До встречи с тобой

Открытая форточка без ручки запускала в палату запах зелёных душистых листьев. Раннее утро, розовый рассвет за мутной плёнкой на стекле и свежесть вперемешку с медикаментами. Капельница бесшумно пустела, бесцветнаяжидкость быстро перебегала по прозрачному проводку, что иглой вводился в вену на верхней части кисти.Предпоследний день отчищающей терапии, чтобы наверняка «ни одна бяка», как говорил её лечащий врач, не сломала в следующий раз. Чацкая сладко зевнула, не прикрывая рот. Скучно листает ленты социальных сетей, иногда улыбаясь забавным видео. Волосы лезут на лицо, вызывая мимолетную агрессию. Рыкнув себе под нос, свободная рука потянулась за крабиком для волос, на голове тут же собрался пучок на подобии французской прически.  Метнув взгляд на падающие капли в стеклянном сосуде, девушка застыла вслушиваясь пару секунд в неожиданную вибрацию. Глаза скользят по экрану, на нем крупным планом фотография, что сразу же заставила тяжело вздохнуть. Покорные слуги никогда не спят, поджимая хвосты, чтобы услышать хоть одно доброе слово в свой адрес. Суть лишь в том, что Чацкая была не готова стать той самой, что раздавала команды и хвалить за их выполнение. И это было странно, ведь прошло не так много времени для радикальных перемен. Мучал вопрос: что изменилось?Почему теперь не хотелось  получать напыщенное внимание; почему теперь это не так интересно; почему теперь стало небезразлично, что чувствуют другие люди? — да? — мобильник жмется к плечу, пальцы мертвым хватом впиваются в край больничной койки. Голос не дрожит, но жгучее отвращение подкатывает к горлу. Хочется кричать, просить, чтобы оставили в покое, но что-то сдерживает. Это ведь итог её ошибок, последствие её выборов. Не хочешь быть любимой, не хочешь разобраться в себе? Получай. Может быть не хочешь признаться, что в самом деле ты лучше, чем хочешь казаться? Тогда тем более справляйся со своей тревогой сама. На том конце быстрый лепечущий мужской голос. Не сложно представить, как Егор, закопавшись в бумажки, долго собирается с мыслями, для того лишь, чтобы дождаться, когда закончатся беспрерывные гудки, и он услышит её. С которой кажется только недавно все началось, и уже успело в порыве обиды закончится. Но он же мужчина. У него всегда есть пару бумажек в кошельке, чтобы купить цветы и приползти с извинениями, переступив через свою гордость. Это больная любовь. И главное, она поощряется ей, самой Чацкой. —  Егор, помедленнее, прошу, — Саша серьёзна как никогда. Говорить что-то против, ставить точки над «и», гораздо проще, когда она не видит напрямую голубых умоляющих глаз. — я тебя обидел, хочу поговорить об этом, — девушка поджимает губы, ведь это неправда. Да и сам Ракитин наверняка это понимает. Сложно отыгрывать роль любовника, когда каждое твоё касание переводится в дружеское объятие, но их мысленный театр, несмотря на то, что трещал по швам, всё ещё существовал. Держался её надеждами и его упрямством. — не могу приехать прямо сейчас, да и завтра я занят, но я хочу тебя увидеть. Как ты себя чувствуешь, когда выписка? — он нервно тараторит, игнорируя все просьбы сбавить обороты. То ли нервничает, то ли боится не успеть сказать всё то, что накопилось.  — не знаю, Егор, — врёт. Всё давно уже распланировано. Восстановление уже давно закончено, курс капельниц завершающий этап, намекающий на то, что потерпеть остается еще какие-то сутки, а собирать вещи можно начинать уже завтра. Голова туманная, но это явно не из-за астмы. К тому же взрывающийся кашель уже давно стал переносимым и редким. Дело было лишь в излишней настойчивости парня, который переживал по любому поводу, что не странно, ведь они всё таки пара. Однако, для кого как. Чацкая же искала лишь малейший повод, чтобы высвободиться самой и не обрекать на вечные муки Ракитина. — тебя разве ещё не отпускают? Есть ухудшения? — невнятный шум по ту сторону. Девушка морщится, встает с кровати, замечая, как последняя капля упала в трубку. Место с введенным катетором похолодело на мгновение.  — ничего не говорят, но со мной всё в порядке, — большие шаги пересекают одиночную палату. Шатенка давит на ручку двери, оставляя небольшую щель, чтобы видеть пост медсестер. В трубке обеспокоенные вопросы, нападки на врачей. Егор обещает разобраться, если ей вдруг что-то не нравится, на что девушка тихо угукает, переходя на шепот. Коридор практически пуст. Изредка пробегают врачи в разноцветных костюмах; мягкие кресла пусты; молоденькая студенточка уставшая сидит за столом, заполняя нескончаемые документы. — позвони, как будет что-то известно, — снова слышится суматоха. Чацкая немного отдаляет трубку, машинально отвечает, что обязательно поставит его в известность. Выглядывает из-за двери, высунув макушку из палаты ещё сильнее. Тёмная фигура, завалившаяся на одну руку, что подпирала скулу на кресле. Светлые волосы видны из под капюшона, в горле образуется ком. Вдруг становится стыдно врать. — хотя нет, лучше напиши, ладно? У нас здесь аврал на новой точке, ну ты знаешь…  Саша знает, подтверждает, но улыбается, рассматривая блондина в полумраке. Сбрасывает звонок, не ответив на кроткое: «Люблю». Натыкается взглядом на сотрудницу, что услышала режущий шепот в тишине и быстро указывает на капельницу, тем самым заставив медсестру подняться с места. Взболтнув кистью после того, как катетор перестал щекотать нежную кожу иглой, Чацкая поблагодарила, но не дождалась, пока останется одна, как непроизвольно окликнула блондинку. — я могу выйти сегодня пораньше? — карие глаза блестят в предвкушении, милая улыбка передается и даме в белом халате. Она сжимает капельницу, наклоняя хитро голову вбок. — Саш, —  нежный голос тянет имя, словно обращается к ребенку. — Вы же знаете, что общий порядок разрешает с десяти утра, — выжидающий взгляд, который показывает, что медсестра заинтересована услышать очередную отговорку, почему именно сегодня и почему именно Чацкой можно нарушить назначенное правило. — свежий воздух по утрам полезен, разве нет? — девушка напротив закатывает глаза, совсем непрофессионально, но по-дружески. — к тому же я буду не одна, — это самое главное условие. И они обе понимают про кого идёт речь. — ладно, я переговорю с врачом и напишу записку, покажешь на КПП, — студентка сдается, прекрасно зная, что против воли, конкретно Саши, не попрешь. У неё есть опека, есть тот, кто всё уладит, есть кто будет за неё ручаться до последнего вздоха. — но только с семи! — тысяча благодарностей и победная ухмылка шатенки, после чего дверь бесшумно закрывается. Свободными остаются полчаса. За это время Чацкая успевает привести себя в порядок. Подкрасить румяна, уложить длинные волосы волнами, добавить белый блеск на кончик носа. Конец мая позволил надеть майку и брюки, которые были привезены уже после того, как случился злосчастный припадок. И в тот момент, когда быть обузой хотелось меньше всего, в её жизни снова завертелся Голубин.  Сейчас парень уже с руками на груди зарывался в зип-худи, пряча лицо как можно ниже, отчего подросшие волосы скрывали неподвижные веки. Капюшон упал с головы, язык во сне прошелся по неподвижным губам. Чацкая невзначай присела рядом, оставляя дистанцию в пару сантиметров. На лице девушки показалась улыбка, когда глаза не могли перестать скользить по острому носу, розоватым щекам. Профиль отчетливый, но в тоже время очень расслабленный. Всю прошедшую неделю, что врачи боролись с приступами медленного поражения легких, Голубин не покидал больницу более чем на пару часов. Про последний разговор и речи быть не могло, но Саша знала, что должна объясниться. Но каждый раз, когда он привозил ей вещи, дарил корзиночки с букетами, угощал сладостями или коротал дни очередными байками, кроме как скромного «Спасибо» и смущенного взгляда выдавить из себя Чацкая ничего больше не могла. Не потому  что не хотела, а потому что всё еще сомневалась, что она видит не только то, что хочет видеть. Ведь от нее теперь не уходят со словами, что тринадцатилетний коньяк и так долго ждал. Он рядом и это непривычно. Он рядом и это именно то, что оказывается было нужно. Глеб старался быть лучше, как и было ему положено. Рано или поздно всё сделанное окупится и он получит всё, что хотел. Он получит её. И было сложно ждать, в очередной раз доказывая себе, что всё это не просто так. Но одно воспоминание красных глаз и синего лица на его руках в ту роковую ночь, и сомнения исчезают. Сделать всё, что в его силах, чтобы Чацкая не мучалась, улыбалась только ему и говорила, что любит. Это Голубину было подвластно, и он прекрасно это знал. Знакомый голос зовет где-то неприлично близко, из тьмы мимолетного сна вытаскивает нежный шепот и едва различимое, очень осторожное, касание тонких пальцев до его горячих рук. Глаза моментально открываются, но тут же щурятся от яркого света, что уже успели зажечь в коридорах.  Оглянувшись, парень замечает, что коридор постепенно заполнялся людьми. Поворот влево, перед ним карий выразительный взгляд, губы с розоватым блеском выравниваются в улыбке, темные волосы струятся по округлым голым плечам. — куда-то уходишь? — уже спросонья контролирует, потирая лицо руками, чтобы развеять остатки и без того некрепкого сна. — врач отпустил? — теперь уже серьёзный. Приподнимет брови, ждёт объяснений, но вместо этого девушка протягивает небольшую записку на белом прямоугольном листе. — приглашаю на прогулку, зануда, — она высвобождает руки, быстро подскакивая с места. Убирает один кулак в карман, прогибаясь в спине. Стойка уверенная, немного смешная, совершенно неподходящая для хрупкой девчонки. Вторая рука проходится по мягким пшеничным волосам, тут же резкими движениями создавая на голове блондина беспорядок. Сосредоточенный взгляд исподлобья, парень расплывается в улыбке, игриво покачивая головой. На что получает высунутый язык с забавной рожицей, после чего девушка вприпрыжку направляется в сторону лестницы. —  кофту накинь, — Голубин быстрым шагом отправляется вдогонку, выкрикивая чуть громче положенного. Извиняетсяпо пути, когда медсестра, приложив палец к губам, рекомендует быть тише. Солнце раскидывало лучи по сухому асфальту, запах приближающегося лета свербит в носу. Чацкая поежилась, когда утренний ветер растрепал её волосы. Провела подошвой плоских кроссовок по бетону лестнице на крыльце отделения, не успела обхватить себя руками, как на плечи упала серая зипка. Над ухом бархатный голос: — ты всё такая же непослушная… — блондин оказывается рядом, посматривая на то, как Саша смешно цокает, протягивая руки в хлопковые рукава. Парень вырывается вперед, спускаясь первым, даже не оборачивается, зная, что его не заставят ждать.  — думал, что после прокапанной глюкозы я сану строптивой? — посмеивается, ловля себя на мысли, что хорошее настроение начинало как-то необъяснимо греть изнутри. И тому была причина, но Чацкая не признавалась, что она напрямую зависит от того, кто оказывается рядом.  Голубин отвечает без колкости, к чему, кстати, все уже успели привыкнуть. Сейчас он срывался очень редко, только если его злила инфантильность девушки, или она не скрывая, пренебрегала своим здоровьем. Как например, это было в тот момент после реабилитации, когда Саша в никакую не хотела соглашаться на курс капельниц. Прошла неделя, она все еще не видела в этом острой необходимости, но отсчет дней до скорейшей выписки и выполнение Голубиным прихоти в виде каждодневных прогулок, скрасили нудные дни. Умеренные шаги остановились возле джипа, ключи от которого лежали в правом кармане кофты. Девушка по приказу достала брелок, нажала нужные кнопки, наблюдая за Глебом, что рылся в бардачке. Его черная футболка приподнялась, со стороны можно было заметить голую спину и часть татуировок сбоку. Взгляд как магнитом приковался к открытому, не такому уж и интимному участку кожи, но рука сама потянулась, чтобы отдернуть край ткани. — застудишь, — говорит больше в шутку, нежели с реальными переживаниями. Однако не двигается, заглядывает даже в салон, улыбаясь светлой макушке, пока парень не выравнивает осанку. В руках он уже держит плотную барсетку, при открытии которой, Чацкая невольно замечает хаус, путающийся в проводе зарядного устройства. — а ты теперь переживаешь? — его глаза сверкают на солнце, они практически салатового цвета. Брови сводятся к переносице, он якобы не понимает, чем обязан такому вниманию. Параллельно достает кожаный кошелек, убирая все остальное на место. — просто будет жалко, если не сможешь забрать с выписки, —  девушка пожимает плечами и отворачивается, совсем забыв, что закрыть машину это её ответственность. Парень закатывает глаза, но слышится легкий смешок, не похожий на раздраженный. Наоборот, Голубин тепло треплет девушку по плечу, контролирует блокировку авто и направляет в нужную сторону. За эти дни, утренние прогулки стали отдушиной Чацкой. Народу было мало, все в основном разбредались трудиться. И кажется только для неё время прекратило существовать на этой недели.  Глеб был всегда рядом, но девушка не осмеливалась спросить как дела у него с музыкой, когда он успевает работать, и успевает ли вообще. Зато не отнять было вопросов про семью Кулик, на что сам блондин охотно отвечал, передавая приветы, хотя и без этого Юля частосама писала, чтобы справится о здоровье. К тому же у Голубина открылось второе дыхание, чему он сам не мог не радоваться, мешая свои мысли с потоком рифм, которые приходили на ум. Заметки ломились от количества черновиков песен, знакомые продюсеры, снова назначали встречи, чтобы обыгрывать новые биты, каждый раз спрашивая в чем секрет бешеной продуктивности. И кажется Глеб догадывался, но держал это в тайне, отвечая что-то банальное про приход весны. Голубин несомненно заметил разницу в смене сезона, но еще отчетливее на нем отразились эти же самые утренние прогулки. Это не было ношей и не было обязанностью, ведь как по часам, день изо дня, блондин сталкивался с карими глазами, не сдерживая улыбки. И главное, говорилкомплименты, на что Саша смеялась, что это явно не самый её лучший вид. Они заходили в странные кафешки, что подворачивались по пути; пробовали сладкую выпечку в парках; катались на речных теплоходах; и даже успели прокатиться на колесе обозрения, опоздав тогда ко времени осмотра лечащего врача. Сегодняшний день был не исключение. Чацкая повела блондина по несложному маршруту, через парк и симпатичную закусочную. Снова миллион историй от Глеба, который воодушевленно рассказывал каким он хочет видеть свой тур, какие альбомы хочет реализовать. И Саша слушала, пережевывая картошку фри или развалившись на лавке в парке, снова и снова уверяя, что все задуманное непременно сбудется.  Так прошел и последующий день. Последняя капельница, что казалось, пускала свои капли в разы дольше, чем все предыдущее. Очередной променад. И вечерний сбор вещей, которых было не так уж и много, для того, чтобы можно было уложиться в полчаса. Вечером заглянул врач, дал рекомендации и самое главное, с этих дней, напомнил, что следует меньше нервничать, исключить курение, и приобрести ингалятор с рецептом, который писался на бумажной выписки.  Выходя из палаты, шатенка сделала глубокий вдох, последний раз глотая запах лекарств. Огляделась по коридору, но встретилась лишь с огромным количеством пациентов, что выгуливали себя в стенках больницы. Нахмурившись, Чацкая еще раз медленно осмотрела кресла возле стены, пятясь в сторону поста медсестры. Та пожелала ей удачи и ответила на волнующий вопрос: «Ко мне никто не приходил?». Студенточка лишь отрицательно покачала головой, еще раз попрощавшись. На крыльце было пару больных, пожилая женщина поднималась по лестнице после прогулки, рядом врачи затаскивали пустые носилки в машину скорой помощи. Включились фонари, взгляд скользнул по пустой парковке, где обычно стояло знакомое авто. Пальцы сильнее сжали ручку сумки. Чацкая с надеждой заглянула в телефон, но кроме сообщений от Егора, которые игнорировались с самого утра, больше ничего не было. Голова забилась мыслями, да к тому же не самыми приятными. Голубин нашел на эту ночь компанию получше? Нет, бред, в это даже не хотелось верить. Однако, когда ноги тяжелым шагом вели к КПП, а вокруг кружили толпы незнакомцев, подобная идея перестала казаться нереальной. После звонка, на который никто так и не ответил, пальцы скользнули в приложение по вызову такси. Обида накрыла с головой, но сильнее всё таки хотелось проявиться злости, от которой пар ломился из ушей. Все слова приходящие на ум, что хоть как-то могли задеть достоинство несуществовавшего сейчас Голубина, прокручивались все то время, пока не приехала желтая машина комфорт с нерусским водителем. Девушка попросила открыть багажник, на что мужчина вышел, отрабатывая свой тариф. Взялся за лямки сумки, как в этот миг прозвучал гудок по правую сторону узкой дороги. Чацкая машинально повернула голову, уставши вздыхая.  Шатен придерживается за дверь, улыбается во все тридцать два, машет рукой, только лишь бы обратить на себя внимание. Его волосы забавно развеваются на вечернем ветру, а на ногах виднеются черные резиновые домашние тапки. Саша непроизвольно улыбается, замечая, что с пассажирского выходит ещё один человек. Блондин делает пару быстрых шагов, но все таки остается на месте, когда девушка вырывает свою сумку из чужих рук, и рвется с места, пробегая незначительные метры.  Вешается на мужские плечи, вдыхает аромат древесных духов. Не стесняется и утыкается в шею Голубина, сжимаякак можно сильнее за ним руки, пока сумка в это время уже проминает асфальт. Парень приподнимает брови, смеется, но сам смущается, совершенно не ожидая такой реакции. Его ладони быстро опускаются девушке на спину, переходят чуть ближе к талии, и не встречаясь с возражениями, пальцы нежно поглаживают кожу через легкую ткань. — спасибо, что приехал, — она говорит это очень тихо, касаясь мочки уха горячими губами. По телу Глеба пробегаются мурашки, он боится нарушить тишину, сказать что-то не так. — разве я мог иначе? — непривычный ступор из-за собственных чувств.  Осознание, что это то, чего так не хватало. Без слов любви, он знает, что дорог ей, прячась сейчас в каштановых волосах. Чувствует как бьется чужое сердце, слышит прерывистое дыхание. — больше двух говорят вслух, вас не учили?! — словно третий лишний возникает Артём, возвращая в реальность. Чацкая смеётся, стараясь не давать пелене глаз превратиться в слёзы. Она все еще притягивает к себе Глеба, держа того за шею, а он уверенно цепляется за её талию, передразнивая Депо, повторив эту же фразу, но исковерканным дурацким голосом. — поехали, а, — с детской претензией, шатен закатил глаза, усаживаясь на водительское собственного авто.  Глеб быстро разбирается с таксистом, накинув налички за вызов и ожидание. Усаживается на пассажирское, поглядывая на то, как Саша обустраивается на заднем. Живая беседа заглушает тихую музыку на фоне. Куча расспросов, постоянные споры и обсуждения одних и тех же тем. Шатенка то улыбается, то спорит с Куликом на тему собственной болезни. За окном быстро меняется картинка, небольшая пробка на выезде из Москвы и вот уже знакомые повороты будят сознание, что так быстро прокручивает приятные воспоминания этих мест. Только теперь все снега давно сошли, деревья заколосились, молодая трава покрылась новенькими бутонами первых болотных цветов. Дом все такой же, на участке упавшее дерево, которое как будто уже вросло в землю и при этом успело распустить крону. На этот счет Кулик и сам успевает пошутить, пока на пороге их не встречает Юля. Она разводит руками для объятий и Чацкая незамедлительно в них кутается, покачиваясь на месте. В доме неизменный запах ванили, уютное теплое освещение, лай собаки, что на задних лапах прыгала возле и возгласы девчонок, для которых эта встреча была сюрпризом. —  они сошли с ума ещё с самого утра, — блондинка поджимает губы, большим пальцем показывая себе за спину, где теперь кружились дети с собакой. А следом Бусарова включает интонацию мамы, приглашая всех за стол, но только с помытыми руками. Кажется с последней посиделки прошла вечность. Но дубовый стол без изменений стоит там же, и страсть Юли к красивый сервизам тоже осталась. Горит не основной свет, создавая атмосферу близости, будто подталкивая к новым откровениям. Тюль вился от незначительно ветра, за окном дергались ветки ели.  Девчонки быстро опустошили стаканы с соком, не так много рассказали про свои успехи в школе, новые увлечение и недавние прогулки. А затем убежали, забирая все непринужденную суету вместе с собой. Их возгласы быстро стихли, и теперь, так называемые взрослые, остались наедине. Кулик шумно выдохнул, переживая, что теперь дети не заснут вовремя, а Юля настояла, что сегодня можно быть не такими строгими родителями. Саша не переставала улыбаться, так пристально рассматривая своих уже родных друзей. Рядом сидел Голубин, обходительно следя затем, чтобы тарелка девушки не пустела. Он часто отвлекался на любое её движение, переживая каждый раз не то за то, что может начаться новый приступ, не то просто привык быть чересчур заботливым по отношению к ней, не позволяя сделать ни шага без его ведома.  Диалог перескочил на тему музыки, на что глаза Глеба загорелись азартным огоньком; затем пару фраз про совместную работу с Депо, что вот уже пора было бы сделать фит. Бусарова при том наискосок болтала с шатенкой, расспрашивала ту про прошедшие месяца, а в ответ получала вопросы про быт их семьи.  В момент зазвенела вилка, упавшая на пол. Артём, извинившись полез под стол, подбирая прибор. Ударился затылком, когда вылезал обратно, и потирая ушибленное место, тут же воскликнул: — кстати! — все замерли, переводя взгляды на парня. Глеб, уже давно откинувшийся на спинку стула, сначала уловил некое напряжение в теле Чацкой, прежде чем услышал последующий вопрос. — так вы теперь вместе? — без излишних привилегий, Кулик неприлично прямолинейный. На ногу тут же наступает нога жены, которая пытается отдавить тому пальцы, но при этом улыбается, чтобы сгладить неловкость. Депо знал, что эта тема больная, но каждый раз пытался убедить Юлю в том, что если они не будут направлять молодых в нужное направление, они сами явно не справятся. Саша застывает, точно зная, что именно подобное она и предчувствовала. Что-то, что застанет врасплох и заставит переглянуться с Глебом, что вальяжно опускает сейчас свою ладонь на её колено. Его пальцы сжимают кожу. Блондин облизывается, пытается найти немой ответ на этот вопрос в карих глазах, но пустота в них лишь тупо рассматривалазеленый хищный прищур в ответ. Одновременно получается произнести абсолютно разные слова. — да. — нет, — в один голос Саша отрицает то, что подтверждает Голубиным. Она жмурит глаза, осознавая глупость ситуации, но после ничего не говорит. Встречается лишь с непонимающим, больше даже злым, взглядом по правую руку. Он перестает её касаться, садиться менее удобно, выпрямляя спину. Кулик молчит, а Бусарова снова спасает вечер, перебирая все сплетни, что приходят в голову.  И снова сердце бешено колотится. Саша боится реакции того, кого только что спровоцировала своим невинным видом. Но с другой стороны, мысли сбиваются в кучу, никто же не предлагал вступать в отношения, никто даже об этом не заикнулся. Да, Голубин признался в любви, но…и тут Чацкая сломалась. Дело было далеко не в нём. Конечно она просто боялась быть рядом, конечно боялась разочаровать и разочароваться самой.  И в этот же раз взглянув на Глеба, она знала, что не миновать своей участи в виде серьезного разговора. Глеб раздул ноздри острого носа, нахмурил брови и теперь уже не так активно жестикулировал в диалоге. Слушал Юлю, но все смотрел на робость Саши, не узнавая в той саму себя. Ужин остыл, когда был допит графин лимонада и пару банок начатого пива. Парни уложили посудомойку, а Саша с Юлей молча отправились стелить спальные места. Фонари во дворе погасили, входную дверь закрыли на пару прокрутов. Кухня опустела, и пожелав спокойной ночи, жена с мужем оставили первый этаж.  Чацкая старалась избегать Глеба. Задержалась выпить воды, пока тот ушел в гостиную; а услышав как закрылась дверь одной из комнат, юркнула в ванную. Душ согревал тело, позволяя расслабиться. Мысли отчищались вместе с маскирующим потоком воды. Комната быстро заполнялась запахом сладкого геля, стекла запотели от пара. Шатенка старается оттянуть момент своего выхода, тщательно вытирая последние капли влаги.  Щеколда щелкает. В махровых тапках и шелковой пижаме, Саша выбегает на цыпочках в сторону комнат, тех самых, что смотрели друг на друга. Но не успевает и шага сделать к своей кровати, как дверь позади открывается.  Все замирает. Рой в голове из переживаний тоже. В моменте девушка даже морщится от своего же надуманного страха.  — ну еще скажи, что мы спим на разных кроватях, — она оборачивается. Дышит ровно, не волнуется, вызывающе приподнимая голову, чтобы встретиться с зелёными глазами. Старается сосредоточится на его ровном лице, не отвлекаясь на голый татуированный торс. Его волосы скользят по лицу в привычном беспорядке, Чацкая замечает, что ей нравится то, как его пряди быстро отрастают.   — а разве не так? — она выгибает бровь, словно не знает что может иметь в виду Голубин. А парень лишь успеваетусмехнуться, складывая руки на груди. Он облокачивается голым плечом на деревянную стену, одну ногу скрещивая с другой. Снова эта вольность в движениях. — прекрати! Что за бред! — он надавливает интонацией, немного повышая голос. —  ты сейчас серьезно убегаешь от меня? — Глеб не верит, что это в самом деле происходит. Начинает закипать от нетерпения и такого медленного развития. Если бы он не изменился, то прямо сейчас уже давно бы выкрикивал слова похуже, чем то, что сейчас от него слышат. А так это пока что безобидный вопрос для него и для самой Саши, что невинно хлопает ресницами. — да. Я хочу спать, — пожимает плечами, теперь уже заходя в комнату. Она включает торшер, чувствует, что по пятам за ней шагает и блондин. — я не об этом…и ты знаешь, — недовольно рычит, закрывая за собой дверь в спальню. Замка здесь, к его сожалению, нет. Но парень все равно медленно и настойчиво наступает на хрупкую девушку, что уже повернулась к нему лицом.  — Глеб… — то, как она вымученно произносит его имя, заставляет Голубина почувствовать волну возбуждения. Ему нравится этот нежный шепот, но ещё сильнее, он хотел бы видеть Сашу рядом с собой не в формате загнанной в угол жертвы. — я не хочу торопить события… — торопить?!! —  её глаза метаются из стороны в сторону. Она сама не до конца понимает то, что говорит. Делает шаг назад в сторону кровати, парень за ней делает шаг вперед. Зрачки расширяются, показываются белоснежные клыки, голос хрипловатый, но уже не тихий. — ты вообще себя слышишь? Мы неделю ходили на импровизированные свидания: «Глеб, спасибо! Глеб, ты такой милый! Глеб,давай возьмем пончики разных вкусов!», —  он не пародирует её, но делает жесткий акцент на словах, в которых сама Саша узнает себя. Да, такое было, но ведь человека не судят за его искренность, разве не так. — браво, Чацкая, щука плачет по тебе! Аплодисменты за спектакль, а поклон будет?! — кивает в ее сторону, задавая риторический вопрос. Хотя шатенка была бы рада откланяться и зарыться в одеяло с головой, чтобы никому ничего не объяснять. Нет никакой определенности!  — я правда тебе благодарна, — тоже нападает, не понимая чего ей стыдиться, если в прошедшую неделю все и вправду было замечательно.— и ты знаешь, что я тобой дорожу! — переходит на его тональность, слегка хмуря брови. —но я не готова раздвигать перед тобой ноги только потому что ты был рядом со мной всё это время! — потому что теперь она стала порядочной и говорит о чувствах? Да, наверное это так, ведь в глубине души каждой девушки хотелось быть любимой и иметь рядом человека, от которого бы не воротило каждое утро. Чацкая знала, что Глеб может быть именно им, но была готова поспорить, что для этого прошло недостаточно времени. Однако ответа от неё этот самый Голубин требовал прямо сейчас. Поэтому получилась глупость, которая так резала уши блондина, что теперь уже он не сдерживался.  — только потому что я был рядом? — голос заполнялся ядом, глаза заливались злостью и нетерпением. Надо же, она призналась, что не ценит его по заслугам. — яединственный, кто все это время заботился о тебе, не отходя от твоей койки! — слегка наклоняется, чтобы сравнять их лица. Кончики носов практически касаются друг друга. Язвительные взгляды встречаются.  — и теперь меня этим попрекаешь? — выплевывает эту фразу ему в лицо. Чацкая все еще борется со своими предрассудками, но пока плохо себя контролирует, замечая как ухмылка полумесяцем расцветает на лице парня ещё шире. — всего лишь хочу, чтобы у тебя уложилось в голове, что я не переживаю за девушек, если хочу их просто трахнуть, — он даже не трогает шатенку за все это время, но почему то ей становится жарко. Даже наверняка душно, щеки покрываются краской. — так понятнее? — бархатный голос. Голубин как всегда властный и довольно самоуверенный. — хорошо, — снова невинное лицо со стороны Саши. — я подумаю об этом, — уводит взгляд, первая не выдерживая этой конкуренции. А Глеб намеренно прожигает в ней дыру, поглядывая иногда на открывающиеся декольте атласной майки с кружевом. — но и ты прими к сведению, что за твое хорошее поведение, я не готова под тобой выгибаться! —чуть ли не тычет в него пальцем, пока блондин не сводит глаз. Он задумывается, визуализируя только что сказанное Чацкой. Ухмылка блондина, а после на секунды закатанные глаза. Он сокращает последние сантиметры между ними. Молчит, пока она чувствует его дыхание на своих губах: мятное, обжигающе-ровное. Руки, которые до этого были спрятаны в карманах шорт, вдруг оказываются на её подбородке, сдерживая любые посторонние движения. Отвернуться не получается. И Саша хочет что-то сказать, но в груди застывает её собственный голос. Глеб целует так, будто всё время только этого и ждал, без нежности, но с яростными напором, от которого невозможно убежать. Его ладонь скользит на затылок, пальцы путаются в темных локонах, а язык также цепко ждёт ответа. Чацкая все ещё без движения, расслабленно закрывает глаза, сдается. Тихо выдыхает, когда он легонько прикусывает её нижнюю губу, и женские руки сами находят его плечи, едва ли царапая кожу ногтями.