классный руководитель.

— Он захотел оставить рисунок себе, ёб твою мать!— радостно говорил Роман, идя по дороге домой вместе со своим другом. — Блять, Ромыч, ты ещё скажи, что хочешь его, на.— усмехнулся бурят. — Да!— невозмутимо улыбнулся старший, разведя руками. — Чё, реально, на?— на лице Будаева появилась удивлённая, но милая улыбка во все тридцать зубов. — Да, я хочу трахнуть его во всех возможных позах.— немного покраснев, Роман отводит взгляд. С уст Игоря слетают удивлённые смешки. Нет, он ни капли не осуждает своего товарища. — Только он почти не обращает на меня внимания...— грустно вздохнул подросток. — Ну, ничего, Ромыч. Ещё успеешь трахнуть его.— брюнет засунул руки в карман своей кофты, иногда поглядывая на Пятифана. — во всех возможных позах, на.— добавил бурят, приподняв уголки губ. ****** Шатен сидит на диване, откинув голову назад. Его мысли были заполнены классным руководителем. Боже, как он любит его. Как он хочет его. Ладонь сама начинает тянуться к собственному паху, поглаживая его поверх штанов и иногда с нежностью сминая. Он представляет ладонь Антона, на месте своей ладони. Глаза старшего закрываются. Он немного приоткрыл свои пухловатые губы, томно выдыхая и тихонько постанывая. Рука чуть стягивает переднюю часть штанов и трусов. Ладонь Ромы касается твёрдого, возбуждённого члена. Он берёт в руки собственный пенис, начиная не спеша двигать рукой вверх-вниз. С губ срываются стоны, озвученные вперемешку с изящными выдохами. Шатен представляет, как он грубо и безжалостно трахает классного руководителя на учительском столе. Как с уст младшего слетают громкие и шумные стоны, а его крепкие руки обхватывают шею Пятифана. Как он стонет имя ученика, умоляя о том, чтобы тот не останавливался. — я те-тебя люблю...— под конец выстанывает блондин, чувствуя, как оргазм всё ближе и ближе движется к его телу. Боже, такие мысли заставляют старшего дрочить бесконечно. Но, в этот раз он довольно быстро чувствует вязкую жидкость на своих пальцев. Парень берёт заранее подготовленные салфетки и вытирает сперму со штанов, со своего члена и дивана. Да, его мысли вновь переполняются Антоном. Если честно, то он очень сильно любит классного руководителя и хотел бы быть с ним вечно. Правда, шатен неуверен, что младший чувствует тоже самое. Как никак, Петров взрослый парень и вряд-ли будет озираться на несовершеннолетнего ученика. Погружаясь в свои мысли, старший ложиться на диван и чуть-ли не сразу проваливается в сон. ****** Шатен просыпается от до дрожи знакомого голоса. Голоса матери. — Привет, сынок.— говорит, вроде, трезвая женщина. — Привет...— парень приподнимается на локтях и потирает свои сонливые глаза костяшками указательных пальцев. Его взгляд прошёлся по стенам и, наконец, остановился на настенных часах. Время было уже семь вечера. — Нормально я поспал...— подумал шатен, аккуратно поднимаясь с дивана. Лёгкие требовали никотина, хотелось покурить. — Кушать будешь?— интересуется Пятифанова, повернув голову к своему сыну. — Не, спасибо.— парень просто встаёт на ноги и устало бредёт к выходу из дома. На вешалке в прихожей висит его синяя олимпийка «Adidas», которую он всегда надевает поверх серой майки-алкоголички. Как никак, эта олимпийка — это его любимая, да и к спортивным штанам по цвету и фирме подходит. Натянув верхний элемент одежды на своё жилистое, дивное тело, парень застегнул олимпийску до самого воротника и вышел из дома. В кармане кофты он нащупал полу-пустую пачку сигарет «Vinston» и еле-живую зажигалку. М-да уж. Ощущение, как холодный ветер дует в лицо — это одно из довольно неприятных чувств. Но, курить всё равно хочется. Рома вынимает все нужные предметы из кармана. Край фильтра первой сигареты оказывается между губ парня, а огонёк зажигалки приближается к кончику самой сигареты. Подросток смачно затягивается, наслаждаясь чувством дыма, что обвалакивал и впитывался в, казалось-бы, давно прокуренные лёгкие. Взгляд Пятифана мелькал по деревьям, снегу, сосулькам. Всё это было довольно красивым. — Ром, тебе там Игорь звонил.— позади послышался голос матери. Парень обернулся. — Потом перезвоню.— кратко выбросил старший, после чего принявшись докуривать сигарету. — Советую бросать, сынок.— сказала женщина, после чего скрылась за дверью в дом. Шатен лишь раздражённо фыркнул и закатил глаза, стряхивая пепел. Ему не чуждо каждый раз слышать подобные слова от матери. Пока что, Светлана ограничивается лишь советами, и радикальные меры она не принимает. С другой стороны, женщину можно понять. Ведь запрещать сигареты своему 17-летнему сыну — это бессмысленно. Старший безбурно выкидает нищенский окурок, после чего оборачивается и идёт обратно в дом. Даже не снимая олимпийку, Пятифан подходит к домашнему телефону и набирает нужные цифры. — Чё вообще Бяша хотел?— проносится в мыслях хулигана. Наконец-то, на конце трубки слышится шипилявый, тонкий голосок. — Ромыч, ты, на?— радостно спрашивает бурят. — Да, я. Чё хотел?— в привычном тоне голоса, цедит Пятифан. — Ну, вобщем. У меня мамка опять бухая пришла в жопу, на. Можно я у тебя переночую?— за раз протараторил Будаев в телефон. Пяти секундное молчание длилось, словно вечность. — Когда придёшь?— внезапно лепечит шатен. Он не первый и не последний раз принимает товарища к себе на ночёвку, так как знает о ебанутый мамаше Игоря. — Через минут двадцать уже у тебя буду, на.— явно с улыбкой во все оставшиеся зубы, сказал брюнет. Друзья попрощались и старший положил трубку. ****** День недели — среда. Утро начинается более весело, ведь собираться в школу со своим лучшим другом-придурком — это то, чего хотят не все, но многие. — Ромыч, это чё?— узкие глаза брюнета немного расширились, когда он открыл шкаф своего товарища. Шкаф был обклеен фотографиями классного руководителя — Антона. — Бяша, блять!— шатен шипит и закрывает свой шкаф. — Бля, да ты по уши втюрился, на!— беззубый залился шумным смехом, от которого у него даже немного покалывало в груди. От смеха он даже завалился на диван. — Пошёл нахуй, Игорь, блять!— хулиган сильно нахмурился и раскраснелся, словно помидор. Он раздражённо взял свою олимпийку, лежащую, в этот раз, на диване. — Ромыч, ну, ты реально как влюблённая школьница.— усмехнулся Будаев, наблюдая за надевающим кофту другом. — Уж без обид, на.— добавил подросток, после чего встал с дивана. — Ты, как-будто, никогда не влюблялся.— это единственное, что смог выдавить из себя шатен в качестве оправдания. — Ну, в руковода я точно не влюблялся.— бурят натянул своё мешковатое, чёрное худи и накинул на плечо рюкзак, заодно надев на голову капюшон. Да, он постоянно ходит с капюшоном на голове. — Ладно, Ромыч, не дуйся. Погнали в школу, на.— подросток вышел из комнаты товарища, который в это время устало пятился за ним. Если честно... Рома не знает, почему он влюбился в своего классного руководителя. Не знает, почему ему безумно хочется трахнуть этого молодого парня прям на учительском столе. Он просто не знает. ******* Шум от детей, пробегающих мимо старшей школы. Голоса завучей, учителей и прочее — это всё так раздражает, но за все 10 лет обучения стало таким родным. Хулиганы просто стоят в углу, общаясь между собой. Настроение вытворять что-то, или лезть в драку, отсутствует. Разговор парней прерывается, когда шатен замечает Антона, идущего явно к ним с Бяшей. В руках классного руководителя какие-то бумаги, но для Ромки это не имеет значения. Блондин подходит к подросткам и заостряет свой взгляд явно на Пятифане. — Здравствуй, Рома.— начинает говорить младший. — Здравствуйте, А..Антон Борисович...— голос хулигана вновь начинает дрожать, а колени немного подгибаются. Он чувствует сладкий запах, исходящий от учителя. — Сможешь остаться у меня после уроков на дополнительные? Тебе нужно подтянуть литературу, ибо у тебя выходит тройка.— Петров поправляет свои очки, смотря своим дивным взглядом прям в глаза ученика. В этот момент, старший хотел завопить от счастья, но дыхание было сбито. Казалось, что стук его сердца был слышен всему миру. — Да... конечно смогу..— слегка заикаясь, произнёс Ромка. Его лицо вновь покрылось румянцем, а ладошки, находящиеся в карманах спортивок, чуть-ли не истекали холодным потом. — Хорошо. Тогда после уроков буду ждать тебя у себя в кабинете.— Антон Борисович приподнял уголки своих манящих губ и ушёл прочь от учеников. — Блять, Ромыч, у тебя просто со лба потнина вытекает, на.— и вправду. Хулиган чуть-ли не весь запотел от того, насколько ему стало жарко. — Боже, какой он пиздатый...— выдохнул Пятифан, смотря в потолок. И, кто-бы мог подумать, что такой жестокий и ценичный хулиган, может до дрожи в голосе влюбиться в учителя рисования и литературы.