Врач по вызову

      — Да, я понимаю ваши опасения, но вы должны понять меня, — ровным и спокойным голосом произнес Чонгук, убирая светлую прядь волос с лица. Его взгляд был прикован к пожилому мужчине напротив. Альфа старался сохранять самообладание, несмотря на то, что их диалог длился уже тридцать минут и напоминал бесконечный круговорот одного и того же.       Чонгук на мгновение отвлекся, пытаясь собраться с мыслями. Он перевел свой взгляд с пациента на осмотр временного кабинета, в который недавно переехал из-за того, что в его собственном кабинете начался косметический ремонт.       Светло-серые стены украшали постеры с анатомическими схемами человеческого тела, а в углу уютно устроился небольшой горшок с зелёным растением, придающий обстановке каплю уюта. У стены стояла кушетка, предназначенная для осмотра живота. Также небольшая ширма, которая позволяла спрятать пациента от любопытных глаз и людей, которые без стука врывались в кабинет врача. Иногда это было очень неудобно и очень раздражающе, ведь именно в тот момент, когда очередной пациент открывал без спроса дверь, с большой вероятностью он мог наткнуться на другого пациента, который был, скорее всего, обнаженным и которого в этот момент осматривал врач. Чонгук постоянно рычал на тех, кто без стука врывался в кабинет, но затем быстро успокаивался, продолжая делать свою работу.       В какой-то момент он не выдержал и попросил у заведующего поликлиники эту простую белую ширму, крепящуюся на нескольких железных палках. Она была простенькой, но Чонгуку это было совершенно неважно. Главное, что она выполняла предназначенную ей функцию — скрывала пациентов.       На столе стояли монитор, несколько папок с медицинскими записями и кружка с остывшим чаем. Медицинский брат, сидевший за компьютером слева, время от времени косился на происходящее, пряча улыбку за экраном.       — Вам нужно принимать препараты, которые вам ранее назначил ваш лечащий врач, на постоянной основе, — повторил Чонгук, стараясь придать голосу максимальную уверенность. Его это раздражало, но он держал себя в руках, понимая, что его задача — помочь. — Гипертоническая болезнь — это хроническое заболевание.       Пациент нахмурился, глядя на врача с таким выражением, словно тот говорил на иностранном языке. Чонгук выдохнул и, повернувшись всем корпусом к мужчине, зафиксировал взгляд, пытаясь донести свою мысль ещё более доступно, как их учили в университете.       — Гипертоническая болезнь — это не простуда, которую можно вылечить за пять дней. Лекарства нужно принимать регулярно, чтобы поддерживать нормальное давление. У них есть накопительное свойство... То есть вы пьете лекарства сегодня, чтобы завтра у вас было нормальное давление, понимаете?       Он убрал волосы с лица и мельком подумал, что давно пора подстричься. Но тут же передумал — ведь Тэхён так любил, когда во время секса мог ухватиться за его волосы и слегка потянуть их.       «Тэхён» — мелькнуло в голове Чонгука, и он на мгновение отвлёкся. Где он сейчас? Почему не выходит на связь уже сутки? Альфа ощутил неприятный холодок беспокойства, но быстро отогнал мысли. На данный момент ему нельзя думать об омеге, даже если очень сильно хочется.       Сейчас он мог думать только о работе.       — Но, доктор, — голос пациента вернул его к реальности, — ведь лекарства вредят печени!       — Вы правы, — Чонгук кивнул, стараясь сгладить острый угол. — Поэтому мы назначили вам гепатопротекторы. Они защищают вашу печень.       — Но это ещё один препарат...       — Да, — терпеливо продолжил Чонгук, — но он предотвратит повреждения печени. Это важно для вашего здоровья.       — Но ведь это...       Пациент не собирался сдаваться. Чонгук скосил взгляд на медицинского брата, который едва сдерживал смех. Тот, видимо, надеялся, что его приглушённые смешки никто не слышит, но Чонгук, сидевший в метре от него, прекрасно всё улавливал.       В глазах альфы медицинский брат видит бегущую строчку со словом «помоги», и он поднимается со стула, чтобы выручить врача.       — Пойдемте, я отведу вас на ЭКГ.       Мужчина недоверчиво смотрит на него, затем переводит свой хмурый взгляд на врача, но не двигается с места.       — А после я снова вернусь сюда?       «Боже, надеюсь, нет», — пронеслось в мыслях Чонгука.       — Конечно, — улыбается он и показывает на дверь. — Всего доброго.       — До свидания, доктор Чон.       Альфа кивает и, после того как дверь кабинета закрывается, расслабленно выдыхает, откидываясь на спинку кресла. Спустя секунду он вновь выпрямляется, когда в дверь стучит очередной пациент.       Кинув взгляд на правый нижний угол монитора, он кривится, заметив, что прошло только сорок минут от начала смены.       И всё же, кто бы что ни подумал, Чонгук любит свою работу. Несмотря на порой невыносимо сложные случаи, несмотря на пациентов, которые приходят в поликлинику от скуки или чтобы устроить скандал в коридоре за место под солнцем, он искренне верит, что его труд важен. Он любит видеть, как его советы, терпение и знания меняют чью-то жизнь к лучшему. Каждая улыбка выздоровевшего пациента наполняет его гордостью и даёт силы продолжать.       «Иногда спасение утопающих — дело рук самих утопающих», — думал он, сталкиваясь с теми, кто спорит, основываясь на информации из интернета. Однако даже таким пациентам Чонгук старался объяснить всё максимально доступно, понимая, что его задача — не только лечить, но и обучать.       Были дни, когда он выходил из кабинета совершенно обессиленным. Но каждый раз, проходя по коридорам поликлиники и встречая благодарные взгляды, Чонгук напоминал себе, почему он выбрал эту профессию. Ему нравилось быть участковым терапевтом.       — Проходите, — проговорил он, когда новый пациент заглянул внутрь. Чонгук собрался с мыслями, снова улыбнулся и пригласил человека присесть. — Слушаю вас.

***

      Выходя из поликлиники, альфа вновь набирает Тэхёна и вновь не получает ответа. Надоедливые гудки еще долго будут звучать в голове, а голос любимого — нет. Что же произошло? Почему Тэхён не отвечает?       Он не ждет, когда Ким сам перезвонит ему, и, сев в машину, направляется в квартиру Тэхёна. Перед глазами знакомая дорога, ведь за столько месяцев альфа смог выучить каждую улочку, каждый дом, каждое дерево, что ведет его к Тэхёну. За последнее время он очень часто приезжал к нему домой, и, несмотря на уговоры, чтобы омега переехал к нему в квартиру, ведь у Чонгука она ближе к центру, с более современным ремонтом и приятной инфраструктурой, Ким напрочь отказывается, потому что цитата: «Я буду жить с тобой только когда у нас будет одна фамилия» решает всё.       А замуж он не пойдет, потому что, цитата два: «Я еще не окончил институт. Рано мне в брак».       И поэтому он едет на всех парах к любимому, в надежде, что у него всё хорошо, пытаясь не думать о плохом.       Но сначала он заехал в магазин и купил любимые сладости Тэхёна на случай, если тот чем-то расстроился. Чонгук знает, как сладости могут моментально поднять настроение его любимому.       Затем он отправился в магазин цветов и выбрал самый большой букет роз. В дополнение к нему он купил самую большую плюшевую игрушку медведя, чтобы еще больше обрадовать Тэхёна. Чонгук не знал, что могло произойти у его омеги, и хотел быть готовым ко всему, что только можно себе представить.       Подъехав к знакомому дому, он с трудом удерживает все пакеты со сладостями, большую игрушку и букет цветов в одной руке, чтобы другой залезть в карман куртки и достать ключи. С горем пополам он заходит в подъезд, нажимает на кнопку лифта и потихоньку поднимается на нужный этаж, молясь ничего не уронить.       Подойдя к двери, он также своим ключом открывает ее и легко толкает коленом, чтобы, подняв пакет с пола, зайти внутрь.       — Тэхён? — тихим неуверенным голосом зовёт альфа, надеясь, что омега не спит. — Ты дома?       Пока он снимает верхнюю одежду и разувается, слышит чьи-то голоса, доносимые из комнаты Тэхёна. Нахмурившись, он опасливо проходит по коридору и, дойдя до нужной двери, слегка выдыхает, узнав голос Тэхёна и его одногруппника Чимина.       — Тэхён? — Чонгук толкает дверь и останавливается в проходе. Он хмурится, увидев омегу, всего мокрого и бледного, в кровати. Он откладывает всё купленное в сторону и, не обращая внимания на широко раскрытые глаза Тэхёна от увиденных покупок, подходит ближе к омеге и касается его лба. — Черт, Тэ, у тебя температура, — он наклоняется и губами пытается её измерить, — градусов тридцать восемь, не меньше.       — Браво, доктор Чон, — хихикает позади Чимин, — а что еще вы можете измерять губами?       Чонгук только сейчас обращает внимание на Пака. Разворачивается и неуверенно здоровается.       — Ты принимал лекарства? — возвращается он с допросом к Тэхёну. — Почему не позвонил? Я же врач, Тэ.       — Вообще, если интересно мое мнение, — встревает Чимин, — вы действительно тут нужны, но не как врач, — продолжает улыбаться.       Чонгук смотрел на Чимина с непониманием, наблюдая, как тот поднимает с пола свой портфель. Очевидно, он только что вернулся из университета.       — Пока, Тэ, лечитесь, — бросил Чимин на прощание.       Последнее слово резануло слух, но Чонгук лишь нахмурился, не обратив на это большого внимания.       — Так, я проверю твою аптечку, — сказал он, стараясь говорить мягко, — посмотрю, что там есть и что нужно докупить. Сейчас что-нибудь, кроме температуры, беспокоит?       Тэхён слегка кивнул, опустив взгляд. Чонгук тут же заметил румянец на его щеках и напряжение в теле. Омега съежился на кровати, обхватив колени руками, словно пытался защититься от невыносимой боли.       — Что, Тэ? — Голос Чонгука звучал обеспокоенно.       — Живот, — едва слышно прошептал Тэхён, его лицо сморщилось от боли. — Очень сильно болит…       — Дай посмотреть, — Чонгук осторожно потянулся к краю одеяла, намереваясь осмотреть его. Но Тэхён резко прижал одеяло к груди, мешая ему. — Тэ, я же врач, — мягко напомнил он, пытаясь успокоить его. — Меня не нужно стесняться. Тем более я твой альфа. Я просто…       Он замер на полуслове, когда Тэхён наконец отпустил одеяло. Откинув его в сторону, Чонгук нахмурился, когда в нос ударил густой, насыщенный аромат вишни. Это объясняло всё — и температуру, и слабость, и боль, и этот румянец.       — У тебя течка? — шепотом спросил он.       Тэхён неуверенно кивнул, вновь прижимая колени к груди. Его лицо исказилось от боли, и он издал стон разочарования.       — Почему не позвонил? — голос Чонгука слегка дрогнул. Он хотел спросить мягче, но напряжение внутри закипало.       — Т-ты был на работе, — с трудом проговорил Тэхён, шмыгнув носом. В глазах заблестели слезы.       Чонгук почувствовал, как сжимается сердце. Он не хотел, чтобы его слова ранили омегу.       — Прости меня, вишенка, — прошептал он, проводя пальцами по темным, влажным волосам Тэхёна. — Я сделаю всё, чтобы тебе стало легче, хорошо?       Тэхён шмыгнул носом, утирая одинокую слезу, и кивнул. Он осторожно повернулся на другой бок, снова прижав колени к груди, и указал на место рядом с собой, приглашая Чонгука лечь рядом.       Чонгук замер. Он не ожидал этого, но, как и пообещал, был готов сделать всё, что нужно. Быстро сняв рубашку, брюки и носки, он улегся рядом. Обняв омегу за талию, он прижал его горячее тело к своей груди, позволяя своему аромату шоколада наполнить комнату.       Он нежно гладил живот омеги и ощущал, как под рукой напрягались мышцы, но вскоре расслабились, словно подтверждая, что он всё делает правильно.       По правде говоря, он никогда раньше не проводил течку с омегой и не имел ни малейшего представления о том, как помочь ему пережить это время. Только из рассказов своего коллеги, который уже несколько лет был в браке, он знал, что альфа может облегчить боль и помочь пережить течку. Однако он не представлял, как именно это сделать.       Он лишь надеялся, что инстинкты подскажут правильность действий в нужное время.       Чонгук заметил, как омега, почувствовав родной запах, начал постепенно расслабляться. Его дыхание стало ровным и размеренным, а вскоре он уснул, укрывшись теплом и заботой своего альфы.

***

      Чонгук проснулся от того, как горячие, влажные поцелуи покрывали его тело, пробуждая в нём нечто первобытное.       Он не сразу понял, как уснул — размеренное дыхание Тэхёна рядом оказалось слишком убаюкивающим, словно нежный шёпот ночного ветра. Когда он открыл глаза, мир за окном уже погрузился в мягкий сумрак. Его взгляд упал на тёмную макушку омеги, который склонился над ним, продолжая осыпать поцелуями его грудь и живот.       — Тэ… Что ты делаешь… — прохрипел Чонгук, голос его был сонным и наполнен удивлением.       Тэхён поднял взгляд на Чонгука, не прекращая играться кончиком языка с чувствительным соском альфы.       Горячий всплеск удовольствия пронзил тело Чонгука.       — Знаешь, — произнес Тэхён тихим, бархатным голосом, от которого сердце Чонгука сжалось, — я никогда не проводил течку с альфой. Но твой запах, твои крепкие руки… Весь ты заставляешь меня терять голову. Я даже во сне едва не отключился от этого.       Чонгук резко втянул воздух, стараясь справиться с лавиной эмоций. Его пальцы нежно убрали тёмные волосы с лица Тэхёна.       — Я тоже… — признался он, с трудом находя слова. — Никогда раньше не был с омегой в такой момент… И, честно говоря, понятия не имею, что нужно делать.       Тэхён тихо рассмеялся, звук его голоса был мягким, но с нотками лукавства. Он поднялся, чтобы взглянуть Чонгуку в глаза.       — Нужно трахаться, — произнес он, будто бы это было очевидно. Его губы растянулись в хитрой улыбке. — До потери сознания. До остановки сердца.       — Это небезопасно, — отозвался Чонгук, приподняв бровь. — Это я тебе как врач говорю.       Тэхён рассмеялся еще громче, его смех был звонким и немного дерзким.       — Ну я же образно, — проговорил он, откинувшись на кровать рядом. — Хотя, если подумать, умереть во время дикого секса — не самая плохая смерть.       Чонгук не смог сдержать улыбку. Он повернул голову и столкнулся с пронзительным взглядом омеги, от которого по коже пробежали мурашки. Этот взгляд горел, наполняя комнату жаром, который невозможно было игнорировать.       — Ты же скажешь мне, что нужно делать, да? — тихо спросил он, его голос стал чуть ниже, наполнен страстью и нежностью.       Тэхён кивнул, но его лицо вдруг исказилось. Чонгук тут же заметил, как тот слегка зажмурился от боли.       — Только давай быстрее, — прошептал Тэхён, его голос дрожал, — я больше не выдержу… Это слишком больно.       Чонгук мгновенно откликнулся на зов. Он поднялся на локтях, легко переместился над Тэхёном и навис над ним. Их взгляды встретились — в этот момент время, казалось, остановилось.       Тэхён протянул руку, нежно касаясь скулы альфы, и тихо добавил:       — Ты мой альфа, Чонгук. Я уверен, мы справимся. Доверься мне.       Чонгук прикасается к губам Тэхёна, его поцелуй глубокий, горячий, наполненный жадностью. Он стонет, подавленный переполняющим его желанием, звук глухо отдается в ритме их дыхания. Альфа двигается плавно, имитируя фрикции. Случайное прикосновение к напряженному возбуждению Тэхёна заставляет его самого выдохнуть громче, а тело откликнуться болезненной пульсацией желания.       Одна рука Чонгука покоится рядом с головой Тэхёна, надёжно удерживая его вес, другая скользит вниз, исследуя каждую линию, каждый изгиб горячей, покрытой лёгким потом кожи. Его прикосновения будто огонь — разливаются волнами тепла, пробуждая каждый нерв, каждую клеточку омеги.       — Гук, — Тэхён стонет его имя, выгибаясь навстречу и закусывая губу. Его глаза блестят, дыхание прерывистое, — пожалуйста... Я готов. Ты даже можешь не тратить время...       Чонгук нежно прикладывает палец к губам Тэхёна, прерывая его.       — Тш-ш, малыш, — шепчет он, чуть улыбаясь, — я понял. Но если что-то будет не так, если я вдруг причиню тебе дискомфорт... скажи мне. Ты обещаешь?       Тэхён кивает, но этого недостаточно.       — Скажи словами, Тэ, — настойчиво требует Чонгук, его голос хриплый, бархатный.       — Да, обещаю! — почти вскрикивает Ким, не выдерживая этого томления. Он выгибается, а его тихий, сорвавшийся стон, в котором смешались нетерпение и потребность, ударяет по сознанию альфы.       Чонгук, стиснув зубы, делает мысленную пометку больше не испытывать терпение своего омеги, особенно во время течки. Он покрывает поцелуями его тело, доходя до линии бедер, и, не медля ни секунды, быстрым движением избавляет Тэхёна от последней преграды между ними. Боксеры соскальзывают с бедер, оставляя его полностью открытым, а Чонгук замирает на мгновение, вдыхая аромат, который кружит голову.       Он переворачивает Тэхёна на живот, поднимая его бедра, и видит, как блестит от природной смазки его мягкая кожа. В его груди разливается жар, и он не может удержаться от едва слышного рычания.       — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, Тэ, — шепчет он, проводя пальцами вдоль влажной расщелины. — Ты такой идеальный. Такой сладкий…       Он касается губами своих пальцев, пробует вкус — вишня с легкой горчинкой, будто специально созданная для него. Жар в его теле нарастает, пальцы сжимают бедра Тэхёна крепче.       — Ты сводишь меня с ума, — его голос становится глубже. Он касается кожи омеги кончиком языка, наслаждаясь ощущением тепла и вкуса. — Я ждал этого момента. Ждал, чтобы почувствовать тебя до конца, Тэхён.       Его язык вновь оказывается внутри Тэхёна, но на этот раз он не прерывается на разговоры. Всё, о чём он может думать и желать, — как можно больше смазки оказалось в его рту.       По ощущениям Тэхёна, Чонгук не был человеком. Не в данный момент. Он не мог им быть, судя по звукам, которые тот издавал, когда откровенно ел его. По хриплому рычанию, по тому, как он втягивал плоть ануса между губами, посасывая и нежно покусывая, прежде чем проглотить выступающую смесь из смазки и его собственной слюны.       Когда Чонгук расправил свой язык и двинулся от ануса по всей расщелине, медленно вылизывая каждый миллиметр, смакуя омегу до самой мошонки, Тэхён почувствовал, как знакомые волны оргазма устремились вперед.       — Я хочу доставить тебе такое удовольствие, что ты сорвешься с катушек и взлетишь настолько высоко, что я буду единственным, кто сможет удержать тебя на земле, Тэ, — Чонгук провел пальцем по чужому анусу, а затем осторожно ввел его внутрь.       — Боже, да-а…       Тело омеги поддалось, принимая его толстый палец, и заныло, требуя большего. Тэхён услышал небрежные звуки, когда его попка прижалась к пальцу, чувствуя, как все его внутренние мышцы напрягаются и сжимаются вокруг альфы.       Чонгук ввел палец раз, два, а на третьем толчке просунул еще один, и так до тех пор, пока растяжки не было достаточно, чтобы жжение и боль уступили большему удовольствию. Альфа понимал, что во время течки смазки выделяется в разы больше и мышцы ануса более эластичны, но все же он должен был сам убедиться в этом, чтобы не причинить омеге еще больше боли.       Одновременно с растяжкой он второй рукой медленно водил по стволу члена Тэхёна, размазывая предъэякулят по всей длине, вознося омегу к звёздам, до тех пор, пока Тэхён не был поглощён огнём и сиянием.       — Мне нужно… — Тэхён сам не понимал, чего именно хочет, хотя это должно было быть так просто.       Он снова насадился на альфу, скользил свой попкой по чужим пальцам, трахая себя беззастенчиво и раскованно.       — Мне нужно кончить, Гук, — снова произнес он, когда пальцы коснулись его простаты, словно удар тока пробежал по телу.       Его голос напоминал хриплое мурлыканье: он был глубоким и обволакивающим, словно одурманенным чужими пальцами.       В комнате слышались хлюпающие звуки, а аромат шоколада и вишни создавал чарующую смесь.       — Мой мальчик желает кончить? — Тэхён не видел, но отчётливо слышал улыбку Чонгука.       — Да, — простонал он, — боже, Гук, да, я никогда не кончал так быстро… Пожалуйста, это… это течка, она творит немыслимые вещи… Я… Я сейчас потеряю сознание, если не получу разрядку, пожалуйста, — как в бреду мямлил Ким, ощущая струю холодного пота, пробегающую по спине.       Ленивые толчки в него и из него.       Медленные круги другой рукой по головке члена. Чонгук откровенно мучил Тэхёна, в то время как всё, чего только хотел Ким, — это взорваться и подарить Чонгуку — единственному альфе на свете — свой оргазм и свое удовольствие.       — Тогда кончи для меня, — прорычал альфа, ускоряя движения пальцев внутри, одновременно впиваясь зубами в мякоть задницы и сильнее теребя головку члена.       Боль и наслаждение пронзили Тэхёна, как молния, ударившая в дерево, взрыв света и жара охватил всего его. Он кончил, спина выгнулась, низ живота подёргивал, а всё тело содрогнулось от оргазма, от которого у него подкосились колени.       Омега кончал так долго, что мог только задыхаться. Ему не хватало воздуха. Он сжимал в руках простынь, колени разъезжались в разные стороны, и если бы крепкие руки не держали его талию, Ким, уверен, упал бы в собственную сперму.       Но его это не беспокоило.       Всё, о чём он мог думать после перенесённого оргазма, — живот впервые за несколько часов не болел.       В тот момент, когда Чонгук вынул из него пальцы, Тэхён негромко простонал, не от удовольствия, а от сверхчувствительности своего тела.       Омега услышал чавкающие звуки и понял, что Чонгук с наслаждением облизывает пальцы, на которых осталась его смазка. К щекам мгновенно прилило тепло. Тэхён положил голову на подушку и зажмурил глаза, не в силах посмотреть в глаза альфе. Он не хотел смотреть на Чонгука. То ли ему было стыдно от этого, то ли боялся, что от этой картины он вновь возбудится.       — Я мог бы жить за счет твоих чертовых оргазмов.       Глаза Тэхёна ярко вспыхнули, когда перекатился на спину, и в этот миг Чонгук начал облизывать его соски. Он ахнул, когда увидел, что рука альфы была мокрой от кончиков пальцев до запястья. Это должно было смутить его, но, как ни странно, не смутило. Он положил руку себе на лоб и закрыл глаза, пытаясь отдышаться после кульминации, одновременно с тем глубоко дыша, когда чужой язык продолжал играть с возбужденной бусинкой.       Через мгновение Чонгук убрал руку с лица Тэхёна и притянул к себе для страстного поцелуя.       — Мы только начали.       И вновь углубил поцелуй.       — Несмотря на то, что здесь темно, — сказал он грозным голосом и посмотрел на омегу сверху, — я видел эту маленькую сладкую и сжимающую дырочку, видел твое блестящее возбуждение, покрывающее внутреннюю часть бедер. — Он наклонился еще ближе и уперся руками в постель по обе стороны от головы Тэхёна, снова заключая его в клетку. — И это из-за меня, — он хмыкнул. — Это делает с альфой что-то порочное, Тэ, что-то первобытное и собственническое.       Тэхён улыбается, обнимает Чонгука за плечи и вновь тянется с поцелуем.       Он вздрагивает, когда влажная ладонь Чонгука касается головки члена, и отстраняется.       — Черт, я пока слишком чувствительный для этого, — хнычет он, отстраняясь еще больше.       — Может быть, тогда... — Чонгук не договаривает, а лишь кивает в область своего паха и улыбается, когда Тэхён понимает намек.       Они меняются местами, и теперь Тэхён нависает над альфой. Он поудобнее располагается возле чужого паха и, когда Чонгук приподнимает бедра, снимает чужие боксеры и замечает, как полностью вставший член падает на живот альфы, пачкая его крепкие мышцы живота капельками вязкой прозрачной смазки.       Тэхён берет ствол в руку, не полностью смыкая пальцы. Он лениво поглаживает вдоль ствола от пунцовой головки до основания и обратно, размазывая смазку, слыша шипение альфы. Этот звук отдается где-то в паху омеги, и Тэхёну это очень нравится.       Он елозит на кровати, пачкая простынь собственной смазкой, и улыбается, глядя на то, как Чонгук выгибается в пояснице, толкаясь в чужую ладонь и слегка закатывая глаза. Его грудь быстро поднимается и опускается. Он хочет, чтобы Тэхён приступил к действиям, но не торопит, лишь слегка подбадривает:       — Давай, Тэ, сделай это, как хороший мальчик.       Ким упирается руками в бедра и наклоняется вперед, не сводя глаз с Чонгука все время, пока проводит языком по головке, одновременно с движениями руки. Соленый и в то же время шоколадный вкус альфы взрывается на его языке, и он не сдерживает стона. Он вновь поднимает глаза на альфу и замечает, как челюсть его сжалась, а грудные мышцы и мышцы живота подергивались.       Чонгук проводит головкой члена по чужим губам, словно используя ее как помаду, покрывая губы Тэхёна и кожу вокруг них своей смазкой. Тэхён улыбается, смотря на Чонгука исподлобья, понимая немую просьбу открыть рот. Он слушается и берет в рот толстую головку. Мышцы на шее альфы напряглись, он стиснул зубы, а затем медленно, сантиметр за сантиметром, вошел в Тэхёна до тех пор, пока омега что-то не промычал и не уперся руками в чужие бедра, чтобы контролировать погружение члена в собственную глотку.       — Понял, — шипит альфа, останавливаясь. — Боже, когда ты что-то промычал… Электрический ток прошелся по всему стволу, это так… охуенно.       — М? — вновь повторил Тэхён и услышал чужой стон. Он выпустил член изо рта, продолжая массировать его рукой. С чарующей ухмылкой посмотрел на Чонгука и, убедившись, что сделал всё правильно, невинно похлопал ресницами: — Ты что-то сказал?       — Тэ… ты убиваешь меня, — хрипит альфа, тяжело дыша.       Тэхён возвращается к стволу, втягивает щёки, двигает языком — делает всё то, что нравится Чонгуку.       — Да… Блять, да. Вот так… О господи, да, Тэ, вот так, продолжай, — хрипит Чонгук, двигает бедрами навстречу влажному и горячему рту.       Его похвала стимулирует омегу, и он, доведя член до самого горла, начинает глотать, обволакивая его узким пространством и смешивая собственную слюну с естественной смазкой альфы. Такое состояние омеги заставляет вновь изголодаться по Чонгуку, потому что Тэхён замечает за собой, что вновь возбужден и ему мало того, что сейчас происходит.       Он так увлекся тем, как хорошо ему отсасывать у Чонгука, что не услышал ни низкого рычания альфы, ни того, как он велел остановиться.       В одну секунду он заглатывал член и наслаждался вкусом чего-то солёного вперемешку с шоколадным, а в следующую уже сидел на бёдрах Чонгука, широко расставив ноги по обе стороны от талии, пачкая кожу собственной смазкой.       — У тебя есть презервативы? — спрашивает Чонгук, мысленно коря себя за то, что спросил про них только сейчас.       А нужно было в начале, когда оба еще здраво мыслили.       — Нет, — хихикает Тэхён, поглаживая крепкую грудь альфы, слегка задевая соски короткими ноготками. Чонгук шипит сквозь зубы и видит, как его реакция порождает внутренний огонь в глазах напротив, — но я принимаю таблетки.       Чонгук кивает.       — И анализы мы недавно сдали и всё это время у меня кроме тебя никого не было.       — У меня тоже, — подтверждает Чонгук, слегка сжимая ягодицы Тэхёна и поглаживая их. — Значит, мы оба согласны без защиты?       — Угу, — улыбается Тэхён и, наклонившись, целует Чонгука в щеку и спускается дальше к шее и ключицам. — Хочу, чтобы ты кончил в меня и чтобы я принял всё это до последней капли.       — Тэ… — стонет Чонгук, зажмурившись от боли.       Член просто каменный и давно требует разрядки.       — Я принимаю таблетки, так что…       Чонгук сильнее сжимает ягодицы омеги.       — Если ты захочешь остановиться, в любой момент, просто скажи об этом, хорошо?       — Угу.       — Я серьезно, Тэ, мы сможем прекратить всё это.       — Даже не надейся, — смеётся Тэхён, качая головой и упираясь руками в грудь альфы.       Чонгук, обнимая Тэхёна за бёдра, поднимается на кровати и опирается спиной на изголовье. Тэхён запрокидывает голову, и в этот момент горячий язык альфы касается одного из его сосков. Чонгук начинает играть с ним, нежно покусывая, слегка оттягивая и облизывая. Затем одной рукой он поддерживает омегу за талию, другой держит свой член и направляет в сжимающееся колечко омеги.       Тэхён затаил дыхание, когда член начал проталкиваться внутрь, проникая глубоко и растягивая его.       Рука Чонгука с талии сместилась ниже и слегка оттянула ягодицу Кима, чтобы улучшить скольжение. Тэхён гортанно застонал и переместил руки на плечи Чонгука, чтобы держаться за них.       — Ты такой греховный, Тэ, — простонал Чонгук, целуя любимое лицо, — дай мне всего себя.       Голова Тэхёна была откинута назад, а глаза закрыты, когда он давал альфе всё то, что тот просил. Омега не чувствовал боли, пусть растяжение членом было огромным, он не испытывал ничего, кроме удовольствия.       Всё-таки течка тоже сделала свое дело.       Чонгук чувствовал это, чувствовал, что омега не испытывает дискомфорта, и тогда он стал еще более ненасытным, проталкиваясь в тугое нутро, погружаясь в тело Тэхёна быстрее и быстрее.       — Твою мать! — альфа снова начал вылизывать соски Тэхёна, и когда он полностью оказался внутри, они оба резко выдохнули. — Такой узкий, Тэ… Чертовски горячий и узкий для меня.       Тэхён опустил голову и заставил себя открыть глаза. Он прижался лбом ко лбу Чонгука и начал приподниматься с члена, позволив головке остаться у входа, чтобы вновь резко опуститься на него. Он задыхался, проглатывал стоны удовольствия, ощущая, как собственная смазка стекает по внутренней стороне бедра. Чувствовал поцелуи на влажной от пота коже и вновь задыхался, только уже не от ощущения внутри, а густого насыщенного аромата вишни и шоколада снаружи.       Он слегка двинулся на члене вперед, и они оба застонали от нахлынувших ощущений.       — Как ты хочешь это сделать, Тэ? — тихо спросил Чонгук, сжимая ягодицы. — Медленно и неторопливо? Или быстро и страстно?       — Я хочу тебя и то, как ты хочешь быть со мной, Гук. — Придав голосу больше уверенности, признается тот. — Может быть, для кого-то провести течку с альфой является важным шагом, но не для меня. — Чонгук на секунду застыл на месте, только пальцы на ягодицах сжались чуть сильнее. — Я уже давно всё решил, — закончил Тэхён и улыбнулся, когда Чон зарычал и снова вошел в него с такой силой, что у Тэхёна расширились глаза и он вскрикнул. Чонгук отстранился и посмотрел вниз на свой член. Ким проследил за его взглядом и увидел, что весь ствол был покрыт их смесью возбуждения.       — Блядь, — прорычал Чон. — Выглядит очень аппетитно, Тэ, — продолжил он, облизывая губы.       Он схватил Тэхёна за бедра и резким движением поменял их местами. Ким не успел даже ахнуть, как оказался лежа на спине.       Чонгук начал двигаться, сначала медленно, неторопливо, затем каждый раз наращивал темп. Ягодицы Тэхёна скользили по влажной простыне. Всё, что он мог, — держаться за крепкую спину альфы, стонать и смотреть в чужие карие глаза, изредка наблюдая за тем, как исчезает и вновь появляется член Чонгука.       Он брал Тэхёна с отчаянием, с яростью и необузданным желанием. Именно так, как хотел сам Тэхён. Звуки, с которыми его член проникал в омегу, были такими громкими в оглушающей тишине комнаты. Влажность омеги делала эти звуки еще более грязными и непристойными, но от этого смазки было еще больше, под его задницей уже образовалась маленькая лужица, а движения Чонгука были такими плавными, что дискомфорт, который был из-за течки, превратился в восхитительно темный завиток страсти.       — Ты так хорошо принимаешь меня, Тэ… Твоя попка так крепко обхватывает всего меня, — слова Чонгука были почти неразличимы, — прикоснись к себе, Тэ.       Омега послушался и скользнул дрожащей рукой вниз по животу и провел пальцами по пунцовой головке. Он был слишком мокрым. Настолько, что, когда слегка приподнял пальцы, ниточка предъэякулята, прилипшая к кончикам пальцев, тянулась от его члена.       — Блять, это очень горячо, — прохрипел Чон, вбиваясь в жаркое нутро омеги сильнее.       Тэхён поднял глаза, смотря в чужие, и поднёс руку к губам Чонгука. Альфа понял всё без слов и слизал вязкую смазку с чужих пальцев.       Тэхён вернул пальцы к члену и начал активнее двигать по нему, в такт движениям альфы внутри него, каждый раз взрывался громким стоном, когда головка члена задевала его чувствительную железу.       — Тэ, я уже совсем близко, — тело Чонгука было покрыто потом, блестевшим на фоне городских огней. Его мышцы напряглись, вена на шее вздулась, когда он вновь и вновь входил в омегу. — Я кончу так сильно, и ты примешь каждую каплю, которую я тебе дам, Тэ, — поцелуй в висок, — договорились?       — Д-да, Гук, — отрывисто признался Тэ, — я уверен, буду просить добавки.       Чонгук улыбнулся и потянул нижнюю часть тела Тэхёна ближе к себе, и, держа омегу под коленями, начал трахать его сильнее.       — Да! — Тэхён провёл рукой по головке своего члена, откинул голову назад, выгнулся в пояснице и, закатив глаза, сдался на милость.       — Кончи для меня, малыш, — хрипло проговорил Чонгук, не сбиваясь с ритма.       И Тэхён кончил.       Он кричал долго и громко, не заботясь о том, что его могут слышать даже на улице и в других районах. Не заботясь о том, что он звучал как раненое животное. Он чувствовал, как сильны его спазмы, как анус всасывает и сжимает член Чонгука полностью. Альфа зарычал и начал двигаться с еще большей интенсивностью. Его толчки становились более беспорядочными и хаотичными. Тэхён видел, как Чонгук добивается собственного удовольствия, и эта картина надолго останется в его памяти.       Ким видел, насколько сильно Чонгук был близок к разрядке, и когда альфа вновь глубоко вошел в него, затих, зарычав, когда кончил, Тэхён почувствовал, как член пульсировал внутри него, омывая его стеночки семенем.       Сперма альфы была горячей и густой и вызвала еще один оргазм, от которого у Тэхёна перехватило дыхание и подкосились ноги.       Чонгук замер, уперевшись лбом в плечо Тэхёна, и его теплое дыхание касалось груди омеги, когда они оба задыхались и хватали ртом воздух. Тэхён поднял руку и запустил пальцы в светлые волосы Чонгука, влажные у виска. Альфа поцеловал грудь Тэхёна, в то место, где сильно билось сердце омеги.       Это казалось таким интимным, возможно, даже более интимным, чем то, чем они только что занимались.       Никто не знает, как долго они оставались в таком положении, когда узел, который образовался, наконец-то спал внутри Тэхёна.       Ким улыбается, продолжая гладить спутанные светлые волосы Чонгука. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким живым и довольным. И он рад, что решил провести течку с Чонгуком, ведь только он может избавить своего омегу от боли.       Спустя время Чонгук приподнялся и вышел, и Тэхён тут же почувствовал, как из него теплой струйкой начала выходить их общая смесь. Чонгук смотрел между его бедер, и Тэхён покраснел, понимая, что альфа видит, как его сперма вытекает из омеги.       — Я готов кончить только от одного этого вида, — хмыкнул Чон, целуя омегу в колено. Он просунул палец ко входу, собирая смесь, чтобы затем слизать ее с руки. — Тебе сейчас больно?       Тэхён в шоке от картины перед собой, но всё же смог взять себя в руки, прокашлялся и ответил:       — Немного.       Чонгук кивнул, вновь поцеловал Тэхёна куда-то в живот, затем встал и лёг рядом с Тэхёном на кровать, захватил его в свои объятья, перекинул ноги Кима на него, прижал к своей груди и положил голову омеги на своё плечо. Тэхён захихикал, но не стал сопротивляться.       Его всё устраивает.       Он закрыл глаза и прижался к крепкой груди альфы всем своим телом. Низ живота слегка побаливал, а от прохлады в воздухе и только что пережитых впечатлений по рукам и ногам пробежали мурашки.       — Сейчас немного полежим, и ты вновь меня вылижешь.       Чонгук бархатно рассмеялся, поглаживая спину Тэхёна. Он понимал, что это был не вопрос, а скорее приказ.       — И снова трахнешь меня.       — Хорошо, Тэ, — ласково согласился Чонгук, поглаживая волосы омеги, — всё, что пожелаешь.       — И снова, и снова, — прошептал Тэхён, сонно зевая, — и так на протяжении пяти дней.       — Без проблем.       — И снова.       — Тэ, я сделаю всё, что захочешь, — серьезным тоном продолжил Чонгук. Он слегка приподнял подбородок Тэхёна, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Всё. Что. Захочешь, — по словам произнес альфа. — Ведь я люблю тебя, вишенка.       Тэхён улыбнулся. На щеках расцвел яркий румянец.       — Я тоже люблю тебя, доктор Чон, — клюнул альфу в кончик носа. — Ты потрясающий.