Рефлекс по Павлову

      После вальса прошло достаточно много времени. Хотелось бы Аарону сказать, что ничего не поменялось в их совместной жизни, но... Поменялось.       Немногое, но важное.       С ним отказывались оставаться в перерывы. С ним не согласовывали никакие заключения и диагнозы, только брали во внимание и меняли формулировки, лишь бы не принимать даже профессиональную помощь. С ним сократили общение до допустимого минимума.       И Аарон не знал, что с этим делать.       Не сказать, что ситуация для него необычна. Люди сложные. Люди обидчивые. Пока успеешь найти подход к каждому, разбогатеешь на тех, кто смешает тебя с грязью и каждое действие вывернет так, чтобы смочь оскорбиться. Это не всегда так, и, на самом деле, ассистенту не довелось от подобного пострадать. Потому что читать недобрый мотив легко, когда понимаешь, что он есть.       Такие люди не удостаивались лишних усилий, их он отпускал при хорошей возможности.       А вот док не имел мотивов - ни плохих, ни хороших. Он был на месте ассистента, готового отпустить, лишь бы не пострадать.       Аарон посягнул на личное. Он задел. И такое было недопустимо.       Только понял он это поздновато.       Доку потребовалось закрыться в себе снова, чтобы до крыса дошло: он доигрался. Стоило ли несдержанное желание получить ответы здесь и сейчас того, чтобы портить шаткие, хлипкие, но наладившиеся отношения?              ...       Навряд ли он поступил бы иначе.       Думай, потом делай. Должно бы работать так. Получается всегда наоборот.       Так ли это плохо? Делай, потом проводи анализ. Прошлое - это опыт. Из него извлекается польза. А задумываться наперёд - погружаться в гипотетический мир. Слишком вариативный, слишком нестабильный и ненадежный.       Так что по-другому бы Аарон не поступил. Потому что он уже сделал то, что сделал, и никакие "если" рассматривать не будет.       Отношения с Джереми ему дороги - были и есть. Раз он их испортил... Что ж. Однажды получилось, сможет на основе прошлого повторить. Настоящее - главная ценность, истинное единение "опыта" и "гипотезы". И, пока док позволяет, он будет держаться за них сам. Даже несмотря на то, что его отпускают.       Принять существующее положение дел тоже недопустимо.       Способы "починить" найдутся. Только бы нащупать, что он должен предпринять для этого.       Остывать - это не про дока. Он выжигает в себе клеймо, которое, сколько не наноси раскаяния и покорности, зажить и потускнеть не может. Оно уже не движет им, но напоминает о себе постоянно. Такие шрамы только изрезают поступками. Резать Аарон умел. И начинать следовало с малого...       ... Вынырнул ассистент из мыслей резко, вместе с негромким чихом по левую руку. Вместо пожелания здоровья и доброжелательной улыбки поделился бумажными платками. Вместо благодарности платки не полетели на пол, а остались лежать на краю стола. Уже лучше, чем даже вчера.       Аарон смотрел украдкой. Смог выцепить съехавшие на кончик аккуратного носа очки и сосредоточенную напряжённость фигуры. Обычно док держал себя в руках, но сегодня был увлечён настолько, что не замечал высовывающийся язычок. Раздвоенный. Мило.       Рутина не казалась раньше такой отягчающей. Док вот будто и не чувствовал скованности. Руки ловко соскабливали кровяной раствор с одежды пострадавшего, размазывали по предметному стеклу и регулировали фокус в микроскопе. Вдохновленные секунды работы профессионала.       Снова на пороге открытия.       Воодушевлен. Как хорошо.       Но эти блядские наушники...       Удивительно, что за три десятка лет змей не узнал, что существуют не только внутриканальные и накладные. Для него существование больших, мягких полноразмерных наушников с надёжным ободком было приятным открытием. Для Аарона - пощечиной.       Джереми их почти не снимал.       Дополнительная стенка, которую нельзя запросто обойти. Игнорировать ассистента было проще с громкой музыкой? Такие мысли оседали на глотке щелочью, но реальность стоило принимать.       Его не гнали. Не всё так плохо. От него отгородились как только можно. Это скребло, но всё ещё не до асфиксии.       Аарон потёр глаза. Помимо журнала с заключениями перед ним лежал исписанный вдоль и поперёк лист. Варианты на "помириться" писались дольше, чем доходило осознание, что выбранный путь исправления ошибок приведёт к другим. Поэтому были перечеркнуты. Те, что писались давненько, были даже помечены, как возможные решения, но пересекались чертой. Те, что были помладше, даже не читались из-за количества перекрывавших их линий.       Стрелки вели к одному слову. "Извинения". Каждая из них была остервенело замазана чёрной пастой.       Он откинулся на стуле. Без плана сделать невозможное, ну... невозможно. Но данных не хватало. А стена, казалось, крепнет. Не исключено, что перебраться через неё уже не удастся.       Ну нет. О будущем - ни мысли. Только здесь. Только сейчас.       Только бы найти подсказки. Только бы что-то подтолкнуло!..       - Ш-что с тобой?       На ассистента не смотрели - реакция на наркотики была важнее. Но... Одна из половин смежного наушника отодвинута к виску.       Обращает внимание. Не плевать!       От неожиданности Аарон даже не нашелся с ответом. Губы тронула неуверенная улыбка...       - Ес-сли плохо чувс-ствуеш-шь с-себя, иди проветрис-сь. Ты пропустил перерыв.       ... и застыла гипсовой маской. Такой отстраненный тон... В нём не было ни сочувствия, ни участия. Простое, безразличное напоминание. Холодное. Без привычного ехидного, но добродушного замечания. Обычная вежливость работодателя к рабочему.       - ... Только после вас, - крошки надежды вылились в безобидную полушутливую отговорку. Если Джереми не пропустит её, если отреагирует хотя бы хмыком...       - Тогда работай, рас-з не устал.       Отвратительное чувство. Как маленькая оплошность переросла вот в это? И когда Аарон заимел необходимость во внимании Джереми? Когда успел привыкнуть к крошечной откровенности и доверию? Он надеется, что лицо не выдаёт его с потрохами, когда он возвращается к бумагам. Забытая со школьной скамьи привычка держать кончик хвоста для успокоения подкралась незаметно.       Это невыносимо!..       В дверь постучали.       Клиенты сообщали о себе по-другому. Гость был особенным.       Аарон его не ждал. Как, впрочем, и Джереми, оторвавшийся от препаратов так резво, что наушники слетели на шею, зацепив цепочку очков и потянув за собой. Змей выругался, но поправлять ничего не стал, ведь за дверью ждут.       Как же, заставить этого ждать. Для этого не было жалко оторваться от разгадки тайны, мучавшей пол-утра. Ради этого не жалко образцы, не жалко времени, не жалко ничего!       Этого Джереми хотел видеть.       Бессильная злость разливалась в мышцах. Главное, держать себя в руках. Это не твоё дело, кого и как сильно хочет док, Аарон. Смотреть нужно под другим углом.       Джереми дорожил Эдуардом, так?       Что же тот для этого сделал? Предложил то же, что и Аарону? Крыс его терпеть не мог. Или, может, разгадка кроется в поведении рыжего?       Мысль, достойная возведения в гипотезу.       Теперь ассистент не третий лишний. Теперь он наблюдатель. Будет производить сбор информации. Поэтому иррациональную злость унять. Исследователи должны работать с холодной головой.       Пальцы продолжали беспокойно перебирать хвост.       - Здравствуй, ребенок! Что так долго? Под дождь попал, дай чего-нибудь быстрее.       Не успел войти, а уже развёл суету. В кабинете разнесся запах мокрой псины. Кажется, рыжий опять намешал себе феромоновый коктейль. Скрывается от полиции?       Джереми показательно вздохнул, но ушёл в другой конец комнаты, где лежали простыни для коек. Эдуард скользнул по Аарону взглядом, и последний совсем вернулся к заключениям. Исследователь, исследователь! Никакого раздражения!       - Полотенец-с нет, - хлопнула дверца.       - Да плевать, давай, - сзади зашуршало. Видимо, обтирался пеленкой (А потом уборкой заниматься мне... Противный кошак).       - Чего приш-шел? Не виш-жу ни царапины, и поводов, вроде, не давал, - Джереми говорит и улыбается. Засвербело в груди. Как мягко. Так, как никогда не было с ним. И, наверное, не будет даже в смелых желаниях. Ассистент не заметил, что начал кончик заламывать. Он надеялся, что дергающиеся уши не будут в полумраке полуслепым котом замечены. Док-то всё равно не смотрит на него, хах.       - А мне нужен повод, чтобы навестить ребёнка? - послышалось беззлостное шипение. За щёки треплет, очевидно, - Эдуард всегда подобным образом тянулся к Джереми. И за это ему никогда ничего не будет.       По рукам хлопнули.       - Не трать моё время. Ш-что нуш-жно?       - Какой грубиян. Напомни, чтобы я как-нибудь потом наказал тебя.       - Ага, непременно.       Рыжий хохотнул, но быстро замолк. Воцарилась тишина, в которой отчетливо слышалось, что Аарон не пишет.       - Я по поводу моржа. Мы так и не выяснили, кто его прихлопнул. Ждём твоего решения, чтобы предъявить подонку.       Насколько крыс помнил, мужчина-морж был лаборантом, сочинявшим рецепты веселящих порошков. Его потеря несколько била по средствам. Эдуард говорил о его кончине буднично, по голосу нельзя было понять отношение к убитому. Бесчувственный, каким и должен быть лидер преступников.       - Заключение давно готово. Я думал, придёт кто-то ис-з парней. Зачем с-сам явилс-ся?       - Мои воробушки заняты доставкой писем. Не загонять же мне их до смерти? И тебя захотел проведать. Опять, небось, торчишь в своей каморке безвылазно?       Открылся шкаф, зашурстели бумаги. Зашагал и кот по комнате, стуча обувью оглушительно.       - С-спас-сибо за заботу. Но я уж-же больш-шой мальчик, как-нибудь с-сам рас-зберус-сь с-со с-своей ш-жизнью.       Джереми такая язвочка. Как же соскучился по этому.       - Ты даже с компьютером разобраться не можешь, на жизнь он замахнулся, хах... кстати, давно музыкой увлёкся? Тебе же раньше неинтересно было. Я бы тебя отвёл на что-нибудь.       ...       Как же неинтересно, когда доку так понравилось? Ассистент ссутулился. Почему он так долго молчит? Перебирают бумаги, шуршат листами, а чувство, будто считают последние секунды Вселенной.       - Это к делу не относ-ситс-ся, - бросил Джереми. Аарон напоролся на тон, как на ржавый столбнячный гвоздь.       - ... Ага. Ты прав. Вовсе не относится, - рыжий опешил. Тоже не ожидал? Хоть в чем-то оказались схожи.       Кот остановился. Продолжил тихо, но слух у крыса был излишне хорош:       - Что произошло? В последний раз я видел, как он едва не висит на тебе, а сейчас дёргается, когда ты говорить начинаешь.       - Тебя не кас-саетс-ся. Не лес-зь.              - Ещё как касается! Вы оба мои подчиненные. Если продуктивность из-за ваших склок упадет, я тебе по шее надаю. Кто виноват?       - ... Я с-сам рас-зберус-сь. Прос-сто... Не лес-зь. Пош-жалуйс-ста. Не хочу говорить об этом с-сейчас-с.       - Ты мальчишку стесняешься? Так выгони, что тебе мешает?       - ...       Пожалуйста. Хватит.       - Док, я подумал, - Аарон резко поднялся, чуть не задохнувшись воздухом и не запнувшись об обернувший голени хвост, - вы правы. Проветриться стоит.       И вылетел на улицу, с досады скорее швырнув дверь, чем громко её захлопнув.       В кабинете снова все затихло. Эдик прошёл к столу и сел туда, откуда подскочил крыс. Ничего хорошего острый взгляд не предвещал. Он кивком указал на место доктора. Джереми протяжно выдохнул, сел, куда сказали, и отвернулся, опершись лбом на руку.       - Теперь говори.       - ... Ш-что говорить?             - Дурака мне не разыгрывай. Правду говори.              - ...              Он не знал, что сказать. Честно. Не говорить же, что некоторые распускают руки без разрешения.       - Я ведь не уйду, пока ответов не получу. Что с мальчишкой? И что с тобой? Твой пульс учащён. Руки дрожат. И я никогда не видел у тебя таких синяков под глазами.       - Когда ты ус-спел мне пульс-с проверить? - Джереми выдавил улыбку. Этот котяра... Какой бы хороший терапевт из него получился, не будь он наркобароном. Эдик фыркнул, но строгости в видящем глазу не убавилось. Змей прикрыл свои. - ... Проис-зош-шел инцидент. Мы вс-сё реш-шили, работаем в том ш-же темпе. Нет причин для бес-спокойс-ства.       - Джереми. Так не смотрят, когда инциденты исчерпаны. Ты даже на меня так не смотришь, когда я тебя достаю!.. Давай по-другому. Не говори о деталях. Расскажи в общих чертах. И запомни: если мне не понравится ответ, я тебе по шее надаю.       Он поджал губы. В общих, да?..       - Он пос-зволил с-себе то, чего я не рас-зреш-шал. Я расслабилс-ся, и он вос-спольс-зовалс-ся. И потом реш-шил, ш-что с-слов "прос-стите-ис-звините" будет дос-статочно. Он не видел в том, ш-что с-сделал, проблемы, и не видит до с-сих пор...       - И ты, конечно же, сказал мышонку, чем он тебя обидел.       Ага. Когда чуть не удушил его.       - И он понял все так, как имел в виду ты. И ты дал ему возможность исправиться, так?       ... Может, и не так прозрачно. А гением быть и не нужно, чтобы все понять!       - Малыш, - кот сложил руки в замок, подбирая слова поточнее. - Люди, полувиды, оборотни... Никто не экстрасенс и не телепат. Понимаешь? Лучше всего считать всех окружающих тупее, чем они есть на самом деле. Объяснять простым языком, говорить ясно, без подтекстов. Только тогда до них доходит... Ты уверен, что разложил свою позицию доступно? Спроси себя.       Змей молчал. Это Аарон-то тупой? Нельзя быть хитрым и тупым одновременно, это бессмысленно. И... Да, он видел, чувствовал, что с ассистентом не все в порядке. Ловил косые взгляды постоянно, но виду не подавал. Видел, что смотрит побито, унижено, убито насквозь и обратно. Глядеть в ответ было тошно, поэтому и не глядел. И ещё потому, что отпустить ситуацию не мог. Открыться было сложно, и так ударить поддых... Он не был готов простить и забыть, потому что никто не даст гарантий, что это не повторится снова.       За продолжительное нависшее пологом молчание Эдик окинул взором скромненькое убранство стола ассистента. Заприметил композицию из наклеек цветов, человечков и органов. Отметил аккуратные каракули во всех документах и выцепил отличающийся листок. Прочитал пару предложений. Вздохнул. Щёлкнул пальцами по лбу убежавшего в себя доктора и положил его перед ним.       - Балбес, - ответил он шикнувшему недовольно-непонимающему змею, встал и элегантной походкой поплыл к выходу. - Говорить. Ртом. Не играть в гляделки и не пугать до составления плана поведения. Чтоб в следующий раз пришел, а вы оба мирно сидели резали кого-нибудь. Документы забрал. Ми-рить-ся, понял? Не скучай~       Джереми остался один. Ушибленное место пульсировало назойливой болью. Сколько ж силы приложил, кошак старый! Глаза опустились на лист. "Извинения"?..       ...       ... Кхм...       ... может, смягчиться немного и стоило...       ... А Аарона трясло. Холодная голова, чистый разум, ага, как же! Успокоить себя было возможно только в моменте, но не теперь. Какой позор. Какой позор!       И как этот рыжий прижимал Джереми! Что это вообще за жест? Он шептался так близко к виску, и рука покоилась на шее, держала крепко и собственнически. Позволил бы док такую вольность? Конечно, нет! Не в этой жизни и не в следующей точно. А пауза в словах?.. Он правда хочет его прогнать? Но ассистент хорошо справляется со своей работой. Ни одного нарекания с этой позиции не было услышано. Так сильно его присутствие ранит, что без него спокойнее, чем с ним?.. Нет, невыносимо, невыносимо!.. Никаких ответов, только бесконечные вопросы в пустоту и омут сомнений.       Его опять вышвырнут из жизни непонятно за что?       Ветер промозглый, залезает под ткань распахнутого халата и лёгкого полосатого джемпера и лижет ледяными языком грудь и живот. Бегут раздраженные судороги под кожей. Он не помогает привести голову в порядок. Ничего не помогает!              Внезапно его схватили за грудки и прижали к стене. Золотой и белесый глаза выглядывали диким огнём из-за рыжих волос. К горлу приставили холодное и тонкое. Лезвие ещё не впивалось в глотку, но усилий для того много не требовалось.       - Напомнишь, когда я просил доводить моего подопечного до такого хуевого состояния?       Разница в размерах колоссальная - он с Джереми чувствовал себя небольшим, но рядом с котом - просто крошечным. Без преувеличения, разница в целую голову. Что не помешало Аарону в ответ вперить свой взгляд исподлобья без тени сомнения. В горле рыжего зарождалось рычание.       Основной рычаг запугивания - демонстрация агрессии.       - Ваш подопечный дееспособен. Сомневаюсь, что имею столько власти, чтобы доводить его до истощения.       - Хочешь поспорить, уёбок? Или думаешь, я совсем слепой? Мне не стоит и капли усилий поднять тебе долг за несоблюдение условий договора.       Наконец крыс переключился с тревожных мыслей, за это спасибо. Сейчас разум максимально чист и расслаблен.       - Вам стоит внимательнее читать свои документы, - Аарон подался вперёд. Нож надавил на щитовидный хрящ. Ещё немного, и острие соскользнет в ямку между ним и подъязычной костью. Будет эффектно, - Там нет ни слова, говорящего, что я нанимался нянькой. У послушного помощника, насколько помню, другой спектр обязанностей.       - Твои обязанности - обеспечивать его комфорт, - теперь кот пускает в ход зубы - он рычит и скалится. - Если для этого потребуется разъебашиться - побежишь, как миленький. И мне доложишь, как выполнил. Зарубил на подкорке, уёбок? Отвечай!       - Я понял! Отпустите теперь? Иначе не уловлю момент, когда нужно будет "разъебашиться" по первой прихоти вашего подопечного.       Вложенной силы хватило, чтобы откинуть руку с ножом с громким шлепком. Вроде даже не порезался. Хорошо, меньше следов прекрасной встречи. В покорности он живёт только для одного человека, и никакие угрозы не заставят прогнуться под другого. Когтями, выступившими вне контроля, он располосовал себе ладони. Оказывается, все время он сжимал их в кулаки. Жгло, но где-то на периферии.       Аарон развернулся, может быть, не специально со всей дури зарядив по чужим ногам тяжёлым хвостом, и сбежал по лестнице обратно в подвал. Эдуард проводил его оценивающим взглядом и потом...       ... довольно оскалился. Прыснул и всё-таки рассмеялся в голос. Он выудил из заднего кармана брюк допотопный телефон и набрал номер.       - Открывай красное, Миша! Сегодня отмечаем социализацию моего ребёнка и первую ссору! Ты бы видел, какие они бестолковые дурачки, ха-ха! Говорил же, что хорошо придумал. Говорил же, что главное - человека правильного найти, а ты "Говно план, говно"... Что?.. Да уж когда получилось! Никого не поздно воспитывать. Главное, что он мышонка не грохнул, а там уж как-нибудь пойдёт... Будешь выебываться - без ужина оставлю, козлина. Удачного дня~              Он поймал такси и уехал.       ...       На ходу поправлять волосы и разлаживать одежду плохо, неудобно, но остановиться... Нет уж. Он и так "передышал" на неделю вперёд.       Рыжий был груб, настырен, от него несло агрессивностью! Джереми бы до такого не опустился; его поведение отличалось напором и искренним чувством, пусть даже гневным. Он не унизил, только пригрозил, и это было до мурашек восхитительно. А этот!.. Дикарь! Животное!       Стоило успокоить хотя бы дыхание. Вдох.       Интересно, что он наговорил доку? Как он себя поведет?       Выдох.       Аарон нажал на ручку.       В кабинете все так же, как и тогда, когда он выбежал. Очевидно, что он - не важная шестеренка, без которой развалится работа. Но... Док не обернулся. Не услышал, потому что наушники на месте.       Уже хотелось развернуться. Вдох-выдох. Шажки тихие и короткие, чтобы и не привлекать внимание. Образцы подсохли, они требовали концентрации для восстановления. Крыс сел.       Листок с планом лежал не так.       Щека закровила, потому что Аарон закусил её слишком сильно.       А Джереми молчит. Молчит и не смотрит. Молчит и игнорирует. Молчит. Молчит!       Что же он скажет? Правда выгонит?       Песня затихла. Док листнул парочку в телефоне. Первые ноты послышались очень приглушенно, но ассистент дернулся как от выстрела. Очевидно, выстрела в грудь.       - На 10 минут не наш-шел.       Аарон впервые после смерти матери почувствовал, что не контролирует себя. Внутри истерлось и лопнуло. Заслезились глаза. Он накрыл их ладонью и с доверчиво открытой радостью ответил:       - Я сам её нарезал. Я с вами поделюсь.       Джереми фыркнул. Он улыбался уголками губ. Зашипел новый раствор.       Спасибо, рыжий, что бы ты не сказал.