sweater weather

за всю свою жизнь джеюн очень редко грустил. когда-то в школе его прозвали золотым ретривером, потому что он был вечно улыбающийся, дружелюбный, добрый. он вырос в идеальной семье, у него были самые прекрасные друзья, а совсем недавно, спустя бесчисленное количество разных пере-дружб и недо-отношений, у него появился парень — настоящий, официальный. что может быть лучше? — шим джеюн, поднимитесь на последний этаж. председатель чхве хочет вас видеть. — сообщила секретарша, монотонно передавая информацию по громкоговорителю, который выключился с характерно неприятным звуком, пронесшимся по всему этажу, состоящему из офисных боксов-муравейников. услышав свое имя, джеюн застыл на месте. он знал, что, когда он поднимется на последний этаж и зайдет в кабинет к своему начальнику, произойдет что-то очень неприятное. возможно, его даже уволят. четвертый раз за эти два месяца. тяжело вздохнув, парень встал со своего места, и, словив пару неравнодушных взглядов от стажеров, которые утроились на работу примерно в то же время, что и он, шим направился к лифту. ему предстояла очень долгая поездка наверх. если бы джеюну сказали, что после выпуска из университета он полгода, как ошпаренный, будет искать работу, а потом не сможет утвердиться ни на одной из должностей из-за высокой конкуренции и нечеловеческой нагрузки, — поступай на экономиста, говорили они, это самая востребованная и прибыльная профессия, в стране слишком много гуманитариев! — он бы с радостью продолжил учиться. пошел бы в аспирантуру, защитил докторскую, стал профессором… все, что угодно, лишь бы не это все. большие корпорации с потребительским отношением ко всему, что движется, превращение людей в роботов, бесконечный стресс, навязчивые мысли — почему я ничего не успеваю, как мои коллеги? что со мной не так? — и абсолютное отсутствие понимания от окружающих, ведь ты же сам выбрал этот путь, так что теперь страдай и терпи, стискивая зубы. каждый день джеюну приходилось выдавливать из себя вежливую улыбку, притворяясь приветливым мальчиком-зайчиком, ровно как и сейчас, когда парень стоял у самых главных дверей во всем многоэтажном здании и терпеливо стучался, ожидая ответа. — входите! — и после этих слов все полетело вниз. когда джеюн зашел в кабинет, полупустой и слишком просторный для одного человека, он сразу же встретился глазами с председателем и мгновенно поклонился, задержавшись на некоторое время, чтобы угомонить свое участившееся дыхание, которое появилось от неконтролируемой паники, заполонившей все тело. — ах, джеюн-щи… вы пришли гораздо быстрее, чем я ожидал, — в тоне чужого голоса не было ни капли дружелюбия, только гробовое спокойствие и презрение, присущее всем большим шишкам, ведь мириться с «низшими слоями» им приходилось крайне редко. — похоже, это единственное, на что вы действительно способны — быстро приходить и так же быстро уходить. не по своей воле, конечно. джеюн старался держать осанку, но, ощущая на себе взгляд, полный осуждения и пренебрежения им, как работником, как человеком, ему казалось, что кабинет сужается в геометрической прогрессии, отчего хотелось стушеваться и всячески себя защитить, но у него с собой не было даже папки документов, поэтому руки смиренно приклеились к боковым швам пиджака, а пальцы незаметно теребили рукава. — вы что-то хотели? — голос шима звучал стойко, удивив как его самого, так и своего начальника, который приподнял брови, а потом звонко засмеялся, задрав голову наверх и распространяя свой смех на весь кабинет, который многозвучным эхом доносился до ушей джеюна, готовых свернуться в трубочку от этого ужасного звука. закончив смеяться, лицо председателя снова стало спокойным, только теперь там появилась еще одна эмоция — раздражение, медленно перетекающее в злость. шим прекрасно знал это выражение, встречаясь с ним не первый раз за эти долгие месяцы, но лучше от этого не становилось. — я? хотел? от тебя? — мужчина выплюнул последнее слово, быстрым жестом подзывая парня подойти ближе, потому что тот все еще стоял у двери в кабинет. а когда он наконец остановился у длинного рабочего стола, боясь даже присесть, начальник продолжил говорить уже в повелительном тоне: — ты хоть знаешь, что натворил, щенок? услышав грубость в свой адрес, глаза шима заметно округлились, и он неуверенно помотал головой, получая на это еще более устрашающую реакцию — звериный оскал, которым его одарил мужчина. — те документы, которые тебе сказали подготовить и передать клиенту… — председатель на момент остановился, похоже, сдерживая себя от ругательств, — это был не тот клиент и не те документы. — прошипев, он стукнул кулаком по столу, и в голове джеюна все перевернулось с ног на голову. он снова облажался. — идиот! — прикрикнул мужчина, — нас прикроют из-за тебя, ты это понимаешь? когда джеюн хотел ответить, он понял, что не может произнести ни слова из-за огромного кома в горле, перекрывающего доступ не только к дыханию, но и к диалогу, чтобы хоть как-то извиниться или объясниться. он начал нервно кланяться, молясь о том, чтобы в него не полетели разные предметы, начиная от стопки бумаг и заканчивая тяжелой стеклянной кружкой. — прекрати. быстро! — услышав приказной тон начальника, он сразу же остановился, избегая чужих глаз, сжигающих его заживо. на какой-то момент в комнате повисла тишина, и это абсолютно не помогало, потому что парень чувствовал, что на него все еще смотрят, словно желая, чтобы он прямо сейчас испарился в воздухе и исчез. и на какой-то момент, совсем на немного, потому что излишняя паника поставит его в еще худшее положение, джеюн тоже этого захотел. спустя мгновение, громко и совершенно разочарованно вздохнув, мужчина продолжил говорить, чуть успокоившись. — я не знаю, каким образом ты закончил университет на «отлично» и кто посмел выдать тебе красный диплом, одно я могу сказать точно: ты ничтожен, — чужие слова резали больнее ножа, заставляя шима поджать губы и глубоко вдохнуть, чтобы не взорваться здесь и сейчас. но властный мужчина не останавливался, продавливая все кровоточащие раны и с каждым словом зарываясь все глубже под его кожу: — ни на что не способный кусок дерьма — это именно про тебя. в больших компаниях таких, как ты, называют мусором, плевками этого общества. черт, да таких не жалуют даже в крысиных конторах! подобная некомпетентность никому не нужна. ты никому не нужен, джеюн. ты никому не нужен. казалось, это продолжалось целую вечность. бесконечный поток оскорблений и всевозможных словосочетаний, унижающих честь и достоинство, сыпался на шима, как град посреди лета, неожиданно и пугающе. а он так и стоял, не в силах произнести ни слова, молча принимая в себя эти уничижительные эпитеты. и чем чаще он слышал подобное в свой адрес, тем легче было принять то, что все, что про него говорят, — это чистейшая правда. — забирай все свои вещи и проваливай отсюда. мой секретарь напишет заявление за тебя. чтобы твоей сраной ноги здесь больше не было, усек? — начальник, бывший начальник, окинул его последним, самым испепеляющим взглядом и встал из-за стола, подходя к шкафу в углу комнаты, и это было прямым сигналом к тому, чтобы джеюн покинул как кабинет, так и эту компанию, никогда больше сюда не возвращаясь. развернувшись, парень на ватных ногах поплелся к двери, бесконечно шепча слова извинений, которые по итогу никому не были нужны и которые никто даже не просил, ведь главная цель всего этого — унизить, закопать всю его личность глубоко под землю, и, что ж, стоит отдать должное, вышло это на «ура». обратная дорога на лифте заняла гораздо меньше времени, потому что окончательный вердикт был получен, а самооценка сломана. шим чувствовал стремительное приближение истерики, поэтому старался максимально себя сдерживать. он ни в коем случае не должен выглядеть слабым, побежденным, только не перед всем офисом. лучше сделать вид, что все нормально, чем стать предметом совершенно ненужных сейчас насмешек и перешептываний. хотелось, чтобы его запомнили как более-менее хорошего коллегу, насколько это вообще было возможно. возвращаясь на свое рабочее место, он словил кучу разных взглядов, от сочувствия до язвительных ухмылок, но разговаривать с кем-либо и инициировать диалог, как в первые дни работы, желания совсем не возникало. поэтому, собрав все имеющиеся вещи в одну-единственную коробку (он так и не обустроил свое рабочее место до конца, словно предчувствуя скорое увольнение), парень направился к злосчастному лифту, а потом и на выход, сдавая свой рабочий бейдж у стойки информации и получая единственный добрый взгляд на прощание от молодой работницы, которая приободрила его словами «всего вам хорошего, берегите себя!». улица встретила его морозным ветром, который отрезвлял и обеспечивал его воздухом, помогая немного успокоиться и утихомирить себя, насколько это можно было сделать в его плачевной ситуации. спустя несколько минут, достав телефон из кармана брюк, джеюн открыл чат со своим лучшим другом сонхуном и незамедлительно написал ему, потому что он был самым близким и надежным человеком, который знал все, что с ним происходит, и практически единственным, с кем он мог поделиться своими неудачами.

наглая жопа

меня уволили

ты где?

к его счастью, ответ пришел практически незамедлительно. только вот это счастье продолжалось недолго. черт… мне жаль, джеюни это не твоя вина я у джея сейчас спрошу, можно ли тебе прийти он будет не против, я знаю ты ему очень нравишься шим закусил губу, читая пришедшие сообщения. это не твоя вина. подобное от друга он слышал каждый раз, когда его выгоняли с работы, и от этого становилось еще тоскливее, потому что он знал, что во всех ситуациях вина лежала именно на нем.

ничего страшного

я поеду к себе домой!

не хочу отвлекать вас от свидания

я все только испорчу

джеюна…

все в порядке!

я справлюсь, как и всегда

хорошо. ты правда в порядке?

конечно :)

хорошего вам вечера

передавай джею привет

покинув чат и еле отлипнув от телефона, шим глубоко вздохнул. он стоял посреди улицы, все еще рядом со зданием, в котором совсем недавно работал, и ему хотелось кричать в небо, биться головой об стену, сделать хоть что-то, чтобы прекратить думать о произошедшем и, самое главное, о своей ничтожности, ведь недавние слова председателя компании все еще не выходили из головы, подкармливая его истерику, готовую вот-вот вырваться наружу. а мысли о том, чтобы написать своему парню, хисыну, приходилось отгонять всеми силами по ряду самых глупых причин, которыми джеюн любил себя оправдывать. они начали встречаться совсем недавно, всего три недели назад, когда шим только устроился на новую работу, поэтому сказать своему воздыхателю, что он потерял единственное рабочее место, было равно глубочайшему самоунижению. к тому же они все еще находились в легком конфетно-букетном периоде, когда люди встречаются раз в несколько дней, прекрасно проводят время друг с другом, дарят небольшие подарки и, самое главное, разговаривают о многом, но по существу — совершенно ни о чем, шепча комплименты между поцелуями. именно поэтому джеюн не хотел ему писать, ведь хисын знал его, как всегда веселого и улыбчивого парня, который и привлек его своей энергетикой — в какой-то момент ли стал называть его солнышко, ведь он всегда поднимал настроение и никогда не давал повода засомневаться в себе. несуразный принцип, который очертил шим у себя в голове, — если он выльет на человека все свои переживания, коих было просто несчетное количество, то от него сразу же откажутся, — создавал дополнительные проблемы, хотя парню казалось, что он все делал правильно. смотря в экран телефона затуманенным взором, он сам не заметил, как пальцы потянулись к нужному чату и открыли вкладку. и все же сердцу не прикажешь: несмотря на все это, он все равно хотел увидеться с парнем — во время встречи ему надо было всего лишь немного потерпеть, утаив некоторые моменты. вот так он и оказался перед мигающей строкой клавиатуры, совершенно не зная, как начать разговор, да и что вообще написать, чтобы не показаться странным и сломанным обстоятельствами.

милый~♡

я скучаю по тебе

можно я приеду?

в его словах не было ни капли лжи — он действительно скучал по хисыну. они не виделись уже три дня из-за загруженности на работе, перекидываясь редкими словами, поэтому его сообщения казались идеальными, без какого-либо подвоха и подводных камней. но ответ от парня все не приходил. не желая стоять на улице, где начал накрапывать мелкий дождик, напрямую транслируя его настроение, шим поймал такси и сел в машину, положив коробку рядом и по привычке назвав адрес своего парня. заявляться без приглашения не хотелось, но чем больше джеюн думал о нем, тем сильнее в нем росло желание увидеть хисына, обнять, поцеловать, просто прикоснуться, чтобы успокоиться хотя бы на чуть-чуть. не говори ему о том, что случилось. притворись, что все хорошо. своим поганым настроением ты сделаешь только хуже. мысленные процессы были прерваны уведомлением о новом сообщении, которое заставило шима искренне улыбнуться впервые за весь день. конечно, солнышко! у меня скоро начнется рабочая встреча онлайн я открою тебе входную дверь проходи и подожди меня в комнате, ладно? это ненадолго, обещаю я тоже соскучился очень джеюн заметно успокоился, предвкушая новую встречу и наперед продумывая то, чем они займутся этим дождливым вечером. и хотя его мысли непроизвольно возвращались к недавней ситуации, парень старался держаться — если не ради себя, то хотя бы ради своего любимого человека. спугнуть хисына было его последним желанием, слишком сильная влюбленность перевешивала все понятия о честности. это была вынужденная ложь во благо. как только парень вышел из машины, скорее даже выскочил из нее, на радостях чуть не забыв взять с собой коробку, он в удивительно приподнятом настроении вошел в жилой комплекс, где жил его парень, и поднялся на седьмой этаж. чем ближе он приближался к нужной двери, тем звонче стучало его сердце. он был очень рад приехать к хисыну. — думаю, нам стоит сделать по-другому… — до джеюна доходили отрывки фраз, когда он отворил входную дверь, а потом постарался как можно тише снять с себя ботинки. — акционерам это очень не понравится… шим наспех снял с себя пиджак, пытаясь как можно скорее отгородить себя от всего, что ассоциировалось с работой, чтобы к нему не лезли плохие мысли. но почему-то он без задней мысли взял коробку в руки, уже привыкнув к ощущению чего-то относительно тяжелого в своих руках. а еще так было спокойней там, внутри. после всех махинаций, когда пришло время идти в гостиную, чтобы увидеть хисына во всей красе, джеюн резко остановился у угла прихожей, отделяющего его от своего парня, через который он мог видеть добрую половину комнаты, где и расположился ли, сидя за небольшим столом. выглаженная рубашка, идеально сидевшая и неприлично сексуально прилегающая к его телу, свободные домашние штаны, которые предназначались явно не для работы, а для его глаз, слегка взъерошенные волосы, словно он был слишком занят, чтобы заняться ими, и эта улыбка… выражающая миллион разных вещей одновременно и так приятно исцеляющая ноющее сердце. хоть хисын все еще не видел его, джеюн все равно попятился, боясь выходить к нему не потому, что он не желал показываться — скорее наоборот, он слишком сильно хотел прильнуть к любимым рукам, — ему внезапно стало страшно. за то, что, посмотрев на него, ли сразу же все поймет; за то, что если шим предстанет перед ним таким, какой он сейчас есть — уставший, нестабильный, раненый, — с него спадут розовые очки, карета их начавшихся отношений превратится в гниющую тыкву, и он просто скажет ему «пока». кажется, будто ли прочитал его мысли, ведь уже через пару секунд джеюн уловил фразу «я отлучусь ненадолго, надо кое-что сделать», и ему стали слышны чужие шаги, приближающиеся, настораживавшие так, что его сердце замерло, а в груди опять начало неприятно щемить. хисын вышел к нему, и, как только он встретился с ним взглядом, ли практически засиял от счастья. но это продолжалось не так долго, как хотелось. — привет, — хисын улыбнулся, осмотрев его с ног до головы, и, заострив излишнее внимание на коробке, парень посмотрел на него с долей беспокойства, которое разрывало изнутри, все ближе подводя к черте. — что это за коробка? это мне? смотрев на взволнованного парня, который сразу же понял, что с ним что-то не так, джеюн был уверен, что со стороны он выглядит, как потерянный котенок. жалкий, потрепанный, некрасивый… и абсолютно лишний. ты никому не нужен. он понял, что из его глаз полились слезы, только тогда, когда увидел панику в глазах хисына, который взял коробку из его рук и отставил ее далеко в сторону, а потом вернулся и схватил за плечи, поглаживая их и смотря прямо в глаза, чтобы попытаться распознать в них хоть что-то. — что случилось, джеюн? тебя кто-то обидел? — парень звучал очень обеспокоенно, пытаясь утихомирить, но чужие слова вызывали еще более сильный поток слез, которые уже невозможно было остановить, и тогда шим начал рыдать, уже не совладая с собой и своими действиями. то, что он хранил в себе все эти несколько мучительных часов, наконец вылилось в сильнейшую истерику, подобную наводнению. шим перестал узнавать свой голос, когда его крепко обняли и буквально прижали к себе, а он все повторял одно и то же, как зависшая пластинка. — прости, прости, прости- — эти слова выходили ревом из его глотки, прямиком из его разбитых надежд, мечт и амбиций. из осознания, что прямо сейчас он открыл свою гадкую, темную сторону, и это было слишком рано. — тише, тише… тебе не за что извиняться, — непрерывно шептал хисын, успокаивающе поглаживая его по голове, хотя сам находился в невероятном напряжении, неистово волнуясь за неожиданный всплеск эмоций. — я здесь, я рядом. ты можешь плакать сколько хочешь. я все пойму, обещаю. ли продолжал шептать поддерживающие слова, ничего не спрашивая, и это помогало, боже, как же это помогало. выплакаться вот так кому-то, особенно когда этот «кто-то» — твой самый любимый человек во всей вселенной, — для джеюна это было актом самопожертвования, но через проявление боли он начал чувствовать медленно приходящее облегчение. маленькими слоями с него отдирали раны, заменяя их на распускавшиеся цветы. — джеюн-а, все в порядке… ты в безопасности. — хисын целовал его лоб, вытирал слезы с лица, неустанно продолжая свой монолог, который успокаивал, помогал прийти в себя. — я совершил ошибку, хен, очень большую ошибку… — пытался произнести джеюн между неконтролируемыми приступами икоты, которая настигла его во время продолжительной истерики, но слез уже почти не было. — ничего страшного, все будет хорошо, — ли шептал ему на ухо, целуя место под мочкой и заставляя вздрогнуть. — все совершают ошибки, и я тоже. это нормально, джеюн-а, все можно разрешить. — н-нет! — шим запаниковал, услышав последнюю фразу, и потянул хисына на себя еще сильнее, чтобы прижаться невозможно близко, слиться с его телом. — это- это уже нельзя решить, хен, прошу… — джеюн схватил его за талию, забираясь под рубашку и пальцами впиваясь в чужую кожу, на что у хисына перехватило дыхание, он стал смотреть ему в глаза немного по-другому, более жадно, жарко. — что такое? что ты хочешь? — мне так больно, хен, помоги мне… — парень тут же завлек их в поцелуй, практически впиваясь в чужие губы, делая все, чтобы забить свою голову, заменить весь негатив на что-то приятное. — заставь меня забыть эту боль, выбей ее из моей головы, пожалуйста, хен… хисын тут же перехватил чужие губы и так же пылко ответил на поцелуй, обхватывая его лицо ладонями и не смея останавливаться. через несколько мгновений их действия из медленных и протяжных стали гораздо более настойчивыми, но когда руки джеюна вылезли из чужой рубашки и стали расстегивать нижние пуговицы, ли отстранился и прервал его, получив недовольный взгляд в свою сторону. — мне нужно выйти из конференции, — хисын довольно улыбнулся, увидев осознание в глазах парня, который совершенно забыл об этом, к тому же абсолютно не слышал, что на фоне все еще звучали голоса, фокусируясь на нем и только на нем. — надеюсь, ты отключил микрофон… — щеки шима мгновенно загорелись, вызывая смешок у своего парня, который кивнул, рассеивая все сомнения. — я закончу встречу и наберу тебе ванную, м? тебе нужно расслабиться, котенок, — обхватив чужую щеку и оставив нежный поцелуй на губах на недолгое прощание, ли удалился в гостиную. громко сообщая о том, что у него случились непредвиденные обстоятельства и ему срочно нужно удалиться, он намеренно проигнорировал шутливые замечания об изменениях в его внешнем виде — еще более растрепанные волосы, припухлые губы и помятая рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами снизу. джеюн же на это хихикнул, зная, что сейчас он выглядит если не так же, то, возможно, еще хуже. хисын был верен своему слову, и, как только коллеги по работе выпроводили его со словами «предохраняйся!», он вернулся к шиму, стоявшему на том же месте, и сразу же повел его в свою ванную, взяв за руку. — хен, спасибо… за то, что выслушал мой дикий вой и не убежал прочь, — парень горько усмехнулся своим же словам, получая на это неоднозначную реакцию в виде вскинутых бровей и слишком заметного замешательства. — бежать? зачем? — хисын отвернулся на момент, настраивая воду в кране, и повернулся обратно, смотря на шима абсолютно трезво и серьезно, отчего тот поежился, не привыкнув к подобным разговорам. — я рад, что ты открылся мне с новой стороны, хотя, признаюсь, видеть тебя таким было очень больно. но ты нравишься мне в любом виде, джеюн. ты прекрасен в свои лучшие времена так же, как прекрасен и в свои худшие. услышав искренний ответ, шим открыл рот, чтобы возразить, но потом застыл, осмысливая все слова и в конечном итоге понимая, что все предрассудки, которые изо дня в день мешали ему жить, были лишь в его голове. — я думал, что перестану быть приятен и внешне, и внутренне… мы же встречаемся всего три недели, это маловато для подобных разговоров, — заметив долю возмущения на лице хена, он поспешил оправдаться. — я имею в виду, что еще рано говорить о проблемах и рассказывать все тяготы жизни, это же удручает и отталкивает! — джеюн… — хисын покачал головой, тепло улыбаясь. — ты можешь рассказывать мне все, что пожелаешь. я всегда выслушаю тебя. а если бы на твоем месте был я? хочешь сказать, ты бы меня никак не поддержал? — джеюн уже было открыл рот, размахивая руками перед собой, как хисын засмеялся, не позволяя вставить и слово. — вот видишь! я знаю, что ты бы сделал все то же самое. неважно, что случится, я буду продолжать любить тебя. последняя фраза отозвалась глухим эхом в ребрах, сжимая сердце всей силой и оставляя за собой приятное покалывание по всему телу, будоража нервы. неважно, что случится, я буду продолжать любить тебя. — я тоже… тоже буду любить. и сейчас люблю, сильно-сильно, прав- — хисын прервал его поцелуем, нежно прикасаясь к его губам своими, долго и так сладко. оттягивая нижнюю губу и прося впустить свой язык внутрь, ли повысил градус напряжения между ними, а когда их языки соединились воедино, пробуя друг друга на вкус, джеюн подумал, что вот-вот начнет порхать от счастья. и хотя они уже целовались бесчисленное количество раз, оба понимали, что сегодняшний был особенным. — я знаю, котенок, я все знаю, — отстранившись, ли убрал пряди волос со лба джеюна, бережно проводя пальцами по лицу и заставляя зажмуриться от приятных прикосновений. — не хочешь поделиться тем, что сегодня произошло? если тебе комфортно, конечно. — сегодня… — джеюн набрал в легкие воздух, нервно закусывая губу. после всего, что ему сказал хисын, собственная проблема перестала казаться такой невозвратимой и смертельной, коей она была раньше, когда все только произошло, поэтому теперь он чувствовал себя неловко и даже стыдился пролитых слез. — меня уволили с работы. это мой второй раз за этот месяц, прошлый был за неделю до нашего знакомства… — увидев кивок хисына и полную заинтересованность в его словах, которая вселяла уверенность и побуждала говорить дальше, шим продолжил: — я перепутал документы и передал их не тому человеку… возможно, компания даже подаст на меня в суд. председатель сказал, что их «прикроют» из-за меня. — вот как, — хисын ненадолго задумался, мысленно обещая разобраться с так называемым «председателем» без ведома шима, который и так уже достаточно настрадался в этой компании. — два года назад, когда я только окончил университет, я бегал с одной работы на другую. кажется, это универсальный опыт всех студентов, — он усмехнулся, разряжая обстановку и вызывая у шима ответную улыбку. — они не должны были взваливать на тебя такую ответственную работу, это просто неправильно, ты же не проработал там и месяца. ты лишь жертва обстоятельств, а они потеряли старательного и целеустремленного работника — в будущем это им обязательно аукнется. джеюн молча кивнул, не зная, что сказать. ему было просто приятно наконец выговориться и, самое главное, не встретиться с излишней жалостью в свою сторону. хисын неосознанно рационализировал действия его руководства, при этом полностью вставая на его сторону; и если кого-то это оскорбило бы, он, наоборот, был рад, что хен старался приободрить его не через призму его неудачи, а через слова о том, что он все же не такой плохой работник, коим его описывал бывший начальник, бросая едкие комментарии. об этих уничижительных словах он решил умолчать, зная, что тогда его парень точно разозлится, и это испортит всю комфортную атмосферу, выстраиваемую ими весь этот вечер. — я помогу тебе найти новую работу, где тебя точно оценят по достоинству. а если уволят и с нее — ничего страшного, мы найдем другую! в мире столько разных компаний, и ты найдешь ту, что будет тебе по душе. от чужих слов джеюн буквально расплылся, крепко обнимая своего парня и оставляя влажные поцелуи на его щеке под тихие слова благодарности. ему уже было совершенно неважно, что случилось ранее этим же днем, — хотя он знал, что так или иначе будет возвращаться к этой ситуации как минимум до того момента, пока не найдет новую работу, — важнее было то, что ему говорят, кто говорит все эти слова поддержки и невообразимой любви, которую он видел только в кино. — ванна уже набралась, — промурлыкал хисын, щекоча шею своим носом и еле успев вовремя выключить воду, чтобы вода не перелилась через край. — у тебя был тяжелый день, постарайся расслабиться, ладно? — хочу, чтобы ты остался со мной… — прошептал джеюн, сжимая чужую талию и практически выбивая шаткий вздох из чужой груди. — тебе тоже надо расслабиться, милый, присоединишься ко мне? хисын кивнул, а его глаза снова засияли, карий цвет стал темнее, насыщеннее, и это взывало желание выйти наружу, отдаться без остатка, но пока они молча стояли и смотрели друг на друга, стараясь запечатлеть каждую секунду происходящего в своей памяти. джеюн начал медленно расстегивать рубашку хисына — то, что ему не удалось сделать раньше из-за оправдания в виде работы, но сейчас его хен поддался, вновь прильнув к губам, двигаясь неспешно и даже несколько лениво, что только поддразнивало возбуждение, разрастающееся с каждой новой секундой. когда шим снял с него рубашку и его взору открылась чужая грудь, он положил на нее руку, изучая своими пальцами, проводя по каждому изгибу и слыша томные вздохи над своим ухом, побуждающие продолжать. хисын же в одночасье стянул с него верхнюю одежду и сразу же перешел на брюки, оставляя поцелуи на его шее и специально прикусывая все чувствительные места. — х-хен, мы так не дойдем до ванны… — джеюн издал слишком громкий стон, когда ли сжал его бедра, смутив самого себя, но его парня это, наоборот, завело только сильнее. — это неважно, — говорил хисын между поцелуями, заставляя голову кружиться от каждого нового касания. — я хочу сделать тебе хорошо. — шим кивнул, стараясь не отставать от своего парня, а когда чужая рука слезла ниже и сразу же нашла набухающий орган, сжимая его и массируя через брюки, он издал тихий стон, а его разум покрылся толстым слоем тумана, застилая все вокруг. казалось, они не могли отстраниться друг от друга: невероятное желание чувствовать уничтожало все рациональные мысли, а жажда поглотить становилась все более голодной, животной. когда они все же избавились от своей одежды, напоследок стянув носки, что почему-то выглядело совершенно неказисто и вызывало неловкие смешки, джеюн уже никогда не хотел отводить своих глаз от хисына, он мечтал остаться в этом моменте навсегда, рассматривая каждый кусочек его кожи, трогая все, до чего можно было дотянуться. — ты прекрасен, — прошептал хисын, прибывая в неком трансе, когда его глаза пробегали снизу вверх по телу джеюна, надолго останавливаясь на некоторых участках, особенно выделяющихся в такой интимный момент. — ты меня смущаешь, — шим хихикнул, заливаясь краской под пристально-изучающим взглядом, от которого хотелось избавиться всеми возможными способами. — залезай в ванну, хочу кое-что сделать. джеюну не нужно было говорить дважды — он погрузился в воду, комфортно помещаясь в ванной и ожидая хена, но когда хисын сел сзади и обнял его за талию, заставляя облокотиться на его грудь, благо, ванна была большая даже для двоих, парень вопросительно оглянулся, в его глазах читалось недоумение. на такое милое выражение лица хисын усмехнулся, игриво закатывая глаза. — не волнуйся, я о тебе позабочусь. — ли ухмыльнулся, оставив мимолетные поцелуи на плечах и спине шима, пока его руки поглаживали живот, расслабляя их обоих. — хен, пожалуйста, — когда возбуждение джеюна дошло до предела, хотя руки хисына не делали ничего особенного, касаясь лишь его талии и бедер, он не хотел оставаться на месте, желая продолжения. — прикоснись ко мне, прошу… услышав беспомощную мольбу, просьбу сделать с ним хоть что-то, чтобы унять огонь в теле, хисын поцеловал его за ухом, вызывая табун мурашек. а потом чужая ладонь обвила его пульсирующий член, пальцами распределяя эякулят по всей длине, хотя вода быстро растворяла его в себе, и джеюн забыл все, о чем он когда-то думал, машинально закрыв глаза и приоткрыв рот в немом стоне. — джеюн-а, ты невероятно красив прямо сейчас, — хисын горячо шептал ему на ухо, прикусывая мочку и вырывая тихие стоны из глотки своего парня. — хочу видеть тебя таким всегда и только на мне. — хен… — голос джеюна был едва слышен, когда ли медленно двигал рукой, растягивая момент, и его бедра нетерпеливо вздрагивали, так что приходилось останавливать себя от того, чтобы не схватить чужую ладонь и насильно заставить ускориться. — быстрее… — не знал, что ты такой нетерпеливый, — ли усмехнулся, увеличивая темп и позволяя шиму раствориться в удовольствии, произнося невнятные слова между протяжными стонами, заполнившими всю комнату. когда рука шима потянулась назад, чтобы найти чужой член, хисын сжал бедро парня свободной рукой, вылавливая очередной громкий стон, который он тут же съел, затянув парня в страстный поцелуй. хоть это было и не совсем удобно, ведь джеюну пришлось держать свою голову в неестественном положении, сейчас это волновало в самой меньшей степени. — не отвлекайся, котенок. хисын всегда знал, как выбирать слова, и новое прозвище котенок, которое появилось практически из ниоткуда, только сильнее усилило эффект от всех прикосновений и ласок, приближая джеюна к безумно нужному наслаждению, до которого хотелось дойти как можно скорее. — хен, я уже… — парень закусил нижнюю губу и откинул голову назад на чужое плечо, вжимаясь в него всем своим телом в ожидании стремительно подступающего оргазма, который вот-вот должен был его настигнуть, — блять, хисын… кажется, его слова стали толчком для более резких действий, ведь ли стал еще быстрее, сильнее сжимая его член и стараясь доставить максимальное удовольствие, и когда он увидел, как глаза джеюна закатываются назад, он знал, что был очень близок к своей цели, усиливая свои движения поцелуями, которые оставлял на чужой шее. — я- — единственное, что смог произнести джеюн, когда его окатило сильной волной, в одночасье выливая из него все неконтролируемое возбуждение, которое так долго копилось внутри. на какой-то момент шим чувствовал себя так, будто он только что переродился — настолько яркого чувства он не испытывал уже очень давно, а его разум и вовсе застрял где-то далеко, не позволяя мыслить и как-то кооперировать с собственным мозгом. — молодец, джеюн-а, умничка, — похвала хисына, который остановил движение как только парень более-менее пришел в себя, и лишь успокаивал своими поцелуями, перемещая их с плеч на излюбленную им шею, заставила шима издать последний тихий стон, а сам он вздрогнул всем телом. — хен, это… я почти увидел звезды в глазах, клянусь! — джеюн тяжело дышал, но все же нашел в себе силы повернуться к хисыну и оставить дурманящий поцелуй на его губах. — в следующий раз я постараюсь, чтобы ты их точно увидел, — хисын в который раз улыбнулся, смотря парню в глаза, и щелкнул того по носу. — у меня много планов на тебя, котенок. — в следующий раз, — шим закусил губу, растрепывая чужие влажные волосы, — я отсосу тебе во время твоей онлайн-встречи. хочу отплатить за твою заботу, милый. — джеюн-а… — хисын сдавленно вздохнул, чужие слова заставляли его разум уйти далеко вперед, рисуя всевозможные фантазии. — нечего ответить, м? — парень усмехнулся, обвивая свои руки вокруг шеи ли и рассматривая прозрачную воду, точнее то, что от нее осталось. — нам срочно нужно поменять воду… комната залилась смехом, и на вопрос «что может быть лучше?» джеюн, давно позабыв о недавней неудаче, без зазрения совести ответил бы: возможность быть с хисыном и любить его так, как будто завтрашнего дня не будет.