Воздух наполняется морозной тяжестью, от которой тут же щиплет нос и глаза, а само нутро словно бы леденеет. Снежинки танцуют возле лица, и их маленькие острые края ранят кожу. И тогда ему тоже должно было быть страшно за свою жизнь. Но Феофан не боялся. Не мог найти в себе этой гнусной тревоги, которая должна была переполошить его сердце и душу. Не мог найти в себе ни дрожи от ужаса, ни тяжести раскаяния, пригвождающего к ледяному полу. Он не мог найти в себе ничего... кроме...

Попадая в любимую историю кто-то ждет приключений. И этого кого-то совершенно точно не смущают некоторые нюансы, ибо истинные фанаты не видят недостатков ни в чем. А кто-то же напуган. Этот новый мир чужой и далекий. Только вот вопрос в том, насколько дружелюбна сказка на самом деле? Что если все, что казалось чудесным сном станет куда более сложным и опасным? И как в этом мире не потерять то самое важное, что было у вас когда-то: дружбу и самих себя.

Я тебя не отдам. Не отдам ни ветру, ни морю. Я не отдам тебя и цветам, что растут на морозе и зное. Не отдам я тебя и лучам, что касаются кожи нежно, Что скользят по твоим щекам и целуют почти небрежно.

Я держу в ладонях тело, что сковали цепи сна, И покрыта хладом кожа, и закрытые глаза. На ресницах тонких длинных, проступает корка льда.

"Всегда ли было так?"— иногда думается ему. Всегда ли этот непонятный демон был таким? И что-то внутри подсказывает, что за бравадой грубости и язвительности нечто пряталось. Нечто странно чуждое. Или, напротив, совершенно подходящее. Словно недостающие пазлы, которые в последнее время всё больше и больше находятся. Но узреть картину целиком пока нельзя. Но можно наблюдать, как крупные чужие существа словно бы собираются окончательно.