классный руководитель.

Очередной глоток кофе, Антон рассматривает какие-то бумаги, выражая на лице вескую серьезность. Рома же, просто сидит у него в кабинете, постукивая пальцами по столу и покачиваясь на стуле. — Что ты там всё время разглядываешь?— буркает младший, исподлобья смотря на учителя. — А, тебе какое дело?— не единой нотки грубости в голосе, но слова кажутся довольно дерзкими. — Блять,— Пятифан уже хотел продолжить говорить, как блондин перебивает его, так и не отрывая взгляда от бумаг. — Поменьше матерись.— и вновь делает глоток горячего напитка. Рома лишь закатывает глаза и раздражённо цокает языком. — Сколько там до начала урока?— спрашивает шатен, складывая руки на груди. — Минут пять.— Петров откладывает листы в сторону и смотрит на ученика. У Ромы мурашки пробежали по телу от этого взгляда. Он почувствовал то, что чувствовал ранее. Например, когда был на дополнительных занятиях у Антона. Эти голубые глаза пронзали сердце подростка насквозь, одаряя теплом и желанной заботой. — Я не буду идти на этот урок.— бросает шатен, откидываясь на спинку стула. — Почему-же?— старшему не впервой. Он ещё довольно давно знал, как Пятифанов любит прогуливать уроки. — Руссичка бесит.— закатывает глаза. — Противная такая... — Ты про Екатерину Викторовну?— спрашивает Антон, слегка прищурившись. Младший одобрительно кивает. — Я давно знаком с ней. — Да ну?— Рома выпрямился, вскинув брови. Хоть, он и всегда замечал, что Антон Борисович и Екатерина Викторовна ведут себя странно по отношению друг к другу, но частенько не обращал на это внимание, ведь между учителями не было какого-то притяжения, чтобы пробудить в младшем чувство ревности. Наоборот, они как-то больше оттаргались друг от друга, а когда старались общаться вежливо, то все эти улыбки и добродушие выглядели уж очень наигранно. Они даже иногда говорили друг с другом сквозь зубы, если уж давили улыбку при учениках. — Да. Она одноклассница моя была в школьные годы.— Антон вздохнул и поправил очки. — Реально? И какой она была?— в глазах подростка сверкал интерес. — Она была дочкой классной руководительницы. Противной до жути. Про всех сплетни распускала. Меня недолюбливала и говорила, что я сумасшедший, и «с катушек слетел».— рассказ Антона Борисовича звучал очень правдоподобно. И почему Рома был удивлен? По Смирновой ведь видно, что в школьные годы ещё той занозой была. — Понятно.— Пятифан посмотрел в окно, будто выискивая там новую тему для разговора. — А у тебя есть братья или сёстры? — Да, сестра есть младшая — Оля. Твоя ровесница.— проговорил учитель. — Прикольно. — Кстати, по поводу уроков. Я не разрешаю тебе прогуливать.— блондин посмотрел на младшего, который тут же изменился в лице. — Всмысле?!— возмутился Пятифанов. — Я не намерен слушать её ебаный голос на протяжении 45-ти минут!— вскидывает руками мальчик и, обозлившись, хмурится ещё сильнее. — Да, но с русским у тебя есть проблемы.— голос Антона становится более твёрдый, что ещё больше раздражает парня. — Ты ведёшь себя, как мой от...— Ромка замолкает, ведь нет. Его отец был не таким. Его отец был ещё более строгим и чёрствым. Грудь младшего начала вздыматься, не давая скрыть тяжёлое дыхание. — Чего замолчал?— классный руководитель кладёт локти на стол, подпирая подборок под кулак. — Ой, неважно.— закатывает глаза и цокает языком в привычной для себя манере. — Вобщем.. и-иди нахуй, Антон!— Рома заикнулся, из-за чего его слова звучали как-то забавно. Старший безмятежно расхохотался, прикрывая рот ладонью. — Чё ржёшь?— слегка надув губы и сведя брови к переносице, возмущается Рома. Немного отходя от смеха, Петров с улыбкой выпалил: — Ты очень забавный, солнце. На такое заявление, Пятифанов ещё сильнее раздразился. Но, всё-же, его душа была согрета. Согрета этой доброй улыбкой, не грубым голосом и мелодичным смехом. Он не мог злиться на Антона. Ну, не получалось у него это. Старший выглядел безумно мило, но всё-же мужиковато, что было очень приятным для ученика. Антон просто очень миловиден и, когда она бросает колкие, но ласковые фразочки в сторону Ромы, то младшему хочется не въебать ему, а скорее, выебать его. Так сильно, что тот будет умолять о продолжении. Так сильно, что тому будет тяжело ходить после такого. Так сильно, что тот будет обожать ученика ещё больше и порой выстанывать слова «Я тебя люблю». Думая о таком, даже Пятифанов немного покраснел. Он чувствовал себя извращенцем, а когда в штанах становилось тесно от таких мыслей, то парень и вовсе проклинал себя. Проклинал за то, что думает о столь грязных вещах, которые он сотворяет с таким аленьким цветочком. Желание нарастало. Чёрт, эти фантазии действовали на Рому, как какой-нибудь возбудительный препарат. Подросток откинулся на спинку стула, склонив голову назад и закрыв глаза. Он не думает, что под столом будет заметно, если он немного потрогает свой член через штаны. Рука начала еле-заметно дрожать, но всё равно тянулась к паху. — Блять, какой же я извращенец...— пронеслось в голове парня. Да, мозг думал о другом, а вот тело требовало ласк. Когда пальцы почувствовали бугорок, то ладонь с силой сжала его. Брови мальчика слегка дёрнулись, а губы поджались. Он давил на свой возбуждённый член ещё сильнее, пытаясь сдерживать томные выдохи, что так и хотели сорваться с языка. Но, он не открывал глаза. Не хотелось, чтобы в них было заметно стыд и неловкость, пока ладонь сотворяет развратные действия под столом. Но, видимо, он позабыл, что напротив него сидит задумчивый Антон. Что двигается не только его ладонь, но и рука. Что его рот слегка приоткрыт. Голова была забита всеми грязными, развратными мыслями, связанными с классным руководителем. Ромка представлял, как он ебёт старшего во всех возможных позах, как ахуенно звучат его стоны и как он будет скулить о том, что у него ломит тело после такой бурной ночки. Он очень сильно любит его и хочет, чтобы они были вместе всегда. — Солнце, я никому не разрешаю дрочить у меня в кабинете.— на удивление, очень спокойно и размеренно произносит Антон. Он выводит младшего из всех возможных извращений, отчего тот подскакивает на стуле, оглядываясь. — Что!?— удивился Рома. — Я.. я и не дрочил!— поёрзав на стуле, продолжил говорить тот. — Ага, конечно.— учитель усмехнулся. — Интересно, о ком же ты думал, раз уж делал это таким энтузиазмом.— ох, Петров, тебе лучше не знать, о ком думал твой ученик, когда начинал жадно ласкать свой член через штаны. А ведь, он намеревался просто пару раз полапать себя между ног, дабы утихомирить мешающее внизу возбуждение. — Бля-я-я...— со скулящим стоном, протянул подросток. — А я ведь почти кончил...— младший пролепетал это очень тихо и шёпотом, подумав, что блондин ничего не услышал. — А потом бы со спермой в штанах ходил?— Антон снова усмехнулся. Сука, эти колкие, но такие добрые фразочки, ещё сильнее заводят младшего. — Ещё одна такая фраза — и я тебя трахну!— угрожающе проговорил Рома. Он и сам не понял, что только что пизданул. — Что, прости?— Петров изменился в лице. Таких слов от, вроде-бы, невинного подростка, он явно не ожидал. Правда, Ромка вообще не похож на «невинного и нетронутого», да и не является им, учитывая его мысли и рукоблудие в кабинете "виновника" его возбуждения. — Э-эм..— замялся Рома. — Ничего! Мне на урок пора! Младший быстро накинул рюкзак на плечо и пулей выбежал из помещения. Он бежал по коридору с такой скоростью, с какой люди ночью от маньяков убегают. Ещё и ебучая отдышка, давшая понять, что Ромке стоит резже курить. — Блять! Ну как можно было спиздануть такую еболу, извращуга ты!— да, ему было уж очень стыдно перед учителем. Сначала ему пришлось смириться с тем, что он педик, а теперь ему надо ещё и мириться со своей извращённостью. — Здравствуйте...— запыхавшись, лепечет Ромка. Перед Екатериной Викторовной он не собирается извиняться за опоздание. — Почему опаздываешь, Пятифанов?— голос, звучащий больше, как писк, с размаху ударяет по барабанным перепонкам. — В туалете курил.— грубо бросает, опаляя молодую учительницу волчьим взглядом. — Вопросы?— приподняв одну бровь, продолжает подросток. Он видит змеиную раздражённость в пастельно-зелёных глазах Кати. — Дневник мне на стол, бездарь!— Смирнова еле-заметно бесится. — А у меня его с собой нет.— Пятифан понимает, что значительно выигрывает в этом диалоге. Он намеренно выводит учительницу. По классу пролетают тихие смешки. Ученики явно насмехаются над гневом Екатерины Викторовны. — Значит два ставлю. Пятифан закатывает глаза и садиться за свою парту. Он уже успел сто раз пожалеть, что решил идти на урок. Лучше бы в толчке прогулял, покурил там. Екатерина Викторовна начала записывать что-то на доске, а весь класс списывал именно оттуда. Ромка не обращал на окружение никакого внимание, а лишь с грустью посмотрел на пустой стул, стоящий рядом с собой. Ему было-бы приятно поделиться с Бяшей смешными и приятными моментами из своей жизни. Например о том, что теперь он живёт со своей любовью. О том, какую пошлую хуйню он вкинул в разговор с этой самой любовью. Как он дрочил в кабинете этой любви и как угарно он ёбнулся на льду, пока шёл в школу. Также, ему бы хотелось услышать каких-нибудь историй от товарища. Но, увы, в школе он какое-то время не увидит бурята. На протяжении всего урока, Ромка мог ненароком заметить, как на него украдкой смотрит Полина. В её синих глазах крылась злоба, раздражённость, а язык так и закладывал в себя колючий яд. И чего она так бесится? Не уж то, поняла, что Антон Борисович ей не светит и что Петрову не интересны какие-то смазливые и омерзительно "соблазнительные" школьницы, прячущиеся за маской чистоты. О, да, Антону интересны грубые хулиганы, с кучей ссадин на пальцах. Одетые в мятые, спортивные костюмы, от которых несёт пылью после многочисленных драк. С волчьим оскалом и тёмными, короткими, жёсткими на ощупь волосами. С сильными руками, которые могут подхватить его бёдра и усадить на край стола, и с широкими плечами, на которые можно положить свои хрупкие ладони. С мужской сексуальности, перед которой можно раздвинуть свои изящные ноги и ради которой можно громко застонать, ощущая немалых размеров член внутри себя. За кем можно быть, как за каменной стеной и кого можно с нежностью целовать в губы. Ему нравятся именно такие, как Рома. Но, зачем нужно подобие, когда есть оригинал? ****** Последний урок является более любимым для Пятифана. Физкультура — это то, ради чего мальчик продолжает ходить в школу. Ну и, Антон, конечно же, тоже причина хождения в это заядлое место. Но сейчас не об этом. Физкультура хоть и любимый урок Пятифана, но он не проходит без прилетаний мачом в голову и таких слов, как «Иди нахуй!» или «Лови, уёба!», которые в основном вкидывает именно хулиган. И, ведь, никто из его одноклассников не знает, с кем Ромка может быть по-настоящему любящим и для кого Ромка может стать каменной стеной, если не брать в счёт Бяшу, который, по сути, лучший друг парня. Ну, а сейчас, идя в тёплый дом, Пятифанов уже не ощущает того стыда после своих слов. Хруст снега, красивая тропинка и солнце, что миловидно бросало яркие лучи на белый, холодный пух, лежащий на земле; деревья шумели своими замёршими листьями и, томно вздыхая, покачивали тонкими ветвями. — Ебал я в рот все эти уроки!— ворчит уставший подросток, сунув руку в карман, дабы найти сигареты. Ему придётся ждать старшего с работы, ведь у того далеко не 7 уроков, которые были у Ромы. Тому надо ещё провести парочку занятий у других классов, а потом ещё и поучить кого-то на дополнительных. Эти дополнительные вызывают не то, что ревность, а лёгкую неприязнь. Мало-ли, кто на дополнительных у Антоши будет? Вдруг, какая-нибудь девочка лет 15, пытающаяся подкатить к старшему? Он, всё-таки, красавчик. Для девочек силён и мужественн, а для парней хрупок и нежен. Он может привлечь кого угодно, если не брать в счёт девочек лесбиянок и гетеросексуальных представителей мужского пола. — Блять, ну и когда он дома будет?— задумывается хулиган, закурив сигарету и ощущая желанный дым в лёгких. — Часов в шесть? Ромка продолжает следовать к дому старшего, как обычно впадая в свои мысли. На самом деле, круто, что мама и Витя его не ищут и не задумываются над тем, где он. А, вдруг, это что-то означает? Он думает, что матери и вправду поебать, а вот Виктор просто так отступать не будет. Хотя, ладно. На горизонте Ромка уже видит этот небольшой домик. Со стороны он казался немного обшарпанным, но вот изнутри он был просто шикарен. Тепло, уютно, кровать мягкая, кухня симпатичная и аромат исходит такой.. мм.. сладкий. Естественно, первым делом Ромка зашёл в комнату и бросил портфель на кровать, а сам упал на постель, в унисон предмету. Он начал медленно-медленно погружаться в сон. ****** Ромка проснулся от странных звуков в прихожей. — Вернулся, что-ли?— подумал младший, неохотно поднимаясь с кровати. М-да, не стоило ему засыпать в такой странной позиции; шея ныла, предплечья немного болели. Видимо, уснул на больном месте, вот и нахуй отдавил его себе. Выйдя из комнаты, Ромка действительно увидел на пороге Антона, который уже стягивал с себя куртку. — Хах,— непонятно почему, усмехнулся Пятифан. — Привет. — Привет, Рома.— Антон поднял взгляд на ученика. — Спал, что-ли?— заметив сонливый взгляд Ромки, лепечет блондин. — Да, спал.— отмахнулся шатен, после чего сонно потёр глаза. — Ясно. — А, ты спать хочешь?— спрашивает Роман. Если честно, ему нравится смотреть на мило-спящего Антошу. — Да, не отказался бы. Оба парня последовали к комнате. По пути, Рома представлял, как будет слушать милое сопение классного руководителя, что хоть и казался строгим, но всё-же, был очень милым.