Шелест лепестков Надежды

      В низине горных равнин, на мокром полиэтилене камней скользнул ботинок. Спина собрала сырую грязь и насквозь промокла. Слава отряхнулся, с самого утра его не покидали тревожные мысли, ведь родители искали ему достойную супругу.       Он ходил последние пару дней как в тумане, нередко запинаясь и забывчиво глядя в одну точку. Сегодня случится их встреча. Кто его избранница, Слава даже не мог и представить. А смысл представлять ту, что будет ему в тягость? По обычаям их семьи сватают будущих супругов, когда обоим исполнится по девятнадцать. Но только идти по семейному пути они смогут лишь после двадцати шести. Этот промежуток времени возлюбленные должны провести в разлуке.       Будущий супруг, повидав весту, после должен построить дом, где и пробудет начало, середина и конец их совместной жизни.        Юноша вскочил на порог, когда за окном избы скользнул чей-то силуэт. «Должно быть, матушка пирог стряпает к приходу девушки, вот и суетится», — подумал Слава. Горячий сладкий запах из печи ударил в нос. На улице было и без того жарко, а дом вполне мог получить звание бани.       — Матушка, что ты делаешь? — задал вопрос Слава, уже зная на него ответ.       — Готовлю, дорогой, готовлю.       Мать забежала за угол вместе с большим подносом.       Напротив двери стояла печка, что слегка дымила. Стены были раскрашены узорами в виде животных, растений. Мебель искусно забивалась по углам, а свежая краска на полу поблёскивала.       — К чему такая суета? — Слава заглянул за угол.       — Как к чему? Не каждый день сватаешь единственного сына! Сёстры твои уже давно простились, остался только ты.       Лицо матери было красное, как пламя в печи. Влажные от пота волосы скрывала косынка, а лёгкая кофточка подчёркивала полноту женщины.       — Но вдруг что-то пойдёт не так? Может, мы друг другу не понравимся?       После этих слов мать резко подняла взгляд на сына.       — И не думай! Это дочь знатного рода! Будет твоей, и считай: все двери тебе открыты. На другой решишь свататься если, не дам я своего благословения!       — Но, матушка…       — Будешь старшим перечить? Иди лучше отцу помоги, он опять свою резьбу по дереву затеял.       Женщина развернулась и пошагала в комнату.       За домиком на небольшом холме стоял сарай с железными дверьми. На его крышу падали лучи, достигали самого пола и уходили под землю, обогревая собой почву.       Мужчина сидел на стуле и покачивался. Он глядел на кусок древа, думая, что же на этот раз сотворить.       — Что, отец, решить не можете, что же сделать на этот раз?       — Соседка попросила сделать шкафчик, такой, какой я ещё не делал.       — А ты?       — А я вспоминаю, какие я до этого делал.       — А зачем он ей? — Слава почесал затылок и уткнулся взглядом в бревно берёзы.       — Её дочь замуж выходит. Подарок, так сказать. Кстати, твоя ровесница. Ну ничего, скоро и мы тебя сосватаем.       — А не рано?             — В самый раз! Подай-ка мне резец, — мужчина указал на стол.       Слава же сглотнул слюну. Он немного подался вперёд.       На столе творился бардак. Будь здесь матушка, она бы непременно рассердилась на отца. Слава заметил инструмент. Ручка его была деревянной, а железный острый кончик смутил его.       — Вот, держи, — пробормотал он, протягивая отцу инструмент.       Батюшка покосился. В его сероватую бороду стекла капелька пота.       — Ну и ну! Отец — мастер по дереву, а сын не может отличить нож для тыквы от резца. Стыдоба!       — Я плохо разбираюсь во всех этих инструментах. Они кажутся одинаковыми. Батюшка, ну не могу я! Видать, не моё это дело. Ты не вини себя, это я бездарен.       Отец вздохнул и принялся руками обдирать тонкую кору дерева.       В жарком летнем воздухе пахло пирогом, черёмухой и ванилью. Слава проглотил слюну. Он бы с радостью отобедал чего-нибудь, но начинать трапезу, при этом приготовленную для гостей, да и без них как-то неприлично.       В сарай влетела мать. Она неровно дышала, перебирая руками.       — Ефим! Они приехали!       — Так ещё рано, — мужчина поднялся с места и уставился на жену.       Слава в последний раз попрощался с весёлой, бездельной, спокойной жизнью. Теперь он должен будет обеспечивать будущую семью, начиная с сегодняшнего дня.       Отец вытянул руки, выступив вперёд.       — Ты накрыла стол?       Женщина пожала плечами. Её измазанный фартук бросался в глаза, по лбу скатилась капелька пота. Она громко шмыгнула носом.       — Что мы будем делать?       Ефим прошёлся по сараю туда и обратно. Он почесал бороду, слегка наклонив голову набок.       — Тише, женщина! Не кричи! Сюда их зови, сюда! Слава, а ты иди приведи себя в порядок.       Слава подпёр ладонью подбородок. Так он постоял ещё какое-то время, пока отец не повысил голос. Юноша развернулся и быстрым шагом направился прочь.       — Это что такое? — мать хлопнула в ладоши, и Слава повернулся к ней. Её лицо перекосилось, слабые морщинки стали ещё заметнее, красные щёки набухли ещё сильнее. — Что у тебя со спиной?!       — Какой спиной? — юноша почесал нос и отступил на шаг.       — Такой! — мать насильно развернула сына спиной к себе. — Вот такой! Ты где был? — она провела рукой по спине. Коричневая лёгкая рубашка на ощупь была матовой, сырой, и по ней расплылось тёмное пятно. Ефим подошёл к сыну и жене.       — Не кричи, женщина! Пусть бежит переодеваться, пока время ещё есть, — Ефим протолкнул сына вперёд. — Иди-иди.       Слава забежал в дом через запасной вход. Летняя кухня была связана с домом, дверь была под лестницей, с края от гостиной.       Юноша придержал дверь, чтобы та не хлопнула. Он пригнулся, когда в проёме мелькнула стройная фигура. Она скрылась, и юноша шустро поднялся по лестнице в узкий длинный коридор, по стенам которого расплылись живописные картины. Всё это — старания отца.       Слава влетел в свою комнату.       Скромная обитель состояла из кровати, что стояла напротив окна, и большого белого шкафа. Отец сделал его из берёзы на десятилетие сына. На самой дальней стене, одиноко поблёскивая, висело зеркало. Слава покрутился у своего отражения и заявил:       — Не так уж и заметно, — и пожал плечами. Затем склонился над шкафом, приоткрыл дверцы. — Тоже мне свахи, — ворчал он, достав лёгкую белую рубашку. На одной из полок мелькнула скрипка. Он переоделся и подумал было захватить её с собой. — Эх, и не поиграть для души теперь, — юноша потянулся к скрипке, но отпрянул. Сейчас не время, и мать не одобрит.       Спустившись в гостиную, Слава обнаружил, что на белоснежной скатерти уже были расположены угощения. Шесть керамических тарелок встали в ряды, а сегодня приготовленные явства бросались в глаза. Мать постаралась на славу.       Когда все приветственно поклонились друг другу и уселись за стол, отец начал что-то рассказывать будущей родне. Мужчину с сероватой короткой бородой, полным животом и с лысиной на макушке звали Влад.       «Влад — будущий тесть», — подумал Слава.       Женщина с длинными русыми косами явно была младше мужа. Её звали Василиса. «Василиса — будущая тёща».        От этой мысли Слава сморщил нос.       — Слава, что-то не так? — поинтересовалась Василиса.       Юноша чуть было не подавился рассольником. Его лёгкие надулись, а щёки покраснели. Он прикрыл рот ладошкой.       — Осторожней надо быть, — заметила Василиса, слегка приподняв нос.       — Слава, ну что за шутки? — мать, сидевшая возле сына, незаметно постучала ему по спине. Её взгляд был тяжёлым и острым.       — Так, теперь к самому главному, — отец потёр ладошки о колени и улыбнулся. — Где же та самая?       Под той самой Ефим подразумевал будущую жену сына, которую Слава совершено не хотел видеть. Представить тяжело, какая она — его «судьба».       — Она скоро спустится, — подал голос Влад. По его лбу скатилась капелька пота, он отвёл взгляд. — Наверное…       «Она что, наверху? — Слава едва сдержал себя, чтобы не вымолвить это вслух. — Надеюсь, не в моей комнате».       — А что же она не спускается?       Все уставились на Славу, а Василиса безразлично отпила компота из глиняной кружки. Эгоизм этой женщины выводил юношу из себя. Уж если её дочь окажется такой же — плевать, что подумают предки, он сбежит — и дело с концом!       — Ну, сами понимаете, женщины. Им требуется много времени на себя. Нужно же выглядеть прекрасно, — выдал Влад.       И пусть Слава и не видел, но точно знал: будущий тесть поглаживал колено своей жены. Щёки юноши надулись, он невольно закатил глаза.       — Красота должна быть натуральной, а не накрашенные свёклой щёки и не намалёванные соком клубники губы… Ай! — Слава воскликнул, так как мать наступила ему на ногу.       — Что же в этом плохого? — Влад выпучил глаза и задрал руки. При взгляде на него у Славы складывалось впечатление, что тот обращался не к нему, а, скорее, к своей жене.       — Пойду-ка я, лучше позову Варю, — произнесла Василиса, привстав из-за стола.       — А я уже тут, — сладкий голосок заставил Славу вздрогнуть. Он долго искал в себе силы, чтобы поднять взгляд, а когда нашёл, то увидел…       Это была девушка с длинной русой косой. Глаза горели серым дымчатым кварцем, бархатный сарафан розового цвета был до самого пола. Кружевные рукава были настолько широкими, что стоило девушке приподнять руки, как возникало ощущение, что она накинула на себя платок. Её тонкие губы изогнулись в улыбке, щёки были пухлыми, а носик — маленьким. Если бы Славе сказали, что она его ровесница, он бы не поверил. На вид девушке было лет шестнадцать.       «Возможно, это из-за полноты», — подумал Слава.       Мать толкнула сына локтем. Он не сразу сообразил, чего та от него хотела, но, когда извилины задвигались, он с непривычки охнул. Затем привстал, выдвинул стул возле Вари.       — Присаживайтесь, присаживайтесь.       Девушка, поправив косу, уселась на место.       — Вот чем не хороша? — спросил Влад.       — Хороша, хороша, — ответил Ефим, отпивая компот. Кажись, он даже и не смотрел на девушку. — А ты что думаешь? А, Слава?       На лице Вари появился лёгкий румянец, широкая улыбка подрагивала, а глаза, как стеклянные, надеялись увидеть только хорошее и не отображать плохое.       Мать, поднеся кружку к губам, словно задумалась, но на самом деле Слава знал: она ждёт ответ. Людмила была уверена, что этот союз послужит всем во благо. Союз сына плотника и поварихи и дочери швеи и старосты. Хотя Слава и не видел в этом блага, ей было наплевать на его мнение.       — Думаю, вы правы, — только и ответил Слава. Что же на самом деле он думал о девушке? Да, она бесспорно хороша, но не настолько, чтобы зацепить юношу. Красота его не волновала — куда больше его заботила душа. Может, узнав друг друга поближе, он поменяет своё мнение?

***

      В суетливом прохладном воздухе сверчки запели свои песни. Ветви ближайших деревьев подрагивали, а из пруда можно было время от времени услышать кваканье жаб. По поверью, жабы квакают перед дождём, но в небесах всё было ясно.       На крыльце стоял Слава, на его ещё молодых плечах висело тяжёлое пальто. Он облокотился на перила, поглядывая в глубь леса. Его лицо не дрогнуло, когда светлые пряди упали на лоб, слегка прикрыв длинные ресницы. Спать не хотелось. Юноша достал из кармана конфету и ловко закинул её в рот. Сладость слегка щекотала язык, во рту расплылся вкус горького шоколада.       — Чего не спишь? — это отец вышел из дома.       Слава закашлялся, прикрыл рот ладонью. Его лицо покраснело, а зрачки сузились.       Ефим похлопал сына по спине.       — Отец, — едва процедил Слава, прожёвывая остатки конфеты, — чего пугаете?       Ефим попятился назад и тоже облокотился о перила.       — И вовсе я не пугаю, — как отрезал, заявил он, поглядывая на лесок, а после вздохнул.       Слава знал: отец что-то хочет ему сказать или о чём-то спросить. Обычно такие неловкие паузы были предупреждением перед важным разговором.       — Слушай, — начал было Ефим, — неужели ничего?       Слава понял вопрос. Он поглядел сначала на отца, затем на одуванчики у крыльца.       «Лето только начинается», — подумал он.       — Ничего, — смело заявил он. Вот только тихо, словно боялся солгать не отцу, а самому себе.       — Совершенно-совершенно? — настойчиво поинтересовался Ефим.       Слава опустил голову набок. Его светлые ресницы слегка прикрывали глаза. Он задумался. Если бы на большом празднике в деревне собралось большое количество народа и среди них была бы Варвара, пусть даже она стояла возле Славы, пусть даже если бы она остановилась и пристально бы посмотрела на него, пусть даже если бы заговорила с ним… Слава бы не придал этому большого значения. Он бы и вновь ничего не почувствовал.       — Отец, — Слава выдержал паузу. — Вы с мамой любите друг друга по-настоящему?       У Ефима дёрнулся нос, брови нахмурились. Казалось, он разозлился из-за этого вопроса.       — Конечно, — грубо заявил он.       — А почему я не могу быть с тем человеком, которого люблю? С тем, с кем хочу, и с тем, с кем моя душа будет взмывать до небес?       Отец выпрямился. Он хмуро поглядел на сына, затем смягчился. На самом деле Ефим бы и рад был женить сына на той, кого тот действительно желает, но воспротивиться воле жены не мог. К тому же он одновременно с ней считал этот союз хорошим. Все деревенские свободные девушки уже нашли свою половинку. Деревня же маленькая, к тому же отдалённая. Если искать, то за пределами, искать в других землях. У отца, как у единственного мастера по дереву, работы был полон рот. Некогда было бы сопровождать сына (как велит на то традиция) в поисках возлюбленной. А тут дочь старосты из другой деревушки сама согласилась приехать. Хоть Ефим не до конца понимал, почему так вышло, но это его радовало.       Он похлопал сына по плечу и, не найдя подходящих слов, зашёл в избу.       Постояв ещё какое-то время, глядя вдаль, Слава вздохнул и про себя сказал:       — Что ж, и правда пора спать, — он неуверенно отпрянул от перил и уже почти зашёл в избу, как в глубине лесной чащи сверкнул огонёк. Так, словно с небес упала звезда, отражаясь в карих глазах юноши.       Слава оглянулся на дверь дома, мысленно спрашивая: «Заметит ли кто-то его отсутствие?» Впрочем, Слава знал ответ на этот вопрос. Он частенько сбегал из дома по вечерам, когда родители ложились спать. Никто так и не раскусил его аферу, так почему бы не сбежать снова?       Первым делом юноша подхватил скрипку, что одиноко лежала всё это время на кресле-качалке. Без неё юноша и шагу ступить не мог, если, конечно, мать не прятала музыкальный инструмент, чтобы сын не занимался глупостями. «Музыка — не глупость!» — возмущался он, но мать, впрочем, как и всегда, не слушала его.       Спрыгнув с крыльца, Слава шустро направился в глубь леса.       Проходя мимо озерка, Слава невольно бросил взгляд на берег в попытках найти своего друга — водяного, но тот, увы, уже давно похрапывал в глубинах.       Странно. Слава забрёл в лес. Он знал каждый кустик, листок, который находился в посёлке и не только. Но этот лесок сейчас казался ему незнакомым. Он был тихим и тёмным. И причина тому — не уход солнца за горизонт, а, скорее, сама тьма, что поселилась в нём.        Деревья с облезшей корой росли слишком близко друг к другу. Юноша приостановился. Мрак в лесу… Его словно что-то рассеивало. Вдалеке сиял свет, от которого глаза юноши заслезились. Он невольно прикрыл их рукой.       Сияние стихло, когда юноша оказался на небольшой, даже, можно сказать, маленькой полянке, в центре которой росла одинокая лилия. По краям её лепестков расплылись ожоги, но даже так на её больших жёлтых лепестках можно было увидеть крапинки. Она явно вяла.       Вокруг поляны ровным кругом росли берёзы. Слава уселся на землю, поднял скрипку и легонько скользнул смычком по струнам. Его мелодия углублялась, становясь всё более громкой. А лилия, казалось, хотела податься вперёд, к музыкальному инструменту, но сил у цветка на это не было.        Юноша так погрузился в мелодию, что совсем позабыл о своих проблемах. Сейчас ему хотелось лишь играть.       Сияние на мгновение ослепило юношу так, что тому пришлось прекратить свою игру и прикрыть глаза.       Но стоило распахнуть веки, как любопытство и смятение застыли в его глазах. Перед ним стояла девушка, плечи её были опущены, кончики волос завиты, но словно обожжены. Она вяло посмотрела на Славу. И только сейчас юноша заметил, что её бледное тело было лишь слегка прикрыто незабудками. Молодая грудь так и зацепила внимание Славы. Спустя пару долгих минут юноша, краснея, едва произнёс:       — Кто ты такая? И почему ты в таком… виде?        Очертание её зелёных глаз обвело Славу с ног до головы. Она словно старалась найти в нём нечто стоящее, нечто, что могло ей помочь. И она нашла. Музыкальный инструмент привлёк её без всяких колебаний, а самое удивительное — девушка узнала в ней нечто родное и такое дорогое.       — Это ты играл на скрипке?       Слава замялся, но слова подобрал, вот только они безвыходно вертелись на языке. Ещё одну долгую минуту он боролся с этим, а когда победил, сказал вовсе не то, что хотел:       — Ты… ты человек?       Девушка уставилась на юношу, будто подбирая проходящие слова, но Слава знал: она смотрит не на него — она смотрит на то, что находится за ним. Так, словно юноша обратился в стеклянную статую или вовсе исчез.       — Человек, самый настоящий. А ты-то сам человек?       Над вопросом девушки Слава хорошенько задумался. Казалось бы, столь глупый вопрос должен был получить мгновенный ответ. И получил бы, будь на месте Славы кто-то другой.       — Я-то человек, а вот ты только что была цветком, как такое возможно? — наконец выдал он.       «Глупенький», — прозвучало в голове Славы. Но это вовсе не галлюцинации, а настоящие слова. Всё это духовное развитие. Неужели девушка была настолько развита, что могла проникать в чужие мысли, общаться с кем-то без слов? Повстречать высокоразвитого человека было довольно сложно, раньше, ещё по рассказам прабабушки, на земле были те, кто мог передвигать предметы силой мысли, изменять погоду, мысленно общаться и перемещаться между мирами. Они были под стать Богам, высокого роста, с очень длинными волосами. Но после они словно… изменились, стали ниже ростом, растеряли свои силы, о них почти все забыли, а те, кто помнил, превратили их в сказочных персонажей, в мифы и легенды. Бабуля также рассказывала, что до метеоритного града, который сдвинул Землю с орбиты, там, где были океаны, появились острова, а большую часть суши, что была до падения, затопило. Лишь один уголок земли уцелел, и вскоре жизнь вновь распространилась по всему земному шару. Погибло много растений, деревья-гиганты тому пример, они могли достигать небес, их макушки скрывали облака, некоторые такие деревья сложились пополам, они были твёрже камня, но всё же… с годами они ещё больше окаменели, некоторые такие пеньки стали горами, а в некоторых, начиная с кончиков корней, появилась лава, и их стали называть вулканами. Но метеоритный град также забрал с собой таких тварей, как кентавры, минотавры, оборотни. Все они разоряли сёла и губили людей. По старым рассказам, эти существа когда-то были людьми, такими, как раньше выражались, «над которыми словно сам Бог смеялся». Они стали монстрами. Но погибли также и добрые твари, например , единороги, ливо и другие. Эта трагедия забрала много и человеческих жизней, вода в тот день окрасилась алым. Поначалу выжившие жили под куполом, чтобы токсины от осколков метеорита не сыграли с ними злую шутку. Долго восстанавливали землю после этого…       — Ты в моей голове, — это единственное, что смог вытянуть юноша.       Стоило только услышать эти слова, девушка прикрыла рот ладонью, издав лёгкий смешок.       — Чего смешного?       Девушка не удостоила юношу ответом. Она опустила голову, слегка себя приобняв. Её голые плечи укутал мох, сковывая её движения. И она уверенно пошагала в глубь леса. Несмотря на излишние опросы, девушка скрылась в тишине ночной.       Стоило ли пойти вслед за ней Славе? Юноша ещё не раз задастся этим вопросом, сомневаясь в дальнейших своих решениях. Да, он определённо мог пойти за ней, догнать и предложить помощь, но приняла бы её незнакомка — вот в чём вопрос. И чем, собственно, мог помочь ей Слава? Пригласить в дом? Девушку незнакомую да ещё почти обнажённую. Туда, где сейчас находится его будущая родня и жена? Но тогда он сделал бы хоть что-то, а теперь его будут терзать муки совести, что были ещё не до конца понятны юноше.

***

      Настырные солнечные лучи резали глаза. Слава лежал на кровати, прикрытый одеялом. Рука его свисала, достигая самого пола: кровать-то была невысокая.       Проворный луч всё никак не унимался; он будил Славу, несмотря на то, что тот категорически сопротивлялся. Оно и ясно — он лёг вчера уж слишком поздно. Едва добравшись до дома, он плюхнулся на кровать, но сон всё никак не приходил. Слава нахмурил брови и крепко стиснул глаза. Он легонько потянулся, но неожиданно для себя почувствовал тяжесть на груди, тёплую мягкую тяжесть. Тогда-то он поднял одну бровь, слегка приподнялся на локтях, затем принял сидячее положение. Тёплый комочек скатился на ноги и чуть двинулся вперёд. Когда Слава стянул с себя одеяло, то увидел, что на его ногах то ли сидел, то ли лежал заяц. Его носик задрожал, словно принюхиваясь, а полузакрытые глаза выдавали косого. Неужели заяц спал вместе со Славой? Вот только как он оказался в закрытой комнате, которая, на минуточку, находилась на втором этаже?       Заяц распахнул глаза и недовольно уставился на человека.       — Ты, косой… ты как тут оказался?       Вместо ответа заяц задёргал лапами. Он вскочил с юноши на край кровати и, свернувшись в комочек, снова прикрыл глаза.       Славе же оставалось только застыть с открытым ртом. Нет, вы только поглядите, какое наглое животное! Пересилив остолбенение, Слава вскочил с кровати, внимательно осматривая комнату. Что за череда неведомых событий сошла с небес на его голову? Сначала явление будущей супруги, затем загадочная девушка в лесу, теперь и это! Да что же творится?       Взгляд Славы упёрся в открытое настежь окно. Жёлтые шторы по бокам слегка покачивались, а на подоконнике стояла ваза с одуванчиками. И кто её только принёс?       — Это ты? — юноша вытянул руки, слегка наклонился, а затем посмотрел на зайца, тот в ответ нахмурился.       И только когда юноша выглянул в окно, заметил, что снаружи к стене дома была приставлена старая лестница. И хоть зверёк не мог её сюда принести и уж тем более забраться по ней без посторонней помощи, Слава задал очередной глупый вопрос, хоть и понимал, как это звучит. Он, скорее, не спрашивал, а дразнился:       — Ты что, лестницу притащил? — Слава выдержал паузу. — Нет, ты не мог. Но забрался ты как по ней?       Но пушистик не мог ответить, не сейчас, в эту минуту его волновало одно — сон. И он без сожалений предался ему.       Острый, словно лезвие, взгляд уткнулся в косого. Ох эта наглая морда, но делать нечего. Если хочет спать — пусть спит. Хотя намного интереснее было бы понежить этого зверка. И будь заяц подобрее, Слава бы непременно притянул его к себе, но сейчас огонёк в груди подсказывал: тронешь ушастика, и он откусит руку.       Смирившись со своим положением, Слава шустро переоделся, спустился на первый этаж, чтобы поприветствовать родителей, и, как бы больно то ни звучало, будущую супругу, и ещё хуже — её родню.       Завтрак прошёл на удивление мирно, никто не задавал навязчивых вопросов, на которые Слава бы едва подобрал ответы.       Варя была тише мыши, она только и делала, что смотрела в свою тарелку, не поднимая взгляда. Ей было неловко?       И только поразмыслив минутку, Слава понял, что совершено не задумывался над тем, что же по поводу помолвки думает сама Варя. Это бремя тоже будет ей в тягость или она ждёт их брачную ночь, как мать ждёт появление своего первенца? Слава не мог себе вообразить, что у них когда-то будут дети. От одной только этой мысли становилось тошно. И почему их родители непреклонны? Если бы не старые традиции, гласившие, что молодая пара не вправе вступать в союз без дозволения и одобрения, проще говоря, благословение родителей с обоих сторон. И кто только придумал это? Этот человек, а может, божество или сама Вселенная, явно не учли, что порой предпочтения детей и родителей расходятся. Как бы печально это ни было, ослушаться своих родителей Слава просто не мог, ведь это равносильно отказу от всего родного, но всё равно такое положение дел раздражало.       Вдоль узкой тропинки вытянулась трава, её легонько покачивал ветерок. Коза, прожёвывая волосинки пырей, дёрнула головой. Верёвка натянулась, Слава сжал кулаки и чуть было не оступился.       «Такими темпами мы дойдём до реки только к ночи».       Когда Слава дёрнул за верёвку, коза упрямо вцепилась в землю копытами, встала колом, словно говорила: «Я отсюда не уйду, пока всё не прожую!»       И что ещё оставалось, кроме как подчиниться? Юноша стряхнул капельку пота со лба, а затем вздохнул. А коза не спеша жевала траву, словно испытывая выдержку Славы, и в её тёмных глазах поблёскивала искорка. Тогда-то юноша поджал губу, дождался, когда она дожевала и посмотрела на него.       — Всё? — поинтересовался Слава.       Коза качнула головой, явно понимая, о чём спросил её этот человек. Это совершено неудивительно, ведь животные способны мыслить, понимать и помогать. Вот таков один закон мира всего: живи по совести и в ладу с природой. То бишь слушай голос внутренний, не вреди окружающему миру. А звери наши — братья наши, и им вполне понятен человеческий язык, хоть их язык теперь неподвластен человеку.       Верёвка свисала, тянулась по земле.       Слава уже облегчённо вздохнул, слегка поглядывая на дорогу сквозь ресницы. Если ли бы ему завязали глаза и вывели на поляну за деревней, он бы запросто нашёл дорогу домой и наоборот. Он слишком хорошо знал свою землю, землю, на которой он родился.       — Стой! Подожди! — чей-то нежный, в меру звонкий голос окликнул парня.       Слава вздохнул и обернулся, ощущая, как верёвка между ним и козой опять натянулась.       К нему бежала девушка. Её растрёпанная русая коса покачивались на плече, пока не съехала на спину. На щеках расплылся румянец, когда она оказалась напротив юноши, примерно на расстоянии вытянутой руки, слегка согнулась в коленях и принялась восстанавливать дыхание после тяжёлого бега. Варя подняла на Славу взгляд и увидела на его лице только растерянность.       — Хух, думала, не догоню, — произнесла она, выпрямив спину.       — Варя, зачем ты за мной бежала? — задал вопрос Слава, не ожидая, что он мог прозвучать слишком грубо. От этой грубости девушка надула губы, как капризный ребёнок.       — Людмила отправила вслед за тобой. Я, — она отвела взгляд, — решила ей на кухне помочь, но она отказалась и сказала, что ты пошёл к речке козу поить. Я сначала удивилась, ну зачем идти на речку, если у вас колодец есть… — она посмотрела на Славу и сбилась. Ещё пару секунд она, раскрыв рот, помялась на месте, затем продолжила: — Ну и Людмила сказала, что от меня будет больше пользы, если я пойду с тобой, — Варя вновь посмотрела на Славу.       Юноша прикрыл глаза и лишь про себя подумал: «Ох, матушка».       — А что же сказали твои родители? — неожиданный вопрос заставил Варю поморщиться. Слава был так груб и резок по отношению к ней, что она начала сомневаться в правильности своих действий. Может, не стоило сюда приезжать?       Когда Слава оглянулся на козу, та вновь жевала траву. Ему было всё равно на то, что Варя не смогла подобрать слов, он и без того догадывался, что родители девушки, скорее всего, просто не знают об её уходе, а зная своего отца, Слава был уверен, что он потащил их к своему горному другу попить вина, так сказать. Этот запретный напиток мог сыскаться только у него.       «Да что же такое?»       Лицо Славы приобрело насыщенный оттенок розового. Пускай Варя и его будущая супруга, он, скорее, назвал бы её проходимкой. Рядом с девушкой Слава чувствовал себя излишне неудобно. Он не мог найти тему для разговора, проявить инициативу и подарить девушке цветы, позвать на прогулку. Они словно были в разных мирах, на разных ступенях. Впрочем, он за свою короткую жизнь ещё никогда не чувствовал симпатии к девушкам или просто интереса… Хотя вчера всё-таки кое-что случилось.       — Мы идём к рекедалеке? — поинтересовалась Варя.       «Мы?»       — Да… там нужно напоить козу водицей из реки, чтобы молоко было вкусней. Там мои друзья поджидают.       — Вот как, — захлопала в ладоши Варвара. — И какие они, твои друзья?       «Я тебя вообще не хотел с ними знакомить».       Слава призадумался над ответом. По правде говоря, лень и скука опустились на плечи юноши, сковывая язык. Объяснять было, по его мнению, слишком долго, но и дать ответ необходимо. Девушки — существа нежные, обидчивые.       «Не то скажи, так они и сожрать готовы, — Слава посмотрел на Варю. — Мне ещё с ней жить придётся».       — Чего рассказывать, придём и увидишь, — произнёс Слава как можно мягче. Но на случай добавил: — Тут недалеко. Пошли уже. И ты тоже иди! — это он сказал козе.       Расстояние от деревни до реки было двадцать пять метров. Слава мог бы дойти до туда за считанные минуты, если бы не эта упрямая коза, что останавливалась около каждых пырей. Зато воспользовалась этим Варя, осматривая местные красоты: вдоль тропинки тянулись одуванчики, они только расцвели и ещё не дали пушистой шапочки. По небесам плыли облака, словно овцы в загоне. Но иногда, проплывая всё дальше, они оставляли голубую пустоту. Солнца почти не видать, но, несмотря на это, было тепло, редко дул ветер.       Они шли молча. Слава не хотел ничего говорить так же, как и что-то слушать. А Варя словно почувствовала это, просто тихонько шла наравне с ним. Хотя ей очень хотелось расспросить своего будущего мужа о его детских воспоминаниях, узнать, что он любит, что не любит. Холодность юноши тяготила её душеньку. Варя чувствовала себя оскорблённой и в какой-то степени одинокой. Её терзал на сей момент лёгкий страх, неужели ей так и придётся всю жизнь прожить с тем, кто на неё и взглянуть не желает?       После полянки они вышли в небольшой лесок. Варе он казался устрашающим, а для Славы он был родным. Пахло там сыростью, и слышно было журчание воды. Вдоль реки расстелились пеньки, причём они стояли весьма близко друг к другу. Это было что-то вроде слабой плотины, которую даровала сама природа. Некоторые пеньки уже сгнили, а некоторые стояли, словно их срубили ещё вчера. Краевые берёзы наклонялись к реке. На другом берегу, который был довольно далеко, росли хвойные деревья. Что за чудо?       Слава оглянулся вокруг. Он тихо повёл козу за собой к реке. Казалось, он что-то ищет. Или, может быть, кого-то? Заметив это, Варя не удержалась от вопроса:       — Ты что-то потерял?       — Нет, просто… — тихонько пробормотал он, прикусывая губу. К чему лишние слова? Ведь Варя знает, что у реки они должны были встретиться с друзьями Славы. Глупость этой девушки порядком надоела.       Именно в такое время друзья приходили на рекудалеку. На их место. Секретное место.       Но сейчас Слава совершенно не желал с ними встречаться. Да если бы не Варя, он так бы и не дошёл до реки, а свернул в лесок к небольшой поляне, где он встретил загадочную девушку.       Сейчас Слава надеялся, что друзья его на «своём месте». Они пройдут мимо них, не заметят в редком леску. И мимолётная надежда на то, что они просто пройдут мимо, всё же присутствовала.       Тем временем коза мирно отпивала водицы из озера, пока Варя расположилась под берёзой и поглядывала на Славу.       — Эм… — начала она, так и не закончив. Ей было обидно, что юноша не обращает на неё внимание.       Через какое-то время Слава повернулся к своей «любимой» и произнёс:       — Они скоро придут. Не беспокойся, — на самом деле, Слава понимал, что Варю это совершено не беспокоит; девушка, скорее всего, просто хотела о чём-нибудь поговорить. О чём угодно, лишь бы не внимать этой бездушной тишине. Но своим «ответом» Слава явно дал понять, что не настроен на разговор. Не сейчас…       Когда молчание затянулось, Слава попытался вспомнить хоть какие-то события в его жизни, от которых у него на лице возникла бы улыбка. Но всё, что было в его голове сейчас, — это женитьба. Мать добьётся своего, она всё же поженит сына на Варе, в этом нет сомнений. Словно камень в Сибири, Слава смотрел на девушку. Ох уж эта пустота, неужели ему придётся всю жизнь прожить с нелюбимой? Он скорее испытывал бóльшие чувства к незнакомке из леса, чем к своей весте.       Не сказать, что незнакомка зацепила его в романтическом плане, но как только Слава увидел девушку, в его груди словно расцвели цветы. Что же это за странное чувство? Девушка была юноше интересна, и вовсе не из-за того, что предстала перед ним почти голая — она так и излучала свет. Девушка-загадка, куда же она делась посреди леса? В голове Славы всё так запуталось. Теперь он размышлял о своей скрипке: куда же он мог её деть? Увы, он не помнил. Сегодня утром музыкальный инструмент как в воду канул. А ведь Слава точно помнил, что, когда вернулся домой после ночной прогулки, оставил скрипку на тумбочке в прихожей. «Возможно, мать её куда-то спрятала, чтобы я не занимался баловством, пока у нас гостит Варя и её родители», — подумал юноша. Мать действительно раньше прятала музыкальный инструмент. Слава не понимал, почему она так делала, как и не понимал, почему же она считает музыку лишь забавой, а то и вовсе баловством. Наверное, у неё есть на то личные причины.       Но если Слава действительно её потерял? Дядюшка Рома со стороны матери, именно он когда-то подарил Славе музыкальный инструмент. Тогда ему было всего семь, но, несмотря на юный возраст, Слава с лёгкостью освоил скрипку. Если дядюшка узнаёт, что племянник потерял его подарок, то сильно… нет, не расстроится, а, скорее, разозлится. Он был таким человеком, который мог, в случае чего, помахать кулаками. Конечно, бить племянника он бы не стал. Но кричать… этого никто не отменял.       «Да, вот уж денёк», — подумал Слава, вспоминая все происшествия за прошедший день.       В соседних кустах скользнул белый комочек. Заяц недовольно дёргал усиками, искоса посматривая на юношу. Это же тот самый заяц, что нагло спал на кровати Славы этим утром!       — Варя, я ненадолго отлучусь, пригляди пока за Молокой, — сказал Слава. Молока — их коза.       — Но куда же ты? Ты меня бросишь?       Хорошенько поколупавшись в своей голове, Слава, увы, не смог найти подходящего ответа, поэтому он ограничился только одним самым простым словом:       — Пожалуйста…       Варя, сморщив нос, положительно кивнула, но напоследок сказала:       — Что мне сказать твоим друзьям, если они придут раньше тебя?       — Скажи, что я вновь посеял скрипку и пошёл её искать.       Кажется, отмазка сработала — Варя перестала супиться и расслабила плечи.       Слава шустро проследовал к тем кустам, где ранее увидел зайца. Тот уже ускакал на несколько десятков метров, но остановился на одном месте, стуча задней лапкой, словно веля юноше двигаться быстрее. Слава безукоризненно подчинился. Он поплёлся за зверьком, постоянно оглядываясь. Завидев вдали знакомую фигуру, Слава только успел проглотить ком в горле, когда девушка сказала:       — Твоя игра пробудила меня от долгого сна, — сказала она, прислонив ладонь к солнечному сплетению. — Как я могу тебя отблагодарить?       Юноша застыл, когда незнакомка потянулась к земле.       Та часть земли, над которой ранее нависла ладонь девы, извергалась, вначале из-под земли просочилась вода, после раздались хлопки, словно кто-то отчаянно бил в ладоши, затем эта часть земли стала напоминать маленький вулкан. Девушка опустила руку в «кратер» и вытянула из него… Что это?       Слава раскрыл глаза и приоткрыл рот, когда на ладони у девы засиял слиток золота. Он был чист и излучал свет, как солнце. Потрясающе. Слава поглядел сначала на слиток, потом на незнакомку. «Как она это сделала?» — подумал он.       — Вот, возьми в качестве уплаты за моё освобождение от цветочного плена.       — Нет, я не возьму!       — Почему же? Золото во все времена считалось роскошью. Тебе не нужно — отдай другому, — всё настаивала девушка. — Ты всегда можешь обменять благородный металл на что-то.       Слава покосился на девушку. Её сладкие, манящие слова задели его. Он всегда считал, что лучше жить просто, иметь кусок хлеба, чем хотеть всё большего, лучшего, нового, хотеть злата, ведь чем больше имеешь, тем более всего хочется. Оно ему без надобности.       — Не нужно! «Золото» от слова «зло» и произошло, что не сулит ничего хорошего. Мне оно не надо. И другим его бы не отдал, ведь не хочу, чтобы этот камень пробудил в ком-то жадность.       — Как скажешь, я не в праве тебя заставлять, — сказала спокойно она и бросила благородный металл, и тот провалился сквозь землю. — Юноша не хочет брать злато в знак благодарности, тогда как же мне тебя отблагодарить? Чего ты хочешь?       «Что я хочу?» — задумался Слава. Это был сложный вопрос. А действительно, чего он хотел?       Девушка хлопнула в ладоши и слегка наклонила голову набок, ей казалось, что юноша выберет что-то вроде дома, красивой жены, богатого урожая. Но если бы…       — Неужели ты можешь исполнить любое желание? С трудом верится. Ты какое-то божество? — слегка приподняв одну бровь, спросил юноша.       — Ну что ты, мне до божества ещё далеко, я только человек, что верит в силу мысли.       — То есть ты хочешь сказать, что это твоё «волшебство»? — Слава покосился на землю, из которой ранее девушка и достала кусок золота. — Это всего лишь сила мысли?       Хоть благородный металл он не стал брать, но над своим желанием всё же задумался. Ещё в детстве родители остерегали его ходить на дальнюю поляну, которую ещё называли пустотой, она находилась за берёзовым лесом. По сказкам, в древности на неё упал кусочек метеорита, что оказался весьма токсичен и погубил всё живое, что только смог достать. Старцы приостановили действия токсичных веществ, которые могли проникнуть в глубь почвы, добраться до грунтовых вод и заразить их, но, увы, восстановить жизнь там, где упал осколок, им не вышло. И вдруг в голову Славе пришла просто безумная идея, конечно, он не рассчитывал, что «волшебница» сможет её выполнить, но почему бы не попробовать?       — На нашей земле есть гиблое место, там ничто не растёт и никто не живёт. Сможешь сделать так, чтобы там расцвели незабудки? — с насмешкой сказал Слава.       А девушка лишь ухмыльнулась, сказала: «Знаю я такое» и щёлкнула пальцами, после чего они вдвоём переместились на то самое гиблое место. Оно не было таким, как обычно описывали жители села. Они рассказывали, что над сухой землёй летает нечисть, что волки завывают по сторонам, что воздух там пропитан ядом, а из-под земли сочится зелёный туман. Всё, что увидел Слава, так это потёсанная засохшая земля и отдалённые тени деревьев. Юноша словно оказался в центре озера и смотрел на дальний берег.       Девушка долго глядела на Славу, внимательно рассматривая каждую чёрточку его лица. Когда тот поднял на неё взгляд, она чуть улыбнулась, сняла один цветок со своего платья и бросила его на мёртвую почву. Земля смягчилась, трещины пропали, она стала словно рыхлой. К солнцу потянулись зелёные листики — это были ростки, они так надёжно заполонили собой некогда гиблое место, после появились бутоны, и все как один расцвели на их глазах. Свежий цветочно-медовый аромат чем-то напоминал Славе фиалки, которые росли у них во дворе, но только незабудки пахли более сладко и насыщенно.       «Как это?» — хотел было спросить Слава, но слова застряли у него в горле. Он не верил собственным глазам, всё происходящее казалось лишь сном.       — Ну как, ты доволен? — тонкий голос девушки привлёк внимание юноши.       Густые, её волосы развевались на ветру, словно ветви ели. Тёмные облака окутали небеса, кажется, скоро должен пойти дождь.       Пока Слава подбирал слова, девушка уже подходила к краю поляны.       — Постой! — только и выкрикнул юноша, бросился к девушке, и по его лбу стекали капельки пота, хоть щёки обжигал холодный ветер. Сердце Славы словно полыхало огнём, в горле встал ком, а ладони вспотели. Девушка же обернулась, обняла себя и смирно дожидалась юношу. А расстояние между ними Славе показалось бесконечным.       — Погода испортилась, — сказала девушка, когда юноша оказался около неё. Она посмотрела в небесные пучины, в её зелёных глазах мелькнула молния, она опустила взгляд. «Пойдём за мной», — услышав это, Слава подчинился. Не нужно задавать глупых вопросов, на которые он явно не получит ответа, но всё-таки он осмелился задать один:       — А как тебя зовут? — вдруг спросил Слава.       — У меня нет имени, — тихо произнесла девушка. На самом деле у неё было имя, но это было так давно, что она его позабыла. Кажется, лет двести или триста назад? Сколько она уже провела в одиночестве? Зимой она погибала, а летом возвращалась в цветке лилии. Ведь она когда-то была человеком, у неё была мама, чьё имя тоже, увы, позабылось. Лишь размазанный образ её и всё?..       — Имя должно быть у каждого, — сказал Слава.       — Но, как видишь, у меня его нет. Да и какая тебе разница, я исполнила твоё желание, так иди своей дорогой.       — Так ты же меня позвала…       «Лишь для того, чтобы ты не стоял в поле один да не глядел как глупенький на моё творение, знаешь, в тебя так могла попасть молния», — снова услышал у себя в голове Слава.       «А то в лесу небезопасно в такую погоду гулять», — подумал он.       Девушка развернулась на сто восемьдесят градусов, её уголки губ опустились, а брови нахмурились. Она подняла на юношу тяжёлый взгляд и произнесла:       — Иди домой, скоро дождь пойдёт!       Но юноша не слушал её.       — Это неправильно, — сказал Слава и поглядел на шаровую молнию в небесах.       Шаровая молния считалась предвестником новостей, по поверьям, она была наделена разумом и была уж чересчур любопытной. Те, кого когда-то коснулась шаровая молния, считались избранными. Белый шар как зайчонок поскакал прочь, пока и вовсе не пропал с поля зрения.       — Что же неправильно? — спросила заинтересованно девушка.       — То, что имени у тебя нет, — это неправильно. А можно я дам тебе имя?       Девушка пожала плечами. Конечно, она рассчитывала, что юноша даст ей какое-то глупое или смешное имя. И уж лучше бы она отказалась, но вместо этого тихо сказала: «Ну попробуй». Но, с другой стороны, ей даже было интересно, что же придумает для неё этот юноша.       — Надежда! — вдруг выкрикнул Слава.       — Надежда? — переспросила девушка. — И за какие такие заслуги ты даровал мне такое имя?       — Ты просто великолепна, способна… кажется, на всё, ты вернула то, что когда-то было потеряно и никто не верил, что эта полянка когда-то снова расцветёт. Ты вернула то, что когда-то было потеряно, ты даровала мне надежду, что всё можно исправить, несмотря на трудности. Ты самая настоящая Надежда!       — Бессмысленно, — только и сказала теперь Надежда. На самом деле ей понравилось новое имя, крайне необычное для их времени. У каждого имени есть самое скрытое значение, но в имени «Надежда» всё было очевидно. — Ступай домой! — велела девушка.       — Нет! — сухо отрезал Слава. Как он мог её отпустить? Не теперь, не снова. — Куда ты пойдёшь? Ты совсем одна!       — Мне не нужна твоя помощь! И я не одна, у меня есть друг!       — Ты про того зайца? — Слава осмотрелся по сторонам в попытках разыскать зверька, но того рядом не оказалось: должно быть, он ускакал. — Ну и где он?       — А тебе не всё равно?       — Если бы было всё равно, разве бы я дал тебе имя?       — Я твоего имени не принимала! — обиженно сказала она.       По спине Славы прошлась волна мурашек. Неужели он ошибся насчёт девушки? Она лишь избалованное дитя, что не в состоянии принять чью-то помощь?       — Не говори так. Человек-то не животное. Он… не может быть совсем один, так и голову потерять недолго…       — Ну и что с того? — она отвернулась от юноши, слегка задрав нос. На самом деле ей было тяжело прикидываться эгоисткой, но, увы, по-другому этот глупый юноша не поймёт. — У меня нет времени больше с тобой болтать! — бросила она, двинувшись с места. Но Слава не хотел её отпускать, не сейчас, не после. Он быстрым шагом направился за «Надеждой». Догнав её почти сразу, он робко сказал: «Постой», хватая её за локоть.       Девушка развернулась так же быстро, как в грудь юноши прилетела волна сил. Слава отлетел на пару метров. Тяжело дыша, он схватился одной рукой за сердце, а другой опёрся о сырую землю, застыв в полулежачей позе. Неужели это правда? Девушка ранила его? Это не может быть правдой! Такое милое создание не способно на это. Но горький привкус крови во рту являл всю правду произошедшего. «Надежда» дрогнула, когда по подбородку юноши стекла струйка крови. Она посмотрела на свои руки, словно не веря, что это сделала она. А кто ещё? Самый глубокий её страх свершился, она действительно монстр.       — Прости меня! Прости! Я не хотела… — подбежав к Славе, она помогла ему встать, что далось юноше с большим трудом. Когда «Надежда» прикоснулась к его груди, Слава непроизвольно поморщился.       — Всё в порядке. Ничего страшного. Мне просто нужно вернуться… домой, — он совсем не заметил, как оттолкнул девушку, как отошёл от неё. Словно испуганный кролик, он отступил, отстранился от этого волшебства. Но… что будет, если он просто уйдёт? Что будет с ним? Что будет с Надеждой?       Спину прожигало, словно он стоял около печи, и виной тому вовсе не боль в его груди. Слава знал: взгляд девушки неотрывно прикован к нему. Что она сейчас чувствует, сложно вообразить, но догадаться легко, что нотка сожаления в ней всё-таки присутствует.       — Знаешь, — Слава обернулся, — а ведь ты теперь мне должна. Ты… Я пострадал по твой вине, и ты должна хотя бы проследить за мной до того, пока я не поправлюсь. Понимаешь?       «Надежда» кивнула.       — Вот и хорошо. Завтра я буду ждать тебя на пирсе. Ты придёшь?       И снова кивок.       Когда она предложила Славе помочь добраться до дома, он мягко отказался. Всё-таки его ждёт Варя, не хотелось бы, чтобы девушки пересеклись. Тогда «Надежда» настояла на том, что со Славой пойдёт друг. И как из-под земли вылез заяц, нет, действительно, откуда он взялся? Противиться не было смысла, поэтому Слава лишь улыбнулся самой фальшивой улыбкой, что имел, но даже так в краешках его губ виднелась боль.