Метаморфозы

Запахи — это то, что отражает личность и силу человека в некотором роде. Отношение к запахам всегда настороженное: одни ароматы люди категорически отвергают, другие всевозможными усилиями привносят в свою жизнь. В мире, где почти каждая омега страстно желает найти свою истинную пару или где альфа всячески старается пометить омегу, чей аромат сводит с ума, жить совсем не просто. Герцог крепости Меропид давно смирился со своими вынужденными мерами. Быть Главой, а по совместительству ещё и альфой, в месте, где омег было не меньше, чем представителей сильного пола — это задача не из простых. Всяческие манипуляции хрупких на вид мужчин, попытки скостить себе срок или поиметь Ризли под предлогом течки — всё это не прельщало, а, наоборот, лишь доставляло головную боль и мороку. Мужчина, ставший первым Главой-альфой в тюрьме, был явно не рад такому стечению обстоятельств. Он не представлял, как будет справляться с ответственностью, которая легла на его плечи. Но Герцог старался и трудился не покладая рук ради безопасного существования всех заключённых и жителей Меропид. Разделил казематы по половой принадлежности во избежание домогательств; выписал распоряжение на поставку блокаторов для тех, кто не планировал вести половую жизнь, будучи в тюрьме; выделил специальные бараки для свиданий, а также для комфортного уединения омег во время течек; заставил работников столовой вести записи для контроля аппетита у омег; нанял специалистов, которые приходили в крепость и проводили лекции по половому воспитанию, параллельно подмечая особо пылких натур, которые могли бы навредить или снасильничать над другими заключенными; старался не вмешиваться в отношения парочек, которые пометили друг друга и жили, как полноценная семья, да и вообще стремился создать атмосферу, где все жители были бы равны без дискриминации и распрей. Сам Ризли пользовался всеми мерами предосторожности, лишь бы не повестись на манящий запах омеги и не совершить ошибку, о которой потом будет жалеть. Глава крепости вообще был противником своих же животных инстинктов, которые старался держать в узде. Постоянная носка фильтров для носа, блокаторы гормонов на завтрак, обед и ужин и нечеловеческое самообладание — всё это раздражало до жути, но иначе было нельзя. Мужчине не хотелось быть заложником собственной половой принадлежности точно также, как и романтизировать зависимость от аромата своей второй половинки. По долгу службы он не имел права дать себе слабины и поддаться физиологии. Не мог даже и подумать о том, что где-то в далёком будущем его будет ждать прежде всего человек, а не смесь головокружащих феромонов, за которого Ризли будет рвать и метать. Хотеть защитить и присвоить себе, бросая все свои насущные дела на самотек. Именно этого Герцог никак не мог — а, может быть, и не хотел, — дозволить себе. Время тянулось, отсчитывая долгие годы с начала становления Ризли Герцогом. Правила, введенные им, укоренились и дополнялись, сохраняя спокойный порядок жизни в крепости. Многие заключенные стали воспринимать Его светлость как бету: мужчину без определенного запаха со слабой репродуктивной системой, которая лишь в исключительно-редких случаях могла оплодотворить омегу, и совсем не реагирующего на разнообразные запахи прекрасного пола. Лишь острые клыки могли выдать в Главе крепости настоящую его принадлежность к альфам, но люди предпочитали не обращать свое внимание на подобную странность. Всё это играло на руку Ризли, помогало ему избегать ненужного внимания и ухлестываний со стороны вертихвостов, которые только и хотели, что поиметь самого выдающегося самца. И всё было чудесно до момента, пока Герцог не начал замечать, что омеги так и начали льнуть к нему, то заигрывая, то просто принюхиваясь. Подобное поведение вызывало вопросы, ответы на которые мужчина мог получить только в лазарете. У мелюзины, что готовила Главе крепости определённый блокатор. Все получаемые медикаменты шли под учет, и пропажа лошадиной дозы препарата, который блокировал собственный запах, точно вызвала бы вопросы, поэтому Ризли некуда было податься, кроме как к Сиджвин, которая неплохо разбиралась в медицине. Нельзя было не заметить, что в один из дней Ризли вел себя странно: шугался от людей, избегал омег и поспешно перебирался по закоулкам, пытаясь добраться до лазарета. Мужчина впервые за долгое время бросил все насущные дела и мчался к Сиджвин, словно его вопрос стоил жизни. Хотя, вполне возможно, что так и было. По крайней мере, для самого Герцога. Он не мог отрицать рисков, которые точно последовали бы, если бы не сдержался и позволил своей сущности взять над собой верх. — Сиджвин! — нетерпеливо выкрикнул Глава крепости, спускаясь по металлической лестнице в лазарете. — Мне срочно нужна твоя помощь! — он изо всех сил пытался не поддаваться панике, которая накатывала холодным потом по спине и плечам, вынуждая рубашку неприятно прилипать к телу. — Ризли, — старшая медсестра вскочила со стула и посеменила к посетителю, — что случилось? На тебе лица нет… — задумчиво пробормотала мелюзина, оценивая состояние пациента. — Блокаторы! — впопыхах произнёс Герцог и остановился, стараясь отдышаться. — С ними точно все в порядке? — Опять… — сестра закатила глаза и показала рукой на одну из узких кроватей, стоящих в лазарете, приглашая сесть посетителя. — Твоя паранойя мешает мне разрабатывать новую формулу для снижения активности гормонов, — пожурила Сиджвин мужчину. — В этот раз все точно не в норме, — Ризли послушно прошёлся по помещению и сел на постель. — Я уже пару дней вынужден лицезреть и участвовать в неосознанной охоте на мою честь, — нервный смешок должен был разрядить обстановку, но все случилось совсем иначе. Медицинская сестра цокнула языком и неспешно прошлась до рабочего стола. — Мне отвешивают комплименты и принюхиваются, Сиджвин! — терпение мужчины подходило к концу. От прежде собранного и уверенного в себе Герцога осталась лишь оболочка, сам же мужчина напоминал себе пороховую бочку, которая могла взорваться в любой момент. — Отставить истерики, — важно ответила мелюзина и забралась на высокий стул, параллельно выискивая что-то в кипе бумаг на столе. — Возможно, у тебя синдром привыкания к препарату, но менять сейчас рецептуру без проведения исследований очень рискованно, — медсестра буквально одаривала Ризли волнами своего спокойствия, стараясь показать, что поддаваться панике — не лучший выход. — И что мне делать? — он бы так не паниковал, зная, что сможет держать себя в узде, но Герцог в этом уверен не был. Долгие годы воздержания от омег и их течек тяжёлым грузом давили где-то в области паха, напоминая, что мужчина всё ещё альфа с рождения. Редкие беты в роли половых партнёров вряд ли могли бы удовлетворить все потребности, о которых взывала скрытая принадлежность к сильному полу. — Мм, — протянула мелюзина и обернулась на собеседника, — если у тебя началась толерантность, то стоит наведаться ко второму подопытному, — взгляд полный спокойствия, подаренный Герцогу, заставил мужчину стушеваться. — Какой такой второй? — недовольно пробормотал Ризли. — Так еще и подопытный… — Неужели ты думаешь, что один такой особенный и бежишь от собственной сущности? — Сиджвин поспешно отвернулась от собеседника и принялась искать что-то на столе. — Возможно, у меня осталась порция паллиатива. Но, Ризли, это временная и совсем не безопасная мера, — маленькие ладошки переворачивали листы бумаги на столешнице, раскапывая среди макулатуры маленькую баночку. — Сиджвин, тебе повезло с природой без определенного пола, но ты никогда не поймешь, что я чувствую каждый раз, стоит мне снять фильтры, — Герцог устало вздохнул, прикрывая глаза. Рука ненароком взметнулась, и длинные пальцы неряшливо потерли переносицу. — Я не хочу, чтобы все мои мысли были лишь о моей омеге. Чтобы я бросал все свои дела и бежал ублажать истинного. Я не хочу покоряться природе и нестись сломя голову на запах… И также я не хочу, чтобы все мои достижения присуждались каким-то феромонам, которые буквально показывают силу и власть. Все, чего добилась крепость Меропид под моим руководством, — это лишь вереница моих решений, а никак уж не запах, склоняющий головы. Сильные мира сего покрутили бы пальцем у виска, услышь они о подобных изречениях из уст своего собрата-альфы. Но Главе крепости Меропид и вовсе не было дела до каких-то альф, которые не пренебрегали своими статусными гормонами и вторым полом, данным от рождения. Мужчина привык слушать и слышать лишь себя и свои мысли. Ничто и никто не смог бы переубедить его, разрушая многолетние стереотипы в голове Ризли и показывая, что жизнь со своей омегой не так уж дурна, как хотелось бы думать Герцогу. — Ох, ты говоришь, как омеганенавистник… — медицинская сестра подняла со стола небольшую баночку и вновь обернулась к мужчине. — Это всего лишь полумера, Ризли, — склянка в руке мелюзины блеснула на свету, призывая обратить на нее внимание. — Одна таблетка в день и не больше. Герцог поднялся с кровати, подошел к Сиджвин, выхватив из ее руки склянку, и принялся изучать содержимое внимательным взглядом. — Так что ты там говорила про второго подопытного? — попытка перевести тему и свести к минимуму нотации по поводу соблюдения инструкции по принятию блокаторов была успешной. Мелюзина спрыгнула со стула и подошла к Эмиссару, смотря на него исподлобья. — Тебе придется встретиться с ним самому, — предупредила собеседника медсестра, — и, Ризли, этот человек… — Сиджвин сглотнула и отвела глаза в сторону, будто опасаясь, что, узнав личность подопытного, Герцог будет явно недоволен. — Это верховный Судья Кур-де-Фонтейна. Глава крепости Меропид удивленно посмотрел на мелюзину, что так открыто прятала взгляд от собеседника. Юдекс Фонтейна — последний человек, о котором Ризли мог бы подумать. — Он… — Мужчина и сам не знал, что конкретно хотел спросить у собеседницы, но эмоции на его лице очень ярко описывали недоумение и вопросы, которые хаотично крутились в голове, будто не планируя формироваться во что-то более четкое и сознательное. — Если ты про его второй пол, то я не знаю, — медицинская сестра шагнула в сторону, пытаясь обойти Герцога, что стоял, словно вкопанный. — Я не могу определить пол по запаху, но подозреваю, что Невиллет — омега. Иначе зачем ему скрываться? — мелюзина прошлась кругом вокруг Ризли и вернулась к столу, заваленному книгами и бумагой. — И вправду! — с придыханием сказал мужчина. — В Мермония работают одни альфы и беты. Будь Судья альфой, то прятать свою сущность не было бы смысла, — в лазарете повисла безмолвная тишина. Каждый обдумывал слова Эмиссара, словно ища другие аспекты, которые могли бы привести к выводу о том, почему Юдекс пьет блокаторы и скрывает истинный второй пол. — В любом случае, его стоит предупредить, что препарат вызывает привыкание… — Сиджвин устало потерла глаза и продолжила.— Но будь осторожен, вряд ли Монсеньер обрадуется, что кто-то еще посвящен в детали его личной жизни. Не забудь отдать ему часть таблеток из баночки, которую я тебе дала. Этого должно хватить до тех пор, пока я не доработаю новое средство, — медицинская сестра отвернулась от Ризли и занялась своими делами, оповещая своими действиями, что разговор окончен и Герцог может отправляться восвояси. — Спасибо, Сиджвин, — поблагодарил мелюзину мужчина и, не прощаясь, двинулся на выход из лазарета. В голове Эмиссара нелепо роились мысли, никак не желая поддаваться на внутренние уговоры успокоиться и разложиться по полочкам. Герцог понятия не имел, как завалится к Судье на аудиенцию и уж тем более не осознавал, как подведет разговор к проблеме с блокаторами. Конечно, Невиллет знал, что Ризли является альфой, когда назначал его на пост Главы крепости Меропид, но с тех пор прошло немало лет и мужчина надеялся, что верховный Судья давно забыл о такой небольшой особенности Герцога, которую он упорно маскировал. Осмотрев административный этаж крепости ничего не видящим взглядом, Ризли двинулся в сторону своего кабинета, совершенно забыв о том, что блокаторы не действуют и его запах привлекает слишком много внимания. Если бы мужчина хоть на секунду отвлекся от собственных раздумий и увидел, какую реакцию вызывает у людей, находящихся на этаже, то наверняка ужаснулся бы и поспешно скрылся от любопытных глаз за широкими дверьми обители Герцога. — Мм, Герцог, доброго дня, — нежный голос привел Эмиссара в сознание. Мужчина встрепенулся, помотал тяжелой от собственных мыслей головой, словно стряхивая с себя наваждение, и уставился на омегу, что попытался завязать с Ризли диалог. — У Вас новый парфюм? — этот вопрос заставил Главу крепости безмолвно вспомнить об Архонтах, выставляя их не в лучшем свете. Проматерившись про себя, Герцог лишь резко кивнул и продолжил путь к кабинету. Ему оставалось лишь надеяться, что подобное поведение не задело юношу. Но лишнего времени на пустую болтовню с представителем прекрасного второго пола у Эмиссара не было. Здесь и сейчас мужчину волновал лишь один вопрос. Как он объяснит всю ситуацию Невиллету? Ризли не беспокоило то, какую реакцию вызовет его тирада по поводу блокаторов или то, кем на самом деле является Юдекс. Это все было второстепенной важностью, и забивать себе голову подобным просто не было ни сил, ни времени. Оказавшись внутри помещения за плотно закрытыми дверьми, Герцог наконец-то выдохнул и, облокотившись на одну из створок, съехал по ней, безвольно оседая на пол. Сколько бы его не успокаивала мелюзина по поводу феромонов, но этот злосчастный день настал. День, когда блокатор ослабил свое влияние, и теперь каждый встречный, пораскинув мозгами, смог бы додуматься, что Глава крепости Меропид — альфа. Ризли поднял перед собой руку, в которой сжимал заветную склянку с паллиативом, и внимательно посмотрел на маленькие пилюли, что лежали на дне, скрываясь за темным стеклом. — Одна таблетка и не больше, — процитировал мужчина слова медицинской сестры и откупорил пробку, ловко поддев ее ногтем. Рука дрогнула, словно предостерегая хозяина об опасности его замысла, но Ризли, не задумываясь, высыпал на ладонь два маленьких кругляшка и быстро закинул их в рот, тут же проглатывая. Герцог чуть не поперхнулся, когда почувствовал, что блокатор застрял где-то в глотке, но препарат тут же провалился дальше, сжалившись над потугами альфы сглотнуть и избавиться от саднящего ощущения. На глазах тут же проступили слезы. Глава крепости прикрыл веки, смаргивая соленую влагу. — Дожили, — пробурчал мужчина и затих, вслушиваясь в тишину кабинета. Ненароком перед глазами начали игриво проявляться образы прошлого. Ризли хотел бы позволить себе окунуться в те времена вновь, забыв обо всем плохом в своей жизни. Стереть из памяти ту «семью», что буквально выращивала альф для ублажения омег из привилегированных семей, всячески измываясь и ломая детей, делая из них настоящие раболепные секс-игрушки. Вычеркнуть из сознания тот суд, когда его осуждал каждый, даже тот, кто не имел на это никаких прав. И позабыть первые годы в тюрьме, когда он старался не поддаваться на уловки и издевки закоренелых заключенных. Но эти образы былого умело застилали собой более приятные картины беззаботного детства, которые Герцог, возможно, просто придумал, стараясь избегать ту реальность, которая была и оставалась склизким кошмаром, находящим мужчину в каждом его сне. Глава крепости Меропид спиной почувствовал, как кто-то стучится в дверь его кабинета. Реагировать никак не хотелось, но обязательства требовали действий. Мужчина медленно поднялся, попутно отряхивая брюки и приводя себя в порядок. — Не время жалеть себя, Райотесли, — насмешливо произнес Герцог и, напоследок проведя пятерней по волосам, укладывая их в подобие прически, все же решился открыть дверь. На входе в кабинет, приветливо улыбаясь, стоял один из стражей крепости. Бета средних лет приложил ладонь к виску, отдавая честь главнокомандующему, и начал свой доклад: — Герцог, заключенные омеги барака номер пять переехали в спец.крыло, собираются гнездоваться. Медицинское обследование выявило, что оба арестанта поправились в среднем на пять килограмм. Отклонений в репродуктивной системе нет. От препаратов написан отказ, — страж сглотнул скопившуюся слюну. — Также отказ от полового акта. Какие будут распоряжения? Ризли лишь на секунду задумался, анализируя полученную информацию, после чего кивнул и ответил: — Проверить, чтобы все их требования были учтены и соблюдены. Обеспечить всем необходимым и, пожалуй, последующую информацию докладывать ведущему врачу. Если это все, то свободен, — Герцог махнул рукой, закрыл дверь и тяжело вздохнул. Глава крепости сам требовал, чтобы вся информация по предстоящим течкам проходила через него, чтобы избежать оплошностей персонала. Когда доклады идут прямо вышестоящему лицу, то тут пренебрежительно не отнесешься. Да, и сам Ризли был предупрежден — значит вооружен. Когда у омег начиналась течка, то за альфами следовало наблюдать в несколько раз упорнее. — На поверхность поднимусь завтра, — прокомментировал в тишину Ризли, поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж кабинета, — Сейчас пора бы заняться насущными делами. Рука все еще сжимала нагретую от тепла ладони стеклянную баночку с блокатором. Пилюли тихо брякали в склянке от каждого шага Герцога, напоминая, зачем ему стоит поторопиться с выходом на сушу. Где-то там, во дворце Мермония, сидел такой же, как и сам Герцог, заложник ситуации и второго пола, которого стоило как можно скорее поставить в известность о быстром привыкании к препарату. *** С самого утра все пошло не так, как планировал Ризли. Светающее утро Фонтейна нелепо слепило в глаза бликами солнца, которые отражались от всевозможных поверхностей и заставляли морщиться, щуриться и смотреть себе под ноги в попытках привыкнуть к свету. Добравшись до дворца Мермония, Герцог узнал, что всегда дотошный и пунктуальный Судья Кур-де-Фонтейна непозволительно опаздывает без явных причин. Седэна — личный секретарь Юдекса — посоветовала мужчине подождать аудиенции в кабинете Невиллета, и Глава крепости Меропид не мог не согласиться, соблазненный предложенным чаем высшего сорта. Но ни через час, ни через два Судья так и не появился, зато соблаговолил отправить сухую и краткую записку мелюзине, гласящую о том, что мужчине нездоровится. Ризли почти в голос взвыл, когда понял, сколько времени провел напрасно, ожидая появления Юдекса. Единственным утешением в этой ситуации оставался лишь и вправду высшего сорта крепко заваренный чай. Седэна лишь пожала хрупкими плечами и порекомендовала поискать Господина Невиллета в одной из его квартир, которые так некстати были расположены по всем районам города. Судья будто специально издевался над Герцогом, словно знал, что мужчине срочно понадобится поговорить. Конечно, неприязни между ними не было никогда. Эмиссар скорее опасался Юдекса по некоторым причинам. Одной из таких причин было знание Невиллета о том, что Ризли пережил в детстве. И Герцог был уверен в том, что становление его на должность главного вертухая тюрьмы — заслуга дрессировки. Кому бы не хотелось иметь под рукой альфу, которого всю юность учили выполнять приказы и прислуживать высшим чинам, пусть и омегам. Но Невиллет, на удивление, никак не пользовался своими знаниями и ни к чему не принуждал Главу крепости. Даровал видение свободы, терпеливо выжидая, когда же сам Ризли сможет отпустить и забыть тот кошмар. Было бы глупо полагать, что сам Юдекс предпочел забыть о подобном. По крайней мере, Эмиссар не мог себе позволить так думать. И это напрягало каждый раз, стоило ему вспомнить. В душе мужчина все так же оставался дрессированным щенком, который довольно вилял хвостиком, ожидая приказа, за невыполнение которого болезненно получал по морде. Его слишком сильно сломали, раздавили и унизили. Лишь единожды мужчина ослушался, потерял человеческий облик, терзая своих «хозяев». Ризли ни разу не пожалел о случившемся, оправдывая себя тем, что сколько волка не корми — он останется хищником. Именно в ту злосчастную ночь Герцог понял, кем он был на самом деле. Травмированным и обозленным на весь мир волком, которого надломили и попытались приручить. Муштра дала свои плоды, укоренившись в сознании, но теперь Ризли сам выбирал слушаться ему или нет. Отрешенные шаги по брусчатке города приближали Эмиссара к первой его цели. Одна из квартир Судьи Кур-де-Фонтейна находилась неподалеку от здания Мермония, поэтому мужчина, глубоко задумавшись, не сразу понял, что пришел по адресу. Небольшое строение, неприветливый и простой фасад которого недовольно встречал гостя, больше напоминало общежитие, нежели квартирный дом, в котором мог поселиться Юдекс. Ризли не привык судить по обложке, но здесь и сейчас не смог удержаться и довольно хмыкнуть, прицениваясь. Приятное удивление разлилось где-то в груди, и Герцог неторопливо поднялся по лестнице, ведущей к входной двери. Одна из створок была распахнута, словно приглашая гостя пройти внутрь, а не мяться снаружи, придумывая, как попасть внутрь. Глава крепости усмехнулся и проскользнул в здание. Перед глазами тут же оказалась простая дверь с номером квартиры, которая и была нужна Ризли. Он сделал короткий шаг и глухо постучал по двери кулаком, ожидая хоть какой-то реакции. Тишина на другой стороне напрягала и заставляла задуматься мужчину. Туда ли он пришел? Или это первый промах? В мыслях тут же начали всплывать другие адреса мест жительств Судьи. Герцог пытался выстроить карту Фонтейна в голове, чтобы понять, где следующая ближайшая цель. И сделав первый шаг к выходу из парадной, он остановился, услышав щелчок замка позади себя. — Герцог? — удивленно спросили за спиной у Ризли. Судя по тихому голосу говорившего, мужчина понял, что все-таки не ошибся и пришел по адресу. — Господин Невиллет, — обернувшись, кивнул Герцог. Он так бы и остался стоять, как вкопанный, если бы Юдекс не открыл деревянную дверь шире, приглашая гостя пройти внутрь. — Что привело Вас в мою скромную гарсоньерку? — голос был спокойным, изумленные нотки пропали, уступая место флегме. — Седэна сказала, что вы приболели, и я не смог не навестить вас, — Глава крепости прошел через порог квартиры и оказался внутри небольших совершенно не обжитых апартаментов. В помещении царил полумрак, освещаемый лишь небольшой кромкой дневного света, что проглядывал сквозь чуть раздернутые плотные шторы. Перед глазами тут же возникла небольшая кровать со смятым постельным бельем и прикроватная тумба, которая стояла подле стены. На ней находился негорящий светильник и полупустой стакан с водой. Все это было в духе Невиллета. Именно так Ризли и представлял себе его дом. Скудная обстановка, без пестрых тонов и излишеств. Мужчина обернулся, осматривая пространство за спиной, и обомлел. У противоположной стены стояла ванна, приковывая внимание своей белизной. «Неожиданно», — подумал Глава крепости и шагнул поближе к месту омовения. Белый литьевой мрамор, словно покрытый глазурью, и резные ножки, будто лапы неведомого животного. Подобное решение ломало рамки привычного представления и поведенческих шаблонов Невиллета. — Выглядит очень богемно, — прокомментировал стоящую ванну Ризли. Его ладонь скользнула по гладкой поверхности и провела по изголовью, стараясь оценить реальность купальни. — Мало места, — просто ответил Судья и, хмыкнув, перевел тему: — Вы же пришли изначально по какому-то делу? Вопрос отвлек Герцога от изучения интерьера квартиры. Он поднял голову и посмотрел на собеседника, внимательно прицениваясь. Юдекс не выглядел болезненно от слова совсем. И это лишь наталкивало на подозрения. — Блокаторы, — кратко сказал Эмиссар со вздохом и полез в карман за небольшой баночкой, которую должен был передать Невиллету. — Они вызывают привыкание и перестают работать. Вы не ощущали изменений? — аккуратно попытался выведать мужчина. — Ох, это причина моей неявки сегодня, — серьезное выражение лица, но обеспокоенный тон. — Я принес временную альтернативу, — мужчина наконец выудил склянку и кинул в руки Судьи. — Не больше одной таблетки в день, — Ризли предварительно отсыпал себе большую часть содержимого, ибо его не устраивало малое количество лекарства, которое он должен был принимать. — Благодарю, — Юдекс умело словил баночку и покрутил ее в руке, дотошно изучая. — Поделитесь секретом, — вдруг выдавил из себя Герцог и замер, осознавая, что хотел спросить. — Каким? Зачем я принимаю блокаторы? — цепкий взгляд вновь переместился на собеседника. Эмиссар лишь кратко кивнул, сглатывая слюну. В его понимании, личное не было публичным, но желание узнать хоть что-то о Невиллете было сродни запретному плоду, который манил и вынуждал задаваться неуместными вопросами. — Будучи альфой в людском мире… — начал было Юдекс, но тут же замолчал, услышав, как Ризли закашлялся на слове «альфа». — С Вами все в порядке? — три быстрых шага, и Судья оказался подле собеседника, участливо хлопая его по спине. — Не ожидал, что Вы и вправду решитесь поделиться, — мужчина выставил перед собой руку и выпрямился. — Все хорошо, продолжайте, — в его глазах горел небывалый интерес. Герцог был так близко к тайне Невиллета, и было бы очень печально, если бы его неуместная реакция сломала такой хрупкий момент изъяснения. — В общем, я немного отличаюсь от человеческих альф, — Судья старался подбирать правильные слова, чтобы сгладить чистосердечное признание, но делал только хуже, путая Ризли. — Человеческих альф? — Ах, это… — Юдекс штатно улыбнулся. Так, как проделывал это всегда в суде, снимая обвинения с заключенного. — Драконы — существа, которые так же подвержены наличию второго пола. Если люди давно потеряли связь со зверем внутри себя, радуясь пережиткам прошлого могущества, а если быть точнее — возможности определять пару по запаху, метить свое и проводить течки с гонами вместе, то ящеры вроде меня все еще являются зверьми. И мои феромоны несколько угнетающе влияют на людей, вызывая у них что-то вроде отвращения, — задумчиво проговорил Невиллет и отошел от собеседника, медленно двигаясь к окну. Распахнув шторы и пропустив больше света в квартиру, он обернулся и посмотрел на Главу крепости, который изучал его в ответ. — То есть, если я сниму фильтры для носа, то почувствую что-то неприятное? — переспросил Герцог, уже норовясь вытащить небольшие фильтрующие элементы из ноздрей. — Вероятно, так и будет, — кивнул мужчина и напрягся, наблюдая, как Ризли без стеснения возился в носу, пытаясь достать маленькие примочки. В квартире стало слишком тихо. Невиллет стоял, затаив дыхание, ожидая, когда же собеседник расправится с фильтрующими элементами и брезгливо поморщится, сполна ощутив природный запах мужчины. С подобной реакцией можно было бы смириться уже давно, но каждый раз, замечая, как люди зажимают нос или отворачиваются с тихими комментариями по поводу «зловония», Судья чувствовал, как его сердце удрученно пропускает удар. Лишь мелюзины принимали гидро дракона таким, какой он был, не чувствуя его феромонов. Вся та смесь эмоций от неприязни до полного отвращения, которые Юдекс ожидал увидеть на лице Ризли, все никак не проявлялись. Мужчина стоял, не воротя нос, глупо смотрел на Невиллета и крутил маленькое приспособление в руках, показывая, что преград для его обоняния в носу больше нет. Их недоверчивые взгляды встретились в немой перепалке. Оба пытались донести друг до друга мысли об издевательствах и несмешных шутках. Каждый из них чувствовал себя не в своей тарелке, пытаясь осознать, где же подвох. Ризли совершенно не чувствовал запаха Юдекса, ни приятного, ни неприятного. Просто ничего. Он глубоко дышал, трепеща ноздрями, словно с каждым вдохом пытался втянуть в себя больше кислорода, ощутить хоть какой-то аромат, будь то смрад или нечто приятное. Невиллет сделал первый шаг навстречу Эмиссару, стараясь выпустить больше феромонов. Дать прочувствовать все ноты его запаха, но в ответ лишь глуповатое выражение лица. — Ничего не чувствую, — признался все-таки мужчина, потирая переносицу, будто главной проблемой была она. — Может, блокаторы все еще действуют? — Этого не может быть, — понуро произнес мужчина и подошел ближе к Ризли, все еще не веря в то, что собеседник не шутит, терпеливо стараясь сдержать омерзение. — Я со вчерашнего дня не принимал таблетки. Мои феромоны не скрыты, — каждое предложение заканчивалось секундным молчанием, намекая на то, что Юдекс подбирал правильные слова. Изучающий взгляд все еще прямолинейно впечатывался в лицо Герцога, ища подвох. Зрачки его глаз с опаской сузились и безотрывно сверлили собеседника, неумолимо требуя перестать издеваться над ним. Но ответный спокойный и искренний взгляд вынуждал сомнения Судьи трещать по швам, рушиться под гнетом недоумения в серо-голубом море радужки Главы крепости. Превратившаяся в серый пепел надежда, таившаяся в глубине души Юдекса, кропотливо начинала вновь теплиться, возрождаясь если не фениксом, то хотя бы его пером. — Проблема явно во мне, — признался Герцог и отступил на шаг назад, наблюдая, как на него напряженно шествовал Невиллет, все еще сохраняя молчаливость. Безмолвность мужчины отражалась в глубине души Ризли неприятным, колющим ощущением. Он прекрасно понимал, что этот заинтересованный взор, за которым все еще скрывался скепсис, не нес в себе ничего хорошего. Цепкое внимание, которое было приковано к Герцогу, в иной раз могло бы польстить, но сейчас мужчина, находившийся в плену чароитовых глаз, хотел лишь сорваться и бежать подальше от этой липкой увлеченности, что затягивала в свой омут. Герцог чувствовал подступающий к горлу ком, мешающий сделать вдох во всю грудь. — Ты правда не чувствуешь? — Ризли услышал этот вопрос, разрушивший опасную тишину, словно через толщу морской воды, которая гасила все звуки до этого момента, — или боишься, что я обижусь на правду, которую знаю сам? — Голова Невиллета чуть склонилась вбок. Длинные пряди волос, похожие на тончайшие нити серебра, не спеша стекли по плечу, медленно опускаясь на грудь. Герцог завороженно перевел взгляд, наблюдая за их блеском лунного света. Язык, будто бы присохший к небу, отказывался двигаться и помогать издавать звуки, которые должны были послужить ответом. Испуга не было, но была настороженность, которая растеклась по телу, словно раскаленное добела железо, сводя собой все мышцы, заставляя их опасливо напрячься. Губы пересохли от горячего дыхания, моля хотя бы о капле влаги. — Ваша Светлость? — Судья подозрительно прищурился, внимательно осматривая молчаливого собеседника. Любые подозрения по поводу лжи Ризли таяли прямо на глазах. Никто не смог бы сдержать такой напал феромонов, которые выпускал Невиллет все это время. Даже если Герцог умело притворялся, это не могло продолжаться вечно, но продолжалось. И этому было лишь одно явное обоснование: Глава крепости и вправду не ощущал запаха, исходящего от альфы, который стоял напротив. Чем больше Юдекс думал об этом, тем больше удивлялся. Разум заполнился невероятным роем идей, которые назойливо жужжали и пролетали, оставляя за собой лишь обрывки фраз. Судья, пораженный невосприимчивостью обоняния Ризли, ловил себя на мысли о том, что было бы неплохо воспользоваться такой манящей возможностью. Это было бы низко со стороны Невиллета — просить о подобного рода помощи, но, вероятно, это была единственная возможность почувствовать себя нормальным в людском обществе. Или же наоборот — ненормальным. Аффиляция сокровенным желанием снедала разум Судьи, мешая думать о другом. Несмотря на то, что он уже не одну сотню лет сидит в кресле Юдекса, мужчина все еще испытывал потребность в общении, в некоем эмоциональном контакте. И больше всего он желал наконец-то отпустить себя, позволить своей сущности дракона взять верх, не скрывая свои феромоны препаратами, которые изготавливала Сиджвин. — Думаю, я свою работу сделал, — Ризли неловко улыбнулся, взгляд его скользнул в сторону выхода из квартиры, намекая, что мужчине пора. — Всего доброго, Господин Невиллет, — услужливо кинул он и двинулся в сторону двери. Судья, заслышав, что его собеседник прощается с ним, вынырнул из мыслей, которые утянули его в абиссаль, и поспешно попытался преградить дорогу Герцогу. В ответ на такую рокировку Глава крепости лишь усмехнулся и обошел собеседника, все также упорно двигаясь на выход. — Стой. — Голос Юдекса был похож на сталь, которая лежала настилом пола в крепости Меропид. Такой же громкий и разносящий эхо по всему помещению, не терпящий непослушания. Сопротивляться или игнорировать требование было бы очень храбрым решением, но Ризли все же рискнул. Новый шаг к двери, рука схватилась за ручку, резко поворачивая ее, и мужчина все-таки замер, услышав тихое «прошу». Сначала Герцогу показалось, что эта тихая просьба —лишь его бурное воображение или слуховая галлюцинация, но когда Невиллет повторил свои слова громче, сомнений не осталось. — Что-то еще, Господин Невиллет? — он так и не смог оторвать взгляд от двери и посмотреть на Юдекса, но чувствовал жгучий взор, направленный на свою спину. Ризли слышал тихие шаги позади себя и старался ровно дышать, опасаясь следующих действий Судьи. Он и сам не понимал, что за странное волнение поднималось в его груди, продвигаясь все выше, и назойливо застревая в его глотке першащим комком. Герцог нетерпеливо облизнул губы, которым не хватало влаги, и почувствовал, как рука Юдекса легла на его покатое плечо, вынуждая медленно обернуться. Оказавшись лицом к лицу, Ризли не спеша прошелся взглядом по телу мужчины, поднимаясь все выше, и остановился лишь тогда, когда их взоры скрестились в немой дуэли. — Ваша Светлость, — официальное обращение из уст Невиллета звучало как-то неуместно в той ситуации, в которой они оказались, — у меня к Вам предложение… Довольно личного характера, — заминки и подбор слов вынуждали думать, что собеседник и вправду обеспокоен, но не знал, как преподать. Глава крепости вздохнул и кивнул, давая разрешение продолжить. Его глаза начали блуждать по лицу Судьи, ища подвох, но находили они лишь нерешительность и… смущение? Всегда безмятежное и серьезное обличье Юдекса шло в разрез с тем, что он позволял себе выражать сейчас. Меж бровями залегла морщинка, которую хотелось разгладить, исправляя идеальное лицо Невиллета. Щеки были чуть втянуты, будто мужчина прикусил их изнутри, пытаясь справиться с волнением. И почти бесцветный румянец, который можно было бы не заметить, не стой Судья так близко к собеседнику. — Как вы смотрите на то, чтобы провести со мной гон? — после этих быстро выпаленных слов Ризли поперхнулся и закашлялся, хватая ртом воздух. Это была вторая попытка задохнуться от слов Юдекса за сегодня. И вряд ли она была последней. — При всем моем уважении, Господин Невиллет, — все-таки откашлявшись, начал Герцог, — шутки у вас не самые впечатляющие, — он противоречил своему же поведению, но старался показать, что разум еще не потерял. Едкая усмешка сама по себе расплылась по его губам, намеренно отражая саркастичный настрой. — Я серьезен, — взгляд Юдекса опасно потемнел. Губы дернулись в унылой ухмылке, но тут же замерли, возвращаясь в тонкую сомкнутую линию. — Ясно… — едва различимый шепот. — Могу ли я… — Вы в праве отказать, — Невиллет вздохнул, отводя взгляд. — Это никак не повлияет на Вас или же на Вашу должность в Меропид. Также, как и на жизнь в целом… — Ризли соврал бы, если бы сказал, что не ждал продолжения этой фразы. Ждал напряженно и затаив дыхание. — Но… Я вынужден настаивать, — сердце пропустило удар. «Вынужден настаивать», — мысль болезненно уколола висок Герцога, будто в него вогнали ледяную иглу, которая парализовала тело своим холодом. Он чувствовал, что скрывается за этой с виду безобидной фразой. Невиллет предупреждал мужчину о том, что все еще помнит о муштре. Солнечное сплетение свело от ощущения скрытой угрозы, которую Юдекс точно бы привел в исполнение, стоило Ризли отказаться. — Я искренне уважаю Вас, — начал было Эмиссар, — но не стоит манипулировать мной, Господин Невиллет, — он почти рычал, плотно сжав зубы. Просьба, звучащая словно скрытый приказ, казалась Герцогу чем-то сродни дикости. Альфа предлагает другому альфе секс во время гона. Сюрреалистичность ситуации вызывала глупую ухмылку, которую Глава крепости не смог сдержать. Голова опустела, распуская все мысли и соображения. — Я не хотел обидеть, — оправдываться было поздно. Слово — не красновенечный зяблик, вылетело — не поймаешь. И оба мужчины это знали. — Почему именно я? — Ризли искренне не понимал чем заслужил такую честь. — Ты первый из людей, которых я встречал, кто не чувствует моих феромонов, — на выдохе произнес Невиллет, переводя взгляд на Герцога. В его глазах бушевала надежда, смешивающаяся с отчаянием и чем-то более глубоким. Неизведанным. Что-то, что было похуже страсти и желания. Темное, манкое и до безумия притягательное своей неизвестностью. — И из-за этого я должен греть твою постель? — Глава крепости и сам не понял, как соскочил с уважительного обращения на панибратское «ты». Он был шокирован от абсурдности ситуации, но для себя уже давно решил, что поможет. И тяжкий, протяжный вздох, который сначала заполнил легкие Нёвиллета до максимума, а после очистил до тянущей пустоты, был тому доказательством. — Прошу меня простить, я не хотел, чтобы моя просьба показалась Вам, Герцог, настолько бескультурной, — Невиллет не показывал своего сожаления, сохраняя самообладание, но его голос почти надломился. И этот звук еще больше убедил Ризли в том, что он точно поможет. — Я согласен. — Что? — Судья был уверен в том, что согласие ему лишь послышалось. Фантазия разыгралась и не более. Его остекленевший взгляд приобрел осмысленность, и он посмотрел прямо в глаза Герцогу, выискивая веселые искры, которые показали бы Юдексу, что это все шутка и не более. — Я согласен помочь, — бесстрастно повторил Ризли, напористо встречая взгляд собеседника. Невиллет отупело замер, молча изучая лицо Главы крепости Меропид. — Язык проглотил? — он не смог сдержать свой сарказм, который помог разрядить запал Герцога. — Нет, — искренне ответил Судья. — Обдумываю, что должен сказать об условиях, — мужчина наконец-то отошел от Эмиссара, неспешно шагая в сторону окна. — Условиях? — все в мгновение ока вернулось на круги своя. Невиллет что-то говорил, а Ризли глупо переспрашивал. — Гон начнется через месяц. Первые дни я переживу и без Вашего участия… — Твоего, — исправил его Герцог, отходя от двери. — Думаю, что стоит откинуть некоторые правила хорошего тона, если мы собираемся… потрахаться, — Ризли намеренно выбрал такое грязное словцо, чтобы посмотреть на реакцию собеседника, но ничего не изменилось. Юдекс, подошедший к окну, даже не удосужился обернуться, чтобы просверлить в Герцоге дыру своим возмущенным взглядом. — Я напишу письмо с просьбой прийти сюда, — продолжил Невиллет, аккуратно хватаясь за штору. — По некоторым причинам ты будешь в ведущей роли, — конечно же он не утончил по каким таким «причинам», но Герцогу было не особо-то и интересно знать. Мужчина лишь проститут на ночь, решивший помочь, прикрываясь уважением. На самом деле Ризли опасался, что Судья посмеет ему приказать. И тогда он вернется в те времена, когда не смел даже подумать о том, чтобы сказать «нет». — Что-то еще? — Эмиссар встал посреди комнаты, не зная, куда себя деть. — Наручники… — Я никогда с ними не расстаюсь, — в доказательство своих слов Герцог подцепил указательным пальцем металлические браслеты, которые верным спутником висели у него на бедре, и поднял их перед собой, игриво крутя. Невиллет, услышав тихий лязг стали, обернулся и посмотрел на то, как мужчина непринужденно играется с наручниками. — Тогда, пожалуй, остальное я изложу в письме, — кивая самому себе, сказал Судья и его губы дрогнули, растягиваясь в неуверенной улыбке. — Если на этом все, то я откланяюсь, — Ризли согнулся в поклоне, ерничая, и, отсалютовав рукой, двинулся на выход, в надежде, что в этот раз его не остановят. И мужчину никто не остановил, лишь проводил взглядом до тех пор, пока дверь не закрылась за гостем с другой стороны. Невиллет крепче сжал штору, выглянул в окно и начал наблюдать за фигурой, что вышла из парадной, направляясь в сторону одной из главных улиц. Переживания, сеявшие анасейму в груди, никуда не делись, лишь слегка притупились, позволяя вздохнуть с надеждой на облегчение. Мужчина столько лет ждал человека, который бы смог ему помочь… Который бы не отвернулся от него, зажимая нос и корчась от душащего запаха его натуры. И Невиллет не понимал, почему этим человеком оказался именно Глава крепости Меропид. *** Простая деревянная дверь с номером квартиры, оставшаяся неизменной с последнего визита Ризли. Тридцать мучительных дней, серых и однообразных, которые нехотя сменяли друг друга. И не было ни в одном из них хотя бы пары часов, в которые Герцог не обдумывал свое глупое согласие. Добровольное и благородное согласие, сорвавшееся с его губ раньше, чем он сам осознал всю каверзность ситуации. Глава крепости Меропид мог сколько угодно прикрываться некой подоплекой, которая непрозрачной вязью скользила между слов Судьи, но в глубине души, в самой потаенной ее части — темной, неизведанной, которую мужчина старался изо всех сил подавить и забыть о ее существовании, — он сам хотел этого. Сломать проржавевшие оковы, болезненно стягивающие его, сжимающие до ярких фиолетово-кровавых гематом, режущих, травмирующих и без того покрытую шрамами кожу. Жаждал вкусить запретный плод, упиться липким от сладости соком, стекающим по его подбородку, стремящемуся капнуть ниже, пробраться глубже. Собственные попытки выбраться из пленяющих страхов прошлого, попытки найти то, чего ему давно не хватало. Ризли без стеснения врал сам себе. Путался в хитро сплетающихся водорослях собственной лжи и тонул в самой чистой, словно морская вода, лазурной наивности. Лгал, что остался нормальным после всего того, что ему пришлось пережить. Обманывал, что сможет найти и полюбить свою омегу. Уклонялся от той простой истины, что запретов не может быть и нет стыда у любви. Но его никогда не учили любить, наоборот: запрещали чувствовать что-то, кроме преданности. И вся его преданность по сей день была отдана омегам. Но не сердце. Вся его сущность противилась и сопротивлялась, завывая и душевно скуля любым теплым чувствам к представителям слабого второго пола. И столь щепетильное предложение Юдекса заставило что-то внутри Герцога трепетать и сжиматься, словно срываясь с цепи. Его сердце тогда пропустило удар, после чего вновь забилось, больно впечатываясь в ребра. Ризли вспыхнул и не смог погасить самого себя, утянутый в пучину чего-то губительно-неправильного, но такого мучительно-заветного. Все, что оставалось сделать, чтобы окунуться в омут оплошной страсти — лишь постучать по двери, дожидаясь, когда она распахнется, впуская в небольшие апартаменты внутри. Но рука противилась, то нетерпеливо поднимаясь, то медленно опускаясь, так и не коснувшись дерева. Ризли разрывался. Одна его часть сгорала от желания войти внутрь, вторая же — наоборот, бежать и не оглядываться. Дыхание мужчины сбилось, словно он не стоял как вкопанный а наматывал круги подле дома Судьи. Герцогу пора бы было уже решиться и ворваться внутрь, забывая все свои предрассудки по поводу «правильного» и «неправильного». Но он не мог, хоть и понимал, что в его неправильной жизни, полной неправильных поступков еще один подобный шаг — не более, чем маленькая вспышка среди ярко-горящих огней. Обещание, данное Невиллету, першило где-то в глотке, горчило на кончике языка и давило навязчивой мыслью в висках. Ризли не мог оплошать и подвести Юдекса, но это была очередная ложь. Он мог, но не хотел. Ладонь, сжатая в кулак, все-таки болезненно врезалась костяшками в дверь, издавая глухой удар. Тишина за деревянной преградой заставила Ризли вновь поднять руку, стукнув требовательнее. Герцог не мог ошибиться адресом, так же как и со временем, прописанным в письме, которое ему прислал Судья. Он постарался выполнить все требования, которые изложил Невиллет в краткой записке: штатная одежда, не привлекающая внимания; гладко выбритый подбородок без щетины, которая, видимо, раздражала Юдекса; никаких отдушек, парфюмов или туалетной воды, лишь аромат, как выразился Невиллет, чистого тела; абсолютно трезвое сознание и никакого алкоголя с собой, а также просьба не опаздывать. С последним пунктом, ввиду своих сомнений, мужчина все-таки не смог справиться. Ризли задерживался уже на минут десять, если не больше, но проверить наверняка он не мог: карманные часы остались в его рабочей одежде. — Возможно, Господин Невиллет передумал, и я зря приперся сюда, — с усмешкой сказал Герцог, разглядывая незамысловатый узор на двери, — говорил же себе, что затея не из лучших, и я лишь напрасно теряю… — договорить ему не дала та самая отворяющаяся дверь, которую мужчина сверлил собственным взглядом. Ризли ждал приветствия от хозяина квартиры, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Но стоящий напротив Юдекс, крепко схватившийся за ручку двери, молчал и изучал Герцога странным взглядом, словно подернутым дымкой неясности. Первыми, что бросилось Эмиссару в глаза, были мокрые волосы, перекинутые через одно плечо. Некогда белые пряди потеряли свой серебряный блеск, потемнели от такой желанной влаги, напоминая теперь слипшиеся воедино серые нити стали. Мелкие капли игриво стекали по ним, срываясь с концов, и стремительно разбивались об пол. Такое простое зрелище притягивало взгляд, манило и заставляло трепетать что-то внутри. Хотелось опередить их, словить и не дать разбиться о холодную плитку. Невиллет, увидев заинтересованность от подобного зрелища в глазах гостя, резко повел плечом, заставляя волосы спрятаться за спиной хозяина. Гипнотизирующее представление подошло к концу и вынудило Ризли прийти в себя, стряхивая томную негу. — Вы опоздали, — официоз заставил Герцога поморщиться, но мужчина сдержал желание поправить Судью, окидывая образ собеседника критикующим взглядом. Критиковать, конечно, было нечего. Бледный мрамор кожи на груди мужчины игриво прятался за шелковой тканью черного халата, который Невиллет, видимо, накинул в спешке. Взор приковала к себе медленно стекающая по шее капля воды, лениво скрываясь во впадинке выпирающей ключицы. — С легким паром, — ухмылка сама по себе заиграла на губах Ризли, пытаясь скрасить неловкость встречи. Брови Судьи удивленно дернулись вверх, но тут же вернулись в привычное состояние, заставляя Герцога сомневаться, не показалась ли ему подобная эмоциональность на лице неумолимого и вечно серьезного Юдекса. — Мы так и будем стоять в проходе? — рука вальяжно накрыла ладонь хозяина апартаментов, которая крепко держалась за ручку двери. Мужчина шагнул навстречу Невиллету, вынуждая его податься назад, не выдержав напора гостя. Оказавшись в квартире, оба мужчины стояли, плотно прижимаясь друг к другу. Не было никакой страсти, которая захватила бы их своим вихрем, как и желания наброситься друг на друга. Было лишь недоумение от того, что делать дальше. — Все очень непросто, да? — ухмылка стерлась с лица Ризли, уступив место легкой улыбке. — Очень, — сдавленно подтвердил Невиллет и отступил от собеседника. Босые ноги зашлепали по холодному полу, оставляя после себя мокрые следы, по которым хищно двинулся Ризли, словно выслеживая свою добычу. — Блокаторы принимали? — между делом спросил мужчина. — Мои кончились еще два дня назад. Злоупотребил дозой, — чистосердечное признание само по себе сорвалось с губ, которые Герцог поспешно облизнул, словно испугавшись, что Судья расскажет правду Сиджвин. — Чувствую раздражающую свежесть от Вас, — мужчина поморщился, обернувшись к гостю. — Прикажешь мне забраться в ванну? — Ризли махнул рукой на мраморную купальню, которая до сих пор была наполнена водой. — Это вряд ли поможет, — Невиллет вздохнул и, приподняв руку, поманил Герцога ближе к себе. — Это твой запах альфы. Холодная свежесть, неназойливый аромат металла и что-то соленое, — Глава крепости шагнул вперед и замер, слушая собеседника. Впервые ему честно говорили о том, чем же он пах. Ризли уж и позабыл, каково это — жить без препарата, который блокирует феромоны. — Я по-прежнему не чую тебя, — отводя взгляд, признался Эмиссар. Где-то внутри разгорался пожар любопытства. Его пугали ужасающим запахом, заставляющим подниматься к горлу тошноту, но сам мужчина не мог уловить даже мизерного шлейфа чего-то подобного. А если быть точнее, то Ризли не чувствовал ничего. Сколько бы он жадно не втягивал воздух подле Судьи, результат всегда был один и тот же — ароматов не было. — Поверь мне, это лучшее, что могло с тобой случиться, — не менее честно сказал Невиллет и, сдавшись, первый подошел к Герцогу. Полы его халата, не успевшие пропитаться каплями воды с тела, трепетно взметнулись, открывая вид на острые колени Судьи. Глава крепости ненароком зацепился зорким взглядом за бледную кожу ног, изучая, как на бедре мужчины боролись свет и тень, бликуя влажным сиянием. — Мы снова на ты, — Ризли не мог понять нервничает он или просто задирает Юдекса. — Раздевайся, — не придавая внимания словам собеседника, спокойно выдал Невиллет. Эта фраза походила на приказ, но безэмоциональность в голосе Судьи говорила совсем об ином. Мужчина был растерян и напряжен, но Ризли не понимал причин. Признаться честно, по наблюдениям Эмиссара, Юдекс не выглядел как альфа в гоне. Он, как и всегда, выглядел так, будто происходящее здесь и сейчас его не касается. Словно причиной нахождения здесь Ризли был не Невиллет, а кто-то другой. Неловкость, вынырнувшая словно из-под воды, вынудила Герцога прикусить щеку изнутри до еле ощутимой боли. Хотелось одновременно действовать и бездействовать, наблюдая за реакцией собеседника. Что бы сделал Судья, если бы мужчина остался стоять как вкопанный? Аметистовый взор внимательно изучал Герцога, словно стоило мужчине томно прикрыть глаза, мирясь со всем происходящим, и Эмиссар исчезнет, растает, как мелкая прозрачная льдинка, закинутая в бокал с водой. — Слушаюсь и повинуюсь, — губы послушно открылись, шевелясь и произнося вроде бы шутливую, но отдающую душевной болью фразу, что гулким ударом сердца зажгла где-то в груди. Два фиалковых чароита смерили пристальным взглядом дрожащий рот Ризли, подмечая каждую трещинку на пересохших губах. — Не стоит издеваться, — прокомментировал ситуацию Юдекс. — Тем более, если самому неприятно, — эти слова вызвали судорожный вздох. Герцог не смел врать Невиллету, раскрывая все свои эмоции на побледневшем лице. — Единственный, кто здесь издевается, Господин Невиллет, — он открыто посмотрел на собеседника, сурово хмурясь, и продолжил, — так это Вы… — Прошу меня простить, — мизерное расстояние между ними сократилось, стоило Судье сделать шаг навстречу. — Я вряд ли могу контролировать себя, изображая, будто гон никак на меня не влияет, — эти тихие слова, произнесенные со всей искренностью, которую только можно было услышать от Юдекса, поразили Ризли. Невиллет и правда выглядел совершенно обычно, лишь дикие всполохи внутри пестрых радужек показывали иное. То, что мужчина хранил и от чего оберегал других людей. — Не контролируй, — небрежно бросил Герцог, принимаясь за пуговицы на своем жилете. — Покажи мне, почему все опасаются Верховного судью… — Эмиссар нарывался и прекрасно осознавал последствия, но язык почти всегда был его врагом. Между ними был лишь жар воздуха, который пылко опутывал их тела, вынуждая терпеть духоту и рьяный зной. Ризли концентрировался на маленьких пуговицах своего жакета, стараясь уделить внимание каждой, чтобы в порыве пламенеющей внутри страсти не оторвать одну из них, скидывая элемент гардероба с себя. — Если ты уверен… — Невиллет не стал договаривать, сглотнув слюну, которая не давала покоя, наполняя его рот. Глаза помутнели, наполняясь дымкой, словно тугой и плотный утренний туман начал простилаться по фиалковой радужке, всецело заполняя ее. Зрачки неподвижно застыли, направив взгляд куда-то в область переносицы собеседника, и тяжелые веки медленно сомкнулись, не давая Герцогу внимательно изучить трансформацию. Ладонь Эмиссара дрогнула, расправившись с последней пуговицей, и мужчина поспешно избавился от жилета, откинув в сторону. Он не видел, куда его закинул, внимательно следя за Невиллетом. Тот сперто дышал, будто пытался смириться с тем, что вот-вот покажет истинную натуру. То самое существо, коим он являлся не одну сотню лет, скрываясь у всех на виду. Таинственного и властного зверя, что рвался наружу, но не мог освободиться. В одну секунду Герцог забыл, как дышать, укутанный странной аурой, которая исходила от Судьи. Захватывала его, пленяла и делала совершенно безвольным. Теперь Эмиссар понимал, почему Юдекс не пользовался своим знанием о дрессировке Ризли. Ему это было не нужно. Стоило лишь приоткрыть веки, на которых тонкими линиями просвечивали полупрозрачные, бордово-фиолетовые венки, путаясь и переплетаясь причудливым узором, словно маня и зазывая распутать эту паутинку, и Герцог бы пал ниц, сраженный нечеловеческой силой. Узкие, вытянутые зрачки, наполненные запретной тьмой, внимательно изучали чуть приоткрытые губы Главы крепости. Он чувствовал, как Эмиссар медленно выдыхает горячий воздух, опаляя его лицо, но не сопротивлялся этому жару, жадно ловя пламенный зной собственным ртом. На скулах и подбородке проступили цветные чешуйки: мягкие, но острые на вид. Переливаясь всеми оттенками синего — от самого светлого, голубого, до иссиня-черного — они приковывали все внимание на себя. Плоские, крошечные пластинки перекрывали друг друга наподобие черепицы, уложенной профессиональной рукой мастера, и равномерным слоем покрывали бледную кожу, словно защищая ее. Ризли до безумия хотелось прикоснуться к скуле дракона, провести по чешуе подушечками загрубевших пальцев и почувствовать опасную колкость под ладонью. Но стоило ему приподнять руку, поднося ее к лицу Невиллета, как брови мужчины нахмурились, а чешуйки блеснули, вздыбившись и, издав шелестящий звук, улеглись обратно. — Я же могу? — и, не дожидаясь ответа, положил ладонь на щеку Судьи, неторопливо проводя выше. Кожа терлась о пластинки и ощущала лишь холодную колкость, которая не ранила, но настороженно предупреждала. Это чувство не было похоже ни на что. Казалось, словно Герцог играется с острым лезвием, которое не режет, а дозволяет водить и изучать, трогать и касаться. — Мы можем продолжить? — хрипло спросил Юдекс, прикрывая глаза от ощущения ласки на своем лице. Чешуйки еле слышно шебуршали, накладываясь друг на друга. Рука Эмиссара изнеженно скользнула ниже, касаясь подбородка, и, чуть приподняв его двумя пальцами, задержалась на прохладной коже. — Если ты этого хочешь, — Ризли приблизился настолько, насколько это было возможно, отвечая томным шепотом в губы Невиллета. Кататимность разъедала сознание Герцога, накидываясь своей противоречивостью, грозила мужчине, предупреждала его о необратимых последствиях, если Глава крепости решится на поцелуй. — Хочу… — и Эмиссара прошибло запретным желанием. Его рот скользнул по губам Судьи, встречаясь с небывалой мягкостью уст, и утянул в жаркий поцелуй. Холод и жар смешались в одно целое, вынуждая полностью отдаться нахлынувшему вожделению. Экспрессия поцелуя кружила головы обоих, сводя с ума. Ризли нетерпеливо вцепился свободной ладонью в волосы на затылке Юдекса, оттягивая его голову назад. Его язык, напористо юркнувший в рот, прошелся по губам, остановился на уголке и стремительно скользнул вниз, по подбородку, оставляя за собой мокрый след. Хотелось доставить Невиллету удовольствие, раскрепостить его, сбросить с него личину, в которую мужчина кутался, словно в защитный и непробиваемый кокон. Его самообладание уже дрогнуло, позволив сорвать Герцогу поцелуй, но ему было этого мало. Он искренне желал, чтобы Судья стонал под ним, прекрасно осознавая, что все это было неправильным и оттого еще более развратным. Кончик языка переметнулся с подбородка на мягкую кожу шеи, неторопливо лаская. Губы накинулись на дрогнувший кадык, одаривая мимолетным, но ощутимым поцелуем. Ризли заприметил блеск чешуи у основания шеи, который спускался ниже, рассыпаясь светом драгоценных камней по ключицам и груди. Мужчина неосознанно проследовал к сверкающим пластинкам, аккуратно касаясь их языком, водя по росту, чтобы случайно не пораниться. Хотелось целовать и облизывать каждый миллиметр, каждую чешуйку, не обделяя их лаской, попытаться прокусить некую броню, вызвать недовольное рычание, а потом зализать ранку, наплевав на то, что его собственный язык пострадает от острых отростков. Герцог совсем забылся в дарении поцелуев, поэтому не сразу почувствовал, как в его плечо что-то впилось. Ладонь Невиллета, с острыми, длинными когтями яростно схватила его предплечье и сжимала, словно добычу, впиваясь ногтями в кожу, прорезая ткань рубашки. Багровые капли тут же проступили через тонкую рубашку, нещадно пачкая хлопковую ткань. — Пожалуй, стоит отвлечься, — признал поражение Ризли, прикусывая нижнюю губу. Боль в плече отрезвила сознание, но ясность понимания, что делать дальше, так и не появилась. Мужчина почувствовал, как ладонь поспешно отпустила его, будто хозяин руки понял, что натворил. Не сдержав усмешки, Герцог посмотрел на измазанные в крови пальцы Судьи. В воздухе повис неприятный запах металла, но обоняние мужчины в очередной раз подвело его, обманно не дав ничего учуять. Пространство комнаты нелепо кружилось перед глазами, вынуждало желудок Эмиссара неприятно сжиматься спазмами, и жар, разраставшийся в области паха, не облегчал всей сложившейся ситуации. Ноги загудели от напряжения, вынудив Ризли присесть на колени перед Юдексом. Перед глазами возник шелковый материал халата мужчины, который одним лишь видом холодил кожу. Ему до одури хотелось прикоснуться к гладкой, струящейся ткани, плавно облегающей тело Невиллета. Почувствовать исходящую от шелка прохладу, провести по бедру, сокрытому черным материалом, который, словно вторая кожа, скрывал матовую бледность и чешуйки покрова Судьи. Эмиссар нетерпеливо рванул рукой, послышался лязг металлической цепочки, и ладонь замерла, так и не коснувшись влажного участка халата. Взгляд уперся в украшение, которое Ризли носил на левой руке. Мужчина вновь тряхнул конечностью и тишину апартаментов, которую до этого нарушало только томное дыхание, разрезал очередной звон. Не долго думая, Герцог стянул с ладони эмблему с изображением волка и аккуратно положил у ног, делая отметку о том, что желательно не забыть забрать аксессуар после встречи. Останавливаться на достигнутом Глава крепости Меропид не стал. Впился зубами в край чёрного, как смоль, бинта и начал крутить рукой, стягивая обмотку с запястья. Невиллет молча наблюдал за происходящим, крепко сжимая челюсть. Нерасторопность Ризли раздражала, вынуждала мужчину изнывать от развернувшегося пламени внутри, которое неугомонными всполохами опаляло его тело, прося изнеженных касаний. — Это настолько необходимо? — почти прохрипел Судья, закатывая глаза. Он неумолимо терял контроль, едва сдерживаемый сознанием, но гон делал свое дело. Брал все в свои липкие от страстного желания лапы. Заполнял возбуждением, вынуждал натуру Невиллета нетерпеливо проявляться, покрывая тело яркими всполохами блестящей чешуи. Дракону хотелось прижать лицо Ризли к своему паху хотя бы сквозь мешающийся халат, давая почувствовать плоти человеческую близость. Податься навстречу Герцогу и получить давно желанное удовлетворение. Но Невиллет сжимал кулаки, хватался за ускользающие обрывки сознания, стараясь не теряться в густом запахе альфы, смешавшемся с ароматом бордовой крови Герцога, который заполнял собой все пространство помещения. Эмиссар буквально выплюнул бинт изо рта, тут же забывая о нём. Сжал и разжал освободившийся кулак и прильнул к холодной ткани, которая напоминала своими переливами блики водной глади. — Я хочу чувствовать, а не просто касаться, — опомнившись, прошептал одними губами Ризли и скользнул рукой под край домашнего одеяния Судьи, ощущая едва теплую кожу под своими пальцами. Мягкость тела Юдекса вынудила Герцога судорожно выдохнуть через нос и вновь втянуть воздух в легкие. Рука крепко сжала ногу мужчины. Эмиссар буквально на себе ощутил дрожь, исходящую от Невиллета, когда его конечность скользнула выше, глубже скрываясь под темной тканью. Терпеть подобное трепетное издевательство у дракона не было сил. Мужчина утробно заурчал, привлекая внимание любовника, и перехватил конечность Ризли, плотно сжимая в кольце собственных пальцев. Эти пылкие, но изнеженные ласки ни разу не удовлетворяли даже малой толики изнеможенного гоном Невиллета. Он находился в агонии собственной страсти и желания плодиться уже третьи сутки. Таблетки, снимающие симптомы и облегающие вожделение не работали, лишь раздражали пылкую натуру, которая томилась внутри Юдекса, завывая и требуя снять сексуальное напряжение. Он готов был на стенку лезть, собирая крупицы самообладания, чтобы встретить Герцога в ясном сознании, но его воля не бесконечна. Каким бы стойким и сдержанным не был Судья, но животное начало выдирало своё когтистыми лапами, расторопно захватывая власть над телом. — Р-риз-зли, — прорычал сквозь зубы дракон и дернул руку сидящего перед ним альфы на себя, заставляя того приподняться. Невиллет слегка наклонился и нетерпеливо впечатался в уголок рта Эмиссара пылким поцелуем. Его язык уже поддался неминуемой трансформации: удлинился и уподобился пресмыкающимся. Острый кончик провел по плотно сжатым губам, разделил их и по-собственнически ворвался внутрь, хозяйничая в полости рта Ризли. Герцог не сдержал жалобный стон, приподнимаясь выше, встречая ласку, инициатором которой был Судья. Свободная рука нетерпеливо рванула пояс влажного халата дракона, развязывая узелок и откидывая тесемку в сторону. Он почувствовал, как по его запястью, находящемуся в плену ладони Невиллета, скользнула мягкая кожа, освобождая из крепкого хвата. Как пальцы переплелись в искусный замок, соединяясь с конечностью дракона. Как крепко и одновременно нежно держал его Юдекс, словно боясь сдавить сильнее и причинить боль. На подкорке все еще тихо, но назойливо, пищала мысль о том, что происходящее — неправильно и противоречит их природе второго пола. Дефектные альфы, каждый из которых преследовал свои цели, нарушая естественный порядок вещей. Но этот противный зародыш в его разуме быстро был убит новой волной возбуждения, которую Невиллет подарил любовнику, прикусив клыком его губу и втянув её в рот, словно пытаясь пожалеть и полелеять. Разорвав страстный поцелуй, Герцог попытался опуститься ниже, приближаясь к паху. Юдекс, быстро поняв, что хотел сделать Ризли резко дернул его обратно, не давая приблизиться к своей плоти. — Стой, — голос предательски сорвался, выдавая волнение, — подожди… — Мужчина отпустил любовника и, быстро развернувшись, пошёл к прикроватной тумбочке. Эмиссар проводил дракона глупым, ничего не понимающим взглядом, но остался сидеть на прежнем месте, недовольно ерзая на задубевших коленях. Ему хотелось встать, размять затекшие конечности, но Герцог так и не решился, принимая просьбу Невиллета за приказ. Сердце болезненно кольнуло, будто пронзенное меткой стрелой. Ризли не хотелось воспринимать слова Судьи за требования, которые уносили его в незабытое и далеко не счастливое прошлое. Спина сама по себе ссутулилась, теряя былой могущественный стан. Но взгляд все еще предательски следил за драконом, который копался в одном из выдвижных ящиков, что-то яростно ища. — Еще секунду… — бормотал мужчина, склонившись над ящиком. Халат медленно спал с его плеча, потревоженный резкими движениями сустава. Ризли ненароком залюбовался на причудливый узор, образованный чешуей, которая пробивалась сквозь кожу, орошая своими переливами лопатки, предплечья и загривок Невиллета. Почти высохшие волосы мужчины покоились на плече, словно приклеенные, давая в полной мере насладиться открывшейся спиной. Без искусных заколок, бантов и украшений в принципе Юдекс выглядел как-то по-домашнему мило, не так вычурно, как обычно. Герцог сглотнул вязкую слюну, облизал пересохшие губы, которые все еще хранили вкус Судьи, и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться и смирно дождаться любовника. Секунды тянулись неторопливо, словно намеренно замедляя свой ход. Глава крепости чувствовал, как холодный пол остужал ноги, позволяя сконцентрировать свое внимание и негодование на его жесткости. Не зная, чем занять себя, Ризли принял решение наконец-то избавиться от рубашки. Его пальцы быстро метнулись к мелким пуговкам, угрожающе касаясь их. Руки слегка потряхивало, но это не помешало разделаться с мешающим сейчас, как никогда, предметом гардероба. Когда сорочка была расстегнута, мужчина спустил её с покатых плеч, играя мускулатурой на своем теле, вытащил низ рубашки из-под пояса брюк и отправил ее к снятому до этого жилету. Герцог поежился из-за пробежавшей по его коже прохлады и приоткрыл глаза, встретившись взглядом с уже стоявшим рядом Невиллетом. Маленькие бугорки сосков проявились на розовых ареолах, взбудораженные то ли холодом, то ли голодным взором. Дракон жадно изучал поджарое тело альфы, сидящего перед ним. Казалось, что мужчина вот-вот похотливо облизнется и накинется на свою жертву со всей неистовой страстью, но он продолжал неподвижно стоять как вкопанный. — Приподними голову, — спокойно попросил Судья и показал на маленькую баночку в руке. Ризли недоуменно присмотрелся, но так и не рассмотрев содержимое, послушно откинул голову назад. Губ коснулся указательный палец Юдекса и медленно провел по ним, что-то размазывая. Это что-то было приятным и маслянистым, таявшим на обветренных губах Ризли. — Что… — договорить Герцогу не дал все тот же палец, припавший ко рту, показывая, что сейчас лучше молчать. Не хватало лишь раздражённого «тс-с» и укоризненного взгляда, но Ризли все равно не смог бы сдержать улыбки. Невиллет почти физически плавился от желания обладать, но все равно старательно обмазывал губы любовника увлажняющим маслом, даже не пытаясь оправдать это действие. Ему просто это было важно и нужно. И Глава крепости не сопротивлялся подобным заскокам, позволяя ласкать себя столь нетривиальным способом. — Вот так… — хрипло произнес Судья, сверля взглядом липкие и блестящие от бальзама уста. В паху заныло от мысли о том, чтобы облизать их, собрать языком маслянистую пленку и попробовать на вкус ароматно пахнущие губы Эмиссара. Втянуть в страстный поцелуй, от которого закружило бы голову у обоих. Ласкать этот розовый контур рта до покраснения, сминать его своим напором и кусать до крови, портя силуэт проступившими синяками. — Ты собираешься съесть меня? — брови взметнулись вверх, комично изгибаясь. Ризли не хотел портить такой сексуальный и напряженный момент своей вставленной невпопад фразой, но не смог сдержаться. Глаза, метавшие молнии, пожиравшие мужчину одним своим взором, вынуждали его с придыханием сморозить подобную чушь. Герцога словно ввели в транс, заставляя терять голову. — Я лишь любуюсь, — Эмиссар мог поклясться, что видел, как желваки на лице Невиллета взволнованно напряглись, выдавая его недовольство. — Позволишь и мне тебя приласкать? — Ризли, не дожидаясь ответа, схватил Судью за бедра, придвигая ближе к себе, и тут же взмахнув руками, заставил полы черного халата взмыть в воздухе, открывая скрытый от его взора пенис Невиллета. И каково же было удивление Главы крепости Меропид, когда он увидел два половых органа в возбуждённом состоянии. Головки членов обладали легким голубым оттенком, показывая принадлежность хозяина к расе элементальных драконов. Черный шелк колыхнулся и медленно опал, прикрывая подвздошные кости дракона, словно обтянутые причудливой тканью с драгоценной вышивкой аквамарина на ней. Чешуя расползлась по бокам, стекая ниже, к бёдрам. Увиденное заставило Эмиссара завороженно вздохнуть, схватившись за халат любовника. Холодный, скользкий материал остужал пыл Ризли, который сконцентрировался на кончиках его пальцев. Рядом с уретрой одного из фаллосов медленно стекала прозрачная капелька предэякулята, и Герцогу до безумия хотелось ее слизать, наплевав на первоначальное удивление от увиденного. В груди разрасталось развратное и жаркое желание провести языком по одному из пенисов Невиллета, почувствовать тепло и гладкость плоти, досконально изучить орган, водя по нему распухшими губами, помогать ладонью и слушать глухие стоны Судьи, который бы таял от его ласк. — Прошу простить, — Юдекс, явно не понявший истинной причины замешательства Ризли, попытался запахнуть полы халата, скрывая свою наготу, но Герцог успел податься лицом вперед и прижаться ртом к гладкой коже, не покрытой чешуей. Шелковая ткань укрыла голову мужчины, спрятала его от всех и вся, оставляя наедине с телом любовника. Оказавшись в темноте от накинутого поверх элемента домашнего гардероба, Ризли начал покрывать торс дракона влажными поцелуями. Пальцами теребил набухшие соски Невиллета, касаясь ребром ладони усеявшей грудь чешуи. Голова опускалась все ниже, выцеловывая странные узоры на тёплой коже. Губы оставляли после себя мокрые следы от растаявшего на них масла и слюны. Пальцы умело сжимали вставшие соски, заставляя Судью сдавленно охать и стонать сквозь зубы. Нос Ризли зарылся в светлые волосы на лобке Юдекса, и мужчина осознал, что оказался близок к цели. Горячий рот накрыл головку одного из членов, старательно пососал ее и глубже вобрал внутрь. Рука, ублажающая мягкий сосок дракона, скользнула вниз и накрыла второй половой орган Невиллета, не спеша оттягивая крайнюю плоть. Пока ладонь двигалась на члене, губы Герцога слегка сжимали головку. Он жадно причмокнул и выпустил пенис из плена уст, довольно облизываясь, после чего одарил поцелуем второй орган. Протяжный стон и нетерпеливый толчок навстречу губам сказали Эмиссару куда больше, чем он планировал услышать. Мастурбирующая рука подхватила второй ствол, медленно двинулась по горячей плоти, вырывая из уст любовника хриплый вздох. Открыв рот шире, Ризли опустился и вобрал внутрь оба пениса. Губы неприятно растянулись, но мужчина был готов потерпеть ради того, чтобы ощутить, как Невиллет тает под его ласками. Герцог начал насаживаться головой на фаллосы, лаская их языком. Бедра любовника рвано подавались вперед, мешая искусной ласке, но Ризли не обращал на это никакого внимания, полностью отдавая себя минету. Язык обводил головки, слюни беспрестанно стекали с его губ, увлажняя стволы органов. Ладонь сжимала плоть у основания, стараясь помочь. Судья резко скинул халат со своих плеч, опуская взгляд на старающегося доставить удовольствие Ризли. И картина, открывшаяся ему, выбила воздух из легких. Герцог, стоявший на коленях и без стеснения сосавший ему, поднял взор на любовника, жадно причмокивая. Кожа на его щеках горела, на лбу проступила капелька пота, которая быстро побежала вниз, спускаясь по виску, стоило Невиллету ее увидеть. Мужчина приподнял руку и поймал стремящуюся скрыться влагу большим пальцем, размазывая ее по горячей скуле. Острые клыки Эмиссара неосторожно задели чувствительную плоть. Юдекс недовольно зарычал, предупреждая, что за такую неосторожность может последовать «дисциплинарное взыскание», но тут же предательски заскулил, когда юркий язык любовника словно намеренно провел несколько раз по месту ранения, зализывая и извиняясь. Члены еще больше напряглись. Оба мужчины чувствовали их пульсацию, предвещающую скорую разрядку. И Ризли, резко подаваясь на органы, вогнал их как можно глубже в свою ротовую полость, развратно серпая, всосал стекающую слюну, и, закатив глаза, выпрямился, выпуская плоть из жаркого плена распаленных губ. — Хочешь закончить? — Герцог облизнулся, все также исподлобья наблюдая за драконом. Пунцовые щеки выдавали возбуждающее смущение мужчины, а горящие глаза с вертикальными зрачками прямо говорили о том, чего хотел Невиллет. Собственное желание болезненно отзывалось внизу живота и томило пах, тесно скованный плотной тканью брюк. Но это вожделение, переходящее в сладкую пытку, могло подождать. Сейчас, когда перед ним стоял Судья, как никогда похожий на божество, которое смилостивилось и спустилось с небес на землю, подождать могло все, что угодно. Скажи кто Ризли о том, что Меропид тонет — он бы даже не расслышал, плененный красотой Невиллета. Длинные волосы дракона ниспадали спутанными прядями, которые напоминали жемчужного цвета нити. Перламутровая кожа, усыпанная россыпью драгоценных лазурных чешуек. Глаза, горящие чароитовым блеском, будто в них поселилась сама электро-стихия, выпуская резкие всполохи грозных молний. Настороженно приподнятые рожки, напоминавшие о нечеловеческой натуре альфы. Искусанные алые губы — доказательство того, что запретный плод сладок, и того, что Невиллет впивался зубами в мягкую плоть, в попытках сдержать страстные стоны. И горошинки сосков, что выпирали и приковывали к себе взор, умоляя о новых ласках. Он был альфой. Самцом, которого в иной ситуации омеги бы растерзали за секунды, лишь бы попытать свое счастье и попробовать завоевать этого мужчину. И сейчас на коленях перед ним сидел такой же красивый и сильный альфа. Альфа, которому было дозволено касаться и соблазнять самого Бога. Ризли никогда прежде не подмечал насколько же Невиллет был прекрасен. А дракон был не просто прекрасен — великолепен, и до грешного благолепен. На Герцога влияли феромоны Судьи, которых он не чувствовал носом, но не мог не ощущать всей своей сутью. И сопротивляться им не было ни сил, ни желания. — Хочу, — одно слово, и Эмиссар поднялся с затекших колен, равняясь с любовником вплотную. Руки сами потянулись к бедрам Юдекса, алчно заключая их в свой плен. Пальцы болезненно вжались в кожу, впиваясь ногтями в плоть. Хотелось почувствовать больше, слиться воедино, теряя и без того разрушенные границы. Пенисы Невиллета вжались в пах Ризли, и дракон изнеможенно простонал, выжигая этим мелодичным звуком последние капли самообладания Герцога. Глава крепости поерзал тазом, касаясь членов тканью брюк, мучая и играя с возбужденным любовником. — Не поможешь мне избавиться? — Эмиссар улыбнулся, чуть склонил голову и показал взглядом на свои штаны, которые уже намокли от предэякулята Судьи, трепыхающегося в захвате мужчины. — О-о, не-ет… — то ли прохрипел, то ли простонал Юдекс, закидывая голову назад. — Брюки не снима-ай м-м, — новый толчок вперед и половые органы прошлись по плотной ткани штанов. Очередная попытка доставить себе удовольствие лишь больше дразнила, вынуждая закатить глаза от приятных, но недостаточных для того, чтобы эякулировать, движений. — Я хочу… — резкий выдох, и руки Невиллета обхватили плечи Ризли, жадно сжали, царапая, — чтобы между нами была, ах, — мужчина сбился с темпа, вынуждая один из членов скользнуть и уткнуться головкой в ширинку, запутываясь в ней, — хоть какая-то ди-истанция… — Герцог сжал ладони, отводя бедра Судьи подальше от своих и резко потянул на себя, толкаясь на встречу. Глухой шлепок и вымученный вздох раздразнили мужчин еще сильнее. Оба думали о том, что сходили с ума, получая удовольствие от касаний и ласк себе подобного. Альфа, удовлетворяющий альфу. Это выходило за рамки приличий в любые времена, порицалось и запрещалось. Но в этот момент ни один из мужчин не смог бы отказаться от такого рода плотских утех, уже познав, что это также приятно, как и делить постель с омегой или бетой. — Я теря-яю контр-р-роль, — клыки Невиллета удлинились, жадно впиваясь в нижнюю губу, словно дракон не хотел отдавать ведущую роль своей сущности. — Нар-ручники, Р-ризли, — утробный рык пришелся куда-то в плечо Герцога — Судья опустил голову, крепче хватаясь за любовника, прорезая когтями кожу Эмиссара на лопатках. — Сначала закончи для меня, — и Герцог остановил свои, подающиеся навстречу, бедра, ожидая, когда Юдекс вновь начнет ерзать и тереться об него сам, пытаясь удовлетворить себя без использования рук. Ему и самому было приятно до одури, но одна мысль о том, что дракон изнуренно будет тыкаться своими пенисами в область его лобка и члена в попытках получить оргазм, доводила до исступления. — Агр-рх, — Невиллет выпрямился, встречаясь взглядом со своим мучителем. Глаза дракона уже застилала обсидиановая пелена страсти и желания — темная и густая, вязкая и затягивающая в свои безумные владения, яростно намекая Ризли, что так просто он теперь не отделается. Новый резкий шлепок, сменяющийся скулением, дрожь по телу Судьи и нервные попытки задать темп своим бедрам, чтобы получить желанную разрядку — все это Герцог наблюдал жадными глазами, в которых таял лед под натиском внутреннего пламени страсти и алчного азарта. Его ладони скользнули вверх по поджарому телу, изучая кончиками пальцев покатые мышцы Юдекса, покрытые плотной чешуей, которая слегка царапала подушечки конечностей. Большие пальцы легли на соски Невиллета, украшенные бледно-фиолетовыми ореолами, которые красовались в россыпи блестящего покрова чешуек. Герцог не без удовольствия нажал на них, вжимая в мягкую кожу, тем самым вызывая сиплый стон у Судьи, но не стал задерживаться на маленьких бугорках и прошелся выше, перехватывая руки дракона, в плену которых находился. Оторвав их от своего измученного острыми когтями тела, возвел конечности над Юдексом и, перехватив одной рукой, крепко сжал. — Р-риз… — горячие губы Герцога накрыли рот дракона, не давая ему договорить даже имя. Ризли и сам не понимал, кто терял контроль над собой быстрее. Вековечное и человекоподобное существо или же простой человек-альфа, который истосковался по развратным ласкам, хриплому и сбитому дыханию и зудению в паху. Нормального поцелуя не вышло, слишком быстро двигался Судья, вдалбливаясь в бедра любовника и стараясь вырвать руки, заведенные над головой, из плена крепких пальцев. Их губы соприкоснулись на несколько томных секунд, обдав друг друга жарким дыханием и стонами возбуждения, мазнули друг по другу и расстались, так и не получив желаемого. Ладонь Ризли скользнула к собственным брюкам, выудила наручники, что звонко звякнули, и вернулась к плененным запястьям любовника. Один из браслетов обхватил руку Невиллета и защелкнулся, оповещая обоих мужчин, что сбежать Юдексу теперь так просто не выйдет. Герцог толкнул гидро-дракона к кровати и тут же услышал вскрик, сменяемый стоном удовольствия. Судья дрогнул и чуть было не осел, потеряв контроль над собственными ногами, по которым пробежалась волна удовольствия, сбивая всю твердость и устойчивость. Глава крепости Меропид почувствовал на своем прессе что-то горячее и резко выдохнул, втягивая живот от неожиданно окропившей его жидкости. Взгляд сам опустился вниз проверить, что же это такое. Две маленькие струйки спермы сбегали по напряженным мышцам, переливаясь и опускаясь ниже, врезаясь в кромку темных брюк Ризли. Молчание, повисшее в апартаментах, было нарушено смешком, слетевшим с губ Эмиссара. Мужчина повел еле дышащего альфу к постели, все также удерживая его руки над головой. Он соврал бы, если бы сказал, что не хотел в этот же момент накинуться на Невиллета, который все еще отходил от оргазма, что так резко накрыл его. Дракон тяжело дышал, полуприкрыв глаза, и бессознательно следовал за любовником, послушно опускаясь на холодные простыни кровати. — На живот, — тихо сказал Ризли, стараясь произнести это так, чтобы слова, вылетевшие из его рта не были похожи на приказ. Но Судья не обратил никакого внимания на постановку фразы, послушно перевернувшись на живот. Краем остроконечного уха дракон слышал, как звякнул второй браслет наручников, показывая, что Невиллет был прикован к решетчатому изголовью кровати. Теперь он мог расслабиться, не боясь навредить своими непослушными руками Герцогу. — Ни при каких обстоятельствах не снимай их, — прошептал Юдекс и уткнулся лицом в подушку, расслабляясь. Глава крепости напряженно замер, изучая тело любовника, которое распласталось на постели, совершенно не сопротивляясь и не вырываясь из крепкой хватки наручников. Про себя мужчина заметил, что на его руки у Невиллета была совсем другая реакция: наглая и резкая. Ладони легли на тело дракона, проводя по нему, заново познавая прохладу, исходящую от кожи, покрытой лазурной чешуей. Мужчина провел от шеи до копчика, пересчитывая позвонки и заставляя Юдекса выгнуться столь еле ощутимой ласке навстречу. Герцог нетерпеливо сжал округлые ягодицы, разводя их в стороны, и резко отпустил, судорожно выдыхая. Ему хотелось накинуться на податливое тело без промедления, оказаться внутри узкого анального колечка и почувствовать горячие стенки, которые бы яростно сжимали его пенис. — Смазка? — в ответ на вполне конкретный вопрос Ризли получил лишь несвязное бурчание в пуховую подушку. Времени на попытки перевести для себя это мычание не было, поэтому Герцог просто открыл один из ящиков прикроватной тумбочки и возрадовался, найдя небольшую склянку с надписью «лубрикант». Пенис в штанах зудел и просил внимания. Эмиссар почти взвыл, когда рука расстегнула ширинку на брюках и достала возбужденную плоть. Половой орган пульсировал, доставляя неудобства. Герцог в почти бессознательном состоянии откупорил банку со смазкой, выливая часть содержимого себе на руку. Вязкая жидкость стекала по ладони, капала на край простыни и пачкала собой все, чего касалась. Ризли нетерпеливо растер лубрикант по рукам, размазывая излишки по своей возбужденной плоти, закусив губу от удовольствия, которое скапливалось тугим комом где-то внизу живота. Тело на кровати зашевелилось, приподнимаясь на коленях, и вновь замерло. Яростный взгляд резанул по Главе крепости, будто упрекая его в медлительности. Но Герцог старался сделать все быстро, без промашек и задержек, но его неловкость и дрожание рук от перевозбуждения только мешали. Где-то на подкорке проскользнула мысль о том, что Ризли не должен был получать от всего этого процесса такое удовольствие, ведь секс между альфами — неправильно и отвратительно, но этот треклятый голос разума тут же был стерт в пепел вожделением, которое оказалось куда сильнее и агрессивнее, нежели мысли. Ладонь втирала смазку в анус, методично, осторожно, круговыми движениями. Судья постарался расслабиться, но удавалось лишь хватать ртом раскаленный от похоти воздух. Кожа на обычно бледных щеках горела едва заметным, но физически ощутимым румянцем. Первый палец Ризли вошел в узкое пространство почти без сопротивления, подвигался внутри, осваиваясь и давая привыкнуть к ощущениям любовнику. Невиллет лишь хрипло дышал, смиренно опираясь на локти и ожидая дальнейших действий. Ему хотелось дергаться и елозить, но дракон осознавал, что получить разрядку быстрее от вновь подступающего возбуждения это не поможет. Ладонь Герцога старательно трудилась над тем, чтобы растянуть стенки ануса. Его пальцы, которые присоединялись к процессу, медленно двигались в сфинктере, ища заветную точку. Он неторопливо оглаживал стенки, продвигаясь глубже. Ризли чувствовал, как узкие стенки сжимали его фаланги, врывающиеся в нутро, как аккуратно Судья начинал подаваться навстречу юрким конечностям и как собственный пенис требовал внимания. Желание забить на все приличия и попытки минимизировать неприятные ощущения от предстоящего секса все больше и больше захватывало его, вырывая хриплые вздохи из тяжело поднимающейся груди. Эмиссар боролся с внутренней алчной похотью, но продолжал своего рода прелюдию. Четвертый палец входил туго, словно дракон был на пределе возможностей. Герцог знал, что физиология альф отличается от омег, поэтому не сильно удивился сопротивлению. Мужчина старательно проталкивался внутрь, второй рукой подливая смазку прямо на анус. Пустая баночка упала на пол с громким лязгом и разбилась. Звук разлетающихся осколков вынудил обоих альф дернуться, но никто не рискнул опустить взгляд и посмотреть, что же стало со стеклом, которое одиноко разметалось по белому настилу пола. — Глубж-же, — Невиллет прогнулся в пояснице, выпячивая зад навстречу пальцам, которые бережно вторгались в узкую дырочку. По ягодицам Судьи стекали густые капли лубриканта. Герцог ловил их свободной рукой, втирая в прохладную кожу. Мужчина еле сдерживал себя от похабного шлепка по влажной, округлой ягодице, отрезвляя себя мыслью о том, что подобный жест оскорбит Юдекса, который все еще являлся правящей верхушкой Фонтейна. Эмиссар с наслаждением наблюдал, как трепетал дракон, как старался посильнее уткнуться лицом в подушки, пряча раскрасневшееся лицо, которое выдавало его желание, и как стискивал между острых клыков ткань постельного белья, чтобы не показывать своих эмоций. Ризли, покинув пальцами теплое пространство сфинктера любовника, жадно огладил тело Невиллета, оставляя после себя разводы оставшейся на ладонях смазки и, яростно сжав бока Судьи, заставил его податься тазом назад. Он приставил головку ко входу и чуть толкнулся, направляя пенис рукой, чем вызвал у дракона очередной судорожный вздох. Член даже после кропотливой растяжки никак не хотел проникать внутрь, но под непрекращающимся напором наконец проскользнула головка, медленно погружаясь в узкий анус. Герцог прорычал, недовольный тем, что оказаться внутри желанного тела оказалось куда сложнее, чем он планировал, и вновь подался вперед, придерживая любовника за бедра. Ризли ненадолго замер, ощущая, как Судья под ним пытался расслабиться и отдышаться. Но передышка была недолгой. Жажда овладеть пульсировала и распространялась по всему телу. Овладеть полностью. Войти до самого основания и остановиться, давая привыкнуть любовнику к чувству заполненности другим альфой. Бедра мужчины пришли в движение. Сначала медленно, нерасторопно, почти всей плотью выходя из ануса и тут же полностью погружаясь назад. Герцог вдавливал свое тело до упора в ягодицы дракона, срывая с губ Невиллета тихие вздохи, которые в скором времени начали смешиваться со сладострастными стонами. Освоившись с возвратно-поступательными движениями, мужчина увеличил темп и амплитуду. Ризли с наслаждением слушал вскрики Судьи, который до этого старался быть тихим. Каждый раз, когда возбужденный орган входил до основания, врезаясь головкой в комок нервов внутри дракона, тот, хрипя, заливался новым стоном, выгибаясь и дергаясь. Движения были то резкими, то намеренно неторопливыми и нежными, вызывая своей непостоянностью приливы мурашек, которые бегали по спине Герцога. Тяжелые носки берц впечатывались в матрац, плотно обтянутый простыней, нещадно сминая ее. Брюки мешались, медленно сползали по ягодицам Главы крепости и вынуждали раз за разом поправлять их. Он не смел ослушаться просьбы дракона и стянуть их с себя. Да и мучиться со шнуровкой массивных ботинок не хотелось, чтобы избавиться от такого сущего пустяка, как штаны. Все, чего хотелось Ризли — это раз за разом оказываться внутри Юдекса до основания, вбиваться между его упругими ягодицами с развратными шлепками и вызывать новые просящие большего стоны. Пылкая страсть охватывала обоих альф, укутывая своим одурманивающим флером и выбивая любую осознанную мысль вон из головы. Дышать жаром было тяжело. Воздух будто раскалился добела от их собственных тел, которые извивались, соединяясь воедино. Они двигались в унисон, совершенно забыв о реальности происходящего. Все эти желания и похоть, стоны и хрипы, толчки и сжимания тела в крепких руках походили на развратный, запретный сон, пробудившись от которого хотелось вновь уснуть и испытать что-то подобное еще раз. Чешуя на теле Невиллета встопорщилась, будто показывая насколько мужчине было жарко. Пот медленно стекал по спине между маленькими блестящими пластинками, заставляя сиять их еще ярче от влаги. Рожки светились и привлекали внимание Герцога, у которого было сокровенное желание из детства. Потрогать их, ощупать и понять: какие они на самом деле. Твердые и холодные, гладкие и приятные? В какой-то момент колени Невиллета смазано проехались по простыне, и мужчина потерял устойчивость, чуть не упав плашмя на постель. Руки Ризли, крепко схватившие любовника, подхватили и предотвратили падение, удержав Судью на весу. Пенис нехотя выскользнул из анального кольца Юдекса и, дернувшись, замер. Герцог проматерился про себя и резко крутанул тело дракона, опрокидывая его на спину. Наручники перекрутились с лязгом цепи и затихли. — Сними их! — потребовал Невиллет, пытаясь привстать, но тут же вновь свалился на подушку. — Ты просил не отпускать тебя, — кривая усмешка, и мужчина склонился над телом любовника, одаривая солнечное сплетение, покрытое драконьей кожей, влажным поцелуем, а затем еще одним и еще. Сладкая пытка, словно просьба простить Ризли за то, что он не подчинился приказу. — Ох… — выдохнул Невиллет сквозь зубы и изогнулся навстречу пылким губам, которые обдавали ласками прохладную кожу. — Я пр-росто р-рекомендовал, — чешуя переливалась от попыток Судьи дергаться и извиваться, чтобы избавиться от оков. — Отстегни меня-я, — влажный от слюны язык провел дорожку до соска дракона и обвел его ореол, предупреждая, что губы вот-вот опустятся на нежный бугорок с пламенным поцелуем. — Нет, Господин Юдекс, — отказ, который не требовал препирательств. Зубы Ризли прикусили затвердевший сосок, после чего язык тут же зализал чувствительную кожу, заглаживая вину за шалость. Таз Судьи заерзал на смятой простыни, призывая обратить на него внимания. — Закинь на меня ноги, — прошептал Герцог, отрываясь от поцелуев, оставленных на груди любовника, и тут же подхватил конечности мужчины под коленями, помогая. Член нетерпеливо терся между ягодиц дракона, утыкался головкой в мошонку Судьи и размазывал предэякулят по бледной, нежной коже. Ризли снова вошел пенисом в пульсирующий анус и начал неспешно двигаться. Навалился своим телом на Невиллета, чуть ли не заставляя того сложиться пополам, и проник в нутро до упора. Спина Юдекса терлась о простыню, и вскоре Невиллет уже кричал в агонии, вновь охватившей его тело. Постепенно ощущение плотного комка ворошащихся змей снизу становилось сильнее, вынуждая дракона подаваться бедрами вверх, смазано касаясь пенисами горячего живота Герцога. Ощущения были такими яркими и красочными, что мужчина, вскрикнув, сильнее изогнулся, его лопатки почти встретились, оторвавшись от мокрых от пота простыней, и Невиллет эякулировал одним из членов. Второй орган все еще требовал внимания, ныл и пульсировал. Эмиссар наблюдал за тем, как ерзает дракон на постели, вертит головой, прикрыв глаза с длинными, дрожащими ресницами, и как по его скулам все ярче расцветает румянец. В какой-то момент веки распахнулись, а зрачки, не веря, сузились, и в воздухе начали витать капли гидро-стихии, призванной Судьей. — Что… — Ризли замер внутри Юдекса, рассматривая воду, что кружилась по комнате, преобразовываясь в длинные лоскуты. Стихия медленно витала, опускаясь ниже, лизала своей прохладой тела, будоража горячую, будто само пламя, кожу. Одна из струек опустилась на пах Невиллета, обхватывая возбужденную плоть, сжала ее и начала медленно скользить, принося желанное удовольствие. Ризли, завороженный картиной, представшей перед глазами, толкнулся глубже в сфинктер любовника и застонал. Пенис все еще хотел разрядки, яркого и головокружащего оргазма, который бы выбил воздух из легких, заставляя задыхаться от феерии внутри. Бедра двигались навстречу ягодицам, которые нетерпеливо ерзали и мешали набрать нужный темп. Эмиссар грозно шипел, но продолжал вдалбливаться в тело дракона, который лежал почти без сознания, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Струи воды, ласкавшие его тело, касались сосков, скользили по пенису и задевали вторую плоть, вновь возбуждая ее, вдруг оторвались от драконьего тела и взмыли в воздух, вновь начиная кружить и менять форму. Герцог прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания на стихию, и перехватил рукой запястья любовника, которые плотно держали браслеты стальных наручников. Сменив опору, мужчина замер, ощутив, что что-то скользкое и прохладное проникло в его анальное отверстие, нарастая внутри. Хриплый стон вырвался сам по себе и тут повторился вновь. Гидро-стихия, оказавшаяся внутри него, нашла простату и начала давить на нее, вызывая цветные круги перед глазами. — Так вот… как… ах… ты удовлетворя-яешь себя, — говорить внятно было сложно. Ризли старался не терять связь с реальностью, но чувствовал, что оргазм совсем скоро накроет его, — в го-он, — стенки сфинктера начали пульсировать от растяжки извне. Эмиссар пытался сжать анус, воспротивиться ласке гидро-дракона, который умудрился даже без рук найти способ обласкать его. — Не сопротивляйся, — прошептал Невиллет и приподнялся вверх, опаляя губы альфы горячим дыханием. — Тебе понравится, — вертикальные зрачки сузились настолько, что почти были не видны в фиалковом море радужки, которая покрывалась темными всполохами желания и утягивала взор Ризли на свое дно, заманивая мужчину поверить и расслабиться. Рука Герцога сильнее сжала запястья Судьи, будто боялась, что дракон на самом деле не стеснен в движениях и вот-вот отомкнет конечности от изголовья, показывая, что уже давно освободился. Вторая ладонь вцепилась повыше бедра любовника, захватывая в тиски пальцев выпирающую подвздошную кость, впечатывая свою руку в острые чешуйки, которые без сопротивления, а, наоборот, с неким натиском впились в кожу на ладони. Эмиссар громко простонал, толкнулся в горячее нутро альфы, лежащего под ним, и, упав на грудь любовника, излился в него. Мужчина и сам не понял, как случилось нечто непонятное. Он попытался дернуться и понял, что выпустил узел, который плотно связал двоих мужчин. Волны удовольствия проходились с ума сводящей пульсацией по всему телу, вызывая судороги и тихие хрипы. Его член чувствовал собственную горячую сперму, которая брызнула внутрь ануса дракона, чувствовал, как до одури приятно ему было и как по пенису вновь прошла пульсация, и альфа вновь эякулировал внутрь. Глаза закатывались от безумного наслаждения. Клыки сами удлинились и вклинились в область ключицы Невиллета, прокусывая плотное полотно чешуек, и желание сделать мужчину своим — бесконтрольное, неосознанное — захватило его полностью. Водные струйки все еще игриво растягивали анальное отверстие Герцога, толкались внутрь, заставляя сипло стонать и ерзать бедрами, доставляя одновременно и боль от того, что тревожил узел, и удовольствие от того, что направлял гидро-стихию в ту самую точку, что пульсировала сладостным удовлетворением от каждого касания к ней. Лишь когда Судья взвыл, словно раненный зверь, Ризли пришел в себя, понимая, что натворил. Он пометил альфу, выпустил узел и наслаждался от того, что его имела вода. Горячая сперма вновь оросила живот Герцога, и он испуганно отпрянул, осматривая то, что натворил. На одном из плеч Юдекса начала зарождаться метка, пуская свои игривые завитки по бледной коже, заставляя чешую под гнетом черного рисунка просто исчезать. — Невиллет! — он выкрикнул это и вновь кончил внутрь мужчины. Узел, который образовался и не собирался отпускать мужчин друг от друга, лишь усугублял положение. — Что ты наделал… — прошептал дракон и дернул руками, пытаясь вырваться из плотного захвата руки и наручников, которыми его приковали к изголовью. — Ах… — альфа чувствовал то же самое, что и Герцог, его сфинктер пульсировал и вынуждал ловить оргазмы, перекрывая недовольство вот-вот взбунтующейся сущности от расцветающей метки. — Я… Надо разорвать узел, — прохрипел Ризли и дернулся, но боль, которая тут же разлилась в паху, утихомирила его, заставив вымученно заскулить. Судья под ним взревел, и гидро стихия взметнулась вверх устрашающим вихрем. Вода кружила над ними и шумела, волнуясь. Мгновение — и ледяной шквал окропил их тела, охлаждая пыл. Эмиссар отпустил руки любовника из плена и обтер ладонью лицо, зачесывая мокрую от воды челку назад. Ему было приятно и противно одновременно. Он сделал что-то неправильное и пытался не наслаждаться плодами своих действий, но выходило дурно. — Как только узел с-спадет… — Невиллет резко дернулся, и послышался противный лязг металла, который резнул по ушам, — убир-райс-ся, — альфа шипел и метался, ощущая предстоящее буйство. Его натура протестовала, пыталась вырваться наружу и показать, кто тут доминант. Никто из ныне живущих не видел превращения из альфы в дельту, и никто не мог знать, какие последствия грянут за подобной метаморфозой. Дракон чувствовал, как бурлит холодная кровь внутри него, закипая. Как мечется сущность, которую он прежде сдерживал и не давал ей воли. Его доминантная от рождения натура обжигала внутренности и ломала кости, доказывала, что она — настоящая сила и мощь. И никто иной не сможет этого изменить. Но метка, которая расползалась по плечу и обугливала даже драконью чешую, являлась знаком оскорбления и низвергания зверя. Боль, которую чувствовал Невиллет, притуплялась волнами наслаждения от узла и возбуждения, но стоит им разорвать связь, и он потеряет контроль. Сойдет с ума, одержимый мечущимся драконом. И если Ризли не успеет уйти, то весь шквал негодования падет на него. На альфу, который обесчестил другого альфу. И невозможно даже представить, что будет с Главой крепости Меропид, если он вдруг не сможет сбежать. — Уходи, — последнее здравое слово, и руки вновь напряглись, дернувшись. Звон рвущейся цепи наручников прошелся оглушающим звуком по апартаментам. Герцог поднял взгляд и увидел, как звенья его любимых браслетов разлетелись над головой Юдекса, раскореженные и изломанные, упали на подушку с глухим стуком и скрылись, скатываясь с ее поверхности. Мужчина почувствовал, как узел начал ослабевать и попытался вырваться из плена. Терпя и превозмогая боль, он все же разорвал контакт и подскочил с кровати, собираясь бежать, но остановился, словно вкопаный, обернулся на любовника, который метался по постели и боролся с самим собой. — Пр-роваливай! — заорал Невиллет и перевернулся на живот, стараясь подняться. По позвоночнику пробежала синяя полоса, оставляя за собой прорастающие шипы. Страдания и боль — вот, что видел Ризли, наблюдая за обращением дракона. И виной всех этих мучительных истязаний был он. Забывшийся, распаленный альфа, который хотел все исправить, но не знал, как. Герцог молча попытался схватить Судью за ладонь и потянуть на себя, но мужчина вновь дернулся, падая на живот, выгнулся, хватаясь руками за матрац, и свалился с кровати, пропадая из виду. Нечеловеческие рыки и хрипы послышались из-под постели, оповещая Герцога, что дракон все еще в сознании, и он тут же поспешил обогнуть кровать, но запнулся обо что-то и болезненно упал на пол. — Я же говор-р-рил… — злобный голос Невиллета лишь добавлял вины в сознание Ризли. — Я не брошу тебя здесь в таком состоянии одного, — ему было все равно, что сделает с его телом дракон, мужчина полностью осознавал свое прегрешение, и был готов принять любое наказание. Но бежать сломя голову, оставив Юдекса наедине со своей болью от превращения, Эмиссар не посмел бы. Где-то за кроватью послышался лязг бывших наручников по полу и хлесткий удар чем-то, со свистом рассекающим воздух. Герцог попытался встать, но новая подножка вновь уложила его на холодную поверхность пола, вынуждая тупо пялиться в потолок и не предпринимать новых попыток к принятию вертикального положения. Мужчина лежал и слушал хриплое дыхание Невиллета, который не пытался поскорее напасть и разодрать любовника на части. Эмиссару искренне хотелось узнать, как чувствует себя альфа. Или уже не альфа, и становление дельтой было завершено… Но он даже не пытался открыть рот, чтобы разрушить хрупкую тишину, в которой проскальзывали только тихие выдохи и почти беззвучные вдохи. Если бы Ризли мог помочь хоть чем-то, то обязательно помог бы, но в данной ситуации он не мог оказать содействия даже самому себе. Молчание тянуло болезненной дрожью, сосало где-то под ложечкой и сводило с ума не хуже, чем метаморфоза, которую переживал дракон. Герцога мучило бравое желание узнать, что же происходит там, по ту сторону кровати, поэтому он тихо перевернулся и медленно пополз в сторону, где лежал его любовник, стараясь не шуметь и не выдавать своих действий. — Не приближайся ко мне, прошу… — просипел одними губами Юдекс и размашисто взмахнул длинным хвостом, покрытым серебристо-голубой чешуей. Теперь, когда Глава крепости хотя бы видел Невиллета, он смог внимательно осмотреть его. С замиранием сердца альфа заметил, что черты лица мужчины заострились. Тело почти полностью покрылось чешуей, кроме зияющего пробела там, где красовалась черная, словно вороново перо, метка. Высохшие волосы растрепались, ниспадая по плечам Судьи тонкими нитями паутины. В глазах горела первобытная ярость, смешивающаяся с болью, которая проступала кристальными слезинками в уголках прищурившихся глаз. И длинный хвост с белой кисточкой на конце, который злобно колотил по полу, будто доказывал самому себе, что он тут главная угроза. Увиденное могло напугать и заставить дрожь благоговения пройтись по телу Ризли, но сейчас… Подобный образ дракона лишь сильнее манил и притягивал, заставлял сглатывать густую слюну и хотеть тянуться к божественному существу, которое на последнем издыхании держало себя в узде, стараясь не сорваться на беспутном любовнике, который по собственной глупой страстности пресек черту дозволенного. — Невиллет, — Ризли бы хотел позвать его громко, но что-то внутри него надломилось, заставляя голос сорваться и произнести имя так тихо, как он только мог. Судья не ответил, лишь перевел на говорившего ничего не видящий взгляд и принюхался, начиная утробно рычать. Клокочущая внутри ярость билась о ребра и рвалась о глотку, но дракон держался за капли сознания, не тратя их на пустые разговоры, концентрировался на звере, что вот-вот готов был броситься в бой и растерзать лжедоминанта. — Я разрешаю тебе показать свою силу, — уголки губ приподнялись в подобии улыбки, показывая бесстрашие и отвагу. Глупый человек не знал, чем может обернуться его согласие на доказательство прав сильнейшего. Драконы испокон веков отстаивали свою силу кровопролитной дракой, убивали и терзали своих оппонентов, но сейчас... Невиллет уже не был альфой, лишь его взбунтовавшаяся натура не могла принять этот факт и бессознательно сопротивлялась, вынуждая страдать самого Юдекса. — Молч-чи, — он поднял когтистую руку перед собой, призывая Ризли закрыть рот и не говорить больше глупостей. Внутри вновь нарастало неистовое желание накинуться на альфу, попытаться изменить то, что не подлежало изменениям. И вся его душа вопила и рыдала, просила и шипела, чтобы дракон все-таки воспользовался своим правом. Невиллет не сразу осознал, что сотворил, когда прыгнул на лежащего Герцога. Его сильный хвост, будучи мощным оружием, предупреждающе ударился о пол и тут же переметнулся на шею Ризли, опоясывая и сжимая ее. Сейчас Судья как никогда чувствовал, насколько же хрупки были люди. Его хвост по легендам мог оставлять на земле глубокие борозды, которые становились руслами рек, вдоль которых потом поднимались высокие хребты гор. А что могла шея Эмиссара? Только глухо хрустнуть и сломаться под гнетом силы дракона. И эта мысль пьянила, взывая всю сущность к ликованию и празднованию легкой победы. Он душил Герцога, сжимая плотнее чешуйчатое кольцо. Давил и слушал хрипы мужчины, лицо которого покраснело от недостатка кислорода. Ризли пытался хватать пересохшими губами воздух, но никак не сопротивлялся тому, что с ним делал Юдекс. Эта безропотность внезапно ослабила хватку хвоста и привела гидро-дракона в чувства. «Что я делаю?», — мысль, которая пробилась сквозь пелену неумолимой ярости. Его руки стали блуждать по открытому телу, будто извиняясь за то, что он терял контроль. Острые коготки слегка царапали горячую кожу, а затем проводили по тем же местам вновь, как бы невзначай задевая. Ризли охал от щиплющей боли и терпел, наблюдая широко распахнутыми глазами за сменой поведения Невиллета. Он тем временем продолжал поглаживать израненную кожу, упиваясь эмоциями на лице Герцога. Пальцы с острыми когтями поигрались с ободранным до этой всей ситуации плечом, переметнулись на шею, на которой зиял алый росчерк хвата хвоста поперек старых шрамов Главы крепости. Ладони плавно перетекли на грудь, жестко стискивая соски и вызывая у жертвы дрожь и учащенное сердцебиение. Эмиссар послушно все терпел и даже не думал сопротивляться, но Судья схватил его руки и завел над головой, вдавливая их в холодный пол. Ризли дернулся, понимая, что теперь он пленник. Он был еще более беспомощен, и в случае нового припадка агрессии не смог бы даже закрыться руками, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться яростному напору. Но отчего-то эта странная мысль прошлась теплой волной по телу, будоража сознание. Одна из ладоней Невиллета скользнула вниз и сдернула еле держащиеся брюки с бедер Герцога, опуская их до колен. Вялый член дернулся от таких манипуляций, будто готовый вновь налиться кровью и возбуждением. Дракон лишь странно хмыкнул, смотря на тело любовника, после чего схватил мужчину за выступ подвздошной кости и заставил повернуть бедра так, чтобы было проще пробраться к анусу любовника. Все происходило в тишине, сопровождаемой редким рычанием Судьи. Мужчина взмахнул рукой, призывая стихию воды и вновь начал экзекуцию с растяжкой ануса Ризли без помощи рук. Одна из струек выбилась из строя и потекла по телу Герцога, пробираясь выше. Поднялась к рукам и перехватила чуть выше царапающей ладони Невиллета. Эмиссар хотел было возрадоваться тому, что водные оковы будут куда мягче, чем стальной хват драконьей кровожадной лапы, но быстро вернулся с небес на землю, почувствовав, как туго сжимает его элементальная энергия. Стенки анального кольца расширялись, когда поток воды становился объемнее, и Эмиссар это ощущал через неприятное чувство натяжения. Он терпел и молчал, всматриваясь в лицо Судьи, словно искал там хоть что-то намекающее на его трезвость сознания. И находил. В каждом дрожании бровей, моргании век и поджимании губ мужчина видел Невиллета. Просто дельта не сопротивлялся желаниям своей сущности, наоборот, всячески потакал. Когда с растяжкой было покончено, вода взмыла к пенисам дракона, смазывая их своей влагой. Ризли был морально готов к тому, что сейчас в него протолкнется что-то большее, чем просто член. В него войдет сразу два. И когда скользкая головка вошла внутрь, Герцог выдохнул, понимая, что Судья все еще был лоялен и не наказывал по всей строгости «закона». Он медленно входил и выходил, словно пытался понять принцип действия. Его хмурые брови выдавали озадаченность, но Эмиссар продолжал молчать, лишь пытливо наблюдая из-под полуопущенных век. То, что делал с ним Невиллет, было не менее приятно, чем то, что Ризли проворачивал не так давно. Альфа ощущал внутри себя толчки, целью которых было найти маленький комок внутри ануса мужчины и подарить наслаждение обоим. Один из пенисов Юдекса старался приблизиться к заветной точке, но утыкался куда-то рядом, постоянно промазывая и вынуждая Герцога недовольно ерзать. Мужчина вилял бедрами, старался сам насаживаться на орган, направляя любовника внутри себя. Тихие вздохи постепенно начали сменять более громкие и протяжные охи. Головка неосторожно уткнулась в одну из стенок, и Герцог вздрогнул всем своим телом, чувствуя табуны мурашек, что проскочили по его спине и плечам. Ему хотелось быстрее и больше. Ризли извивался на холодном полу, ища новую волну удовольствия, и тихо скулил, когда получал ее, словно дар свыше. Невиллет замер внутри, лег рядом с любовником на пол, обхватывая тело Герцога длинным хвостом и прижимая ближе к себе, а рукой приставил головку второго члена ко входу. Ввести медленно не получилось. Яростное желание охватило дракона с головой, и он резко толкнулся, врываясь в сфинктер обоими пенисами. Послышался вскрик Герцога. Его колотило крупной дрожью от чувства чрезмерной наполненности. Стенки его анального отверстия неприятно сводило от ощущения растянутости до предела. Тугость и неподатливость собственного тела неприятно отзывались внизу живота тянущей истомой. Первые движения плоти внутри были скованными и неаккуратными. Глава крепости выгибался и пытался отстраниться бедрами от саднящих чувств, вынудить члены покинуть его. Сжимал и разжимал анус, доставляя неудобства дракону, который тихо рычал в загривок Ризли, крепко сдерживая любовника в плену чешуйчатой конечности. — Приласкай меня, — почти полностью вжавшись лицом в пол, прохрипел Эмиссар. Рука любовника, придерживающая половые органы, переместилась на пенис Герцога, аккуратно обхватила его и нерасторопно провела от основания до головки и обратно, размазывая предэякулят по всей длине плоти. Альфа подался бедрами навстречу кольцу сжатых пальцев, совсем позабыв, что в его сфинктере находятся два ствола членов, которые вошли в него почти до основания, и это резкое, бездумное решение вынудило мужчину прохрипеть не очень лестное ругательство, адресованное непосредственно Архонтам. Невиллет аккуратно толкнулся обратно, вводя органы до основания и вновь замер, выжидая. Пульсация нутра Ризли сказывалась неприятными ощущениями у обоих мужчин, но они молча терпели, свыкаясь. И когда движения перестали быть такими скованными и резкими, то оба почувствовали нарастающее желание получить большее. Толчки внутри медленно подстроились под темп руки дракона, которая мастурбировала Герцогу. Агония страсти захватила бразды правления и унесла любовников куда-то в бессознательное нечто. Стоны и всхлипы становились громче и развратнее, движения — увереннее и беспрепятственнее, а мысли были лишь о том, чтобы эта сладострастная пытка, которая подразумевалась как наказание, не прекращалась никогда. Пенисы почти полностью выходили из отверстия, дразня Эмиссара, вновь врывались в нутро, задевая пульсирующий комок, и вынуждали кричать от волн наслаждения. Герцога первым накрыло оргазмом, унося его сознание далеко во тьму удовольствия. Он дернулся, сжавшись, и резко выпрямился, принимая экстаз, который, словно разряды электро стихии, заставил его тело дрожать в импульсивных судорогах. Ноги онемели и отнялись на краткое мгновение, но Ризли даже не понимал, что с ним происходило. Мужчина чувствовал уверенные толчки внутри себя и свой член, из которого брызнуло горячее семя. Невиллет почувствовал, как быстро начали сокращаться стенки ануса любовника, когда он пребывал в томительной неге, эякулировав, и эти пульсации вынудили его ускорить темп и сменить амплитуду, подаваясь бедрами вперед, помогая органам проникать в тело Герцога под иным углом. И когда первые капли спермы брызнули, мужчина резко вышел, позволяя разрядке случиться. Судья, даже находясь под предводительством зверя, не хотел совершать неловких ошибок. Он знал, что может продлить удовольствие, выпустив узлы, но стерпел и излился на поясницу любовнику. Дракон довольно заурчал, удовлетворенный своим отмщением, и затих. Ризли даже не пытался двигаться, заранее зная, что это будет мучительно больно, особенно его многострадальной заднице. Мужчина чувствовал, как опустошенные стенки ануса пульсируют, пытаясь вернуться в привычное положение, и как саднит его поясница. Гидро-стихия отпустила руки Герцога, даря желанную свободу, и он тут же ей воспользовался, потирая запястья. Говорить ничего не хотелось. Да и нужных слов вовсе не было. Сейчас у обоих мужчин было лишь одно желание: добраться до кровати и забыться сном. *** Утро следующего дня встретило Эмиссара неприветливыми и наглыми лучами солнца, которые изволили светить прямо в закрытые глаза, изводя своим ярким сиянием спокойствие сна. Мужчина распахнул веки и уставился в окно, которое было неподалеку от кровати. «Это не Меропид», — проскользнула вполне логичная мысль в его сонной голове. Герцог попытался сесть и тут же взвыл, хватаясь за ягодицы. Боль была и тянущей, и режущей, и колющей. Он чувствовал, как его анус разрывает от смеси неприятных ощущений, но все же, превозмогая боль, сел на смятой постели. В ванной напротив булькнула вода, призывая обратить на себя все внимание. Внутри купальни сидел Невиллет, который невидяще смотрел куда-то перед собой. События прошлой ночи, словно выстрел, пронзили висок Эмиссара и наполнили и без того чугунную голову еще более тяжелыми воспоминаниями. — Судья? — охрипшим голосом спросил Ризли, сам не понимая, почему обратился по должности. — Доброе утро, — ответ был без особого энтузиазма, но мужчина понимал, почему Юдекс так сух и холоден. — Что с меткой? — На месте, — Невиллет повернулся, сидя в ванне, и показал рукой на плечо, по которому расползалась вязь неопределенного узора. — Теперь я могу не переживать по поводу запаха, — грустная усмешка ни сколько не успокоила Герцога, но мужчина лишь вздохнул и прикрыл глаза. — Обращение в дельту почти всегда имеет временный эффект, — сказал Ризли. — В Меропид многие альфы практикуют подобный опыт, но, чтобы метка спала… — он так и не смог закончить, будто конец предложения был чем-то мрачным и пугающим сознание. — Продолжай, — мужчина поднялся в ванне, подождал пока с него стечет лишняя жидкость и шагнул на холодный пол, покидая теплые объятия воды. — Я не знаю, работает ли это так у драконов, — уточнил Эмиссар и продолжил, — стоит помириться со своим зверем и никогда больше не видеться с тем, кто поставил метку. — И как же на закрытой территории крепости Меропид люди «не видятся никогда»? — уточняющий вопрос был словно перо под ребро Герцога. — Чаще всего одного из альф убивали, — он устало потер переносицу и выдохнул так, будто альтернатив не существовало. — Но иногда один из пары покидал крепость, и метка сходила в течение полугода… — То есть, чтобы я мог вернуться к жизни альфы, то мне придется попрощаться с тобой не менее, чем на полгода? — Невиллет прошелся по полу, оставляя за собой вереницу мокрых следов и капель, что стекали с его волос и тела. — Мы могли не видеться и больше, — напомнил Глава крепости и упал обратно на подушку, чувствуя, что подобное резкое движение было не лучшей затеей, так как его поясница тут же раздирающе заныла, вынудив поморщиться и болезненно простонать. — И что мне делать с тем, что из-за метки мою натуру так и тянет к тебе? — от этих слов Ризли бы подскочил, если бы вовремя не вспомнил о боли, которую испытывать явно не хотел. — Помиритесь и смиритесь, — рекомендовал Герцог, прекрасно понимая, что из этих тайных и неправильных отношений не выйдет ничего хорошего. Судья ничего не ответил на эти слова, молча смерив взглядом лежащего Эмиссара, и прошелся до небольшого закутка, который Глава крепости заметил впервые. За небольшим косяком находилась дверь, ведущая в маленькое помещение, но рассмотреть, что находилось внутри, Ризли было не суждено. — Будете уходить, захлопните дверь, — голос, полный официоза, резанул по ушам и сердцу лежащего альфы, но вместо того, чтобы хоть что-то сказать, мужчина молча кивнул и проводил взглядом Невиллета, который скрылся за узкой дверью, громко хлопая ей. Эмиссар изначально знал, что из этого договора не выйдет ничего хорошего. Но не знал, что этим «не хорошим» будет он сам. Альфа, который не сдержался и пометил альфу — неправильно и плохо. Альфа, который впервые наслаждался соитием — не так уж и плохо, а если с альфой — отвратительно и низко. Он сам выстроил этот хлипкий мост и сам же его и разрушил. Подобная связь не пугала самого Ризли, но плохо бы сказалась на Юдексе, который, возможно, не осознавал последствий. Если бы Невиллет когда-нибудь нашел дракона, которому его запах показался бы самым прекрасным на свете, то что было бы с Герцогом? Мужчина обязательно сделал бы правку в своих суждениях, меняя его излюбленное оправдание по поводу омег. Он не хотел быть тем, кто бежал бы по первому зову, бросая все свои дела, ради омеги или Невиллета. Или хотел, но не мог?