Рефлекс по Павлову

      Джереми ненавидел в своей работе всего две вещи: живых людей и документацию. Когда твоя основная задача резать и зашивать, первое "ненавижу" приходится принимать. Сложно быть хирургом и не иметь дел с дышащими пациентами. В патологоанатоме у группировок и полиции потребности, к сожалению, несправедливо меньше.       А вот с бумагами сложнее. Их заполнять всегда нужно с умом, всегда врать там, откуда может внезапно по-больному прилететь. С ними нет возможности поставить перерыв и отослать к другому доктору, мол : "Дорогие истории болезней, ваши игры в кошки-мышки не должны затрагивать бедных змей, иначе правила буду менять и я".       С людьми в этом плане проще. Но бумажки не говорят. И не навязываются в ассистенты. Серьезно, кто вообще в добром уме захочет связываться с подпольем? Если тёмная сторона города тебя не вырастила, как Джереми, то и лезть к ней добровольно не стоит.       Почему-то Аарона перспектива быть пойманным и арестованным не пугала. Стоило разговору - хотя, неправильно вопросы в лоб считать полноценной беседой, да? - зайти в это русло, как мальчик-крыса превращается в целую загадку: и глазки сощурит, и хвостом подмахнет, и вся фигурка его невысокая станет гибче, извитее, а речи - путанее:       - Разве не место мне там, где гуще тьма? Есть ли место мне среди света, чести?.. Нет, Природа-мать уготовила иное место - среди липкой грязи и людских пороков...       Выдал Аарон в свое время. Получи и распишись, трактуй, как хочешь. Про свет, кстати, вообще смешно - они ведь оба альбиносы, прямой ультрафиолет им правда вреден. А вот все остальное - чушь, и чушь даже не собачья, а сучья. Какая, к черту, тьма, грязь и прочие отходы в стерильной операционной и морге? Будь в них хоть капля лишней крови, хоть комочек какой-нибудь пыли, ни один из любимых экспериментов по изучению анатомических и гистологических особенностей полувидов считать верными было бы нельзя! Так что в подвале Джереми всегда чисто и светло.       Только опасно. Мало кто готов жертвовать уже прожитой жизнью и делать это без принуждения. Змею тяжело найти причину столь атипичного поведения, и от этого нелюбовь к людям росла. Аарон бесит Джереми. Потому и работать труднее. И невозможность свалить заполнение дурацких бланков на дурацкого ассистента не делала отношение лучше.       Может, в следующий раз он подумает подольше, прежде чем соглашаться с любыми словами Эдика. "Одному жить тяжеловато. Буду рад знать, что у моего подопечного есть человек, который готов принести лишний кофе или подать дополнительный зажим". Чтоб на месте провалиться тому Джереми, что проглотил беспрекословно эту ересь от старого кошака и не поперхнулся. Теперь не выгонишь крашенное чудо из криминальной медицинской среды. Хотя его, вообще-то, и не звал никто.       "Видимо, судьба", - обыкновенно отвечает Аарон. Судьба, ага. Да как же! Ещё в предзнаменования и приметы попросите поверить. Вот сбои бывают. Их Джереми видел не раз и не два. Эдуард даже маленького змея пугал двухголовым собратом и говорил, что у непослушных рептилий всегда вторая голова отрастает, а потом она их потихоньку ест. Это тогда он был далёк от науки.       Сейчас мутации завораживают. Они - ошибки генетического кода. Реальные случайности. Раз уж в Природе, великой и ужасной, бывают огрехи, то в социуме без них невозможно, однозначно. И появление в стенах его лаборатории ассистента - не более, чем кучка сбоев в социальном коде. Особенно в голове крыса. Там-то сбой конкретнее некуда.       В общем, никакой судьбы - только ошибки в матрице.       Жестяная дверь отворилась, выпустив комфортные 27° по Цельсию наружу. Из-за морозного воздуха Джереми поежился. Он снова пропускает гибернацию, что сказывается на нем плачевно. Он спит за столом, за отчетом, за чтением и едой. Во время операций ещё держится, но с трудом. Из-за тепла его может разморить, из-за холода - потянуть в натуральную спячку. Мда, тяжела она - змеиная участь.       Ещё он очень раздражительный в это время года. Аарону вот недовольный цык достался, когда он запирал замок и распутывал объёмный шарф. На черно-белые волосы налип мерзкий снежок. Через пару минут голова будет гнездо напоминать, мокрое и непотребное. Нос и большие уши стали розовее обычного. Застудил, похоже. Недотепа. В сторону крыса полетел ещё и недовольный шумный выдох. Джереми защелкал ручкой - один из признаков, говорящих "мне хочется видеть вокруг себя никого, организуй!" Аарон шмыгнул, стёр с лица влагу и спокойно прошагал в маленькую гардеробную.       "Он шуршит. Почему обязательно так громко? Его пальто целлофановое, что ли? И туфлями растащил всю грязь. Будет до посинения оттирать". Ручка не помогала, а документы, заполненные лишь на четверть, злили сильнее положенного. Шум тоже злил, ещё похуже работы.       Во рту загорчило. Он что, так гневится, что неосознанно прыщет ядом? Ну и нелепость.       Иногда хорошо, что не у всех полувидов торчит хвост и вторит настроению хозяина. Змеиный бы точно от недовольства поронял бы стулья и стеллажи. Плохо, что у ручки не выходит перенести на себя всю иррациональную агрессию. Хотелось прокусить чью-то плоть и давить, давить челюстью, пока зубы не соприкоснутся, а рот не заполнится вязким и теплым...       Возможно, Джереми немного голоден, вдобавок к недосыпу.       - Готов к работе, док. - причесанный и переодевшийся, вышел Аарон. - Я вам захватил перекус. Вы столько дней не выходили. Страшная же вещь - метель. Только попросите, и я вас отведу пообедать нормально. Обещаю греть ваше тело тщательно и без перерыва.       Джереми глянул на парня - было что-то в его лице, на что хотелось глянуть и для профилактики напомнить, чем оно бесит. Аарон щурится, уголками губ улыбается, чуть заметно подергивает носом - забавная особенность у всех грызунов. Змей находит издевку в словах и насмешку во взгляде, потому резко возвращается к бумагам и заполняет их размашисто.       Рядом поставили коробочку с ладонь размером и ушли к углу с притаившейся шваброй. Спасибо, что не пришлось говорить вслух, все равно кроме шипения и зубного скрежета ассистент ничего бы не дождался.       Одну бумажку заполнить недолго, а вот повторять все несколько сотен раз накладно. Несчастная ручка улетела на край стола. Рутина надоедает быстрее, когда рядом копошатся с тряпкой и ведром.       Взгляд рассосредоточился, чего допускать было опасно. Поэтому фокус упал на коробочку. Это в ней-то перекус?..       Внутри лежали яйца. Два больших, белых, и штук пять маленьких, в крапинку. Джереми сглотнул вязкий ком. Хорошо, что живот у него никогда не урчит, а то совсем бы позорно себя чувствовал.       - Я попросил их обработать, все сделали при мне, - вклинился Аарон, заталкивая в родной угол уборочный инвентарь. Пол и вправду сиял. - Как вы любите: в тёплой воде, холодной, быстро в кипятке. Позволил себе вольность и обтер бумажной салфеткой. Ничего?       И уселся на соседний стул. Это, конечно, его рабочее место, но не когда начальник собирается есть!       Да и ладно. Голод - двигатель потребности. А вот стыд - навязанная мораль. Перепелиные яйца змей проглотил, как леденцы. Одно большое глотал дольше, с запрокинутой головой. Последнее выпил, раздавив во рту и выплюнув скорлупку. Буквально 15 секунд, за которые Аарон не моргнул ни разу. Ему, видимо, доставляло зрелище кормежки, с чем мириться можно было, но вроде как-то фу. С другой стороны...       - С-спас-сибо, - недовольно, но без злости прошипел доктор. Пока переваривание не началось, нужно сделать хотя бы половину, а он уже растерял весь темп. Но яйцо было очень вкусным, на него стоило отвлечься.       - Не за что. Вы делали перерыв, как я просил?       Он что, за идиота его держит?       - С-сейчас-с. С-сойдет? - в письмо пошла новая ручка. Жаль, но кнопки в ней не было. - Мамуля.       Крыс фыркнул и оперся головой о кулак. Была в его привычках некомфортная странность. Смотреть вот так на людей, например: выжидающе, неотрывно, более хищно, чем сам Джереми мог.       Но хищность рождались из жажды к познанию - мало какие полувиды были готовы жить под пристальным вниманием исследователей. Частная жизнь на то и частная. Иногда изучение можно было провести постфактумом, но особенности поведения на трупах не проверишь. Да и трупов полно, а конкретных видов днем с огнём не сыщешь. Аарон даже упоминал, что в их универе не было материалов с рептилиями, ни живых, ни законсервированных.       Стремление познавать змею нравилось, а вот лишнее внимание не очень.       Он оторвался от письма и, как ему показалось, грозно уставился в ответ. В очках доктор не нагонял жути, но постарался выглядеть устрашающе. Джереми видел, как быстро меняют форму зрачки напротив, из-за чего и цвет радужки менялся от грязно-кровавого до мутно-красного. Честно, не очень красивые глаза.       - Ш-что?! - громче, чем хотел, шикнул змей.       - Ничего, - ответил Аарон. Пялиться не перестал.       Вот и поговорили. Скрипнув зубами, Джереми продолжил работу.       Зачем нарываться, когда видишь, что твоему присутствию не рады? Неужели не понятно, когда нужно по-тихому ретироваться и не маячить лишний раз? Каким бы одиноким одинокой ни был Джереми, банальные основы человеческого общения он знал. И знал, когда не нужно засматриваться на злых, голодных, уставших хищников.       - Док, вы напряжены. Разве отдых не поможет?       Знаешь, что, блять поможет?! Съебаться с глаз долой!       - Я умею делать массаж. Могу организовать.       Да Господи, заебал! Ну уйди и все, тебя же не просят о невозможном!       Напряжённое молчание, ну конечно, было расценено, как воодушевленное "да!". Аарону жизнь не мила. Ему, видимо, хочется поисследовать, как полузмеи кусаются длиннющими клыками. Больно, чтоб его! Очень больно и не очень долго - мёртвым ведь плевать, сколько времени в них вгрызаются. Впервые Джереми пожалел, что его полувид - ядовитая очковая кобра, а не какой-нибудь питон, потому что хотелось укусить и больно, и долго, и придушить гаденыша в животном обличии. Да, ради дурака змей готов переломать все свои кости, лишь бы появилась возможность вложить всю силу в захват и переломать уже его. Ух...       Крыс оказался смелее, и посыл, читаемый на сложном лице, его не напугал. Он поднялся со стула легко, почему-то не раздавленный мысленными пожеланиями сгинуть в канаве. Бесстыдство его не знало предела, и он стянул с докторских плеч здоровенный халат. Прежде, чем в Аарона вцепились, он с силой продавал большими пальцами под лопатками. Джереми зашипел и унизительно прослезился. Больно, с-сука!       - Видите? Мышцы дубовые, голова будет болеть. Я даже не говорю про спину. Отдых бы не навредил, а вот за вашу осанку не ручаюсь. Раз вы не хотите уходить по-хорошему, окажу малую помощь на месте. Можете продолжать.       Маленькие руки работали быстро, без подтекста, которого ожидал Джереми. Реально обычный массаж: не очень приятный в моменте, но расплывающийся негой по жилам через секунду. Облегчение накрыло даже раньше, чем тепло от разогревающих движений. Какое там писать - даже сосредоточиться на смысле диагноза удавалось через силу. Джереми неожиданно с легкостью почувствовал и усталость. Она заливала вторые веки свинцом, и, к сожалению, теперь с ней справиться не вышло.       Расслабленный и умиротворенный, он так и уснул.       Аарон заметил это не сразу, лишь когда его фривольные касания там, где точно не надо, остались незамеченными. Интерес подтолкнул склониться к лицу доктора, но ассистент сразу отпрянул. Реакции снова не последовало. Тогда, осмелев, опустился вновь и долго разглядывал чешуйки на щеках и по кромке губ.       Для себя он отметил следующее: змеи и вправду спят с открытыми глазами, даже в человеческом обличии; милый Джереми ещё милее, когда не хмурится, глядя на него; ещё чешуйки на разных участках кожи отличаются и распределены неравномерно. Стоило выяснить, от чего это зависело.       А на руках у доктора чешуек больше, чем где бы то ни было на его теле. Ручка выскользнула. Пальцы так и поманили стянуть с них перчатку.              Тыльная сторона сухая, тёплая немного, будто у остывающего трупа. Здесь чешуя больше, чем на щеках, лежит плотнее, ногтем подцепить труднее. Между пальцев кожа тоньше и грубости меньше, легко подушечками нащупать шершавость. Чувство забавное. Когтей нет, что логично - какие же змею когти, когда в Природе у них и конечностей нет. Выглядит странно, но интересно, не похоже на обрубки фаланг или типа того. Довольно аккуратно, даже изящно.       Внутреннюю сторону потрогать Джереми не дал: как только Аарон до неё докоснулся, змей сжал кулак, захватив пару пальцев в плен. При этом ни единого признака бодрствования он не подал. Крыс нашел это очаровательным. Лицо покрыл нежный румянец, губы тронула лёгкая улыбка.       - Долго просить не нужно, - шёпот в небольшом темном кабинете разнесся эхом. Аарон сжал руку в ответ. - Я о вас позабочусь. Можете на меня положиться. Джереми.

***

             Сладко зевнув, Джереми начал просыпаться. Мир перед ним размылся до мутного стекла и мыльных пятен, из чего неутешительно заключил, что линька-таки началась. Огрубевшая роговица снялась легко, проще линзы, только глаза защипало и свет ударил иглами. Пришлось щуриться и смаргивать влагу, которая стекала к носу и щекотала его крылья. Змей зачихнул и ворчливо зашипел. Денёк начался как надо.       - Вы слишком рано. Что-то беспокоит? - ну конечно, а как же без крысёныша. Кто бы ещё мог после сна предстать перед ним первым?       - ... С-сколько я спал? - не только шипит, но и говорит глухо. Здорово. Теперь даже не поугрожать.       - Маловато. Всего 4 дня, - ответил ассистент протяжно, будто задумавшись. Джереми не видел, но но был уверен, что Аарон ещё и ноготь закусил. Была у того такая вредная привычка.       Подождите, сколько?!       - Не стоит волноваться, док, все хорошо. Я подделал все необходимые документы, оформил официально пару клиентов, выгнал вашего настырного дружка, - здесь его голос на мгновение взвился, Джереми даже позабавленно хмыкнул, - и выгнал его ещё раз. Приходили и другие, но для них вы умерли на пару недель, так что можете продолжать спячку. Я довольно надежен, правда?       Когда яркость перестала выжигать сетчатку, змей смог осмотреться. На самом деле, нового в кабинете не прибавилось. Единственное - свет исходил не от карманной звезды, как ему показалось изначально, а от незнакомой настольной лампы в виде кролика со светящийся морковью. И на Аароне были очки в красивой оправе. Шли больше, чем линзы.       - ... Спасибо, - крыс смутился. Или изобразил смущение. О, класс, Джереми ещё и мысли вслух говорит, приползли-пришли-приплыли. Не круто быть сонным и беззащитным.       Аарон резко (или нет, змея ощущения сейчас обманывали) поднялся и приблизился. Своим телом он закрыл радиоактивную морковку, за что доктор был безмерно благодарен и в мыслях расщедрился на внеочередное "Спасибо".       Однако до благодарностей не посыпалось. За ассистентом и раньше наблюдались поползновения в сторону Джереми, но чтобы так беспардонно трогать его лицо - это вообще край. И только он хотел намекнуть, что лапание чужих лиц чревато откушенной по локоть ручкой, как его, по обыкновению, перебили:       - Можете отдать мне. Я их оставлю, пока вы не проснётесь до конца. Потом сами решите, что с ними делать.       Он содрал с лица Джереми кусок кожи.       Поддел ногтем и медленно отодрал по чешуйкам, а потом пригладил пальцами обновленную. Пальцы горячие, влажные, болезненные на девственной чешуе. Руку поспешно убрали, видимо, недовольство скривило лицо.       А отдать что? Джереми разжал руку - в ней до сих пор лежали цельные куски роговицы, уже смятые и, мягко говоря, непрезентабельные. Змей посмотрел на это. Это ещё напоминало очертаниями живой глаз, поэтому глядело в ответ. Они залипли друг на друга. Джереми, очевидно, ещё не отошёл от долгой отключки.       Аарон же стащил их с раскрытой ладони и закинул всю кожуру в специально подготовленную баночку для анализов. Ну, достаточно мерзко, чтобы скривиться ещё разок.       - Мне нуж-жно работать, - прохрипел доктор, переваривая немую сценку. Он попробовал подняться, но его мягко толкнули назад.       - Не нужно. Я же сказал - все сделано. Можете продолжать гибернацию. Поддайтесь инстинкту. Обещаю за всем присмотреть. За вами - тоже, - Аарон хранил неизменную улыбочку в уголках губ. Начал по-новой раздражать непрошенным вниманием. Ненадолго хватило.       - Я, может, сс-сам реш-шу, чему поддаватьсс-ся? - бросил Джереми, но подняться больше не смог. Кровать его примагнитила.       Некоторое время Аарон молчал, уставившись в никуда. Нос подергивался, выдавая небольшое волнение. Ухмылочка растянулась во что-то более полноценное, и ассистент вдруг выдал:       - Вы очаровательно милы, когда обвиваете во сне всё, до чего дотягиваетесь. Думаю, моя подушка вам понравилась. Мне приятно.       Джереми опустил голову - он и вправду обхватывал ногами и рукой длинную палку-подушку. Да и одно из одеял скомканным лежало между ней и животом. И ведь было удобно, чтоб его!       - Не знал, что змеи умеют краснеть, - заметил Аарон странным тоном.       Это он-то?! Доктор не смущается, что за бред! А натянул до ушей второе одеяло для тепла. Для тепла!       Крыс прыснул со смеху. Нашёл развлечение!       - Хватит. Надоел уж-же, - Джереми, наконец, перевернулся со всем добром, чтобы не видеть засранца, насмехающегося над ним. Засранец же непременул пересесть со стула на тёплый край больничной койки. Прогнать его даже сил не было.       - Вам нужен отдых. Всем он нужен. - Аарон опять распустил ручонки и без спросу убрал с глаз волосы, забрав их на макушке громко щёлкнувшей заколкой.       Дрема вновь подкралась стремительнее, чем Джереми сообразил, что нужно себя раскачать и надавать дурачку оздоровительных пистонов.       У всех грызунов температура тела высокая, но ассистент, по скромному мнению сонного змея, был сраной печкой, о которую не захотела бы погреться только глупая рептилия. Поэтому в последний момент Джереми перехватил тонкое запястье и прилёг на ладошку щекой. Это чтобы неповадно было совать руки. Удивлённый "ох" он ещё услышал. Щеку жгло всего пару секунд, за которые доктор уснул окончательно и бесповоротно.       Смущенный протяжный "ох " уже никто не отметил. Он сопровождался копошением: короткая рука Аарона не позволяла сидеть удобно, а томно дышать в висок спящему хотелось меньше всего. Потому он не придумал ничего умнее, чем неловко прилечь к змею вплотную. Теперь ассистент полноценно обнимал Джереми, чувствуя грудью, как быстро замедляется его сердечный темп.       Усталость накопилась, а вот силы были исчерпаны. Аарон извел себя работой, которую в одиночку быстро выполнить не мог. А док управлялся. Такой крутой!       И одинокий. Такой одинокий, что потратить весь день, ночь, неделю в душном кабинете для него было нормой. Ни к кому он не спешил. Никого не ждал сам. Стал бы Аарон прижиматься к тому, которого недолюбливает до тихого гнева в глазах? Насколько же нужно хотеть простого контакта, чтобы на грани сна, почти в забытьи, потянуться к неприятному человеку и так доверчиво подставить лицо и шею?       Аарон уткнулся в чужой загривок и втянул побольше воздуха. Дурацкие мысли посещают воспаленный мозг, нечего сказать. Он прикрыл на секунду глаза.       ...8...9...10... ...11... ...12... ....       Убаюкало за 26 ударов.       Ночник горел. Вьюга господствовала на вечерних улочках.