галстуки

Виолетта бежит по коридорам Хогвартса, заправляя растрепанные волосы за уши. На ней длинная мантия, завязанная полностью, потому что на ней лишь изумрудный галстук и низ красного кружевного белья. Малышенко помнит, где находится нужная комната, скрытая от всех и с лёгкостью забегает внутрь, видя, как там, на широкой кровати с изумрудными шелковыми простынями сидит Кристина. У Захаровой распущены волосы, а рукава завернуты. Она ухмыляется, когда смотрит на обнажённые ноги Виолетты, которые безумно любит гладить. Шепчет хрипло: — Змейка, иди ко мне. Малышенко слушается, сама же хочет ласки до дрожи. Вилка встаёт напротив кровати и позволяет стянуть с себя мантию, что падает на пол, открывая стройное тело. Кристина вздыхает: — Ты прекрасна, Мерлин, но тебе нужно есть… Такая худенькая… Виолетта закатывает глаза и забирается на полностью одетую Захарову: — Я с тобой постоянно занимаюсь спортом, как я могу набрать вес? Кристина облизывает губы, смотря на розовые соски, которые Малышенко проколола у полукровки-пирсера. Смотрит на впалый живот, на округлые бедра и на красное белье, которое обязательно снимет, а также на галстук, который попросила оставить. Сжимает упругие ягодицы, мнет их, вырывая шумные вздохи, а после опускает Виолетту на простыни. Чуть отодвигается и Вилка делает то, от чего всегда в трусах становится безумно мокро и без агуамети . Малышенко смотрит покорно и вдруг всхлипывает. Захарова перед ней собирает волосы в хвост, давая понять, что будет дальше. Она стягивает галстук с тонкой шеи и умело фиксирует руки Виолетты, поправляя ткань. Валит Малышенко на спину, заставляя дёрнуться и развести бедра. Крис хрипло произносит: — Держи руки над головой и не опускай, поняла? Будь хорошей, змейка. Захарова скользит горячими пальцами по прохладной коже. Обводит торчащие ребра и цокает, спускаясь ещё ниже. Сжимает в пальцах кружево и тянет вниз, открывая блестящую от смазки промежность. Виолетта стонет, стоит Кристине кончиком пальца обвести клитор. Она дергает связанными руками, потому что безумно хочет намотать длинные пряди на кулак и притянуть к себе ближе. Захарова в это время ухмыляется, разводит половые губы и довольно произносит: — Вся мокрая. Готовая для меня, целиком и полностью, да? Скажи, что да. Виолетта жалобно вскидывает бедра, пока её щеки покрываются румянцем. Брови жалобно поднимаются, когда она отвечает: — Да, Крис, я… Я полностью готова для тебя, да… Этого достаточно для того, чтобы Захарова подарила свою милость. Она разводит бедра Вилки для себя шире и, схватив под ягодицы, пододвигает ближе к себе. Опускается к промежности и мажет по ней языком, вырывая громкий стон. Малышенко елозит, хочет схватиться за что-то, но не может, потому что Крис лишила её этой возможности. Виолетта дрожит, ощущая, как смазка пачкает простыни. Она до безумия возбуждена, почти до слез. — Такая вкусная… Вил, хочешь пальцы? Хочешь, чтобы я трахнула ими тебя как и в прошлый раз? Ты так кричала и дрожала, не могла потом даже стоять… Захарова прикусывает нежную кожу бедра, наблюдая за тем, как мурашки появляются. Виолетта скулит, подкидывая таз: — Хочу. Крис, пожалуйста, я очень хочу, очень… Пожалуйста, трахни. Она так любит пальцы Кристины, так любит даже просто наблюдать за тем, как Захарова взмахивает палочкой или протирает котлы… Виолетта, стоит ей увидеть сильные руки, хочет упасть на колени и тщательно отлизать, потому что запрещено быть такой, как Крис, запрещено. Кристина кивает и целует дрожащую коленку. Она просит Вилку облизать пальцы, хоть это и не требуется вообще, а после касается складочек, разводя их и скользя ко входу. Первый толчок Малышенко встречает громким стоном и закатыванием глаз. Виолетта самостоятельно насаживается на два пальца и бормочет: — Мерлин, Крис… Захарова обожает делать Вилке приятно. Обожает доводить до рыданий от удовольствия, обожает сладко мучить и заставлять умолять. Это самое привлекательное, не считая замечательного тела и чистой души — факт того, что Малышенко умеет и любит просить. Кристина вбирает в рот клитор, одновременно с этим двигаясь в горячей влаге. Она слышит хлюпанье и наслаждается им, наслаждается все более громкими стонами, грудью, что быстро поднимается и связанными руками. Виолетта сейчас полностью в её власти, Крис может сделать все. Третий палец Малышенко принимает без проблем. Она настолько мокрая, что в неё легко толкаться. Вилка всхлипывает: — Крис, Мерлин… Быстрее, пожалуйста, Крис… Не может ничего делать, только получать удовольствие и пытаться насадиться, только кричать и рыдать от того, как ей хорошо. Захарова чуть прикусывает клитор и поднимается к лицу возлюбленной. Целует один раз, второй, третий, пока сгибает пальцы внутри и входит резко, зная, что Виолетте такое нравится. Крис видит слезы, слышит скулеж, пока по её пальцам течёт смазка. Она кусает мочку и произносит с нежностью: — Давай, моя Ви, кончи. Давай, покажи мне, какая ты хорошая девочка. Виолетта и правда хорошая девочка. Она бьётся костяшками об спинку кровати и кричит, сокращаясь вокруг пальцев и до хруста прогибаясь в спине. Пока Малышенко тяжело дышит и смотрит в потолок, Кристина облизывает свои пальцы и успокаивающе гладит чуть порозовевшие половые губы. Вилка тихо смеётся: — Блять, снова ходить не смогу. Развяжи. И Захарова развязывает, заботливо целуя красные следы на запястьях, а после сама валится на простыни и наслаждается прохладой, ведь Виолетта её раздевает. Они безумно любят галстуки, поэтому меняются ими из раза в раз. И никого, наверное, не волнует уже, что слизеринка носит красный, а гриффиндорка изумрудный.