Презренная фальшь

      Акутагава Рюноскэ презирал Дазая. За жесткость по отношению к нему, когда-то давным-давно, за его безразличие и напускную, омерзительно фальшивую, ласку. А еще Акутагава Рюноскэ давно перерос то детское, наивное стремление угодить учителю, показать- что: "вот он я, я не такой никчемный и слабый как вы думаете!" Он перерос то слепое уважение и жажду ласки от того, кто никогда дать ее не мог. Да, его приютили, одели и накормили. Но мафия не место для детей. Потому что мафия ломает и уничтожает то светлое, что только оставалось в светлых нежных душах. Но больше всего уничтожает все это самое хорошее-неумелые, такие же сломленные учителя. И Акутагава презирал это еще больше. Может быть прошлое у Дазая Осаму было не из легких, такой же сломленный ребенок, звено в бесконечной цепи власти и мрака. Но теперь глядя на него издалека, такого уверенного и невинного, с этой его новой жизнью; точно не он запирал его в подвалах, да резал плоть; точне не он бил его в челюсть точным ударом, да смотрел так, словно на букашку; точно не он бросил их всех...предал. И, кажется, закон о том, что из мафии уходят только вперд ногами не работал в случае с Дазаем. С ним вообще никакой мировой закон не работал, точно был он каким-то недостижимым и вечным исключением, что тоже раздражало. А еще Акутагава ощущает лишь омерзение. Потому что точно знает, что такие люди как его учитель не меняются.       Накаджиму он не ненавидит, не презирает. Ему лишь чуть жалко мальчишку, что так глупо повелся на напускное и лживое. Что так слепо ведется на ласку и заботу того, кто не может в действительности испытывать это.       Сколько бы Акутагава не замечал, эти улыбки и не слышал радостный голос Дазая, сколько бы раз он не встречался с этим, уже казалось бы, совсем другим человеком, он всегда понимал одно, от правды не убежишь. Ибо такие как Дазай не преследуют ничего кроме своих целей. Там где не работают пинки и побои, он использует ласковые слова и нежные прикосновения, там где не работают слова он использует оружие. Кому как не Акутагаве это знать?       Он помнит эти взгляды, холодные режущие поддых. Он помнит как безразличное холодное лицо, всякий раз морщилось при его натужных попытках выполнить поручение или подняться после очередного избиения. Тогда, Акутагава был слеп, все еще слишком мал и все еще надеявшийся на признание учителя. Как глупо и ничтожно, однако.       Он помнит и другие взгляды, знающие, уверенные в себе и в своей правоте. Эти взгляды говорили о том, что Дазай знает что-то такое важное, что-то, что никто кроме него не может знать. Иногда Осаму Дазац вел себя так, точно этот мир ничего не стоит, точно это и не мир вовсе. И тогда Акутагава не понимал его, как не понимал и сейчас.       Зато он знал одну единственную правду-такие люди как Осаму Дазай не меняются. Они используют людей в своих целях, ломают, а после смотрят пристально и зло. Для Дазая нет важных людей и Акутагава презирает его за это. Он внимательно смотрит вдалеке на две фигуры. Одна высокая, вторая низкая белоснежная. Он смотрит на них, и давит в себе злость. -Эй,мелочь, ты идешь?-выводит его з раздумий другой голос, звонкий и одновременно хриплый.       Чуя смотрит на него не так, не на как какую-то подобранную зверюшку, а как на человека. И это греет, потому что если мафия и ломает, то не всех. Если мафия и уничтожает детские души, то не все. Акутагава усмехается, отворачиваясь от двух фигур. Он ступает рядом с Нагахарой, а не позади, и чувствует лишь спокойствие. Вот таким должен быть наставник, вот такой должна быть семья.       Вся эта детская преданность и жажда показать себя, давно мертва. Ему больше некому доказывать свою значимость. Он больше не тот мальчишка жаждущий пустых улыбок и холодной похвалы. А Дазай Осаму...пусть катится к черту. Он вступает в новый мир без сожалений.