Посвящение

Дом № 4 на Тисовой улице был совершенно обычным на совершенно обычной улице в совершенно обычной Магловской стране Великобритании. Однако юноша шестнадцати лет, одетый во всё чёрное, стоявший в начале дорожки, ведущей к парадной двери, был совсем не таким. Даже среди волшебников он был особенным. Ведь Тёмный Лорд отметил его как равного себе ещё до того, как он стал достаточно взрослым, чтобы молить о пощаде. Шрам в виде молнии на его лбу принёс ему мало друзей в его доме, в Хогвартсе. Слизерин заставил его добиваться уважения своими собственными заслугами, а не славой. Он был благодарен за это, а также за найденных там друзей. На дворе стояло лето. Воздух был тёплым. А небо затянуло серым тучами. Гарри Поттер сжимал рукоять своей палочки из остролиста, пытаясь успокоиться. Всё должно пройти хорошо. Конечно, всё будет хорошо. Ведь иначе и быть не могло. В конце концов, он волшебник. А Дурсли? Они были всего лишь ничтожными Маглами. Он подошёл к двери. — Алохомора. Дверь тихонько распахнулась. Стоя у порога, он мог видеть столовую: Петуния Дурсль протирала стол с кислым, но решительным выражением лица. Как странно было видеть её за домашними делами! Но кто-то же должен это делать, когда его нет. Она подняла глаза и замерла, увидев его в дверях, ошеломлённая. Но видимо, он действительно выглядел странно: в чёрной рубашке и чёрных брюках. В чёрном галстуке, чёрных начищенных ботинках. И в чёрном пальто, достаточно длинном, чтобы называться мантией. — Не думала, что увижу тебя ещё как минимум неделю, — буркнула Петуния. И тут же выпрямилась и бросила на стол клетчатую тряпку, которую держала в руке. — Ну что ж, раз уж пришёл, будь полезен, мальчик. Ужин через час. Она не сказала этого вслух, но ожидалось, что он приготовит его. В конце концов, это всегда было одной из его многочисленных обязанностей. Пока что он будет потакать ей. Свободное использование магии значительно упростит задачу. Ведь След остался в прошлом, по крайней мере, для него. Теперь он был, наконец, свободен, да ещё и на несколько месяцев раньше срока! Его живот скрутило от нервного напряжения, когда он перешагнул порог этого адского места. В которое он так боялся возвращаться, учась в Хогвартсе. И откуда стремился сбежать каждый раз, когда ему приходилось возвращаться. Но на этот раз он пришёл с миссией и не собирался оставаться. Да они и не смогут его удержать. У них не было на это сил. Теперь вся власть была в его руках. Это пьянило. — Здравствуйте, тётя Петуния, — ответил он. Его шаги были ровными и не выдавали нервозности, которую он ощущал. Гарри выглядел уверенно. Властно. Он выглядел совсем не таким, как обычно. И Петуния тоже это заметила, когда он прошёл мимо чулана, в котором его часто запирали до одиннадцати лет. Мимо лестницы, ведущей в спальню, где он так же был заперт в двенадцать лет. И вошёл в столовую, куда его не пускали во время приёма пищи. — Чудесное лето, верно? — Что ты задумал? — требовательно спросила она, сузив глаза, когда он остановился с другой стороны стола, напротив неё. Его руки всё ещё были в карманах. — Ничего, — ответил он. — Как насчёт индейки? Я знаю, что жареная индейка — ваше любимое блюдо. Может быть, я приготовлю ещё и картофель по-французски? Дадли это нравится. И… стручковую фасоль, которая нравится дядя Вернону? — У нас есть лосось, — ответила она с подозрением. — Принимайся за дело, мальчик. Я хочу, чтобы всё было идеально. Он вытащил руки из карманов и достал палочку из левого рукава. Одним взмахом он очистил стол и расправил скатерть. Она отшатнулась, словно это была змея, готовая её укусить. Он произнёс несколько заклинаний одно за другим, и на столе появились жареная индейка, поднос со стручковой фасолью и тарелка картофеля по-французски в сырном соусе. Всё приготовленное заранее в преддверии сегодняшнего дня. — Ужин подан, — объявил он. — Тебе нельзя использовать магию вне Хогвартса! — заикаясь, проговорила Петуния. Но в её голосе не было уверенности. Это была мольба, отчаянная попытка убедить реальность в том, что он поступает неправильно и его следует остановить. Но реальность не подчиняется Маглам. И ему уже всё равно, было ли это неправильно. Гарри спокойно уселся во главе стола. Вернон был в соседней комнате, а Гарри как раз сидел лицом ко входу в неё. Он расслабился, в то время как Петуния с ужасом наблюдала за ним. Волшебник посреди её совершенно обычного дома, Змея в её райском саду. Он почти лениво взмахнул палочкой, и на столе перед ним появились графин и стакан. Он налил себе напиток. — Тыквенный сок, — объяснил он ей, не дожидаясь вопроса. — Мой любимый. В Хогвартсе его подают к каждому приёму пищи. Дадли дома? — Ты пожалеешь об этом! — пронзительно закричала она. Но Гарри лишь усмехнулся. — Нет, — ответил он. — Я так не думаю. Не желаете присесть, дорогая тётушка? — Ты урод… — Я сказал, — повторил он холодным голосом. — Садись. Что-то в нём, возможно, его уверенная поза или нехарактерно властный тон, наконец, дошли до неё. И она так сильно сжала губы, что они практически исчезли. Не говоря больше ни слова, она села на самый дальний от Гарри стул. Он снова взмахнул палочкой, и на столе появились столовые приборы. Петуния вздрогнула от неожиданности. — Ешьте, — сказал он более мягким голосом. — Я подумал, что мы могли бы поужинать в последний раз. За мой счёт, прежде чем мы навсегда расстанемся. Она заколебалась, но взяла нож и вилку и начала нарезать куски индейки, перекладывая их на свою тарелку. — Дадли дома? — Я…я думаю, он наверху. Он кивнул. И сделал ещё один глоток тыквенного сока. Дядя Вернон протиснулся в дверной проём. На его толстом лице играла злобная гримаса, а живот едва умещался в его ужасно безвкусном свитере. Его поросячьи глазки расширились от отвращения при виде Гарри. — Ты! — прорычал он. — Я, — ответил Гарри. Он воспользовался магией, чтобы выдвинуть стул напротив Петунии, и улыбнулся человеку, который бил его в детстве. — Присаживайтесь, дядя. Я приготовил вам ужин. Вернон Дурсль перевёл взгляд на разложенные на столе блюда, потом на Гарри, затем снова на блюда. Потом снова на Гарри. Его усы подёргивались, но что-то в Гарри, определённая жёсткость взгляда, очень ясно говорило его подсознанию, что здесь происходит что-то очень опасное. Чего он ещё не совсем понимает. Поэтому, шаркая неуверенно, он сделал последние несколько шагов и осторожно сел. Ему не нужно было говорить, начинать есть. Судя по его телосложению, Гарри мог предположить, что он не нуждается в разрешении. Примерно через десять минут Дадли спустился по лестнице, как громоздкий шкаф или, возможно, двуногая свинья. Увидев, как его родители тихо и смиренно едят ужин, приготовленный Гарри, даже он понял, что что-то здесь не так. Он занял стул напротив Гарри, но не притронулся к индейке. Его взгляд не отрывался от Гарри Поттера. Или от палочки, которую Гарри положил на стол. — Давненько я здесь не был, — сказал Гарри довольно любезно. — Уверен, что вы все скучали по мне. — Не так уж и давно, как нам бы хотелось, — возразил Вернон. — Вам интересно, чем я занимался? Что я делал всё это время? — Нет! — рявкнул Вернон. Но Гарри наблюдал за Петунией. — Вы знаете о волшебном мире, — обратился он к ней. — Возможно, вы знаете о некоторых моих возможностях. Я был занят, знаете ли. У меня хорошие перспективы. Уверен, вы все гордитесь мной. Спросите меня, чем я занимался. Это не было предложение. Она проглотила полный рот стручковой фасоли и попыталась скрыть свой страх вежливой улыбкой. — Так ты нашёл работу, мальчик? — Да. — Отлично! — сказал Вернон и раздражённо фыркнул. — Не придётся больше тратить деньги на твоё содержание. Теперь ты сам можешь о себе позаботиться, как я понимаю. Достаточно платят? Ты переезжаешь? — Да, платят вполне достаточно, но вы меня знаете. Я амбициозен, хочу изменить мир. Я выбрал эту работу, потому что она дала мне шанс что-то изменить, — ответил Гарри. — Политическая активность, общение с чиновниками, привлечение спонсоров, выполнение поручений. Всё ради благой цели. Конечно, после сегодняшнего вечера я уйду, и мы больше никогда не увидимся. Петуния что-то поняла. Гарри это видел. Она выглядела больной с того момента, как он упомянул «политическую активность». И он задумался, насколько хорошо Дамблдор информировал её о событиях в мире волшебников. Знала ли она о назревающей войне? О том, как Министерство Магии отчаянно пытается скрыть возвращение Тёмного Лорда? О том, как Орден Феникса старается не отставать от новостей, поскольку силы Волдеморта начинают атаковать цели как в магическом, так и в Магловском мире? — Ещё лучше, — продолжил Вернон, не замечая ничего. — Пора бы тебе начать приносить пользу. Надеюсь, ты понимаешь, что если у тебя всё пойдёт не так, то не стоит приползать к нам обратно! — Я и не собирался этого делать, — ответил Гарри. — На самом деле я не могу представить ни одной ситуации, которая заставила бы меня вернуться сюда. Вы потратили первое десятилетие моей жизни на то, чтобы показать мне, как мало вы думаете обо мне, как о человеке. Вы заперли меня в чулане вместо спальни и заставляли выполнять всё возможные домашние хлопоты. А когда я не был заперт, регулярно отказывали мне в еде и прикладывали все усилия, чтобы ваш никчёмный, тупой ребёнок-хулиган был избалован за мой счёт. Я бы предпочёл смерть, чем снова жить под вашей крышей! В комнате воцарилась гробовая тишина. Все уставились на Гарри Поттера, который встал из-за стола, глядя на них. Существовало множество способов сделать это. В Слизерине он научился множеству интересных проклятий: у Уоррингтона и Пьюси во время Турнира Трёх Волшебников. У Нотта на субботних факультативах и из библиотеки по мере необходимости. Было почти жаль, что каждое из них закончится быстрой смертью беззащитных и бесполезных Маглов. Например, проклятие, Взрывающее голову, мгновенно убивает при применении. Или если использовать Проклятие, Разрушающие кости на грудной клетке, то это дало бы чуть более длительный и, безусловно, мучительный результат. «Manus Serpentis» мог бы стать интригующим выбором, так как, не сообщив им напрямую о свойствах проклятия, они бы боролись с затягивающимися путами. Пока через несколько минут те не выжмут из них жизнь. Так и не осознав, что путы всё сильнее сжимаются, если они пытаются освободиться. Хотя они могли бы задохнуться и потерять сознание раньше, избегая боли. Но нет, это должно быть Непростительное. А это означало, что их смерть будет безболезненной. Волнение, нервозность и предвкушение бушевали внутри него. Пока что его палочка оставалась на столе. Как только он возьмёт её, пути назад уже не будет. — Вы ежедневно лгали соседям, называя меня преступником и лентяем, хотя я делал всё. Ваш отвратительный сын и его банда таких же отвратительных дружков охотились за мной по улицам и избивали меня абсолютно безнаказанно. Фактически с похвалами! Вы… — Как ты смеешь! — завопил Вернон, вскакивая со своего места и надвигаясь на Гарри. В этот момент Гарри схватил свою палочку. — Империо, — прошипел он. И без того тусклый свет погас в глазах Вернона, и под контролем Гарри мужчина покорно сел обратно и положил руки на свои широкие колени. — Папа? — захныкал Дадли, глядя на него широко раскрытыми от страха глазами. — Я его знаю, — выдохнула Петуния. — Империус. Это Непростительное. Гарри освободил Вернона от Империуса и прошептал «Каталамбано», накладывая на него заклинание, которое ошеломило и полностью обездвижило его тело. Удерживая его на месте так же неподвижно, как и проклятие полного связывания тела. Так же, как и Гарри, был в его власти в течение одиннадцати лет и пятилетних периодов. Когда после нескольких месяцев обхаживаний со стороны своих более тёмных однокурсников, он решил принять предложение Тёмного Лорда о мире в обмен на службу и Метку. Его привели в Холодное поместье и сказали, что нужно пройти посвящение. Мелочь, в сущности, всего лишь доказательство готовности и верности. Вряд ли это было проблемой… для настоящего Пожирателя Смерти. Он должен был наложить Непростительное на Магла. Тёмный Лорд уже выбрал жертву, связанную с завязанными глазами и стоящую на коленях. Гарри отказался и предложил другую жертву. Точнее, другую группу жертв. Лорд Волдеморт рассмеялся. И дал ему своё благословение. — Вы отказали мне в моём наследии, — продолжал Гарри. Он повторил то же заклинание на Петунии и Дадли, обездвижив их и не давая возможности убежать. — Вы оскорбляли моих родителей. Ты оскорбила свою сестру. Они погибли, защищая меня. А вы говорили мне, что они были ничтожествами. Вы скрывали от меня тот факт, что я волшебник. Пока человек втрое крупнее вас не выломил дверь и не вручил мне моё письмо из Хогвартса. Вы забрали мою палочку и заперли меня в моей комнате, пока меня не вытащили друзья. Вы пытались выбить из меня магию, сделать меня таким же никчёмным, как вы. Вы худшие примеры Маглов. Вы — нелюди. И никто ничего с этим не сделал. Вы никогда не были наказаны. Но сейчас это изменится. Прямо сейчас, собственно говоря. Дадли и Петуния в ужасе смотрели на него. Вернон издал тихий скулящий звук. А Гарри же улыбался. Последовали три вспышки зелёного света.

* * *

Дом № 4 на Тисовой улице был совершенно обычным на совершенно обычной улице в совершенно обычной Магловской стране Великобритании. Однако юноша шестнадцати лет, одетый во всё чёрное, который уходил от этого дома, где над ним издевались, был совсем не таким. А о Тёмной Метке, висящей в воздухе высоко над ним, словно чумной след… Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше.