Подарок судьбы

Мобэй уже давно привык быть один, разочаровавшись в "добрых намерениях" людей ещё в детстве и воспринимая любые их действия с точки зрения своего горького опыта. Сколько он себя помнит, его либо пытаются использовать, либо просто ненавидят из зависти к тому, что он имеет. Можно подумать сам Мобэй об этом просил (в конце концов, никто не выбирает в какой семье родиться). В детстве было больно, страшно и обидно, но с годами эти чувства сильно притупились, осталась только неприятная пустота, которую Мобэй привык забивать сначала учебой, потом - работой. Загружать себя настолько, чтобы не давать подавленным эмоциям вырваться на свободу и взять над ним верх. Всё шло ровно по накатанному сценарию ровно до того момента, когда заледеневшая корка на сердце Мобэя дала трещину от одной лишь очаровательной улыбки нового подчиненного. Шан Цинхуа. Маленький неуклюжий мед.брат. Он же - милое солнышко, осветившее одинокую жизнь Мобэя своим присутствием, подарившее своё тепло и давшее надежду на то, что всё не так безнадежно, как всегда казалось. Неожиданно ворвавшийся в жизнь Мобэя и незаметно ставший её центром, заставший почувствовать нечто до этого момента неведомое - искреннюю любовь. Рушить укрепленные стены вокруг своего сердца было страшно, но страшнее было потерять даже едва возможный шанс на взаимность. Насколько было страшно, когда Цинхуа чуть не умер, описать слишком сложно. От мысли "что было бы, опоздай он хоть на минуту?" сердце до сих пор каждый раз замирает в поистине животном ужасе. Впервые в жизни эмоции захлестнули Мобея настолько сильно, что только дрожащий в его руках человек не дал окончательно сорваться. Дикий страх потерять Цинхуа, ярость и отчетливое желание убить Линьгуана (который уже давно напрашивался) и огромная гора вины на сердце за то, что втянул в грязные семейные разборки особенного для себя человека. И снова лишь этому маленькому солнечному человеку удалось удержать Мобэя от неразумных поступков, удалось дать смысл с разумом бороться за будущее, их отныне совместное будущее. Называть этого человека своим было сродни чуду, на которое Мобэй почти не надеялся, но Цинхуа сделал это чудо реальностью, заполнив собой не только мрачную квартиру, но и жизнь Мобея, в считанные недели. Опасения, что узнав Мобэя ближе, Цинхуа разочаруется и отвернется от него, не отпускали. Казалось, что это счастье так зыбко, но маленькое солнышко по имени Шан Цинхуа продолжало быть рядом, каждой своей улыбкой, каждым объятием, поцелуем и прикосновением прогоняя мрачные мысли Мобея, заставляя его влюбляться всё сильнее. Мобэй никогда не считал себя романтиком, сосредоточившись на полезной рациональности, но рядом с Цинхуа начал отмечать, что от некоторых вещей становится особенно тепло на душе. Наблюдать, как мило сопит или хмуриться по утрам, не любящее рано вставать его личное солнышко. Готовить почаще его любимые блюда, чтобы лишний раз полюбоваться на довольную улыбку и очаровательно набитые щечки. Украдкой поцеловать, пока никто не видит, на работе, не только потому, что внезапно захотелось, но и чтобы заставить смущенного Цинхуа залиться румянцем, делающим его ещё более милым. То, что из первый секс был действительно первым для обоих, отдалось особенным теплом вперемешку с непривычной нервозностью. Мобэй боялся облажаться и навредить ненароком, словно несмышленый подросток, а не один из лучших хирургов страны. Лишь полный доверия взгляд Цинхуа заставил отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на соблазнительном человеке в своих объятиях. Месяц за месяцем постепенно узнавая и притираясь друг к другу, проникаясь интересами и находя общие увлечения, они становились лишь ближе, к удивлению и радости Мобэя, жизнь которого впервые можно было назвать действительно жизнью, а не существованием. Год назад Мобэй в спешке увозил с корпоратива Цинхуа в дурацком провокационном костюме, который заставил выйти из себя и слишком разозлиться от мысли, что кто-то увидит его любимого человека в таком виде, слишком соблазнительном и очаровательном виде. Год спустя Цинхуа снова надел на себя этот костюм, который стал ещё более провокационным при отсутствии приличной части и без того мало что прикрывающей ткани. Благо, в этот раз хотя бы в пределах их спальни, где его видит только Мобэй, до сего момента спокойно сидевший на кровати и поверявший электронную почту в телефоне, и потому удивленно приподнимающий бровь, пока его соблазнительное солнышко с улыбкой тянет "С новым годом", медленно подходя к нему. - Как тебе упаковка твоего новогоднего подарка? - продолжает Цинхуа, поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы продемонстрировать вид со всех сторон. Более чем соблазнительный вид, заставляющий Мобэя тут же сглотнуть мгновенно скопившуюся слюну и напрочь забыть о телефоне, не глядя положив его мимо прикроватной тумбочки (благо, из-за привычки Цинхуа слишком часто бегать босиком, по всей квартире появились теплые и мягкие ковры). - А подарок - ты? - не отрывая от Цинхуа своего жадного взгляда, которым мысленно уже разворачивает упаковку, отзывается Мобэй чуть севшим от возбуждения голосом. - А я... на подарок не тяну? - несколько неуверенно отвечает вопросом на вопрос Цинхуа, нервно теребя пальцами край коротких шорт. - Ты - самый лучший подарок для меня. - тут же искренне произносит Мобэй, обхватывая тонкое запястье своей ладонью, и, притягивая Цинхуа в объятия, шепчет в слегка покрасневшее ушко, пока удобнее усаживает прекрасную неугомонную попку их обладателя на свои бедра. - Самый лучший. - Я...я долго думал над подарком. Но... в материальном плане у тебя всё есть. Я пытался написать стихотворение, но получилось ужасно, а готовить праздничный ужин без твоего присмотра я не решился. - спешно тараторит на ухо Мобэю Цинхуа и только после этого отстраняется, чтобы немного настороженно посмотреть ему в глаза. - По сравнению с таким прекрасным подарком, приготовленный мной ноутбук сильно проигрывает. - с улыбкой отзывается Мобэй, пока аккуратно убирает от любимого личика выбившиеся из небольшого хвостика на затылке мягкие волосы, к которым необъяснимо всегда хочется прикоснуться. - Ты купил мне ноутбук? - удивленно восклицает Цинхуа, взгляд которого тут же загорается радостью. - Ты в последнее время часто ругался на свой старый, я подумал, может пригодиться. - неуверенно пожимает плечами Мобэй, облегченно выдыхая только после того, как видит довольную улыбку напротив. - Спасибо. - шепчет Цинхуа прежде, чем оставить легкий поцелуй на губах Мобэя, тут же тянущегося ещё за одним поцелуем, ведь одного слишком мало. С удовольствием смакуя вкус любимых губ, Мобэй в который раз понимает, что Цинхуа ему всегда будет мало, ведь хочется слишком многого. Рядом с этим очаровательным солнышком Мобэй становится слишком жадным до тепла и света, которое тот излучает. Мобэй слишком боится вернуться обратно во тьму, которая так и норовит снова захватить свою власть над его жизнью. И лишь довольно урчащий человек в его объятиях не дает тьме и шанса на победу. Цинхуа льнет ближе углубляя поцелуй, пока его шаловливые ручки привычно "исследуют" обнаженный торс Мобэя, безошибочно лаская особо чувствительные точки и заставляя кровь переместиться от мозга к другому органу, до которого так же быстро добираются и ловкие писательские пальчики, заставляя Мобэя сдавленно простонать в поцелуй. - Если подарок продолжит так себя вести, боюсь, упаковка порвется. - порыкивает Мобэй, слегка прикусывая подбородок довольно улыбающегося Цинхуа. - Это всего лишь упаковка-а. - шепчет в ответ Цинхуа, взвизгивая от неожиданности, когда Мобэй резко укладывает его спиной на кровать и нависает сверху, после чего с ещё более довольной улыбкой добавляет, вытягиваясь как кот. - И теперь тебе решать, что с ней делать. От такого вида и поведения хочется зарычать и тут же наброситься на предлагаемое угощение, но страх навредить этому драгоценному существу никуда не делся, сколько бы раз они сексом ни занимались. Потому Мобэй лишь ухмыляется, слегка приподнимаясь на локте, чтобы получше рассмотреть свой подарок, который мгновенно смущенно краснеет под его взглядом, заставляя улыбнуться. Слишком прекрасный. - Мне... значит...? - задумчиво тянет Мобэй, обводя (хотя скорее пожирая) взглядом этого смущенного своей же выходкой соблазнителя, пока медленно проводит свободной ладонью по стройной талии, отодвигая край короткой кофты и слегка щекоча живот пот тихое хихиканье Цинхуа. После чего ловко расстегивает первую пуговичку, потом вторую, третью и так далее, быстро продвигаясь наверх, разворачивая свой драгоценный улыбающийся подарок. После пуговичек остается развязать бантик на завязках небольшой накидки, и перед Мобэем открывается вид на тонкую светлую кожу с уже едва заметными следами от засосов, которые Мобэй решает обновить, немедля обхватывая губами острую ключицу, и наслаждается вкусом и довольным тихим стоном Цинхуа. Следующим под сдавленный писк Цинхуа в плен губ Мобэя попадает его правый сосок, потом левый, после чего дорожка более легких поцелуев направляется вниз "исследовать" очаровательный животик с небольшим слоем жирка, появившегося благодаря хорошему питанию, под которым уже довольно четко прощупываются мышцы, укрепившиеся из-за тренировок, на которые Цинхуа стал ходить несколько месяцев назад, увязавшись в спортзал за Мобэем. И Мобэя оба эти факта не могут не радовать, ведь Цинхуа стал за это время более здоровым и выносливым, что в их нынешнем положении радует ещё сильнее. Шкала радости растет, когда Мобэй обнаруживает, что на коварно-коротких шортах нет никаких пуговичек или ленточек, так что они быстро слетают с Цинхуа куда-то в сторону при помощи ловких рук Мобэя, не сдерживающего рыка от открывшейся картины. Ведь между аппетитных ягодиц он замечает прозрачную анальную пробку, демонстрирующую слишком соблазнительный вид, от которого Мобэй не может оторваться, словно завороженный придвигаясь ближе, пока осторожно оглаживает пальцами кожу вокруг пробки под сладкие вздохи своего подарка, после чего начинает медленно вынимать, заставляя Цинхуа простонать в полный голос, а собственный член в домашних штанах окончательно затвердеть. Осторожно проникая пальцами внутрь горячего и влажного нутра, Мобэй понимает, что его подарок тщательно подготовился, осталось лишь слегка расслабить этого "коварного" соблазнителя, чем Мобэй и планирует заняться, с ухмылкой глядя на мелко дрожащего в нетерпении Цинхуа, пока приближает голову к его крепко стоящему аккуратному члену, под громкий стон обхватывая его губами и сразу переходя к быстрому ритму, заставляющему Цинхуа рвано задыхаться от стонов. - М-мобээ-эй... я-я....сейча-а-ас... - едва выговаривает Цинхуа, прежде чем с беззвучным вздохом излиться в рот Мобэя, который с довольной ухмылкой глотает и поднимает голову, глядя на очаровательно раскрасневшегося и разморенного после оргазма парня под собой, пока нежно оглаживает ладонями слегка подрагивающие стройные бедра и оставляет ещё несколько легких поцелуев на животе, нехотя отстраняясь от столь вкусного подарка, чтобы дотянуться до смазки с презервативами, хранящимися в прикроватной тумбочке, и спешно стянуть с себя мешающиеся штаны. - Вот зачем было глотать. - смущенно бурчит Цинхуа, пока Мобэй надевает презерватив. - Мой подарок. Что хочу, то и делаю. - с улыбкой отзывается Мобэй, снова нависая над Цинхуа, после чего плавно начинает входить, заставляя того забыть о том, что он хотел ответить, и вместо этого крепко обхватить Мобэя за плечи со сдавленным стоном. Размеренно ускоряющимися толчками Мобэй срывает с любимых губ всё более сладкие стоны, ловя их поцелуями, дыша одним горячим воздухом на двоих, всё сильнее растворяясь в этой близости, всё сильнее желая этого особенного человека. Одного оргазма мало, одной ночи мало, одной жизни будет мало, чтобы вместить всю ту бурю чувств, которые пробуждает это теплое солнышко в его руках. Мобэй не представляет, чем мог заслужить такой драгоценный подарок, и заслуживает ли, но теперь, когда тот в его руках, он не собирается никому его отдавать.