До встречи с тобой

Отрывистые вспышки воспоминаний освежают сегодняшнюю праздничную ночь. Чацкая задумчиво чистит зубы, глядя в зеркало. Сначала были фейерверки; потом кажется дешевый бар, в котором Голубин устроил драку; пустота и вот уже за ними бежит сотрудник полиции, когда шатенка перебирает ватными ногами и кидает коньяк, надеясь, что это остановит погоню; снова склейка, такси до Калуги, и за него явно платит Голубин. Девушка приглаживает тёмные волосы, протирает уголки глаз. Она огляделась, на полотенцесушителе висела размокшая купюра в сто рублей. Чацкая усмехнулась, вышла из ванны, сразу натыкаясь на раздраженного Глеба с кружкой воды в правой руке. Парень выливает содержимое прямо на лицо незнакомого блондина с бабочкой вокруг шеи. Наклоняется, бьет амбала по щекам, приветствуя его, когда тот открывает глаза. — о, Глеб, дружище, — хрипит незнакомец, потягиваясь на тесном диванчике. Разводит длинные руки, улыбается, сразу же проверяя бумажник в кармане. — выметайся, дружище, — передразнивает Голубин, до сих пор не понимая, как этот персонаж тут оказался. — Саш, принеси ему мою куртку, — кивает в сторону прихожей, скаля зубы. Вся эта ситуация злила, парень поверить никак не мог, что все ещё в состоянии напиться до лишения памяти. — и Сашулик тут? — блондин привстает на локтях, оборачивается, встречаясь с неловкой улыбкой девушки. Она все ещё не понимала как на это реагировать. — родная, ты не помнишь ничего что ли? — последняя капля для Глеба, он тут же хватает бабочку, притягивая парня к себе, тем самым заставляя его подняться, чтобы не чувствовать удушья. — ублюдок, ты сейчас же все рассказываешь! Что вчера было?! — сжимает кулаки до белых костяшек, повышая голос, что даже голова начала болеть с новой силой. — да ничего особенного, — парень все же встаёт, протягивая кисти в рукава дорогой куртки. Поправляет брюки, застегивается до подбородка, замечая непонимающий взгляд парня напротив. Сейчас Голубин не в силах решать головоломки, потому он хмурится, снова хватая ворот незнакомца. — она просто мне отсосала, — наглый блондин оголяет клыки, собираясь обойти Глеба. — вот ты сукин сын! — Глеб срывается, не разжимая кулаков. Две костяшки приходятся ровным ударом в глаз с такой силой, что веки моментально опухают и смыкаются. Зеленые глаза парня заливаются красным, твердая ладонь попадает в угол челюсти, крупная туша незнакомца падает мимо дивана. Чацкая с широко распахнутыми глазами боится сдвинуться с места, переглядывается с Голубиным. Тот ничего не говорит, с таким же безразличием вытаскивает бумажник из чужого кармана, снимает свою куртку. — пойдем, — грубо оттаскивает девушку в сторону выхода. Забирает ключи с тумбы в прихожей, хватает пуховик Чацкой. Шатенка хлопает глазами, боясь задать вопрос, но парень опережает, проворачивая замок несколько раз. — да не переживай, дышит он. Голубин все ещё непроизвольно держит шатенку за руку, согревая её холодные руки. В холле, блондин тащит за собой Сашу до стойки администратора. — уже уезжаете? — молодая сотрудница не может сдержать улыбки, забирая ключи со стойки. — а Вы боитесь заскучать? — Чацкая дёргает рукав его крутки, чтобы Глеб был хоть чуточку вежливее. Он игнорирует, также скаля зубы. — извините, — девушка пихает блондина в сторону, пытаясь сгладить неприятную атмосферу плохого настроения одного лишь Голубина. — может хватит так вести себя? — уже не сдерживается, когда они оказываются на улице. — а как я должен себя вести по-твоему!? Я в какой-то заднице, — разводит руками, обращая на себя внимание прохожих. — на мобильном ноль, — достаёт тут же телефон, показательно его включая. — тебя трахнул какой-то упырь!… — хочет продолжить, но Саша перебивает, сжимая губы от злости. — не трогал он меня… — девушка проходит дальше от отеля по тонким улицам. Ноги в одних лишь колготках дрожат от холода. Глеб догоняет, уточняет помнит ли она что-то. — мы в стрипухе с тобой были, — Чацкая показывает тусклый экран своего телефона, на котором также было мало заряда. Голубин разглядел чек на огромную сумму. — только смотрели, — девушка смутно помнит всё происходящее, но в сознание очень хорошо впечатался конкретный зал с бархатными шторами. — это он нас в отель привез, да? — начинает припоминать как тот парень, работник того сомнительного заведения, сказал, что знает где можно переночевать. Саша подтверждает, все также рассматривая по сторонам серые пятиэтажки. — ладно, извини, — выдыхает, делясь сигаретой. — я слегка перенервничал, — затягивается, Чацкая улыбается, говорит, что понимает. — честно, просто безумно хочу домой, — они вдвоем идут по узкой снежной дорожке в глубине дворов. Выходят на шоссе, где заканчиваются деревья, с которых сыплется снег, и начинается лишь одна сплошная скользкая полоса с проносящимися автомобилями. Саша ощущает спазм в животе, чувствуя, как от выкуренной сигареты становится значительно хуже. Чацкая предлагает зайти в первое попавшееся кафе с вывеской, что прописана курсивом. Свободных мест довольно много, сегодня первый день января, когда все нормальные люди, а уж тем более в Калуге, отсыпаются от бурных ночей. Уставшие официанты пытаются улыбаться при виде пары, когда Глеб выбирает место около окна. Снегопад усиливается, видимость становится хуже, небо затянуто снежной белизной. После теплого завтрака с бодрящим кофе, Голубин принялся говорить про билеты на поезд, пока девушка курила, рассматривая карту города. Одной из достопримечательностей был центральный парк, что находился всего лишь в пару сотен метров. Чацкая отвлекала строгого блондина, поймав сомнительный взгляд. Принялась уговаривать, не отрываясь от ярких зелёных глаз. В конце концов Глеб сдался, выдал из себя протяжный стон и стал перебирать ногами в сторону центра города. Особого ничего в парке не было. Такие же голые деревья, заледенелый пруд, сосульки на перилах и заборах. Но свежий воздух словно помогал быстрее восстанавливаться, голова шатенки перестала ломиться как колокол. Она спускается по склону со снегом, боясь кубарем скатиться, как только её нога скользит вниз. Однако рядом Голубин, уже рефлекторно держит чужую куртку, каждый раз тянет на себя, как только Чацкая пошатывается. — говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь, — Саша глазеет по сторонам, просторный вид её впечатлил. — в мои планы не входило переезжать в Калугу, — Глеб снова ворчит, рассматривая уток, что бесстрашно топтались прямо под ногами. Со стороны девушки слышится смешок, она наклоняется набирая в покрасневшие руки снег. Лепит снежок, пытается делать все тихо в тайне от недовольного блондина. — хватит врать, у тебя вообще нет никаких планов, — девушка поднимается с корточек, резко оборачивается, кидает идеальный шар в водонепроницаемый пуховик парня, прямо в ворот возле лица. Его рука со стаканчиком кофе дрогает, Голубин жмурится, закатывает глаза, как следом летит ещё один снежный снаряд. Но в этот раз парень успевает увернуться, подставив плечо. — много ли ты обо мне знаешь? — Глеб сегодня не в настроении, это было понятно ещё с самого утра. Поэтому сейчас даже на безобидную шутку он скалится, оставляя кофе в снегу, напиток тут же начинает быстро остывать. Блондин лепет снежок больше, чем те, которые до этого обтерли ему куртку. Руки практически сразу начинают мерзнуть. Снег летит в Чацкую, попадает ей в спину. — ты прав, хотелось бы больше, — девушка говорит это как очередную шутку, но сама задумывается. Она же действительно практически ничего не знала о Голубине. То досье, которое ей собрала Бусарова, было немногословным. Музыкант, любит рок, курит некрепкие сигареты. Для Саши этого было ничтожно мало. Момент, лицо начинает неметь от только что прилетевшего снежка. — Саш, извини! — парень оказывается рядом, его тонкие пальцы проходятся по мягкой коже шатенки. Она с закрытыми глазами полностью дезориентировалась, чувствуя лишь чужие прикосновения. Такие же холодные как снег руки Голубина смахивают ледяные снежинки. Заметив надувшиеся губы девушки, Глеб начал переживать. Не хватало ещё, чтобы Чацкая снова начала рыдать, теперь то он знал, что она умеет это делать. — прости, прости, я идиот, — блондин потянул девушку ближе, обхватил объемные плечи в пуховике. Стал успокаивать, прижав тёмную макушку к груди. Саша вздрогнула, следом послышались смутные всхлипы. — да, — девушка отстранилась, заглядывая в лицо непонимающего парня. — ты тот ещё дурак! — оставшийся таявший снег каплями скатился по щекам. Хмурые морщины на лице блондина разгладились. Она нагло смеялась, из за всех сил стараясь себя сдерживать. — да иди ты, — парень слегка толкнул шатенку, запрокидывая голову к небу. Голубин даже не удивился увидеть тихий хохот, словно от Чацкой это было ожидаемо. — я реально испугался, — снова смотрит в карие глаза, шатенка бесстыдно не отводила взгляд. Сделала шаг, между ними пару сантиметров. Глеб весь из себя суровый. Насупился, якобы обижен. Пухлые губы приоткрыты, скулы аккуратно выведены. Саша хочет быть еще ближе, даже тянет татуированные пальцы к его лицу. Встаёт на носочки, равняется с парнем, начиная тяжелее дышать. Внутри все скручивается, осознание, что вот сейчас она просто может его поцеловать и он никуда не убежит. Замирает. — Саш, ты чего? — блондин косится на её кисти. По наблюдениям самого парня, конкретно для Чацкой совершенно несвойственно подобное поведение. Чтобы она осторожничала? Да никогда в жизни. — ворот поправить, у тебя тут снег, — отвлекается от сухих губ, переводит взгляд на пуховик. Стряхивает незначительные снежинки, поправляет капюшон, который завернулся внутрь. Улыбается, вставая на полную стопу. Глеб хитро щурится, теперь уже не замечая ничего странного в действиях Саши. Темнело рано. Город осветился фонарями, Голубин наконец дождался, когда девушка вымотается. Она начала зевать и медленно моргать прямо на станции. Парень был готов захлопать в ладоши, когда подъезжала старенькая электричка. Грея лавочку на морозе, блондин едва касается плеча Чацкой, чтобы та наконец открыла глаза. Тёплый вагон практически пустой, местами мигали лампочки. Глеб пропустил шатенку к месту возле окна, она подставила ладонь под щеку, боясь прислоняться к заляпанному стеклу. Саша все ещё не могла быть уверена в сегодняшней ночи, хотелось вспомнить всё, чтобы знать наверняка. Не отвлекаясь от отъезжающей станции, девушка прикрыла глаза, пытаясь ещё раз спроектировать все до мельчайших подробностей. Голубин тоже прикрыл глаза, убрал руки в карманы, спустился чуть ниже по сиденью. В голове Москва, по которой он так сильно соскучился за сегодняшний бесконечно длинный день. Он взглянул на девушку, что была повернута к нему спиной, уголки губ слегка поднялись, снова задумался. Шум колёс успокаивал, легкий ветер из приоткрытой форточки сдувал его светлые волосы с глаз. Глеб уловил мысль, что Чацкая была не той самой злобной стервой, которой пыталась быть, или которой он представлял её в первые дни знакомства. Усмехнулся их детской войне, до сих пор не веря в то, что сейчас он проводит с ней большую часть своего времени. Странно, что такой безнравственный человек как Саша, была все же весьма ответственной. Она определенный диссонанс в его жизни. Разбудил Курский вокзал. Столица сияла и блистала, встречая Голубина, что жить не мог без этой городской суеты. Чацкая же сонно плелась сзади, стараясь не потерять ориентир в виде блондинистой макушки. Девушка мелькала в толпе, ступая по следам Глеба, в какой-то момент резко останавливаясь, чтобы сориентироваться куда сейчас ей вообще стоит ехать. — ты к Юле? — словно мысли читает, курит, предлагая сигаретку девушке. Та не отказывается, перед этим откашлявшись. — наверное, — Саша без понятия куда ей сейчас нужно поддаться, чтобы найти свои ключи от дома и элементарно зарядку для телефона. Но если действовать по логике, то Бусарова была самым оптимальным вариантом. — закажи со своего, я оплачу наличными, — блондин не может устоять на месте, все ещё рассматривает город, радуясь, что вернулся домой. Рисует кроссовками узоры на снегу, дожидаясь пока девушка докурит. — слушай, — Чацкая делает затяжку, а Глеб уже напрягается, весь натягивается словно струна. Он ненавидел, когда диалог начинался с этого слова. — пока наедине, — дым и пар частично прячут на считанные секунды лицо шатенки. Парень выжидает, даже боится перебить. — я не совсем помню, но предполагаю, что лучше уточнить… — мнется, так словно сейчас будет признаваться в любви. Хотя даже рассказать о своих чувствах кажется легче, чем видеть каменный взгляд блондина и отсутствие хоть каких-либо эмоций. — мы проснулись на одной кровати, но вроде бы… — хочешь спросить, переспали ли мы? —Голубин ухмыляется, он готов смеяться Саше в лицо. Её смятение снова выбивает странные мысли. Глеб не перестает смотреть в тёмные глаза, тем самым заставляя Чацкую чувствовать себя неловкой. — да… — нет ничего постыдного в том, если его ответ будет положительным. Сама девушка это прекрасно понимает, но все равно отводит взгляд себе под ноги. Наблюдает за падающими снежинками, что пропадали на белом асфальте. Быть сейчас здесь, терпеть испытывающее напряжение со стороны Голубина - невыносимо. А он молчал, как будто специально держал паузу. — выдыхай, мы просто вместе заснули, — по-дружески ободряюще хлопает по плечу. Глеб помнит тот момент, когда они зашли в номер. Не припоминает, чтобы с ними был третий лишний, но точно может сказать, что было выпито чересчур много для того, чтобы хоть как-то продолжить ночь. Если быть точнее, то это было уже наступившее ранее утро. — да ладно, расстроилась? — шутит, улыбается во все тридцать два. Чацкая сразу же поднимает голову, пытаясь выдавить из себя хоть слово. — какая вообще разница? — тут брови девушки приподнялись. Голубин ведь не знал да даже не догадывался о том, что теплая симпатия все таки уже давно ломала Сашу. Сейчас она склонила голову, непонимающе хмурясь. Спрашивает, что он имел в виду. — ну, даже если бы что-то и было, разве для тебя в новинку… Чацкая нервно усмехается. Не знает толком как и реагировать. Неужели у неё была настолько ужасная репутация, что Глеб так спокойно мог заявить подобное в лицо. Девушка сжимает зубы, плотно их стиснув, выдавливает улыбку. От прежней робости ничего не осталось. — и что ты хочешь этим сказать? — руки в карманах, Чацкая не отрывается от бегающих зелёных глаз. Блондин завел себя в тупик, понимая это только сейчас. Парень не смеет больше ничего говорить, знает, что будет слишком грубым, если произнесет то слово, что крутится на языке. И Саша прекрасно осознает о чем может пойти речь, будь Голубин чуть смелее. Она осознает и боится, что он окажется прав. Но по сей день лучшая защита это нападение. Девушка закуривает, эту минуту держится беспокойная тишина. Затяжка; мимо проносятся машины; люди бегут на прибывающий поезд. Шатенка обхватывает сигарету губами, держит её в то мгновенье, когда её холодная ладонь оставляет отпечаток на и без того покрасневшей от холода щеке. Глеб выдыхает, у Чацкой на удивление оказывается довольно тяжелая рука. — добирайся сам, ладно?— она затягивается, все ещё держа сигарету в губах, выпускает дым. Параллельно достает мобильник. Саша замечает озадаченный вид блондина, когда уходит. Морозный вечер вынуждает прогуляться по центру города, потому девушка прячется в толпе, пропадает из виду. Голубин надеялся, что она обернется, но проследив за темной макушкой до момента, как она растворилась в общей массе, так и не увидел лицо Чацкой. Больше всего боялся, что по её щекам могут стекать слезы. Оставшиеся десятки процентов шатенка тратит на телефонный звонок. Немеющими пальцами держит трубку возле уха, дожидаясь ответа. Слишком громкий обеспокоенный женский голос заставляет зажмуриться. — твою мать, Саш! Где вы были, почему до вас не дозвониться?!? Ты с Глебом!? Всё в порядке?! — неожиданный поток вопросов застает врасплох. Девушка садится на морозную лавку, перед этим убрав слой снега. Тяжело выдыхает, собирается с мыслями. Сама думает, рассказать ли обо всём или все таки о чем то умолчать. — мы были в Калуге, Юль… — говорит об этом так, словно каждый день случается что-то подобное. Уже явно ничему не удивляется, выслушивая множество возражений со стороны блондинки по ту сторону телефона. — ладно, допустим, я принимаю это, — на самом деле Кулик до сих пор не осознавала. Прошел всего лишь день, меньше чем двадцать четыре часа. — но Глеб с тобой сейчас? Дай ему трубку! — повышает голос, снова как мама, что собирается отчитать сына за то, что тот не брал от неё трубки. — нет, Юль, я без него, — Чацкая пытается согреть свободную руку в ледяной ткани кармана. Отвлекается на прохожих, рассматривая всех, как будто находилась в этом городе первый раз. Все куда-то бегут; шумно смеются; обсуждают каждое свое. Саша ещё раз думает. Если вернуть время назад, даже так, она не нашла бы никаких слов для Голубина. Также бы промолчала, также бы и ушла. — я не хочу больше учавствовать в этих авантюрах, — глаза закрываются, небо затягивается тучами. Синоптики не обещали обильные осадки, но начинается метель. — я не могу притворяться его другом, прости, — тихий хриплый голос. Чацкая боится признаться, что её действительно задевают его слова. Сильный порыв ветра срывает с ресниц одинокую слезу. Щеки остаются сухими, глаза не растворяются в пелене, Саша делает вид, что мнение окружающих её по прежнему не беспокоит. — у вас что-то случилось? — Бусарова быстро соображает, хмуря брови, чего не было видно. Она сожалеет, хочет услышать ответ, разобраться, помочь. Готова Глеба разорвать на куски, только лишь бы не слышать Сашу настолько подавленной. Женщина могла прекрасно понять себе подобную и сейчас Юля как никто другой чувствовала чужие тяжелые мысли. — нет, всё нормально, — она не будет рассказывать правду, несмотря на то, что сама ненавидела ложь. — я просто не могу пытаться делать то, что выше моих сил, ещё раз извини, — сбрасывает, когда Кулик хочет её перебить. Не может больше вообще это обсуждать, вставая с замерзшей лавки. Вечер длинный. Столицу охватил настоящий ураган, за которым шатенка наблюдала из окна такси, что везет её в сторону отеля с койкой за несколько сотен. Рука опускается в карман, случайно нащупывая маленькую дырку в скользкой ткани. Ощупывает пуховик, чувствуя как что-то внутри явно издают звенящий звук. Не жалеет, когда рвет нитки, запуская пальцы в подкладку. Кожи касается металл в форме спасательного ключа от собственной квартиры. Чацкая чуть ли не смеётся, сжимая в ладонях драгоценную находку. Метель не кажется теперь уж такой холодной, а снежинки на окне перестают раздражать. Мысли не о том насколько низко опустились облака. Голубин всплывает в голове сам по себе сразу после того, как в нос бьет хвоя и уютный дом отогревает холодную Сашу. Шатенка жмурится, непроизвольно вспоминает выразительные горящие глаза и шутливый, но при этом грубый тон. Обида и злость заставляют скинуть с полки фигурную свечку, декоративный букет лаванды и пластинку «Филармонии». На обложке ненавистная фигура блондина. Чацкая безжалостно наступает на винил, продавливания пластинку со всей силы тяжелыми сапогами. Увидев мелкие обломки, отдышалась, тут же подавляя сильный приступ кашля.