Глава 20. Вертикальная любовь
20 июня 2024 г., 17:22
— Хисока, ты не считаешь, что перебарщиваешь? — с прохладцей спрашивает Куроро, и ответом ему становится короткий поцелуй в плечо.
Куроро ерзает на коленях прилипчивого любовника и тяжело вздыхает. Дежавю какое-то. Хисока сцепляет ладони на его животе в замок и кладет голову на плечо Люцифера, прижимаясь виском к щеке. Словно кровожадная пиявка, он с самого утра присасывается к Куроро и не отпускает ни в ванной, ни на кухне за ранним завтраком, ни сейчас во время работы за компьютером. До жути непривычно для одиночки вроде Люцифера. А порой возникает чувство, что вся его жизнь перевернулась с ног на голову и превратилась в постоянные споры или игры. Любопытно, чего же этому взбалмошному маньяку не хватает?
— Хисока, ты можешь положиться на меня, — ласковом голосом продолжает Куроро. Молчание начинает давить, словно его и впрямь в чем-то винят. — Не переживай, я всегда буду на твоей стороне.
Он поворачивает голову и встречается взглядом с направленным на него любопытным взором прищуренных золотых глаз. Хисока крепче обнимает Куроро и с недовольством фыркает, не произнося ни слова. Капризничает, совсем как в баре после драки. Любопытно, что его спровоцировало в этот раз? Или Хисока и правда не может пережить тот эпизод, когда Люцифер его надул и бросил на целую неделю?
Удивительно, какими занятными могут быть люди. Куроро ласково ерошит рыжую шевелюру и продолжает работу за компьютером. Изучение повадок ревнивого партнера пробуждает в груди зудящий азарт, отказаться от которого так трудно. Хисока пристально следит за каждым новым файлом, появляющимся на мониторе, и ни на секунду не отпускает своего любовника из объятий. А Куроро терпеливо ждет, когда того замучает тишина.
— Сладкий, если хочешь, я в два счета решу твою проблему, — явно скучающим тоном предлагает Хисока, скользнув ладонью по перекрещивающимся на груди ремням безрукавки. Куроро сжимает зубы, чувствуя острые ноги под воротом, но продолжает просматривать документы, накануне присланные Фейтаном. — Ты так распереживался, что я начинаю волноваться за твое ментальное здоровье.
— Не боишься попасться на свою же уловку? — с улыбкой спрашивает Куроро, бросив украдкой взгляд на Хисоку. Он хмуро поджимает губы. — Не стоит недооценивать Гарета.
— Моя прелесть волнуется обо мне? — сладко затягивает Хисока, и Люцифер устало выдыхает, отцепив его руку от горла. — Я так тронут, Куроро. Настолько тронут, что не терпится выразить свою признательность.
Он крепко сплетает их пальцы и прижимает к груди, прислушиваясь к ровному биению сердца. Куроро искоса следит, как взбудораженный любовник в который раз проваливается в привычный транс возбуждения и безудержного влечения, но прямо сейчас потакать этим фантазиям не желает. Хисока тяжело тянет носом воздух и утыкается губами в горло Люцифера, болезненно прикусывая кожу. Наверняка после там останется фиолетовый отпечаток, впрочем Куроро мало волнуют подобные мелочи. Куда интереснее для него сейчас раскрутить лживого возлюбленного на разговор.
— Что еще ты прихватил с собой от стирателя? — вкрадчивым тоном интересуется Куроро, ощущая легкий холодок в тех местах, где разгоряченные губы покидают влажную кожу. Хисока недовольно что-то бурчит себе под нос, а затем с долгим выдохом отстраняется и запрокидывает голову, так крепко обнимая любовника, что у него на миг спирает дыхание. — Давай работать как команда, Хисока. Я ведь говорил, что ты можешь развеять свои сомнения одним лишь поцелуем?
— Сладкий, ха-а… — Хисока опускает голову и кладет подбородок ему на плечо. — С тобой я все время поступаюсь своими желаниями. И чем больше ты отстраняешься, тем сильнее раздражаешь.
— Тебе стоит быть терпимее ко мне, Хисока, — с легким нажимом произносит Куроро, коротко взглянув на него. — Я не отстраняюсь от тебя.
— Куроро, ты настолько зациклен на своих проблемах, что упускаешь важное, — глухим голосом отвечает тот, и Люцифер лопатками ощущает, как постепенно ускоряется рваный ритм сердца возлюбленного. — И ты совсем не замечаешь, как я желаю тебя. Как сгораю от нетерпения порвать на тебе одежду и повалить на кровать, чтобы до следующего утра слушать крики и мольбы.
— Я прекрасно осведомлен о твоих желаниях, Хисока, — холодно смеется Люцифер и чуть разворачивается в объятиях, чтобы видеть полыхающие вожделением глаза любимого. Равно как и для Хисоки, именно этот похотливый взгляд, способный за секунды зажечь пламя в груди Куроро, и подтолкнул его обратить внимание на шутливо одетого клоуна. — И более того, я понимаю их даже лучше, чем ты сам. Но твоя категоричность в отношении свободы остужает мой азарт радовать тебя. Так что будь все-таки терпимее ко мне.
Куроро отворачивается обратно к монитору и вдруг ощущает, как нижние ремни на его безрукавке начинают потихоньку расстегивать длинными пальцами. До боли предсказуемо. Губы растягивает надменная улыбка, и Люцифер не спешит ее прятать. Тяжелое дыхание над ухом опаляет кожу, и по всему телу пробегает нервная дрожь. Острые ногти касаются низа живота под безрукавкой, и мышцы тут же рефлекторно напрягаются. Хисока неловко дотрагивается до обнаженного тела кончиками пальцев, словно спрашивает разрешения, и, не почувствовав сопротивления, кладет ладонь под пупком, впиваясь ногтями в кожу. А Куроро немножко жалеет, что зря так сильно взбудоражил этого хищника.
— Ты слишком нетерпелив, — замечает Люцифер, опуская взгляд на медленно движущуюся вниз ладонь. И хоть он не возражал против секса, все же кое-какие рамки расставить планировал. — Стоит научить тебя быть сдержаннее.
— Для чего? — на ухо мурлычет Хисока, небрежно касаясь языком завитка. Куроро вздрагивает и глухо сглатывает, ощутив прилив крови к низу живота. — Мой сладкий Куроро, разве тебя не возбуждают фантазии, когда ты рядом со мной? Ах, я с тобой едва соображаю. Стоит лишь вспомнить мою прелесть в бою, тут же схожу с ума.
Глубокий грудной голос сладко резонирует с мурашками по всему телу, и Куроро едва сдерживает себя от глухого стона. Хисока не ошибается, влажные фантазии о нем буквально срывают крышу, и соображать становится невыносимо трудно. Куроро поднимает правую руку, и в его ладони тут же материализуется книга с крадеными навыками. Жадные поцелуи, безжалостно терзающие горящую от засосов шею, ни на миг не замедляются даже тогда, когда Люцифер отрывисто листает тонкие страницы. И этот разительный контраст, когда Хисока замечает оружие в руках возлюбленного, но больше не испытывает настороженности, будоражит сознание хлеще, чем любые фантазии.
— Ты нарушил наш договор, — сбившимся голосом шепчет Куроро, едва собирая разрозненные мысли в слова, — и не заслуживаешь поощрения. Но я все же принес тебе подарок, хотя ты так грубо прервал меня в парке…
Говорить становится с каждым поцелуем все труднее. С длинным выдохом Куроро откидывает голову на широкое плечо и прикрывает глаза, шумно глотая ртом душный воздух. До дрожи привычный аромат конфет терзает обоняние, и память услужливо подкидывает извращенные картинки, с которыми плотно ассоциировался сладкий запах. Животный секс и нестерпимое удовольствие. Ладонь уверенно опускается в штаны, поглаживая напряженный член, пока вторая неторопливо освобождает тело от одежды, но вдруг останавливается на середине. Книга выпадает из его руки и глухо ударяется корешком о стол. И если говорить откровенно, Куроро почти не возражает против небольшой порции удовольствия.
— Сладкий, мне плевать на твои подарки. — Хриплый тембр вибрирует на губах, подхватываемый пьянящей дрожью. Куроро сжимает его запястья, но обжигающие пальцы, сомкнувшиеся вокруг члена, почти уговаривают его подождать еще чуть-чуть. — Твое внимание… Твое желание…
— Твоя зависимость… — заканчивает за него Куроро, вплетая ладонь в рыжие волосы и притягивая его за голову, пока не касается губ своими. — Твоя зависимость от меня пугает… и возбуждает.
Хисока послушно открывает рот, и Куроро насмешливо улыбается, проводя языком по его нижней губе. Загадочная податливость лишь в первые разы выглядела подозрительной, но понемногу Люцифер начал обращать внимание на каждую мелочь, сопровождающую эту податливость. Хисока определенно хитер, раз не гнушается никакими методами. С другой же стороны, для Куроро новая тактика приносит свои плоды. Например, сейчас, когда Хисока так податлив и мягок, с ним наконец можно сделать то, что по-настоящему жаждет Люцифер.
Влажный язык настойчиво скользит во рту, заполняя и без того замутненный разум густой дымкой вожделения. Куроро вполоборота разворачивается в плотных объятиях и закидывает правую руку на шею, прижимаясь ближе к любовнику. Острые ногти болезненно ведут вдоль ребер на живот, пока не замирают на тазовых костях, и на светлой коже наверняка остаются красные полосы. Хисока привычно нетерпелив, когда с силой поглаживает сочащийся смазкой член Куроро, и все же в его грубых прикосновениях, в приятном давлении горячего языка, в удушающих объятиях неиллюзорно ощущается и легкий трепет, с которым Хисока относится к своему Куроро.
— Кроме связывания, я хочу попробовать с тобой кое-что еще, — чуть отстраняясь, шепчет Люцифер, насильно вытаскивая настойчивую руку из своих штанов. Полуприкрытые золотые глаза смотрят на него с явным недоумением, и тогда он поясняет: — Ты говорил, что не заводил отношений ни с кем и довольствовался разовым перепихоном. Потому я решил показать тебе, как дарить свои чувства не только сексом.
— Неужели сладкий хочет «позаботиться обо мне»? — хриплым от возбуждения голосом спрашивает Хисока и сплетает измазанные смазкой пальцы с рукой Люцифера.
— Лучше, — с хитрой улыбкой произносит Куроро и утягивает его за собой. Хисока поднимается со стула и крепко обнимает за талию, не сводя заинтригованного взгляда с лица своего любовника. — Это выражение чувств ты оценишь.
Словно по велению его голоса из колонки возле монитора начинает литься тихая лиричная музыка, окутывая сам воздух вокруг них приятными гармониками. Куроро мягко улыбается уголками губ и плавным движением переводит бледную кисть со своей талии на лопатки. Солнечный луч скользит по плечам и тонет в глубокой бездне черных зрачков. Настолько черных, будто они готовы впитать весь свет в спальне, погружая ее в непроглядный мрак.
Короткий шаг навстречу уничтожает то крохотное расстояние, что еще сохранялось между ними, и Куроро явственно чувствует давление часто вздымающейся груди партнера на собственное тело. Рука уверенно ложится на плечо, касаясь ладонью длинной шеи. Хисока хищно облизывает губы и послушно поворачивает голову вслед за движением пальцев Куроро. Частый пульс под бледной кожей стучит по фалангам, растекаясь томлением по всему телу. Куроро сглатывает слюну и поднимает их сцепленные руки на уровень глаз, заметив, как Хисока крепко сжимает его ладонь. Даже в этом незначительном жесте Куроро научился видеть чуть больше, чем его возлюбленный готов показать.
— Следуй за мной, — томным голосом нашептывает Куроро, приблизив лицо к уху партнера. Хисока глубоко вдыхает и задерживает дыхание. — Следуй туда, куда я поведу.
И с последним словом делает маленький шаг вперед, вынуждая Хисоку отступить. Колено легко скользит между его длинными ногами и упирается в пах. Куроро вскидывает голову и, поймав на себе косой взгляд золотых глаз, шире улыбается, понимая, как эта холодная улыбка соблазняет его искушенного любовника. Медленная музыка вливается в уши тягучим ритмом, и в такт ей Куроро неспешно ведет партнера в танце, намеренно растягивая каждый шаг. И пусть они танцуют спонтанно и совершенно вопреки правилам, Люциферу нравится чувство контроля над возлюбленным, который впервые настолько доверяет ему, что позволяет буквально вести куда душа захочет.
— Мой сладкий любит танцы? — с придыханием нашептывает Хисока, сжимая ладонь на лопатках.
Куроро лишь усмехается.
— Смотря кто мой партнер.
Шаг. За ним второй. Легкий ветерок скользит по обнаженным рукам и плечам, сдувая редкие капельки пота. Куроро не позволяет ни единого лишнего движения. С каждым отточенным шагом он чувствует нарастающее между ними давление, словно сам воздух вокруг плотнеет, превращаясь в вязкий кисель. И сладкий запах детских конфет смешивается с соленым вкусом возбуждения на кончике языка, еще свежим в памяти Люцифера. Ладонь соскальзывает с плеча и опускается по груди, следуя вдоль рисунков карточных мастей. Хисока поворачивает голову к Куроро и не отрывает взгляда от лица, будто считывает одному ему известную суть. Порочный хищник, но как же легко он следует за каждым мимолетным шагом, будто все его тело требует этого подчинения.
Пальцы мягко очерчивают крепкие мышцы груди и двигаются вдоль ребер на спину, пока не замирают в ложбинке позвоночника. Куроро чуть крепче притягивает партнера за талию и настойчиво склоняется, вынуждая его откинуться назад. Следуя за властными движениями, Хисока запрокидывает голову и расслабляет спину, прикрывая глаза. Куроро уверенно направляет его корпус по дуге и замирает, крепко удерживая на весу. Колено недвусмысленно упирается в пах, Хисока устремляет хитрый взгляд на Куроро, и нижние веки его приподнимаются в улыбке. Знакомый до мурашек взор пробегает по коже колкими искрами. И Куроро едва замечает, как склоняется к приоткрытым губам, будто они манят его чем-то неповторимым.
— Нашептываешь мне свою истину любви? — словно издалека проникает в голову вкрадчивый голос.
Куроро замирает в дюйме от лица возлюбленного и выпивает с губ горячее дыханье.
— Открываю для тебя новые грани страсти, — хрипло отвечает Люцифер, рывком выпрямляя спину. Хисока беззвучно смеется и ведет ладонью по лопаткам, пока не останавливается на шее. — Ты же хотел их увидеть?
— Ах, мой сладкий и так обнажил передо мной душу больше, чем я рассчитывал, — мелодично напевает Хисока, и глубокий тембр его вплетается в ритм мелодии, усиливая ее будоражащий эффект.
— Тогда расслабься в моих руках и доверься своему вожделению…
Ритмичная мелодия и плавные повороты вскруживают голову. Куроро уверенно ведет своего партнера в танце, с каждым шагом чувствуя все большую легкость. Хисока не отводит взгляда от глаз Люцифера, но чутко следует за каждым мимолетным движением тела. Чувствуя в своих руках все больше власти над Хисокой, Куроро едва сдерживает в груди порыв овладеть им и на более глубоком уровне. Впервые ощутив подобную всепоглощающую жадность, он отчасти начал понимать желание деспотичного любовника контролировать каждый его шаг.
Композиции одна за другой подходят к концу, и в спальне поселяется тишина. Шелест их дыхания и стук крови в ушах в одночасье становятся единственными звуками в комнате, но для Куроро даже они кажутся тонкой мелодией. Коснувшись коленом угла кровати, он останавливается, и левая ладонь медленно соскальзывает со спины на поясницу. На грудь грубо давит тяжелое дыхание, и напряженное тело кроткого партнера будто заражает Люцифера своей одержимостью. Вязкой, отравляюще горькой на вкус. Куроро сжимает в кулаке черную майку и делает резкий поворот назад. И как будто между их телами натянуты невидимые нити, Хисока повторяет каждый его шаг.
— Музыка кончилась, Куроро, — вскользь роняет он, и тонкие губы трогает игривая улыбка. — Тебе ведь тоже не хватило…
Куроро прижимает их сцепленные руки к плечу и тянет носом воздух, пробуя на вкус сладкий аромат детских конфет. Короткий шаг вперед. Сладкое давление на грудь, живот, бедра. Ладони влажнеют, а во рту скапливается слюна. Куроро разжимает руку на пояснице и властно ведет партнера на широкой дуге, плавно наклоняя корпус. И вновь Хисока без капли сопротивления следует указаниям, улыбаясь так соблазнительно, что внутри каждый нерв скручивает узлом.
— Твое тело всегда такое отзывчивое? — с холодной ухмылкой произносит Куроро, едва касаясь его губ своими. Хисока подается навстречу, и тогда Люцифер разжимает правую руку и прикрывает ему рот ладонью. — Даже поцелуй сегодня придется заслужить…
Золотые глаза опасно сужаются. Пальцев касается влажный кончик языка, будто нарочно провоцирует. Куроро проталкивает два пальца ему в рот, Хисока бережно обхватывает их губами, развратно посасывая. Память тут же подкидывает картинки, где он с тем же усердием отсасывает перед кухонным столом, и по коже пробегает волна мурашек. Куроро дергает уголком губы, прижимается к тыльной стороне своей ладони, не отводя взгляда от играющего в солнечных лучах жидкого золота.
Похоть по каплям захватывает разум, поселяя в голове острое желание утолить ее. Куроро рывком выдергивает пальцы изо рта и хватает за руку, закручивая партнера как волчок. Хисока лишь смеется, вероятно ощущая все нетерпение Люцифера. Влажная рука скользит в ладони, и Куроро обнимает любовника за талию, останавливая. Подобно демону из Ада, Хисока порочно улыбается уголками губ, а грудь его тяжело вздымается от каждого вдоха. Томный взгляд сверху вниз, еще вчера казавшийся надменным, сейчас почему-то выглядит до мурашек заискивающим. А может, именно таким его хочет видеть Куроро Люцифер?
— Сладкий, ты теряешься? — елейным тоном произносит Хисока, касаясь костяшками пальцев щеки Куроро. — Не останавливайся в своих желаниях. Моя прелесть прекраснее всего, когда целиком отдается похоти.
— Путаюсь в том, чего больше желаю, — в раздумьях отвечает Люцифер и перехватывает его запястье, опуская вдоль груди. — Не ожидал, что послушный ты вызовешь во мне такие чувства…
— А тебя возбуждают занятные вещи, — с широкой улыбкой произносит Хисока, склонившись к его лицу. Куроро зеркалит его ухмылку и позволяет коснуться губ ласковым поцелуем, тут же почувствовав тяжелое давление похоти на все свое тело. — Сла-адкий, исследуй удовольствие так глубоко, как захочешь. Пока ты принадлежишь мне, у тебя будет полная свобода.
— Раз уж хвастался опытом, тогда вот тебе мой приказ, — Куроро резко заламывает его руку и прижимает к пояснице, — удовлетворяй меня, пока я сам не пойму, чего хочу.
— Мой Куроро смеет мне приказывать? — усмехается Хисока, дернув рукой за спиной. Люцифер вскидывает голову и сощуривает глаза, не отводя от него пронизывающего взора. — Ух, ты действительно нечто. Что бы ты ни сказал, оно совсем не раздражает меня.
Хисока проводит острым ногтем по жилетке Куроро от горла до пояса, подцепляя петлицы и высвобождая по одной оставшиеся круглые пуговицы. Люцифер опускает взгляд на одежду, а затем поднимает на улыбающееся лицо своего любовника. Сердце колотится в груди и туго сжимает легкие, затрудняя вдохи. Куроро обводит кончиком языка пересохшие губы и глухо сглатывает слюну, а по всему телу бегут волны приятной дрожи. Хисока склоняется к его шее, и тогда Люцифер поднимает подбородок, позволяя коснуться кожи влажным поцелуем. Бережным, но до одури грубым.
— Почему ты не раздражаешь меня, сладкий? — вслух интересуется Хисока. Куроро отпускает его руку и кладет ладони на широкие плечи, прикрывая глаза. — Ты безумно манишь меня…
— Допускаю, потому что ты влюблен, — легко смеется Люцифер. Хисока небрежно скидывает с него жилетку и обнимает обеими руками, словно через ладони впитывает саму сущность. — Хисока, давай вместе исследовать наши желания. Подчинись мне в этот раз. Полностью…
Голос с каждым болезненным поцелуем становится все тише. Ком в горле мешает говорить ровно, и Куроро набирает полную грудь воздуха, чтобы в следующую секунду с его губ сорвался глухой стон. Хисока опускает ладони по бокам и забирается в штаны, стискивая ягодицы. А затем отрывается от ключиц и прижимается к губам Куроро в жадном и до мурашек послушном поцелуе.
Знакомый мир в одночасье выскальзывает из рук и разлетается на миллионы мельчайших осколков. Куроро зарывается ладонями в рыжих волосах и почти насильно проталкивает язык в рот, алчно глотая вкус глубокого поцелуя. То ли желая этого всем сердцем и потому поддавшись иллюзиям, то ли наконец разрушив последнюю стену, Куроро впервые ощущает беззащитное доверие со стороны одного из опаснейших людей на планете, и все его нутро пронзает ослепительной вспышкой удовольствия. Трепетно и осторожно он вытягивает из возлюбленного каждую каплю этого доверия и впитывает в собственное сердце. А взамен дарует тепло, которого ему так долго не хватало.
— Я люблю тебя, — между поцелуями произносит Куроро и делает маленький шаг вперед, вынуждая Хисоку отступить. А затем и еще один, пока они вдвоем не падают на кровать. Опершись коленом возле его бедра, Куроро отстраняется на вытянутых руках и с наслаждением смотрит на раскрасневшееся лицо запыхавшегося любовника. — Хисока, я тебя люблю.
— Сладкий так глубоко проник в мое сердце, что я позволяю ему приказывать. — Хисока игриво улыбается и ведет кончиками пальцев по щеке, опуская на шею. Куроро тихо сглатывает, и острый ноготь мягко надавливает на кадык, будто помогает проглотить. — И твоим приказам… мне хочется подчиняться.
Куроро дергает уголком губ, склоняется над ухмыляющимся лицом любовника и обеими руками зарывается в рыжие пряди, опираясь на локти возле головы. Хисока обхватывает его ногами, скрещивая лодыжки на бедрах, и болезненно сжимает корпус коленями, словно пытается вплавить в себя. Пробирающая до мурашек алчность в золотом взгляде с первого дня отпечатывается на коже Люцифера, и, чувствуя каждый раз на себе этот взгляд, Куроро не сомневается в его природе. В конце концов Хисока всегда был честен в желаниях, пусть и не произносил их вслух.
— Ты наконец доверяешь мне? — со смешком любопытствует Куроро, левой рукой методично разрывая его безрукавку вместе с тонкой черной майкой.
Хисока краем зрения наблюдает за вандализмом и потихоньку поглаживает бедра ладонями, ритмично прижимаясь к вставшему члену. Куроро старается не обращать внимание на навязчивое давление внизу, но с каждым мелким толчком вожделение становится невыносимым.
— Мой Куроро день за днем клянется в любви, — хриплым голосом произносит Хисока и грубо надавливает на ягодицы, вжимая таз в собственный пах. Куроро стискивает зубы и откидывает в сторону последний черный лоскут. — Сладкий, твои признания так возбуждают…
Он тягучим движением проводит языком по губам и рывком заваливает Куроро на спину, нависая над ним. Поджарое тело грациозно опускается на бедра, а влажные губы прижимаются к животу под пупком. Куроро откидывает голову и с шумом выпускает изо рта воздух, хватаясь руками за покрывало. Тихий шорох расстегивающейся молнии смешивается с тяжелым дыханием, и уже в следующую секунду он чувствует жар настойчивых губ на головке члена.
— Хисока… — Голос сбивается глухими стонами. Куроро смотрит вниз и встречает заискивающий взгляд золотых глаз, следящих за каждым его мимолетным жестом. — В тебе проснулся альтруизм?
— Едва ли, сладкий, — со смешком отвечает Хисока, и жар его дыхания мазками касается напряженного члена. Куроро откидывает голову, прикрывает веки, а все его тело сладко содрогается в экстазе. — Если я скажу, что для меня Куроро особенный, ты сразу кончишь от удовольствия?
Вкрадчивый вибрирующий тембр проникает в самую душу, и Куроро почти не замечает насмешки, с которой были произнесены эти слова. Он догадывается об истинном значении язвительного замечания, ведь, проведя рядом с Хисокой столько времени, научился разбирать каждое на атомы и выискивать в глубине суть. И когда он хитрит или заигрывает, в его словах больше всего подлинности.
В глазах темнеет, будто кто-то медленно поворачивает ручку выключателя. Длинный язык, который порой хочется выдрать, сейчас плотно обхватывает готовый взорваться член, и от удовольствия не получается полноценно вдохнуть. Куроро вцепляется пальцами в рыжие пряди и неосознанно тянет, но руки его дрожат и почти не слушаются. Ослепительное наслаждение, то ли от желанных слов, то ли от жаркого рта, пробегает по нервам электрическими импульсами, замирая на кончиках пальцев и завихряясь под кожей крохотными смерчами. Накатывающее возбуждение, пронзившее еще за компьютером, когда Хисока бессовестно домогался Люцифера, и продолжающееся томным танцем, где строптивый любовник растворялся во власти партнера, тяжелой кувалдой бьет по голове, оставляя голые желания. И Куроро с удовольствием потакает своей слабости.
И все же сегодня хочется большего. Куроро сжимает руку в кулак и грубо оттягивает голову любовника, а затем садится на кровати и подхватывает его за подбородок, приближая к своему лицу. Хисока загадочно улыбается, облизывает перепачканные губы, однако вместо поцелуя получает легкое касание большим пальцем щеки. Куроро усаживает его на колени, а сам устраивается на бедрах и запускает руку в мешковатые штаны, поглаживая сочащийся член. Хисока закусывает губу и пристально смотрит в глаза Куроро, безмолвно ожидая каких-то слов. И в награду он проводит кончиками пальцев по бледному запястью, направляя кисть на собственный член.
— Красноречиво, — замечает Хисока и сплетает пальцы с рукой Люцифера, прижимая оба члена, а затем начинает неторопливо двигать ладонью.
— Мы достигли той точки, где слова становятся излишними, — с придыханием отвечает Куроро и крепко обнимает его за шею свободной рукой. — Они утрачивают свою силу, когда твои желания становятся моими ощущениями.
— Ух, как же меня возбуждает Куроро, который с каждым днем все глубже раскрывается передо мной, — хриплым голосом нашептывает Хисока, пока его рука все быстрее движется внизу.
Дыхание перехватывает, и единственной мыслью в голове остается навязчивое желание поскорее достигнуть эйфории. Куроро впивается губами в плечо любовника, ощущая во рту соленый вкус бледной кожи, едва сдерживает голос от гулких стонов. Хисока плотно обхватывает его за талию и прижимает к себе с такой силой, будто норовит переломить позвоночник, однако для Куроро даже это оказалось бы досадной случайностью. Погруженный с головой в чувственные прикосновения, сладкие поцелуи и томительные движения горячей ладони на члене, он окончательно теряет связь с реальностью.
Каждый мускул дрожит в приближении экстаза, и Куроро всем телом ощущает, как Хисока тоже вздрагивает и с трудом сдерживает хриплые стоны. Странное единение душ и ощущений действует как наркотик, Люцифер прислушивается к тяжелому дыханию, неровному биению сердца, касается разгоряченной кожи и чувствует под ладонью мелкие мурашки, а по их сплетенным пальцам стекает липкая смазка, капая на покрывало. Так близко и до невозможности открыто. Куроро поднимает голову и перехватывает замутненный взгляд возлюбленного. И в ту же секунду его словно пронзает раскаленный кол, проходящий вдоль позвоночника через все внутренности снизу вверх, разливающийся в мозгу ядовитым туманом. Хисока растягивает губы в улыбке. А затем осторожно касается ими легким поцелуем, выпивая долгий стон наслаждения прямо с языка своего дрожащего любовника.
Не в силах держаться, Куроро роняет голову Хисоке на плечо и тяжело дышит ртом, едва чувствуя конечности. Легкое после оргазма тело еще немного потряхивает, и в крепком объятии угадывается трепетная забота. Хоть они не сделали ничего особого, в этот раз Люцифер ощущал себя до странного удовлетворенным и утомленным, словно они трахались несколько часов подряд. Должно быть, на него так повлияла необычная атмосфера танца.
— Мой Куроро умеет удивлять, — нежным голосом напевает Хисока, рассеянно поглаживая вдоль позвоночника. Будто он до сих пор не в себе и пребывает где-то в пучине фантазий, выбалтывая все, что приходит на ум. — Сладкий цветочек раскрывается по одному лепестку, а внутри опьяняющий нектар…
Куроро с трудом отстраняется и затыкает ему рот ладонью, пока псих и его не свел с ума. Хисока лукаво улыбается одними глазами и отводит руку от лица, пачкая в сперме. Водянистая жидкость стекает по запястью и капает на бедра, штаны, кровать, оставляя мокрые пятна. Куроро сжимает грязную ладонь обеими руками, не отрывает взгляда от светящихся золотых глаз и задумчиво склоняет голову набок. Хисока кажется ему до помешательства счастливым, и Люцифер опасается, что сам выглядит не лучше.
— Мне по вкусу твоя способность видеть мир сквозь призму хаоса, — в раздумьях произносит Куроро и касается тыльной стороной ладони его щеки. — И потому я лишь попрошу тебя обдумать мое предложение.
— Интригующе, — усмехается Хисока и рывком притягивает его к груди, широко улыбаясь. — Что такого пожелал мой Куроро?
— Работай со мной наемником Ассоциации.
