До встречи с тобой

Темная комната скрывала все шустрые движения шатенки. Перебирая кухонные полки, Чацкая достает пачку спрятанных до этого цветных свечек. Цифра «24» быстро утонула в сладком креме на торте.    Телефон подсветил выточенные скулы девушки, что тут же приняла входящий звонок. Мобильник оказался зажат тонким плечом, свободными руками же Саша искала огонь на приоткрытом балконе.   — Дашуль, что-то срочное? — тихий, совсем не слышный в других комнатах, шепот. Розовая зажигалка едва ли чиркала искры при прокрутке металлического колесика. «Тарасова-верстка» лишь заикнулась про недавний инцидент, как Чацкая тут же её перебила, не повышая голоса. — как раз сегодня я встречаюсь с его братом, — свечки вдруг начинают полыхать, оранжевым светом освещая кухню. — ты не волнуйся, разъясним, — сейчас было не до этого. Праздничный торт под заказ вот-вот мог расплавиться. — мне пора бежать.    Чацкая небрежно откидывает мобильник на стол, маленькими шагами старается удержать огонь, доходя до просторной спальни. Неуклюже спотыкается о тапки, стоящие на пороге, облегченно выдыхая, когда удается удержать пластмассовый поднос..    — Егор, — тянет гласные, не пытаясь скрыть улыбки. Тихое утро едва ли касается окон элитного жилого комплекса. Парень не сразу открывает глаза, стараясь как можно дольше протянуть последние пару минуту сна. — с днём рождения тебя, — начинает медленно напевать всем знакомую песню, каждый раз делая шаг, оказывается ближе к кровати. Широкой ладонью Ракитин прикрывает веки, натирает переносицу носа. Правая сторона двуспальной кровати пустует, позволяя удобно раскинуться на белой простыне. Примерно полчаса назад Саша выпуталась из крепких объятий Егора, стараясь сделать это незаметно. Сейчас парень приподнимается на локтях, распахивая глаза. Он застывает, облокачиваясь на спинку кровати, в темноте не видно как брюнет смущается, утыкаясь лицом в подушки. Чацкая аккуратно садится на край кровати. — загадывай желание…    Ракитин пару секунд жмурится, мысленно представляя собственную свадьбу с Сашей. Сам толком не знает почему это первое, что пришло в голову. Но в сознании довольно яркая картина: темный костюм двойка; по ее шоколадным локонам тянется фата; обмен кольцами под классической аркой из белых цветов.    Егор не набирает много воздуха в легкие чтобы потушить свечки. Всё ещё облокотившись на один локоть, откусывает большой кусок торта. Губы моментально пачкаются липким кремом с крошками шоколадного коржа.    — я тебя люблю… — проговаривает шёпотом, рассматривая тонкие черты лица Чацкой. Она улыбается, наблюдая за Ракитиным, но не успевает ничего сказать, как брюнет тянется к её пухлым губам. Приторный вкус оседает на языке, на затылке Саши внезапно появляется мужская рука. Егор буквально впечатывается в тонкую кожу девушки, оставляя приторные следы от поцелуев.    — чересчур сладкий, — первое, что говорит Чацкая, когда отстраняется. Они соприкасаются носами, Ракитин обжигает теплым дыханием. Заметно улыбается, опуская широкую ладонь на тонкую поясницу. Тянет Чацкую на себя, девушка непроизвольно усаживается чуть ниже торса брюнета. Вместе падают в пышное одеяло, когда Саша снова цепляется за сухие губы.    Около уха уже неисправимое тяжелое дыхание. Парень едва соприкасается с чувствительной кожей, продолжая тянуть влажные следы вдоль всей щеки. Грубые мужские пальцы давят на скулы, настойчиво цепляясь за язык Саши. Тянет набухшую губу, не дает сделать даже лишний вдох. Шатенка выгибается, стараясь не отвлекаться на отдаляющуюся пульсацию между ног. Руки упираются в широкую грудь, момент, девушка ловко оказывается по правую руку парня. Простынь сминается под её коленями, пальцы аккуратно обхватывает натянутый член поверх ткани боксеров. Чацкая не медлит, заправляя непослушные волосы за уши, прежде чем горячий язык дотрагивается до утреннего стояка. Саша снова дразнит, облизывая лишь кончик члена, чувствуя как сводит низ живота при тяжелом вздохе Ракитина. Парень терпит, не любит вести себя грубо, потому ждёт, когда Чацкая сама дотянется до его середины, цокая языком. Пускает слюни, заставляя Егора откинуть голову.   — ты сошла с ума… — Тейп не улавливает мысль сказанного, перебивая сам себя тихим стоном. Шатенка отвлекается, снова смачивая член, медленно то поднимая, то опуская ладонь в обхвате. Бесстыдные карие глаза ловят контакт с парнем.   — и тебе нравится, — Чацкая снова тянется к его кончику, не останавливаясь интенсивно двигать рукой. Ракитину не хватает воздуха, когда девушке удается взять пухлыми губами практически всю длину. Глаза наполняются пеленой, слюни смачивают член.    Хлюпающий звук вынуждает парня закатить глаза и смять простынь под рукой. Он замирает с полуприкрытыми глазами. Девушка продолжала аккуратно помогать себе тонкими пальцами, задыхаясь от члена в горле.    Парень не сводит глаза с невинного личика Чацкой. Она также сидит на коленях, не переставая двигать правой рукой. Егор непроизвольно двигает тазом, чтобы ускорить темп девушки, сам же тянется к её футболки, приподнимая хлопковый край. Пальцы щекотят плоский живот, сжимают сосок, притягивая девушку ближе к себе.    Чацкая не ждёт приглашения, перекидывая ногу через торс Ракитина. Мокрые стринги аккуратно оттягиваются в сторону самим брюнетом, большим пальцем он касается клитора, массируя его круговыми движениями. В лёгких набирается воздух, парень разводит ягодицы, позволяя Саше опуститься сразу на всю длину. Выдох превращается в тягостный женский стон, Егор берет инициативу на себя, сам насаживая девушку на член.    — с днём рождения… — впивается ногтями в плечо, примыкая к горячей шее парня. Выдыхает, оставляя поцелуи на ключицах. Чацкая знает, что к Ракитину едва ли можно прикасаться, чтобы не оставлять багровых отметин. Она ведь хотела не быть для него запасным вариантом, потому он делает из неё любимую любовницу.    — это твой подарок? — сердце как несгораемый мотор поднимает грудь Тейпа с каждым разом все выше. Он натягивается как струна, сквозь бледную кожу виднеются ребра. Холодные пальцы Саши придерживаются за торс брюнета, вырисовывая неосмысленные узоры. Девушка снова и снова протяжно стонет, в бешеном ритме отбивая хлопки о липкое тело парня.     Руки на её талии, Егор чувствует чужое дыхание, откидываясь на подушки в тот самый момент, когда наступает пик не только для парня, но и для самой Чацкой. Стон разрезает утреннюю тишину, хватается за руку парня, до боли сжимая пальцы. Он хочет быть ещё ближе, давит на затылок шатенки. Языки сплетаются, клыки парня цепляются за чужие губы. Глоток воздуха в душной комнате, Саша отстраняется, задевая щетинистую щеку вздернутым носом. Она не перестает смотреть Ракитину в глаза, облизывается.    — что-то не устраивает? — шепот. Ощущение, словно уши заложены, потому что женский голос сейчас звучит чересчур тихо. Девушка будто стесняется говорить громче. Её брови хмурятся.   — наоборот, — улыбка. Егор тянет свою ладонь по лопаткам худой спины. Нежно перебирает волосы между пальцами. Снова целует, нападая первым. Шершавые губы царапают скулы, переходя к шее, плечу.    Торт стоит на тумбочке до рассвета, он успевает подтаять к тому моменту, как шумные вздохи затихают. Через окно виднеется вставшее солнце, Саша укладывает таблетки от кашля в маленький клатч. Она нагибается, расправляя белые джинсы клеш, что все никак не могли уложиться на таких же белоснежных сапогах.    Ракитин подкрадывается практически незаметно. Его босые ступни бесшумно скользят по кафелю. Парень останавливается ровно за спиной шатенки, укладывая широкие ладони на бедрах Чацкой. Левая рука неподвижна, правая же оставляет звонкий шлепок поверх обтягивающих джинс. Тело девушки тут же выпрямляется. Шатенка натягивает осанку, заглядывая через плечо на наглую ухмылку Ракитина.    — тебе не хватило? — губы расплываются в улыбке, сквозь свитер на спине чувствуется чужое горячие прикосновение. Саша выкручивается внутри объятий, сталкивается с темными глазами парня. Замирает, внутри сдавливает ребра.   — просто не хочу чтобы ты уходила, — отпускает, делая пару шагов назад, будто чувствуя неловкое положение Чацкой. Руки в карманах, взгляд бегает по макияжу на бледном лице девушки. Она все таки постаралась над тем, как будет выглядеть. — тем более к Голубину, — говорит разочарованно, нежели злобно. Ракитин безнадежно выдыхает, опуская взгляд.    — я быстро, ты же знаешь, — Саше хочет провалиться под землю от этой интриги в её жизни. Сдерживает закатанные глаза, сжимая губы в тонкую полоску. — потом заеду за вещами и сразу к тебе, — тянет гласные, стараясь придать голосу как можно большей уверенности. В момент оказывается близко, одним лишь касанием до плеча заставляет Егора возбуждено вздрогнуть. Парень переводит грустные глаза на милый румянец и не может сдержать улыбку. На его лице появляются ямочки, когда Чацкая оставляет след от розовой помады на небритой щеке. — поставь стирку.    Это все несерьезно. Саша знает и злится, жмуря глаза, сидя в такси на пассажирском. Просит сделать музыку громче, чтобы фокусироваться на словах надоедливых мотивов, а не на чувствах Ракитина. Егор буквально отказался от рабочей жизни в свой день рождения, сделав выбор в пользу Чацкой, которой это вовсе и не нужно было. Он променял грандиозный праздник на вечер с Нинтендо.   Снег валит на безоблачном небе. Зеленые ели склонили ветки над землей, утопая в сугробах. Протоптанные дорожки вне загруженного городского трафика были моментально спрятаны под легкой пеленой снежинок. Очередь на выкрашенном зеленом крыльце топчется в дутых пуховиках, когда проворный паренек в одной толстовке расталкивает всех на своем пути. Наступает кому-то на ногу, пропуская мимо ушей яростное: «козел!», «куда лезешь?!».    Дверь позади хлопает. Тепло наконец то позволяет сделать нормальный вдох носом. В миг прерывается неудивительный западный хип-хоп исполнитель, когда блондин онемевшими руками вытаскивает из левого уха наушник.    Парень не суетится, вытряхивая все карманы спортивных штанов с тремя полосками. Не пропускает людей, что отстаивали свою очередь на морозе; как вкопанный, предъявляет студенческий одной из дам на кассе. Улыбка в тридцать два с оголенными клыками, мальчишку без вопросов пропускают в ботанический сад без купленного билета.    Капюшон худи закрывает половину его отточенного профиля, руки в карманах, осанка чуть сгорбленная. На лице неконтролируемая ухмылка, когда впереди виднеется его копия, только разве что чуть опытнее.    — ты опоздал, — подмечает Голубин старший, звонким рукопожатием приветствуя брата. Герман тут же поднимает левую руку, рассматривая стрелки на добротных Ролексах. Он знает, что должен был быть уже минут как сорок, но играет сожаление.   — а где твоя кукла? — облокачивается на металлические перила позади себя, что огораживали очередную клумбу с редкими растениями.    — нарываешься, малец, — Глеб крутит в руках зажигалку, опираясь на ограду в точно такой же позе, что и его родной брат. Сейчас они выглядели настолько идентично, что кажется даже пряди блондинистых волос абсолютно одинаково прикрывали глаза.   — так вы, типа, в отношениях? — рассматривает прохожих, не убирая длинные ноги с узкого прохода оранжереи.    — ты, «типа», сейчас лезешь не в свое дело, — Голубина было просто вывести из себя даже родным и близким. Герман же обладал своеобразным талантом нести ахинею, которая заставляла сжимать зубы до скрипа. — рассказывай, — не медлит, подавляя сжатые кулаки в карманах штанов. Раздражен, но прекрасно понимает, что с минуты на минуты сюда ураганом ворвется Чацкая. Он заделался в названные адвокаты собственного брата, чтобы уберечь того от натиска настырной журналистки.    — я был пьяным вдрызг, — тяжелый вздох Глеба, ничего другого он не ожидал. — да и права у меня купленные…ну ты знаешь, — блондин впервые обращает внимание на старшего брата, действительно задумавшись над собственным наказанием. Переживает больше за изъятие автомобиля.   — так, — Голубин замолчал, ищет способ исправить ситуацию. — этого Саше не говори, — Чацкая его возненавидит, если узнает подобное, потому Глеб берет все в свои руки. Опять.    Герман не раз попадал в передряги и каждый раз, в обход родителей, он просил помощи у брата. Золотая ложка в зубах мешала принять обычную жизнь без дорогого виски в стакане и постоянных разъездов по коттеджам на Рублёвке. И все удивлялись. Как же так получилось, что выросли в одной семье, а пользуются своим положением по-разному. Ответ находился. Младший все время твердил, что его любят больше, а старший протестовал, мол, с него просто больше спрос. Но Голубин осознавал грустную истину. Хочешь заниматься музыкой? Ты будешь футболистом; не поступил на бюджет? У тебя нет выбора, ты в МГУ на журфаке; Нужна машина? Начни зарабатывать. Он всю жизнь не получал того, чего хотел, но при этом никогда не был нуждающимся.   Герман действительно был прав. Он был долгожданным ребенком в семье, на которого тратили гораздо больше времени.   — я говорю - ты молчишь, — Голубин нащупывает реальность, в очередной раз протягивая руку помощи. Стягивает капюшон, заправляет отросшие волосы за уши. Высматривает в толпе очертания знакомого лица, дёргая Германа локтем, когда натыкается на задумчивую Чацкую.    Саша занята мыслями. Счет шагов прекратился, когда пришлось поднять взгляд на идентичных братьев. Чужие зеленые глаза аккуратно её рассматривают, младший показывает клыки, протягивая руку. Приветствие со стороны старшего игнорирует, стараясь не обращать внимание на его хмурые брови. Чацкая буквально слышала, как Голубин стал чаще дышать, сдерживаясь.    — мы можем остаться наедине? — наглеет, но лишь для того, чтобы позлить Глеба. Улыбается, незамысловатым движением дотрагиваясь до локтя Германа. Задерживается, чуть сжимая мужскую толстовку. Шатенка делает шаг, подталкивая парня в ту же сторону, когда он даже не оборачивается на брата. Поддается, ступает в нужную сторону.    — для тебя всё что угодно, — хрипло смеётся. Его голос чуть выше, чем у  старшего брата. Но Чацкую берут мурашки, она находит интонацию Глеба, которая была невероятна четко выражена в чужом голосе. Герман убирает волосы с лица, не прекращая нагло рассматривать профиль девушки сверху.   Голубин старший замер, провожая взглядом медленно уплывающие силуэты. Закатывает глаза, жмурясь. Что-то щелкает, когда Саша не придает ему значения. Она не подняла глаза; не сказала «привет»; не улыбнулась, как делала это обычно, с едва заметными ямочками на щеках. Сам прекрасно знает на что та обижена, помнит и её холодную тяжелую ладонь на щеке. Признает, был не прав, но никогда не станет об этом говорить. Круг сомкнулся, извинений не последовало, а злость за происходящее нарастало. Брат воровал его жизнь и до этого. Но сейчас, когда он крадет Чацкую, а она добровольно на это соглашается, внутри все сжимается. А вместе с тем начинают чесаться кулаки, которые Голубин сейчас сжимает.    Глеб догоняет, делая несколько спешных шагов. Втискивается между, заставляя брата чуть отойти в сторону. Под правым боком теперь Чацкая, что не переставала говорить на выбранную самой тему. Блондин незаметно обратил внимание на то, как она жестикулирует руками, все ещё делая вид, будто его самого здесь и нет. Переводит внимание на брата, и на удивление замечает, что Герман слушает, покачивая головой даже сейчас, когда его собеседника не было видно. Парень идёт в том же темпе, но уже смотрит лишь вперед, задумавшись. Голос Саши звучит плавно, она увлеченно говорит про новую работу.    — ты мне этого не рассказывала, — резкоподмечает, даже не надеясь услышать ответ. Но Чацкая замолкает, впервые поднимая взгляд на грубое лицо Глеба. Его зеленые глаза стали темнее, скулы отчетливее.   — ты не спрашивал, — отрезает, не уделяя ни секунды лишнего времени для него. Безэмоциональна, равнодушна. Обнимает себя за руки, натягивая свитер до кончиков пальцев. Снова говорит, предлагая сесть на одну из лавок.    Герман быстро падет, облокачиваясь на деревянную спинку. Раскидывает руки, кивком приглашая Сашу пристроиться рядом. Снова улыбается, не переставая рассматривать шатенку. Чацкая практически сталкивается со скамейкой, но  за руку хватает Голубин. Он в прямом смысле этого слова прожигает девушку взглядом через полуприкрытые глаза. Парень сжимает тонкие татуированные пальцы буквально до хруста, не изменяя строгого лица даже когда девушка жалуется на дискомфорт его прикосновением.    Довольно грубый толчок в спину, Саша перебирает ногами. Оборачивается, смотрит мимо Глеба, сразу же сталкиваясь с ухмылкой его брата. Он заставляет девушку улыбнуться, когда Голубин закрывает обзор. Не понимает почему он не может получить того же внимания, и как ребенок, психует, чтобы вызвать жалость.    — что происходит? — недовольный скрежет вместо бархатного голоска. Парень все ещё сверлит Чацкую, не понимая как она может быть такой милой и одновременно с этим вызывать ненависть.    — а «что» происходит? — косит под дуру, без наигранного интереса рассматривая маникюр. Выдыхает, остаётся на месте. Глеб косится на её пальцы. Всё, чтобы сейчас не делала эта девушка, его раздражало с каждым разом сильнее.    — хватит, — резко обрывает, накрывая её руку своей. Крепко держит, словно Саша вырывается. — не понимаю чего ты добиваешься, — рядом с Голубиным вся смелость пропала. Чацкая сама понимала, что все, что она делает - бесполезно. Но играть на нервах блондина очень нравилось, потому вместо примирения, девушка делает ещё больший скучающий вид. Подавляет искусственный зевок, рассматривая растения и перечитывая все таблички с их характеристиками. — хочешь позлить? — наклоняет голову, ещё сильнее сжимает пальцы на запястье. Наконец то видит карие глаза, но не замечает никаких эмоций. Она терпит, молчит. — у тебя это получается, — грубо отпускает, откидывая чужую кисть. Цокает, скалит зубы. — не хочешь меня видеть? — ответа не следует, но губы Чацкой трогает легкая улыбка. Тихая усмешка. — обещаю, это будет наша последняя встреча, — Голубин выравнивает темп речи. Смирился, ещё раз повторяя, что не хочет ссориться.    — хорошо, — её голос кажется звуковой галлюцинацией. Брови парня приподнимаются, удивлен. Думал, что не дождется. Саша не противится, потому что жить уже спокойно не может без надуманной тревоги. Да плевать может она и хотела на мнение Глеба, только мысли все равно возвращаются к одному и тому же. — сделай так, чтобы мы больше не виделись, — старается улыбнуться, поверить не может, что внутри что-то переворачивается, когда она об этом говорит. Так будет проще, голова опустеет. — спасибо, — уходит, тут же развязывая язык, когда Герман в очередной раз задаёт интересующий его вопрос.    Голубин младший наивно хлопает глазками, когда речь заходит за аварию. Чацкая не может быть по отношению к нему строгой, то ли потому что парниша действительно начинал симпатизировать, то ли потому что все время рядом сидел молчаливый Глеб. Он говорил лишь по делу, косым взглядом наблюдая за братом, который то и дело смело касался татуировок на пальцах Чацкой. Ждал срыва Саши; хотел, чтобы она отчитала Германа, за сделанное; уверен был, что не поверит в его бред, которым он оправдывался. Однако, шатенка качала головой, посмеиваясь над глупыми шутками.   — не переживай, я выплачу компенсацию, — блондин заглядывает в глаза напротив. Чацкая давит улыбку, пересекаясь взглядом с Глебом, сидящим позади младшего. Задерживать свой интерес на том, кому он печатает сообщение, Саша не стала. Подперла щеку кулаком, возвращаясь к самодовольной ухмылке Германа.   — отец, — возникает старший из братьев. Не отвлекается от мобильного, но оглядывает Чацкую, когда ловит вопросительно поднятые брови. — отец выплатит, — тяжелый вздох со стороны Голубина младшего, он тут же перебивает, возвращая внимание девушки.   — ну и с Дашей свяжусь. Восстановим Лексус, будет как новенький, — улыбается, раздражительно поджимая губы, когда снова слышится голос ещё одного блондина.    — я восстановлю, он не будет этим заниматься, — безразлично листает ленту новостей. Саша же уже готова лезть на стенку, чтобы только остаться наедине. Эта ломаная комедия начинала надоедать.    — Глеб, — младший оборачивается, окончательно отпуская руку девушки. — у тебя кажется сегодня ещё были дела… — понижает голос, но не до шепота. Начинает злиться, выжидая ответа. Но вместо этого блондин начинает собираться, убирая телефон в карман барсетки. Чацкая обращает внимание на старшего, уже не прячась от его взгляда. — заметила какой нарядный? Идёт на свидание.    Голубин становится ещё мрачнее, но смотрит лишь на Сашу. Она с интересом рассматривает его черную классическую рубашку. И только сейчас становится заметно, что его волосы сегодня действительно не в привычном беспорядке, кроссовки наполированы до белоснежных шнурков, а привычный терпкий аромат парфюма был ощутим даже на другом конце лавки.    Шатенка заправляет волосы за уши, аккуратно заламывая собственные пальцы. Выравнивает дыхание, пару раз откашлявшись в кулак.     — свидание? — переспрашивает так будто не слышала о чем говорил Герман. В горле начинает першить, но голос остаётся таким же звонким. Переглядываются.    — свидание, — повторяет, перекидывая сумку через плечо. Надменный взгляд сверху вниз пронизает Чацкую насквозь. Блондин загорается, кончик его губ слегка приподнимается. Словно главный антагонист, он наблюдает за полным поражением своего главного врага.    Все слова разбежались, мысли запутались. Одно радовало, слезливую пленку все таки удалось остановить.