Рефлекс по Павлову

      " 8.30. Стоит около трупа женщины-енота. Тщательно осматривает царапины и диктует версии в микрофон.       10.17. Решил сделать перерыв. Сел заполнять отчёт.       11.25. Будильник прозвенел. Подорвался к холодильнику. Разглядывает палочку, делает пометки в журнале наблюдений.       11.42. Убирает культуру на место. В пищевом холодильнике достаёт сэндвич. Садится писать, съедает его, почти не жуя.       12.51. Отвлекается на мои сборы. Говорит мало и неохотно, но хотя бы не возвращается к писанине.       13.30. Вернулся к писанине в мой перерыв, смею предположить. Исписаны 6 альбомных листов после трупа. Что же он пишет помимо отчета?       13.40. Уговорил отвлечься на обед. Почти вытащил на улицу. В следующий раз предложу до магазина, раз до общепита "долго и холодно".       15.23. Работаем в тишине. Спасибо, что перестал писать. Сделал новый посев и взял образцы с енотихи. До сих пор ищет место второго прокола. Пишу, потому что отвлекло его радостное шипение. Сейчас бурчит, что нашёл не то. Мог бы и меня пригласить поглядеть. Сам устал сортировать анализы. Как он занимается этим днями напролет?       17.04. Закончил. Опять писал, но заключение. Долго разговаривал по телефону, но не слышал, о чём. Очевидно, о женщине, но зачем так долго. Вероятно, лежал, но с уверенностью утверждать не буду.       17.47. Отвлёк его на ужин. До магазина со мной не пошёл, но стал переносить коробки из морга в кабинет и операционную. Отлично, первое движение.       18.10. Проследил, чтобы поел нормально. Всё время читал старые дела. Очевидно, сон не планируется.       18.58. До сих пор читает и делает пометки. Игнорирует меня больше обычного.       19.30. Проверил новые посевы и провел анализ старого. Разочарованно цокнул. Избавился от старой колонии и посадил новую в другой субстрат. Слишком быстро, чтобы размяться.       19.43. Согласился послушать музыку. Настукивал ритм ногой. Может, понравится?..       20.30. Смена закончилась, но он поглощен делом трёхлетней давности. Перенес атласы, сейчас обложился ими. На пороге чего-то. Гонит меня домой. Приду пораньше, может, застану спящим и смогу отчитать..."       И так почти каждую страницу. Джереми, конечно, сказал: "Хочешь следить за мной? Пожалуйста! Следи! Только в виде исследования и исключительно полезного!", когда ассистент достал бесконечными замечаниями о том, как ему лучше жить ("О, док, столько писать нельзя, заработаете писчий спазм до 35", "Док, вам стоит выходить хоть изредка, дышать полезно", "Док, я же просил оторваться от экрана на 5 минут полчаса назад, что же вы упрямитесь" и бла-бла-бла!), но чтобы за ним натуральную слежку организовывать - нет, на это не было согласия!       Змей долго бестолково смотрел вредителю в глаза, держа мелко исписанную тетрадку чуть сильнее, чем она того требовала. Листы смяты и испорчены, как хорошо, что теперь не жалко выбросить.       Аарону пристальный взгляд не был нов и болезнен, что разочаровывало. Он смотрел в ответ и дёргал носом. И молчал. Молча всунул записки между делом и молча ждал своего шанса повыделываться. Ладно, дождался.       - И?.. - жалко, выгибать дугой бровь доктор не умел, а то бы выгнул и скорчил рожу повыразительней.       - Заметили что-нибудь?       Джереми кинул взгляд в заметки и вернул его чуть более нетерпеливым:       - С-стикеры клеить любиш-шь? Тебе ещ-щё птичек закас-зать?       Какие-то мышцы на лице напротив дернулись. Ещё и румянцем мазануло.       - Я не про то. Посмотрите внимательно.       Не то, чтобы выбора выкинуть этот мусор в помойку не было. Но первые записи датировались двумя неделями ранее, а любой труд достоин минимального внимания. Да и не так сильно хотелось расстроить выжидающего крысёныша.       Быстро пробежав по тексту во второй раз, Джереми выцепил у некоторых часов золотые звездочки-штампы, у некоторых - серебрянные. Золотых было на порядок меньше.       - Ну? И ш-что? Пункты выделены по-рас-зному? Или заголовки напис-саны францус-зким шрифтом под наклоном? Или наклеек много на полях? Или...       - Да, много разноцветных пунктов! - даже голос повысил и переносица пунцовой стала. - Кхм, прошу прощения.       Аарон резковато забрал мятую тетрадь и разгладил приподнятые края, переводя дыхание. Надо же, нежный какой. Как опускаться до флирта ниже туалетного кафеля, так это ради Бога, только не затыкайте. А стоило увлечение заметить, так скромному возмущению любая барышня зааплодирует, ещё и цветов под ноги кинет. Не в мед ему надо было, а по гастролями пошататься.       - Кхм. Заметили верно. Некоторых заметок несравненно меньше. Ими я отмечал самое важное.       Для убедительности ассистент поднялся с места и навис решительной стеночкой. Хвостом он обвил голени. "Закрывается? Всего лишь храбрится, наглец", - успело зародиться злорадное удовольствие, но для дополнительной надёжности ассистент оперся о стол, наклоняясь ниже и уже щекоча длиннющими волосами змеиный лоб, и радости поугасло.       - Редкие разы, когда вы поднимались с этого кресла и просто ходили, - кровяные глаза внимательно наблюдали. Нет, можно же научиться двигать мимическими мышцами осознанно? Джереми мало просто закатывать глаза!       - Отс-стань от меня уш-же, - змей крутанулся к бумагам, но его тут же повернули обратно. Спасибо, что хмуриться получалось отменно.       - Я настоятельно прошу прислушаться. Вызвать рыжего - дело двух секунд.       - Ты меня ш-шанташ-жировать вс-здумал? - холодно прошипел Джереми. Он почувствовал острую необходимость выпрямиться во весь рост, однако ему помешала рука на плече.       - Пожалуйста, просмотрите мои наблюдения ещё раз. Убедитесь, что на разминку вы и часа не тратите! Чем это чревато?       - С-сколиозом, ос-стеопорозом, тромбозом, ош-жирением... Да чем угодно. И ш-что?! - доктор едва удерживал истлевающее терпение. Что ж он прицепился!       - Вы не видите в этом проблем?       - Нет, мне нас-срать! Дай поработать уш-же. Я ус-стал, хочу с-закончить быс-стрее.       Боже, что это? Недовольная складочка на лбу? Ассистенту не чуждо человеческое недовольство, открываем шампанское!       - Вы устаёте, потому что не двигаетесь и занимаетесь монотонной работой. Даже офисные клерки прерывается на кофе. Идут за ним. Понимаете?       Вы только посмотрите на него! И жевалки заходили, и бровки хмурые! Даже ухмылочка застыла неподвижной резиной. Только глазенки и сверкают. Вот так зрелище! Ладно, оно стоит того, чтобы придуриваться, изображая тугодума.       - Мне вс-стать? Ты дерш-жиш-шь, не могу.       Аарон испустил тяжёлый выдох и убрал руку. Джереми вставать, конечно же, не собирался.       - Я понял. Очевидно, дружеского совета вы не послушаетесь. Тогда выполните мою просьбу. Прошу вас как руководителя.       И хотя "дружеский" напоролось на саркастичное "ага, как ж-же", Джереми совсем уж незаинтересованным не остался, потому готов был внимать. Но скепсис с лица убирать заблаговременно не стал.       Аарон шустро вбил что-то в телефоне, и малюсенькая жёлтая колонка ("У него с с-собой была колонка? Надо ш-же, подготовилс-ся") заиграла мелодичную песню. Женщина в динамике томно тянула гласные, музыка вторила ей нежным аккомпанементом. Про любовь, наверное, хотя кто знает - песня была иностранной.       Романтики добавить решил? А цветы с мясными макаронами будут? Хорошо, что лицо сложным оставил. Аарон приглашающе протянул ладонь:       - Потанцуйте со мной.       - Нет, - без колебаний отрезал Джереми. Что в голове у этого балбеса? Вата нестерильная?       - 10 минут. И я отстану.       - У тебя с-смена закончилас-сь. Иди домой.       - Пожалуйста, - с нажимом произнёс ассистент. И было в интонации что-то такое... Что заставило подумать. Капля отчаяния, что ли.       Заминкой непременули воспользоваться: без намёка на обдуманное согласие змея утянули в поворот, прижавшись к корпусу вплотную.       Ну и наглый мальчишка!       Но за смелость плюс балл и минус откушенное лицо.       Аарон сильно ниже Джереми. Буквально может положить голову ему на плечо и наклоняться не придется. И руки короче. Натуральная насмешка Матери-Природы, учитывая, что змей вообще родился без конечностей в змеином-то облике. Вести в этой паре крысу ой, как нелегко, но упорство делает своё дело и не только тешит абсурдностью происходящего, но и заставляет сделать первый шаг вбок.       А руки влажные и трясутся.       Аарон нервничает.       Джереми чувствует на кончиках языка привкус чужой неуверенности и волнения и решает подыграть. Ассистенту ведь нелегко далась эта выходка, так? Можно выждать и посмотреть, до чего она разрастется.       - Это вальс, - подал голос крыс, но поднимать глаз с пола не спешил. От волнения сложно молчать? - Я включил в него пару... упражнений, чтобы помочь вам размяться.       - Ты умееш-шь танцевать? Откуда? - не то, чтобы змею было интересно. Все-таки люди развлекаются по-разному - не обязательно тратят себя на работу в перерывы. Но нервное подрагивание носика и неуверенная поступь доставляли ехидное удовольствие.       - С универа, кхм... Мы готовили номер, выбрали вальс. Меня и с девушками, и с парнями ставили, поэтому знаю все па...       - Почему?       - Что "почему"?       - И с-с теми, и с-с другими?       На секунду Аарон вернул прежнее выражение лица, взглядом спрашивая "Почему вы притворяется дураком?", но мигом вспомнил, что он кроткий и смущенный, потому потупился и зашаркал в очередном повороте ногой.       - Моей партнершей была хомячиха. Но девушек всегда не хватало на репетициях, поэтому приходилось выкручиваться. На выступление набрали младшекурсниц, я был вместо них на прогонах... Положите ладонь мне на плечо, вам будет удобнее.       Змей глаза закатил, но послушался. Так ведь старается, играет. Как не поддаться моменту?       Танцевать в коморке даже с рукой в правильном положении не могло быть удобно. Наверное, ассистент поэтому выбрал вальс - крутись себе на месте, изображай искусство. Смысл этого танца до Джереми не доходил - он никогда не танцевал его сам и не думал, что придёт день, когда его заставят. Но движения сложными не были, и считать шажки, за которые они делали круг, оказалось на удивление медитативно. "Случайно" давить носки больничной обуви ассистента тоже.       Очевидно, Аарону самому было некомфортно: наверное, его рука должна располагаться выше, иначе зачем он её бедную так вытянул-то вдоль хребта Джереми? Все равно через поворотов 5 она сползла на поясницу. А ведущая такая короткая, что даже на полной длине не вытягивала руку доктора больше, чем вполовину.       - Сейчас поворот. Покружитесь, пожалуйста, вокруг своей оси, - теперь руки подняты. Аарон даже на носочки встал, а все равно слишком маленький. Ну умилительно. Против воли и лёгкая тень улыбочки расползлась на змеиных губах.       Пришлось нагнуться, проворачиваясь под кривым мостиком рук. Но докрутиться он не успел - Аарон резко нагнулся, выгибая удивлённого доктора почти под прямым углом. Так и замерли, незаконно близко и в облипочку.       - Не удерш-жиш-шь.       - Удержу. По мне, может, и не скажешь, но я крепкий парень.       И то, что он уцепился хвостом за стол, а предплечье дрожит в напряжении, это никак не отменяет.       Доктор хмыкнул.       - Вс-се змеи гибкие от природы. Я могу прогнутьс-ся больш-ше, ты меня даже не рас-стянул толком.       - Вот как, - быстро же слетела мягкость и скромность с лица. Наконец вернулась хитрость вкупе с любопытством, без них заскучали. - На сколько?       Джереми недовольно шикнул на выдохе. Ладно, про "скучали", конечно, супер громко сказано.       На самом деле, сложиться любая мало-мальски подвижная змея может даже пополам - что вперед, что назад. Недаром многие симпатичные девочки становились профессиональными акробатками и хореографами. Но падать из-за того, что маленькая крыска возомнил себя суперменом, не накапало порыва. С другой стороны, шоу ждут. И потом можно припоминать до смерти, если посмеет уронить... Что ж.       Очень скоро мир встал на голову. Сложился-таки, как миленький сложился, швейцарский нож ебучий. Ради чего, спрашивается?..       Очевидно, ради искреннего, живого "Вау" сверху. Короткого такого, на одном полувыдохе. Джереми совсем немного польстило и вырвало довольный смешок. Аарон поднял его - обязательно было по позвоночному столбу пальцами скребсти? - и продолжил кружить. Вот оно, другое, настоящее лицо ассистента - задумчивое, с ухмылкой уверившегося в своей правоте исследователя. И взгляд в пол не от напускного смущения, а от роя мыслей и гипотез, требующих подтверждения. Очередной круг завершился.       Не думал Джереми, что будет занимательно обжиматься с крысёнышем так долго, но то ли мелодия плавила нервозность, то ли усердная, но столь безнадежная актёрка Аарона рождала забавное чувство в груди, - змею было... довольно спокойно. Под конец дня спасали только кровяные конфеты да короткий сон. И абсолютная тишина, дорогая и родная подруга. Но сегодня было даже лучше.       - А можно вопрос немного... как бы сказать?.. интимный?       - Валяй, - хорошо, сегодня доктор расщедрится на 1 ответ. Чудушко в его руках действительно хорошо постарался. Заслужил.       - Кхм, - Аарон неловко дёрнул хвостом, задев стул и не обратив на это внимания. Теперь и он завальсировал вокруг себя, у них тут целый бал, ха-ха! А ассистент покрылся лёгким румянцем до самых больших ушей. Что же он там придумал такого "интимного", интересно?       - У вас нет ресниц. Нет бровей. И на руках тоже, ну... нет волос. А на голове?..       - Парик, - подсказал Джереми и, наконец, увидел пристальный взгляд на себе. И по нему не скучал, но к присутствию привык настолько, что без него чувствовалось пустота.       - Ого. Как настоящие.       - За такие деньги они долш-жны были при-шить их намертво. Но мне нравитс-ся, что могу менять с-стиль под настроение. Поворот?       - ...Нет, сейчас наклон. Повторяйте за мной.       На очередном проигрыше Аарон утянул доктора в сторону и замер только тогда, когда сам не смог гнуться. Опять они близко настолько, что при желании и носами потереться могли. У крыса он, кстати, мокрый, от чего поблескивал в свете лампы. Сам же мокронос упирался взглядом в линию роста волос. Да чего в этом интересного? У млеков тоже алопеция бывает, что в ней особенного. И разве не в каждом учебнике пишут, что рептилии, по сути, променяли волосы на чешую? Да, Джереми лысый, и предосудительного в этом ничего нет. Ещё бы сейчас своей природы стесняться. Да что ж ты смотришь!..       - Нет, не могу. Не могу найти ничего, что выдавало бы парик, - прожевал разочарованно Аарон, покачал головой с негодованием и наклонился в другую сторону.       Доктор прыснул. Ну что за мальчишка! Дурак дураком! Хорошо, заслужил бонус за наивность и серьёзность.       - А знал, ш-что у нас-с ниш-жняя челюс-сть с-сос-стоит из двух час-стей? - Аарону растерянность шла не больше, чем его обыкновенное самодовольство, но однозначно выглядела милее. Он кивнул, возвращая уверенность, ухмылочку и положение их тел к исходному. Новый круг.       - Час-сти с-соединены тянущ-щейся с-свяс-зкой и подвиж-жной мыш-шцей. Некоторые могут растягивать рот нас-столько, ш-что заглотить кош-шку им не с-сос-ставит труда.       Джереми, уже не так уверенно из-за выжидающе-недогоняющего взгляда алых глаз, продолжил, понизив голос на полтона:       - Я, конеш-чно, не могу, как рекордс-смены, но могу показать, как это работает в ш-живую.       Доктор не выдержал - отвернулся. Вот оно как, оказывается, когда из хороших побуждений души да предлагаешь что-то нетипичное! Ладно, теперь признает, вовлечь его в танец стопроцентно стоило крысу больших жизненных сил, за это можно прибавить полтора грамма уважения.       Долгое молчание не длилось и двух строк, но ощущалось целой тянучей одой. Как раз пришло время проигрыша, и в порыве ведущая рука Аарона будто сама взметнулась к потолку. Значит, снова кружиться.       - ... Правда?       - Ес-сли хочеш-шь.       И опять: поворот под руками, некрепкая поддержка и "глубокий" прогиб. Только теперь глазками партнёр носится по лицу, не способный задержаться на долю секунды ни на чем. Ох и тяжко не идти на попятную, однако.       Джереми открыл рот пошире, разглядывая полуперевернутый стол: папка лежала одинокой и брошенной; чай уже остыл; а на лампе давно наклейка с котом рыжим висит?..       Кхм, на приёме у стоматолога ощущается больший уют, чем сейчас. Ведущая рука ассистента уже отбросила свою роль и вовсю исследовала двигающиеся вразнобой половинки челюсти: то поднимет одну нажимом, то опустит, умудрившись зацепиться за подбородок. Естественно, манипуляции не обошлись без лишних "Ого", "Ох", "Вау" и прочего. Флёр скованности просто-напросто сдуло с движений Аарона. Актеришка недоделанный. Джереми выдохнул. За длинный язык никто не тянул, мог бы просто одарить крыса улыбкой пошире и снова прогнать домой.       Клыки тоже не остались без внимания, хотя про них и слова сказано не было! Да, красивые, ровные, дугой торчащие сверху. Нижние тоже ничего, но куда им до таких красавцев. Вообще, все зубы симпатично смотрелись рядком загнутых к глотке шипиков. Но не настолько, чтобы смотреть на них так жадно!..       А потом Аарон позволил себе ощупывать ядовитые железы под скулами и давить на них. С верхних клыков незамедлительно стекла небольшая желтоватая капля и осталась на острие. К ней потянулся палец.       - Откуш-ш-шу, - угрожающе спокойно шикнул Джереми, и Аарон дрогнул - опомнившись или из-за режущего головы малахитового пронзительного взгляда. Ассистенту показалось, что вместо живого человека держит закостенелый труп - так напрягся змей в руках.       - ...Извините. Увлекся, - потупился Аарон, потянув того на себя. Чувствовал ли он себя виноватым, чтобы просить прощение? Ага, карман пошире, а то его довольная рожа не влезет.       И ведь улыбка прям довольная. Прям "Я бы сделал это снова"-улыбка. Зараза какая...       - Твои 10 минут прош-шли. Уходи, - настроение отчего-то упало на 3 метра под землю и закопалось. Посидеть бы одному, поделать выводы из опытов, а не вот это всё.       - Не прошли. Песня идёт 10 минут. И до сих играет.       - По чему она там воет с-столько времени, - сквозь зубы буркнул Джереми.       - Кто знает? Может, по утерянному счастью. Может, по любимому полувиду...       - Это был не вопрос-с. С-заткнис-сь.       Крыс замолк, но не отпустил. Обе ладошки сместились на талию и крепко держали, видимо, чтобы доктор не смог от них легко избавиться. Нет уж, раз договорился, то идти до конца - по такому принципу привык жить Джереми. Вопрос только, а когда это с ним договорились? Обоюдного соглашения так-то не было. Полное право имеет вырвать ручонки придурку, и никакая мышь пискнуть не посмеет!       Только на качественную злость не осталось... Ничего. Ни сил, ни желания. Теплилась только одна мысль - что его скоро оставят в покое.       Как тошно.       - ... Я вас обидел? - тихо спросил ассистент. Понял, наконец. Дурак и бестолочь.       - Да.       - ... Извините. Просто... Мне не каждый день доводится видеть то, что вы показали, и ...       Пара остановилась.       Зачем?       Ну зачем опять извинения, если нет раскаяния?       Это уже не смешно. И злит до крови в голове. По-хорошему попросили замолчать же.       Джереми наклонился к уху Аарона так близко, что мог дыханием вызвать мурашки. Но больше пробирал его тон - ядовитый до трупных пятен и шипастый до кровавых порезов.       - Я на многое могу с-закрыть глас-за. Многое готов терпеть. Но никогда - слыш-ш-шиш-шь, крыс-сеныш-ш-ш? - никогда не лес-зь в моё прос-странс-ство бес-з моего рас-зреш-шения. Могу рас-сценить как угрос-зу. С-знаешь, как мы на них реагируем?       Доктор смотрел гипнотически, вообще не моргая. Ему не составило труда плавно поднять голову крыса, попутно медленно сжимая тому горло. Под сильными пальцами заполошно бились сонные артерии. Очень скоро дышать стало трудно и Аарон захрипел. Но встречал колющий взгляд удивительно стойко.       - Мы пус-скаем в ход клыки.       Многие хищники-млекопитающие рычат, когда злятся, и делают это неосознанно.       Змеи даже не шипят. Гнев их тих. Холоднее медицинской стали. Острее хирургической иглы. Аарон с трудом сглотнул и сделал мысленную заметку, что, наверное, не стоит лишний раз нарываться на грубость.       - А теперь пош-ш-шел вон.              Одной рукой Джереми разбил мёртвую хватку на поясе, другой - оттолкнул оцепеневшего ассистента. Всего мгновение - и вот полы его халата мелькнули за дверью операционной.       Это ж надо было его так извести, что он впервые за - за сколько? за 5? за 7?? - очень много лет разозлился! И на кого?! И за что?!! И полный рот вонючей слюны вперемешку с горьким ядом, ну Мать-Природа! Нет, он каждый день ходил с кислой миной, каждый день норовил что-нибудь разбить, сломать, разодрать, но то от стресса и усталости рождалось. А так, чтобы аж до клацания зубов, ну это вообще!.. И мальчишку, чтоб ему на пустую бошку прилетело, напугал. Крыс сам виноват, но не настолько, чтобы захотелось его прихлопнуть. Не до первородного, животного желания убить... Провериться, что ли, на гормоны какие?.. Бесит крысеныш, ну что поделать!       Аарон же тем временем спешно собирал вещи. Он был вдохновлен. Столько впечатлений, столько личных открытий, что и словами не передать, как чесались руки прерваться и схватить записную книжку! Но док приказал уходить, а приказы следовало исполнять.       Только вылетев из подвала и поднявшись несколько пролетов, крыс услышал, как бьётся его сердце. И почувствовал, как горят щеки и уши. И как... Как щекочет живот воспоминание о жёсткости и близости. Тогда дыхание сперло от настойчивости, сейчас - от хлынувших эмоций. Что же это?..       Аарону так сильно понравилось? Вот этот хищный, злобный, голодный док?!       Ассистент прикрыл рот дрожащей рукой. Он неосознанно дотронулся до горла, и пальцы будто ожгло. Нет. Себя он трогать там точно не станет. Только... может быть, дома?..       Сегодня Аарон вывел две новые гипотезы, требующие срочного подтверждения:       1. доку очень нравится двигаться под музыку (всем ли змеям это нравится? И можно ли повторить сегодняшний перфоманс, хм);       2. Аарону очень нравится... когда Джереми отдаётся эмоциям. Он выглядел страшно, бесспорно. Но впервые он выглядел так по-живому. Грозный и свирепый. С леденящим душу взором, но тронутый блеском пламени гнева.       И что ж. Это было горячо. Это была беспрекословная доминация полувида над полувидом. И ассистенту хотелось больше.       Он отвратительный, если возбуждается от ядовитых ноток в шёпоте на ухо? Или когда мутнеет в глазах из-за силы, с которой давят на горло (не сжимают - Джереми, даже не отдавая себе отчёт, не сделал так, чтобы по-настоящему ранить, - это была демонстрация, прекрасная и болезненная, о Боги).       Обдумать. Всё нужно хорошенько обдумать. Нарубить дров он всегда успеет - сегодня вот даже не старался, а поленницу бы заполнил влёт. Поэтому в приподнятом настроении он побрёл к станции.       Он точно на голову больной. Доку придётся смириться с этим.