Тернистый путь домой

      Оранжевое солнце медленно клонилось за горизонт, роняя последние лучи на двор небольшой корчмы в небольшой же деревушке. Закатные отсветы мягко касались добротно сделанного деревянного крыльца. перед которым спал совсем не добротный забулдыга.       Проходящие мимо мужики, желающие выпить после тяжёлого рабочего дня, громко хохотали всякий раз, как проходили мимо. Женщины ахали и охали. А пробегающие мимо ребятишки ехидно посмеивались, опуская шуточки различной степени дурачества. Проходящая мимо девушка, вопреки всем проходившим до неё неё не засмеялась, не ахнула или охнула и даже не опустила дурацкую шутку. Вместо этого она высунула из-под серой мантии свой маленький носик и склонилась над человеком.       — Эй, красотка. Понравился что-ли? Забирай замуж! — Раздалось рядом.       Девушка обернулась. Из-за конюшни, примыкающей к стене постоялого двора, вышли трое мужчин. По виду местные крестьяне, в грубой домотканой одежде, с мозолистыми руками и нечёсаными бородами. Как только они подобрались ближе, девушку обдало перегаром от которого, казалось, можно упасть в обморок.       — Нет уж, спасибо. Мне таких женихов и даром не надо. А вам я думаю в самый раз. Секунду пьяница опешив простоял. Потом до него дошёл смысл сказанного.       — Эй, ты чего?! Да ты… А ну иди сюда. Да я тебя…       Но девушка уже юркнула внутрь таверны и так и не узнала, что ей грозит. Вопреки небольшому размеру деревушки, корчма была забита битком. Настолько битком, что стоящих изначально стоящих в таверне лавок оказалось недостаточно. Гости сидели кто на чём горазд, будь это притащенный неведомо откуда стул или грубо сколоченный табурет, кто-то даже умудрился прикатить целый пень. Особенно выделялись несколько смуглых людей, расстеливших прямо на полу ковёр и усевшихся прямо на него. Однако девушка не отчаялась и пошла искать свободное место, утешая себя тем что в конце концов можно будет снять комнату, взять еды и быстро прошмыгнуть туда. Тем более, что выходить на улицу к трём амбалам и их спящему другу совсем не хотелось. Найдётся свободная комната, или же нет, она старалась не думать.       А этот гул. Такому гулу позавидует рынок в большом городе. Кто-то постоянно кричал, хохотал, стучал кружкой по столу, а иногда и по чьей-нибудь голове кулаком. Как, например, два коренастых, похожих на шкафы дворфа, дубасивших друга в центре импровизированной арены из желающих посмотреть.       Анабель, а именно так звали молодую путешественницу, начала пробираться вглубь корчмы, пытаясь держаться подальше от сцепившихся в клинче борцов. Однако с каждой секундой надежда найти свободное место таяла всё сильней. Анабель уже собралась подойти к корчмарю за барной стойкой, как вдруг… Бабах…       Один из дворфов всё-таки одолел другого и повалил его. Грохнуло так, словно упал великан, выбив пыль откуда только можно. И тут же на всю таверну разлетелись крики болельщиков. Тут Анабель увидела одного из немногих постояльцев, которому эта драка была неинтересна. И как бы это было неудивительно — свободное место рядом. Однако стоило присмотреться к крайне необычному гостю, и удивление по поводу свободных мест отсеивалось. Но появлялось другое.       Он был человекоподобным ящером. В ярко-зелёной чешуе с россыпью жёлтых пятен. На не выражающей никаких эмоций длинной морде. крупная пасть с виднеющимися из-под верхней губы загнутыми клыками. Крупные жёлтые глаза с вертикальными зрачками, начисто лишённые век и ресниц, смотрели, как поверженный дворф поднимался с пола. Одет он был в тёмно-красную рубаху. Похожие рубахи в этих местах носили многие: от не самых бедных крестьян и рабочих, до не очень удачных торговцев. Из ножен на его груди, висящих на перекинутом через плечо ремне, выглядывала костяная рукоятка ножа. На шее висело ожерелье из самых разных костей. Всё это Анабель усмотрела, пока пробиралась к единственному более-менее свободному столику в углу.       — Здравствуйте, господин, прошу великодушно простить за вторжение. Я Аннабель. Позволите присесть, а то мест свободных больше нет?       Ящер резко, словно настоящая рептилия, повернул к ней голову. Даже слишком резко, Аннабель вздрогнула от неожиданности. У людоящера был сильно шипящий глухой голос.       — Здравс-с-ствуй. Прости, что испугал тебя. Прис-с-саживайся.       Анабель опустилась на единственную незанятую скамеечку.       — С кем я имею честь знакомиться?       Девушке показалось, что если бы у ящера были брови они бы непременно поползли вверх от удивления.       — Меня зовут Фелтош-ш-ш. Ты очень складно говоришь.       — Спасибо… Я не уверена, как к вам обращаться.              Фелтош подумал, что какая разница В любом случае это лучше, чем шарахаться в сторону.       — Обращайся как хочешь. А ты меня не боиш-ш-шься?       Аннабель затихла на несколько секунд.       — Если честно, немного побаиваюсь. Но учитель говорил, что бояться нужно не тех кто выглядит как чудовище, а тех, кто ведёт себя так. так что пьяниц на улице я боюсь больше.       — Мудры слова его.       Немного посидев, Аннабель устала ждать, пока к ней подойдёт официантка. Да ещё и подумалось, что официантка тоже ящера боится.       — Я пойду закажу поесть что-нибудь и вернусь.       Седовласый трактирщик с пышными усами общался с двумя смуглыми людьми. Они наверняка были охраной проходящего мимо каравана. На что намекали кожаные доспехи, надетые поверх покрывавшего всё тело чёрного одеяния, запылённые подолы плащей и пыльные сапоги от недавнего дождя. На их головах замысловато переплеталась чалма, а на поясе висели кривые мечи. Тот, что постарше, как раз расспрашивал трактирщика про злополучный закрытый мост.       — Почему закрыли мост? И когда его откроют.       — А я почём знаю. — Отвечал Фомлин, а именно так звали трактирщика — Говорят, эпидемия у них там какая-то заразная, что аж жуть. Вот мост и закрыли. Ка-ран-тин, как они сказали.       — Что, вообще никого не пускают?       — Знаю, что гонцов пропускали, но у тех грамота специальная есть. Ещё два назад прошёл по мосту отряд конный, серьёзный. Все в железо закованы, при оружии. Много лошадей навьюченных с собой вели. Так их тоже пропустили.       — А происходило ли здесь что-нибудь… их ряда вон. — Подал голос второй воин, молодой, почти что мальчишка.       — А другие переправы есть?       — Есть, как же им не быть. Вниз по течению ещё один мост, да токмо закрыли его тоже. Оттуда пара путников как раз и пришла. А ежели вверх пойти, так недалеко паром есть, но не советую. Там топь нынче непроходимая образовалась. Да и паром наверное уже не ходит.       Воин кивнул и спросил о свободных местах, на ночлег остановиться. На что Фомлин только руками развёл:       — Извиняйте, милсдари. Не вы первые, кто на мосту этом споткнулся. Сами видите, у меня здесь прямо аншлаг. В первый раз такое вижу. Так что мест свободных нет.       О чём дальше был разговор, Анабель не слышала, так как к ней подошёл ещё один не очень трезвый человек.       — Что, ягодка, напугал ящер тебя? Хочешь, мы его напугаем, или даже не только напугаем? Да, парни?       «Парни» захохотали за его спиной.       — Нет, что вы, не надо. — Анабель постаралась отодвинуться, но сразу же упёрлась в упавшего лицом на барную стойку дворфа. А тот даже не пошевелился.       — Ну как хочешь. А пойдём с нами, ягодка. Мы-то тебя не обидим. Да, парни! — Парни загоготали ещё громче.       — Нет уж, спасибо. — Анабель повернулась намеревась уйти. Но пьяница схватил её за руку.       — Уже уходишь? Мы ещё не договорили.       Девушка с ужасом посмотрела на приближающейся к ней лицо. И потому не увидела, как дёрнулся было в её сторону смуглый воин. И как трактирщик, схватил его за руку, останавливая.       — Отпус-с-сти её. Раздался сзади шипящий голос. Лицо отодвинулось, и пьяные глаза сфокусировались на Фелтоше. Ящер стоял позади нетрезвой группы, скрестив руки на груди.       — Отпус-с-сти И извинись!       — Чего это ты? Раз от тебя девчушка ушла, так другим оставь. Анабель не видела, как позади неё трактирщик указал на дверь. Зато слышала, как притихли вокруг.       — Я третий раз повторять не стану.       Пьяница наконец отпустил руку Аннабель и бесстрашно шагнул навстречу Фелтошу.       — И кто мне указывать будет? Ящерица-переросток. Ты смотри, нас четверо, а ты один. А ну, парни…       Парни так и не узнали, что хотел им сказать главарь. Потому как Фелтош вдруг зашипел, словно змея. Его воротник медленно поднялся и расправился, вместе с ним и поднялись шипы на спине. Ещё недавно боевой пьяница отшатнулся от него и налетел на стойку, попутно чуть не придавив Анабель. Фелтош сделал пару шагов к нему. Подействовало не только на приставучего пьяницу, но и на всех, кто был рядом. Несколько человек отпрянули на несколько шагов. Лежащий лицом на барной стойке дворф проснулся, обернулся и начал с ошарашенным видом протирать глаза, разом как-то протрезвев. Смуглый воин потянулся за мечом. Но его вновь остановил трактирщик, схватив его за руку и что-то ему сказав.       — Пош-ш-шёл вон, — сказал ему Фелтош и шагнул вперёд.       Пьяница, уже несколько протрезвевший, бочком, вдоль границы стихийно образовавшегося круга пробрался мимо Фелтоша не отрывая от него взгляд и поспешил к выходу. Его компания медленно засеменила следом.       Трактирщик подал Аннабель исходящую паром тарелку. Она поблагодарила трактирщика, взяла тарелку и отправилась за свободный столик. Всё ещё стоящий у стойки Фелтош посмотрел ей вслед. Смущать её своим присутствием рядом не хотелось. Оставаться стоять у барной стойки, соседствуя с кучей пьяниц, однако, тоже не хотелось.       — Ловко ты их! Каждый раз удивляюсь, — Обратил на него внимание трактирщик. — Вроде бы и видел уже, как ты это делаешь, а всё равно жуть берёт, словно в первый раз. Налить чего-нибудь?       — Не с-с-стоит. Лучше пойду выйду на воздух.       В таверне и впрямь было душновато. Особенно вечером, когда вваливается толпа народа. Особенно, когда сидишь в этой толпе несколько часов. Тем более устраивать дебош вряд ли кто-то решиться после того, что он здесь устроил.       — Ну, как знаешь, — Пожал плечами немолодой гном.       Снаружи было пусто и тихо. По сравнению с переполненной таверной уж точно. Но долго прохлаждаться Фелтошу не дали. Приглушённые звуки таверны вдруг стали громче. Ящер чертыхнулся и пошёл разбираться, что происходит. Неужели кому-то ещё пьяную удаль показать приспичило?       Переступив порог, Фелтош понял, что волновался напрасно. В центре зала стояла Аннабель с лютней в руках. Гул, привлёкший Фелтоша, медленно стихал. Ящер начал бочком пробираться к столику, почти как Аннабель немногим ранее. Но сделать это также аккуратно у него не получилось. Видимо, он зацепил хвостом то ли кружку, то ли ещё что-нибудь, за что и получил по этому же хвосту. Он пробормотал извинение, но продолжил пробираться к своему столику.       Аннабель тем временем начала играть, а потом и петь. Первая песня была о каком-то находчивом крестьянине, победившем дракона. Мотив был простой и запоминающийся. Слова разбавлены шутками, которые Аннабель так задорно выкрикивала, что хотелось пуститься в пляс. К сожалению, а может и к счастью, места плясать в переполненной таверне не было. На втором второго куплета многие начали выстукивать по столам ритм кто чем горазд. На третьем припеве некоторые начали начинали подпевать. В конце таверну сотрясли аплодисменты и поздравления. и рядом не стоявшие с тем гулом, что был до этого.       Вторая песня, словно в насмешку над первой, была медленной и печальной. Аннабель едва касалась струн. А её голос вдруг стал таким тихим и мелодичным, словно на землю спустилась нимфа из легенд. Фелтош не слышал ничего прекраснее. И хоть его опыт был не богатый, отнюдь не богатый, ему казалось, что ничего прекраснее он уже не услышит. Песня была под стать голосу. Печальная и пробирающая до мурашек история рыцаря, потерявшего всё: семью, титул, именье. Мужественный рыцарь прошёл через множество испытаний. И в конце признавался в любви даме сердца. Такое исполнение, конечно, лучше слушать со второй половинкой, — подумалось Фелтошу. И ни и ему одному. У некоторых на глазах выступили слёзы, кто-то начал целоваться. Для него это осталось где-то за горизонтом, отчего на душе сделалось как-то гадко.       Но вдруг появилась внезапная мысль. Да такая, что на секунду затмила горечь. У него тоже давно отняли и семью, и дом. И пройти пришлось про всякое. Это намёк? Фелтош посмотрел на Аннабель, клонящуюся в овациях. Нет, не возможно. Не могла Аннабель знать, откуда он. Никто этого не знал. Она из Норфиса, поэтому с ним заговорила? Фелтош посмотрел на дверь, прикидывая, насколько удобно ему будет бежать, если что.       Рука сама потянулась к костяному ножу. Но всплеск страха был настолько же коротким, насколько и бурным. Не может обладательница такого ангельского города служить ужасным людям. Просто совпадение. Или лучшая песня из репертуара. В последнее охотно верилось, и Фелтош решил пока придерживаться этой версии. Приняв поздравления от чуть ли не всех гостей старого гнома, Аннабель вновь присела к Фелтошу. Он же заметил-ка. Настороженные, испуганные взгляды в его сторону сменились завистливыми. Впрочем, Аннабель их не замечала. или делал вид, что не замечала, приветливо улыбаясь.       — Ну, как тебе? Почему-то мне показалось, что последняя песня тебе должна понравиться. Сама не знаю почему.       — Ты хорошо поёш-ш-шь, — Сказал Фелтош, загоняя свои подозрения поглубже. Да, трактирщику тоже понравилось. И он предложил мне бесплатную комнату. Хотя недавно говорил, что комнат свободных нет.       — Мне он тоже это говорил пару дней назад. Видимо, хитрый Олаф оставил одну для таких особых случаев.       — А ты разве не здесь живёшь?       — Нет. Я ночую в доме местного охотника.       Анабель больше не стало ничего спрашивать. И вместо этого зевнула, элегантно прикрыв рот рукой.       — Что-то притомилась я. Пойду отдыхать, пожалуй, — С этими словами она встала с лавки. — Приятно было познакомиться. До завтра. Спокойной ночи!       — С-с-спокойной!       Фелтош хотел спросить о последней песне, но Аннабель уже ушла. Ничего. Непохоже, что она куда-то торопиться. Значит, он подождёт до завтра. Ждать Фелтош умел.       Ящер остался один, как и в предыдущие несколько дней. В небольшом окошке была непроглядная темнота. Солнце уже скрылось за лесом. Значит, скоро народ начнёт расходиться. Фелтош опять задумался о недостижимой цели, хлопнул по кошельку. Монеты звучно звякнули.       Работёнка была непыльная. сиди, потягивай пиво, да иногда вышвыривай за дверь перебравшего пьяницу. За такое дело платили неплохо, да ещё и обеспечивали кровом и пищей. Не работа — мечта, но Фелтоша тянуло отправиться на поиски дома и как можно скорее убраться подальше от Норфиса. Судя по перекрытой дороге, что не пускают даже караваны, произошло что-то серьёзное. Значит, искать его будут вряд ли. Но когда мост откроют, караваны уйдут. Станет ли трактирщик дальше содержать Фелтоша, как вышибалу. Ящера это слабо волновало. Он осел в этой деревне, так-как не знал куда идти. А здесь мало того, что платят, так ещё и кормят. Нет, потерять нагретое место он не боялся. Он боялся того, что будет дальше. Фелтош знал только, что идти ему далеко на Запад. Но не знал ни стран на его пути, ни дорог, ни даже как далека его цель. Успеет ли он заработать на путешествие, прежде чем мост откроют? Изначально Фелтош хотел наняться охранять торговый караван. Он предполагал, что вряд ли его с такой рожей примут с распростёртыми объятиями. Но боевые навыки. Навыки позволяли надеяться хоть на что-то. Но в городе никто не соглашался. Последний караванщик так и вовсе, как только его увидел, тут же спрятался за спины двух своих телохранителей и кричал, что ему не нужны ещё охранники. Фелтош разорвал бы обоих, была бы нужда. Но караванщик даже не хотел проверять. Пришлось уйти нессоно хлебавши, а затем и вовсе бежать из города. Видимо, Фелтош был очень настойчив, и стража прознала про него. К счастью, он успел добраться до болот, прежде, чем его настигла погоня. Но легче поменять русло реки, чем поймать ящера в болотах. Преследователи этого не знали и сунулись за ним. Фелтош легко от них ушёл. Последнее, что он услышал, был захлёбывающийся крик одного из преследователей. Из воспоминаний его вырвали те самые два смуглых война, разговаривающие с торговцем, когда туда пошла Анабель, и когда Фелтош прогнал пьяницу. Они, шурша многочисленной одеждой, уселись напротив.       — Низжайше просим простить нас за вторжение. Меня зовут Мура-аль-Бахар. А это мой сын Хамун, — Представился один из них, с поклоном прикладывая руку к сердцу. У него было морщинистое лито и густые чёрные брови. Можем ли мы присесть и перекинуться парой слов?       Фелтош кивнул. Затем подумал, что сегодня он нарасхват. А потом подумал, что неплохо бы и ему представиться.       — Меня зовут Фелтош.       Старый воин с густыми чёрными бровями снова легко поклонился и продолжил.              — Люди говорят. Вы прибыли из-за реки?       В общем то Фелтош никому не рассказывал откуда он. Никто и не спрашивал. У него вообще мало что спрашивали. Но слухи ходили самые разные. Фелтошу не было до них дела. Пусть думают что хотят, главное чтобы правду не узнали.       — Может, и из-за реки. А что?       — Нашему господину очень нужно на тот берег, — Продолжал Мура. — Может, вы знаете способ преодолеть эту преграду? Господин Ахмад очень щедро заплатит за любую помощь.       Фелтош ответил не сразу.       — Такого с-с-способа нет.       Мура задумался. Хамун сильно приуныл и спросил:       — А вы тогда как добрались? Неужели ни лодки, ни парома рядом нет?       — Переплыл. Без лодки и бес-с-с парома.       Унылое лицо молодого воина сменилась удивлённым.       — Жаль, очень жаль, — Задумчиво резюмировал Мура. — Все так говорят. ну чтож, не смеем больше отвлекать вас.       У Фелтоша появилась мысль попытать счастья. Гости из далёких земель всё-таки, может знают, где дом его.       — Гос-с-сподин Мура. А знаете ли вы такое место? Эш-ш-шхантарра называется.       Мура задумался, что-то припоминая.       — Нет, В первый раз слышу.              — Жаль, очень жаль.       Воины зашуршали прочь. За окном темнело. Тем временем народ потихоньку начал расходиться. Кто-то уходил сам, кого-то выносили собутыльники. Внутри остались только сильно засидевшийся и сильно пьяные личности. почти все не местные. Сельчанам завтра вставать с утра, оно и понятно.       Когда на улице совсем стемнело, хозяин собрался закрывать трактир. Последнего уснувшего под столом гостя пришлось выносить ящеру. Тот что-то пьяно бормотал, пока Фелтош нёс его до входной двери. Но как только его обдало холодным ночным воздухом, малость протрезвел и распахнул глаза. А как увидел, кто перед ним, так протрезвел ещё сильнее, выругался и припустил по улице так, что аж пятки засверкали.       — Тьфу ты, не мог сразу так выбегать? Ладно, авось до дома доберётся, — Сплюнул трактирщик.       Фелтош был вполне согласен с первым утверждением. И полностью не согласен со вторым, но промолчал.       — Ладно, ты не плохо поработал сегодня. — Продолжил трактирщик и протянул ему серебряную монету. — Держи.       — С-с-спасибо, вы очень добры!       — Ладно, давай до завтра тогда. — С этими словами трактирщик скрылся за дверью. Изнутри послышался звук запираемого засова.       Ящер прислонился к резной колонне и посмотрел на звёзды. Ночь была ясной и позволяла рассмотреть причудливые узоры созвездий. Фелтошу показалось, что созвездия предрекают несчастья. Он слабо помнил, как его народ читал бедующее по звёздам. Но это было очень похоже на предостережение.