнуть, — в шуточной форме отругала, пригрозила пальцем. Дочки посмеялись. — все в порядке, — Чацкая улыбнулась, продолжая нарезать овощи. Снова спрятала кашель в кулаке, глаз не сводя с детей, что только и делали, что болтали. Девушка не перебивала, как она умела, задавала интересные вопросы, внимательно слушала. Получилось даже отвлечься. Шатенка выдавила лимонный сок в графин, из-за всех сил сдавливая пальцы. Девочки добавляли сахар с минеральной водой в домашний лимонад, таскали стаканы с мятой. — у тебя красивые татуировки, — маленькие пальчики коснулись холодных рук Саши. Она не смогла скрыть улыбку, поблагодарила, но сама тут же задумалась о другом. Тату были обычными партаками по молодости, без какой-либо концепции, без великого смысла. В них абсолютно ничего не было кроме стертых воспоминаний о тех моментах и тех людях, что были рядом в то время. — мне вот эта нравится, — младшая показывает на синий орнамент на среднем пальце правой руки. Этот маленький эскиз был парным и он тоже безумно нравился самой Чацкой. Звонок в дверь. Бусарова поглядывает на часы, озвучивая, что Голубин опоздал на лишние сорок минут. Дочки тут же засуетились, бросили всё, что держали в руках, побежали в прихожую. — прости, они чересчур активные, — Юля помогает шатенки убрать со стола. Удивляясь тому, как спокойно проходит сегодняшний вечер. Даже сейчас Саша говорит, что её ничего не напрягает и извинения излишне. Никаких колкостей, никаких ссор. С коридора слышны мужские голоса и детские возгласы. Девочки оказались на кухне спустя считанные секунды, руки были заняты сладостями. Вошедший Голубин уловил на себе презрительный взгляд настоящей мамы. — ты опять их балуешь, — парень приобнял Кулик, невинно опуская взгляд. Чацкая все это время стояла к ним спиной, разливая по стаканам прохладный лимонад. На плечо падает чужая рука, Голубин заставляет развернуться. Она прижата к столешнице, напротив сверкают зеленые глаза. То ли Саше кажется, то ли дышать действительно становится тяжелее. Снова не хватает воздуха, точь в точь как вчера вечером. Глеб принимает это на свой счет, нагло улыбается, лезет обниматься. Его ладони блуждают несколько секунд по спине шатенки, которая не смеет обнять его в ответ. Согнув руки, она едва ли касается чужих плеч. — неужели смущаешься? — парень говорит это невероятно тихо, прямо на ухо, обжигая своих горячим дыханием. Парфюм Голубина щекочет нос, избыток свежего аромата ещё сильнее оседает в горле. Чацкая тяжело вздыхает, упираясь блондину в грудь, чтобы между ними появилось расстояние. — не дождешься, — она нагло «угощает» Глеба мятой, что все это время держала в левой руке. Парень морщится, тут же выкидывая растение, тем самым давая повод для смеха детей. Саша тоже не выдерживает, слегка улыбаясь его хмурым бровям. Голубин снова уделил внимание тому, как Чацкая выглядит. Ничего не сказал, но однозначно про это подумал. Слишком обычная, не как всегда, и на удивление парню это нравилось. Он перестал презирать Бусарову, которая в качестве новой подруги нашла себе именно Сашу. Блондин сел за стол рядом с шатенкой. По расписанию семьи Кулик сначала нужно было пообедать. Огромный массивный стол тут же заполнился, появилось безалкогольное пиво. Поднимались тосты, шли беседы. Даже девчонки иногда что-то да спрашивали. Для Чацкой это было что-то за гранью реальности. Семья для неё это всегда нечто странное, ей все не верилось, что у кого-то действительно может быть всё так хорошо. В детстве она вовсе не понимала, что постоянная ругань это не норма, а повзрослев нашла человека, который был точно такой же как и она. Никакой гармонии, а что-то очень отдаленно похожее на серьезные отношения. Они были первыми и последними. — Тётя Саша, а кем Вы работаете? — девочка постарше заерзала на стуле, доедая картошку. Юля, увидев, что Чацкая не злится и даже не раздражена, ничего не стала говорить, позволяя дочке задать вопрос. Шатенка было открыла рот, чтобы ответить, но её быстро опередили. Задорный голос блондина прозвучал раньше: — так тётю Сашу же увол… Парень не успевает договорить, как на его ногу наступают. Девушка со всей силы давит на пальцы, Голубин начинает сжимать зубы. — я журналист, — она улыбается, слушая детский восторг. Артём, что постоянно возился с девочками, переглянулся с блондином, задавая немой вопрос для чего он сейчас начинает эту перепалку. Все знали Чацкую, рано или поздно она взорвется, никого об этом не предупреждая. — бывший, — Голубин снова влезает, усердно разрезая мясо. Он даже глаза не поднимает, когда дополняет ответы девушки. И терпение Саши моментально лопнуло. Девушка подняла стакан, делая вид, что хочет выпить. Затем потянулась за салфетками, которые так удобно стояли со стороны блондина. Одно случайное неловкое движение и пиво льется прямо на дорогостоящую толстовку. Черная ткань джинсов также слегка промокает, по телу парня проходит легкая дрожь от холодного напитка. Чацкая наигранно удивляется, распахнув глаза. Извиняется, как раз таки предлагая те самые салфетки, стараясь скрыть усмешку. Младшая из дочек легко рассмеялась, её поддержали и родители. Все понимали, что Голубин был виноват сам. Глеб сжал зубы ещё сильнее, но промолчал. Встал из-за стола, оглянул шатенку и скрылся в просторном коридоре. Вежливо проигнорировав небольшой инцидент, Кулики продолжили сидеть за столом. Обед закончился, когда девчонки убежали с мороженым в комнату, Артём снова вернулся к огромной ели, а Чацкая начала перебирать тарелки вместе с Юлей. Огромная гостиная не выглядела так скучно, когда ёлка все таки оказалась в вертикальном положении. Голубин сидел на махровом ковре среди старых коробок с игрушками. Бусарова поручила Саше также заняться главным залом, пока она с мужем будет украшать детскую. — чур, звезда моя! — Чацкая неаккуратно падает рядом с блондином, задевая того плечом. Пытается отнять блестящий красный наконечник для ёлки, когда парень прячет его за спиной. Он смеётся, поднимая руку вверх, так чтобы шатенка наверняка не дотянулась. — ну конечно, да, — Голубин дразнится, насмешливо дуя губы. — а ещё что? — быстро встаёт, стараясь убегать от Саши, кидает серую подушку прямо в девушку, когда та снова тянется к игрушке. Чацкая задорно злится, перешагивая коробки, когда парень прячется в углу за елкой. Девушка закатывает глаза, когда парень на носочках едва дотягивается, но все равно опускает наконечник на пустую елку. Якобы обижается, перебирая игрушки. Новогодние блестящие шары в разнобой оказываются на пушистых лапах дерева. — будешь отмечать Новый год здесь? — Голубин старается завязать бантик на ветки ёлки, поглядывая на Чацкую. Она невинно красивая также вяжет ленту. — меня не приглашали, — девушка делает пару шагов назад, любуясь красными бантиками. Саша улыбается, сама задумавшись что она будет делать на эти праздники. Явно снова останется одна, загадает желание и ляжет спать после курантов. — Юля всегда делает приглашения своими руками, — Глеб знал эту семью как свои пять пальцев. В какой то степени даже им завидовал, потому что у самого этого не было. Даже его дом уже давно перестал быть родным. Родители только и делали, что сравнивали с младшеньким. И приходилось ведь сжимать кулаки, терпеть свою собственную семью, улыбаться каждый раз, когда брат снова выставлял свои претензии. Сам Голубин и не знает толком хочет ли он быть в этот раз со своей семьей. — думаешь я здесь нужна? — вопрос больше риторический, Чацкая не хочет напрашиваться на комплименты. — нужна, — блондин даже не раздумывает, поправляя кривой бантик, который так и не получилось нормально привязать. Саша отвлекается от стеклянных шаров, останавливается на зелёных глазах. Уже как пару лет никто так не говорил, потому она не ожидала, удивилась. Губы сами расплываются в теплой, но одновременно грустной улыбке. Но Голубин не смотрит на девушку, чувствует будто сболтнул лишнего. Парень снова хватает блестящий шар, осматривая ладони, которые полностью измазались в блестках. Недолго думая подходит ближе к девушке, она расправляет гирлянду на ветках. — дай помогу, — Голубин словно непроизвольно хватается за тёмную толстовку девушки. Проводит по ее плечу, опускает ладонь на спину, подвигая шатенку в сторону. На черной ткани остаются блестящие следы, которые Чацкая замечает не сразу. — Глеб, ну ты серьезно?! — парень не успел взять гирлянду в руки, бросил ее на елку, тихо смеясь, что его маленькая месть удалась. Девушка оглядывает плечо, стараясь заглянуть на спину, чтобы разглядеть масштаб запачканной блестками кофты. Она снова закашляла, подставляя кулак. Блондин спрятался за елью, убегая от Чацкой, которая теперь уже сама хотела испачкать парня. Она скользит по ламинату, отвлекаясь на собственные руки, когда забегает в одну из комнат. Не успевает сбавить скорость, как врезается в Голубина. Пошатнувшись, хватается за воздух, но парень рефлекторно берет ее под локоть. Саша отслеживает взгляд Глеба, который наблюдал за розоватым закатом прячущимся в соснах. Его ладонь аккуратно прошлась по спине девушки, он вместе с шатенкой оказался на открытом балконе. Вместе закурили. Заговорили про следующий год и ближайшие планы. Блондин заправил прядь за ухо, выдохнул дым, вздрогнув от порыва ветра, что забрался под футболку. Его красивый профиль с румяными щеками заворожил Чацкую наверное больше, чем тот закат, что уже стал оранжевым. В Голубине все же что-то было и это заставляло шатенку противиться собственным мыслям. Саша не принимала тот факт, что впервые за годы кто-то смог удостоиться ее внимания не на одну ночь. Они с Глебом не были обычными друзьями. По крайнем мере так считала Чацкая, когда сравнивала блондина с Ракитиным и каждый раз убеждалась, что Голубину позволено гораздо больше. — ты замерз, — она в очередной раз кашляет, чувствуя как появляется тот самый ком в горле. Тяжелое дыхание заставляет выкинуть недокуренную сигарету в сугроб. Шатенка облокотившись на деревянный балкон, мельком поглядывает на парня. — волнуешься? — усмехается, сам не понимает почему так сильно хочет заставить Чацкую признаться в том, что она не такая уж и бесчувственная, какой хочет казаться. Он тоже докуривает, дрожит. Легкая футболка совсем не прятала от порывистого зимнего ветра. — нет, просто вежливая, — Саша первая уходит, не оборачиваясь идёт ли за ней Голубин. Знает, что да. В гостиной тепло, топится камин, играет легкая новогодняя музыка. Чацкая уносит коробки, которые оказались полностью пустыми. Глеб включает гирлянду на окнах, посматривая на макушку ёлки, где криво стояла звезда. Блондин цокает, когда остаётся один в комнате, сам не знает почему, но становится совестно. Снимает наконечник и отдает его Саше, что с пустыми руками возвращается в зал. — чур, звезда твоя, — парень тянет ей украшение, практически незаметно улыбаясь. Со стороны девушки не слышатся возражения. Она молча забирает звезду, благодарит и бежит за табуретом. Голубин придерживает стул, когда Чацкая аккуратно на него забирается. Моментом Саша остаётся где-то далеко в прошлом, когда Новый год она отмечала с единственным дорогим для неё человеком. Такая же большая ёлка, снегопад, тёплый свет фонариков и весь день марафон фильмов. Только за окном не Москва, а центр Питера. Вечер, ужин. Вся семья Кулик хвалит украшенную гостиную, когда девочки несут Монополию. — они жульничают и играют против меня! — смеется Артём, который действительно обанкротился в первые минуты игры. Шатен устало лежал на коленях жены, после сегодняшнего тяжелого дня, ведь ему пришлось перетаскать три ёлки из комнаты в комнату. Бусарова улыбнувшись начала показательно успокаивать Кулика, запуская пальцы в его волосы. Чацкая облокотившись на колено, сидела на полу около дивана в одной лишь белой майке. Ее толстовка с блестками была надета на младшую девчонку, что играла с ней в паре, каждый раз придумывая новый заговор. — давай захватим улицу дяди Глеба, — девочка говорит это шепотом, закрывая ухо Саши руками. Шатенка смеется, соглашается с прихотью ребенка, тут же забирая игровой налог с Голубина. — больше двух говорят вслух, — парень отдал бумажки в виде денег, глаз не сводя с шатенки. Она снова выглядела по-другому, чересчур милая. Блондин отвлекся на её мягкие черты лица, забывая, что следующий ход его. Пока Чацкая снова не улыбнулась, напоминая ему об этом, вкладывая в ладонь кубики. Голубину пришлось поддаться, чтобы выиграла одна из дочек Юли. Он забыл про рациональность, когда девочка подскочила, захлопав в ладоши. Бусарова всех обрадовала, доставая по красно-белому леденцу, а затем также быстро огорчила, принимаясь укладывать детей спать, ведь время уже было далеко за полночь. Кулик пошутил про репетицию Нового года, выдавая постельное белье гостям, затем обошел дом, проверяя выключен ли свет, и спрятался в спальне. Голубин остался вместе с Чацкой в гостиной. Каждый взял по своему одеялу, расходясь в общем коридоре на втором этаже. Их комнаты находились напротив, потому когда Глеб решил заговорить, он стоял к девушке спиной. — можно вопрос? — не оборачивается, держась за ручку двери. Его голос тихий, хриплый. Парень прячет в темноте взгляд, опуская голову. — задавай, — девушка также не оглядывается. Обхватив подушку обеими руками, ждёт продолжения. — не надоело жить без обязательств? — Голубин думает, что достаточно знает Чацкую, чтобы делать выводы. Он не лезет в её жизнь, но однозначно уверен, что ей нравится семейное безумие. — доброй ночи, - она оставляет парня одного в коридоре, не хлопает дверью, когда уходит. Саша не собиралась изливать ему душу. Не сейчас, не сегодня, не этому человеку.