Black opium

***

Мой отец всегда ненавидел меня. С самого первого дня моего рождения. Хотя..Нет, не так. Начнем с того, что он ненавидел мою мать. Её семья была чем-то обязана моему милому деду (надеюсь он горит сейчас в огнях ада), собственно поэтому они отдали мою маму как ненужный мусор в лапы моего отца, жестокого и избалованного бесчисленным количеством богатств человека. Ему бы, по-моему скромному мнению, подошло бы больше описание самого настоящего шакала. Прямо копия, ну серьезно. Но, в общем-то, мы отошли от темы. Маме тогда только-только исполнилось двадцать лет, в то время как отец уже заканчивал степень магистра юриспруденции и, собственно говоря, на последний год обучения он купил свой диплом. Он старше мамы на 8 лет. Не так много, но для юной девушки действительно существенная разница. Честно, когда я слушал эту историю от нее, я стал ненавидеть отца еще сильнее в несколько раз. Не то чтобы я до этого испытывал к нему любовь и теплоту, но… Да. Он не только не отнесся к маме с пониманием и сожалением, что та оказалась в такой безвыходной ситуации, а выставил ее перед своими «крутыми» дружками настоящим посмешищем, игрушкой для битья. После, не отрицаю, по-настоящему шикарной свадьбы с огромным количеством незнакомых, но супер влиятельных человек и скромных посиделок «в кругу семьи» в ресторане, для мамы начался настоящий ад. В первую брачную ночь она не была готова к этому, но это ведь мой отец. Знаете, что он сделал? Он просто взял и изнасиловал ее, не испытывая при этом ничего кроме чувства подавляющего превосходства вперемешку с отвращением к ряду таких «бедняков», какой, собственно, и была моя мать. Да, она была очень бедна. Но разве она перестала быть от этого живым человеком со своими чувствами? Разве если бы она могла, она бы не хотела все изменить и жить счастливо? Я всегда боялся своего отца. Он был просто больным на голову. Безумно жестоким и бесчеловечным. Но больше всего на свете я боялся стать таким же из-за его воспитания. Хотя, не сказать, что он особенно-таки воспитывал меня. Конечно, если постоянные избиения за каждую мелочь и разного рода изощренные наказания можно назвать воспитанием, то да, воспитывал. Жестоко воспитывал. Каждый день я проклинал и его и себя, за то, что не умер. Он ненавидел меня не меньше моего. Потому что я «сын своей матери», разумеется, а мою маму, как я уже и сказал ранее, он терпеть не мог из-за ее настоящего статуса. А она, в свою очередь, презирала " богатеев» всю свою жизнь, хоть и по воле судьбы ей пришлось жить в их обществе. Она долго и не прожила, но об этом позже… Могла бы из их жизни получиться отличная история великой любви с тропом ненависть/любовь, если бы они хоть на грамм любили друг друга. У моего отца всегда было бесчисленное количество любовниц и порочных неопределенных связей. Домой он никогда никого не приводил, по большей части как раз-таки из-за прислуги, за что тем большое спасибо. Шлюх в доме в своем подростковом возрасте я бы точно не вынес. Но все прекрасно знали, что они у него существуют, и там их не только не одна, а даже не пять и не десять. Больше. Намного. Каждый день разные. Не уверен, изменяла ли в ответ моя мама, но склоняюсь к положительному ответу. Такому бы человеку и я изменял. А насчет этого. Кстати, за счет своей высокой позиции в обществе и того, что он так печется о собственной репутации, он был заезженным и очевидным гомофобом, презирал однополые отношения и, естественно говоря, был против и таких браков. Но, угадайте, какое открытие я совершил в свои минувшие девятнадцать лет? О да, я влюбился в парня старше меня самого на год. Но это уже отдельная история и до нее я дойду немножечко позже. А сейчас я хочу рассказать один день из своей студенческой жизни, который перевернул ее задом-наперед, и жить мне стало в несколько раз сложнее…

***

— Я дома! — Я вздохнул, в какой раз за день видя лицо нашего нового дворецкого и видимо по совместительству охранника Гарри. Я конечно сначала удивился, ну и имечко, очевидно не японец, но оно и понятно, по внешнему виду тот выглядел как обычный темнокожий американец. Такие обычно продают бургеры в забегаловках с названиями " Burgerland», «Johnny's food», и. Ну вы поняли. Все как в тех самых комедийных бессмысленных американских фильмах. Короче он мне совершенно не понравился, потому и видеть его я не хотел. На его предложение об обеде я коротко отказался, даже не подумав, голоден я или нет, и направился в гостиную, в которой привычно моя мама, сидя за журнальным столиком в стиле барокко, пила свой любимый черный кофе с маленьким количеством сливок и двумя ложками сахара, и что-то читала. Видимо, этот день стал исключением, потому что на сей раз там не было никого. Зато кофе стоял, причем нетронутый и по виду уже давным-давно остывший. Я оглядел комнату уставшим после четырех пар, на которых нужно быть супер внимательным, взглядом, и шумно опустился в мягкий небольшой диванчик, зевая. Только потянулся в задний карман джинс от «Polo Ralph Lauren», как услышал громкий женский вскрик. Я застыл на месте на пару секунд, а после резко сорвался со своего места, быстрее побежав на третий этаж нашего четырехэтажного дома. Это заняло не так уж и мало времени, на самом деле. Поэтому и я и ненавижу этот дом. Но в конечном счете я наконец оказался в маминой комнате и стал свидетелем… Ужасного зрелища. Для моих родителей не были редкостью постоянные ссоры и ненависть к друг другу, но никогда еще до этого момента социальный статус Мори Огая, моего отца, собственно говоря, не позволял ему повышать голос при наличии прислуги в доме и в целом шумно себя вести. Хотя и посплетничать у тех всегда найдется повод. Например, я не редко замечал перешептывания поваров на кухне, когда в скуке заходил туда за каким-нибудь мандарином. Но то, что я видел сейчас… Я не пожелаю увидеть никому в своей жизни. Моя мама..Акеми, в эту минуту просто-напросто лежала на полу в собственной луже крови и с разбитой головой. Очевидно, без сознания, глаза были прикрыты. А рядом с ее головой также лежала разбитая на тысячу осколков стеклянная итальянская ваза в форме кубка и наверняка стоящая кучу денег. Еще рядом стоял ошарашенный отец, смотрящий прямо на нее, облизывая пересохшие губы и не понимая, что с ней сейчас вообще ему делать. Я даже перестал дышать. С трудом вернув себе голову, повернулся к отцу и единственное, что смог вымолвить, это: — Что ты с ней сделал?.. — дрожащим, тихим-тихим голосом, совсем непохожим на свой обычный, спросил я, боясь сейчас больше всего на свете за свою и жизнь своей мамы. Мори не ответил. Единственное, что он сделал, так это проморгался, а локтем вытер выступивший на лбу пот. Еще раз осмотрелся. Я в этот момент вновь стал бояться дышать, по-тихому наблюдая за отцом, что он собирается делать дальше. Мозгом я понимал, что сейчас точно не лучшим решением будет кричать и звать сюда Гарри. Это просто бесполезно. Хотя и очень хотелось. Почему Гарри? Да я из всех работников только его и знаю более или менее нормально. И он единственный в этом доме кажется и казался самым безобидным, добродушным даже. Страшно… Возможно, вы назовете меня трусом, но пусть будет так. Я даже соглашусь с вами. Тогда мне было всего восемнадцать, я только пошел на первый курс университета и распрощался со школьной нервотрепкой и хотя, отнюдь не сказать, что моя психика была в полном порядке, но а вы сами бы как отреагировали на это? На кровь… — Ты отвезешь ее в больницу? — полушепотом вновь попытался заговорить я. Снова молчание. Меня стало это раздражать. — Отвечай на вопрос! — Довольно громко закричал я, эхо отдалось по не особо большой спальне. Она принадлежала лично маме. Это помимо ее общей с Мори комнаты, туда она уходила в особые моменты. Их постоянная ругань не были секретом даже для прислуги, и те уже знали, что если госпожа попросит принести ей какую-либо вещь, нужно идти в другую комнату. — Как ты здесь оказался? — Совершенно невозмутимо он задал мне вопрос, будто прямо в его ногах сейчас не лежало исхудалое за последнее время тело мамы. Все было в крови.Видимо, он правда не заметил меня с самого начала моего прихода из гостиной сюда. Думал, наверное, куда девать тело матери, если она все-таки умерла. Мерзавец. Я всегда боялся лишний раз с ним разговаривать. А какой в этом смысл, если всё, что он делал в разговоре со мной — критиковал мой внешний вид, заставляя надевать деловые костюмы при каждом приходе нового " Дофига крутого» гостя в наш дом. Говорил всегда, что я полнейшее разочарование семьи и лучше бы меня не было. Так думали все, я привык. Как же я ненавидел эти ужины, на которых я, как «будущий наследник» (хотя никто даже не надеялся, что бизнес отец после себя отдаст мне), в обязательном порядке должен присутствовать. Я в принципе никогда не интересовался делами семейного бизнеса, модой, да вообще ничем из того, чем, по сути, должен был интересоваться как социальный магнат. Мало существовало того, что мне действительно нравилось. Порой, вечерами, когда мама в детстве по какой-то причине не приходила в детскую уложить меня спать, и я должен был заснуть каким-то образом сам, я недолго думая вскакивал с кровати, ища небольшой листочек бумаги и ручку, и накидывал пару строк из головы. После даже стали получаться цельные стихотворения, ну или детские стишки, в моем случае. Я любил писать о зиме, она с ранних пор стала моим любимым временем года, и я всегда ожидал ее с нетерпением. Даже не из-за нового года, нет. Я в принципе не любил никакие праздники. Просто… Эта атмосфера холода, некоего безразличия и жестокости или, наоборот, тишины и покоя. Еще я любил после учебы в школе снимать свой рюкзак и попросту валяться в сугробах, веселясь и прекрасно понимая, что если это увидят учителя моей «элитной частной школы», они обязательно передадут даже такую сущую мелочь моим родителям и мне влетит от отца. Страшно было немного, но я хотел хотя бы вне дома чувствовать себя свободным и полноценным человеком Про полноценного я несколько переборщил, этого я не мог ощутить никогда. Мне всегда не хватало внимания и любви от родителей, все с детства так и пошло. Практически все время я был одинок, у меня фактически и не имелось ни одного друга, максимум знакомые со школы и целых ноль друзей по переписке. На самом деле, меня это вообще не парило, но остро я мог ощутить чертово чувство одиночества тогда, когда чувствовал себя морально плохо, но не имел возможности поделиться своими чувствами ни с кем. Да, кроме родительской любви я еще и не знал, что такое настоящая дружба. Комбо, что еще говорить. Но мы отошли от темы того, что происходило конкретно сейчас. Пересиливая животный страх перед этим человеком, я наконец решился ответить: — Я недавно вернулся со школы, а после услышал ее крик и прибежал сюда. — Я старался не смотреть ему в глаза, жутко страшно, что со мной он сейчас сделает то же, что и с Акеми. Страшно, что я могу валяться здесь так же, как и она, истекая кровью. Он перевел взгляд на меня. — Значит так: ты сейчас тихо и спокойно уходишь в свою комнату и занимаешься своими делами, забывая о том, что здесь произошло. Понял меня? — Его стойкий и угрожающий взгляд, от которого я даже поежился. — И не забудь тщательно вымыть себя, на тебя успела попасть кровь. — А с ней ты что собрался делать? — Уже более уверенно смотря на Огая, ответил вопросом на вопрос я. Отец помолчал некоторое время, раздумывая что лучше придумать, а после выдал: — Я позвоню своему знакомому доктору, он приедет и посмотрит ее состояние. — Но почему ты не можешь просто отвезти ее в больницу?! Она без сознания уже кучу времени, тебе настолько плевать? — Я был в шоке с того, насколько спокойным в одну минуту стал Мори. Он всегда отличался особым безразличием, но не настолько.. — Во-первых еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, и я преподам тебе хороший урок, а во-вторых я не стану рисковать своей репутацией из-за этой глупой ситуации. Разговор окончен. — Он уже собирался выйти из спальни, но я встал прямо на пороге, не давая ему этого сделать. — Глупой ситуации? Моя мама для тебя глупая ситуация?! — Да, я сильно повышал голос в эти минуты, я прекрасно понимал, что Мори просто так не забудет этого, но это вырывалось больше на эмоциях, нежели намеренно. — Я сказал, что разговор окончен. Иди в свою комнату. — С нажимом повторил он, даже не смотря в мою сторону. Я закусил губу, помедлив пару мгновений, а затем резко разворачиваясь в другую сторону и бегом спускаясь на второй этаж в мою спальню. Я не понимал, что мне делать, и я что должен делать вообще. Шумно толкнув дверью, я вошёл в комнату и сел на огромную двуспальную кровать, тяжело дыша и переводя дыхание. Пока я заходил в комнату, я приглушенно еще мог слышать, как отец позвал Гарри и наказал убрать все лишнее, а так же позвонить тому самому доктору. Мне казалось, что увиденное — лишь мой кошмар. Страшный сон. Не может ведь быть такое на самом деле. Только не со мной. Мама хоть и не так много уделяла мне времени, она всегда оставалась единственным и самым дорогим человеком в моей жизни. Если ее не станет, я не смогу просто-напросто жить с этим человеком в одиночку. Да мы переубиваем друг друга. В своих мыслях я даже не заметил, как заснул беспокойным, тревожным сном прямо в полусидячем положении. Надеюсь, что как только я проснусь, все будет уже хорошо…