Перестань себя жалеть…

      - Извини я… без приглашения, – сказал и посмотрел на неё выжидающе. От неловкости ситуации крутил в руках ключи от её квартиры. Не выдержал и решил перевести всё в шутку. – Можно я у тебя здесь в коридоре на коврике поживу немного?       Марина в ответ лишь чуть заметно кивнула, а в глазах мелькнула жалость. Она подошла ко мне и просто обняла. Я стиснул её в своих объятиях. Вдохнул родной запах. Я дома.       - Брагин, всё обойдётся, – прошептала она мне в ответ.       - Очень страшно, – пробубнил я, обнимая её всё сильнее. Мой голос звучал как-то глухо в тишине её квартиры. – Я боюсь темноты... я боюсь...       - Хватит, Брагин, всё будет хорошо, – проговорила она мне куда-то в плечо, всё сильнее вжимаясь в меня. – Операция пройдет, и ты будешь видеть.       Она всё узнала. Я это понял сразу, как только увидел её в своём кабинете. Она сидела на моём диване и пристально смотрела на меня, как будто пытаясь в моих глазах разглядеть то, что я скрывал от неё последнее время. Я уже и забыл, какая она – та, что бьёт по больному в самое сердце и режет без анестезии по живому. Я сказал что-то неважное, стараясь скрыть свой страх, а она считывала меня своим пронзительным взглядом. Её глаза, её губы, очертания её лица. Я как будто увидел её впервые. Какая же она красивая. Я сказал ей об этом, а она лишь грустно улыбнулась в ответ. В её лице мелькнула боль.       «Ну, что ты так смотришь на меня? Не могу я. Не хочу тебя во всё это впутывать! Зачем тебе это всё?» А она молчала, но её глаза говорили со мной без слов. Я не смог выдержать этот умоляющий и осуждающий взгляд и, сославшись на работу, ушёл, оставив её одну. Прости!       Тогда я был уверен в своей правоте. А сейчас? Я не смог справиться один. Она мне нужна и мне нужна именно она.       Мы стояли в коридоре её квартиры и не могли отлепиться один от другого. Мы стояли, а наши руки, обвивали тела друг друга, как ветви деревьев, растущих из одного корня. Мы прорастали, врастали и растворялись друг в друге, становясь единым целым, одним живым существом в этом мире. Нашем мире. Я слушал тишину, а в ней пульсировал ритм биения сердца. Её сердце билось в унисон с моим. И никого не было во всей вселенной кроме нас двоих. Время остановилось, всё исчезло, мы вне всего. «И пусть весь мир подождёт», – вспыхнул в памяти дурацкий рекламный слоган. И что за штука такая – память?       - Посмотри на меня, пожалуйста. Я хочу запомнить твоё лицо, чтобы оно отпечаталось в моей памяти, и я мог вытащить твой образ, как спасательный круг, блуждая в темноте, – пробубнил, не отрываясь от неё. Получилось как-то жалобно, но я не хотел думать, как это выглядит для Марины. Настроение было тоскливое и безрадостное, и я не собирался этого скрывать.       - Брагин, перестань себя жалеть, ты...       Я не дал ей договорить и приложил свою ладонь к её губам. Я почувствовал её обжигающее дыхание. Она замерла на секунду, но спустя мгновение я кожей ощутил лёгкое касание её губ. Она водила ими вдоль моей ладони, и я не хотел останавливать её порыв. Мы так давно не были вместе. Я кажется целую вечность не чувствовал её тепла, и я хотел, чтобы этот момент не заканчивался. Возможно, она меня просто пожалела, но мне было всё равно, я хочу её, хочу ощущать её, хочу, чтобы она была рядом и мне плевать на жалость. Я притянул её к себе, чтобы она не успела передумать и включить свой холодный разум. Она жаждала нашей близости не меньше, чем я. Я ощущал её трепет, её нетерпение, её требовательные губы тянулись к моим губам, и я забыл обо всем на свете. Она моя.       ***       Я открыл глаза и стал медленно осознавать то, что произошло этой ночью. Я надеялся, что она не пожалеет ни о чём. По крайней мере, я ни о чём не жалел, и что бы ни было сегодня, у меня останется эта ночь. Она навсегда будет со мной, в моей памяти, в моём сознании, её тихие стоны, её влажное тело и припухшие от поцелуев губы. Даже если я ослепну, я смогу ощущать её запах, когда она будет проходить мимо, я буду чувствовать её аромат и вспоминать эту ночь. Чёрт, я хочу её видеть, ощущать, быть с ней рядом. Какого чёрта я остался в той операционной! Не было бы того взрыва, всё было бы по-другому. Как-то горько от всего этого. Я прекрасно понимаю – я не мог иначе, тогда это был бы не я. Он, там, на верху, знает об этом и мне приходится за всё расплачиваться, даже за свои убеждения. Если операция пройдёт не удачно, я не буду привязывать её к себе. Она будет со мной из жалости, я этого не хочу. Я сам подам на развод, так будет лучше для неё.       - Брагин, ты проснулся? Давай, вставай. Нам скоро нужно выходить, – услышал я голос своей жены. Она прервала поток моих безрадостных мыслей. Я лежал в нашей постели, а её голос раздавался из кухни.       - Да, сейчас, я встаю, – крикнул я в ответ.       Мне совершено не хотелось ни вставать, ни покидать этой квартиры. Сегодняшние планы на мою жизнь совершенно не способствовали ни поднятию настроения, ни поднятию жизненных сил. Я лениво протянулся за штанами, брошенными на пол с правой стороны от кровати, нашёл футболку, которая находилась в другом углу комнаты от штанов. Да, вчерашний ураган страсти разметал мою одежду по комнате, когда-то общей для нас, но ставшей теперь только её.       Я вышел из спальни и прислонился к дверному косяку. Марина стояла ко мне спиной одетая в домашний халат и что-то делала за столом. Хотелось её обнять со спины и почувствовать, как она доверчиво прижмется ко мне всем телом. Она обернулась, и по её спокойному и сосредоточенному взгляду я понял, что ночь прошла, осталась в прошлом её необузданность. Новый день сулит только тревогу и ожидание, и судьба сама решит какие у неё дальнейшие планы на мою жизнь.       - Встал. Давай, иди в душ, – произнесла она, окинув меня оценивающим взглядом, и отвернулась продолжить своё занятие.       - А покормить? – Изобразил на своем лице вселенскую скорбь.       - Ты же знаешь, тебе нельзя перед операцией, – назидательно сообщила Маринка, вновь обернувшись, и, заметив моё выражение лица, с улыбкой продолжила: – Иди, давай, обжора.       - Вот какая же ты всё-таки жадная и злая, – обиженно произнёс я.       - Брагин, хватит паясничать. Останешься грязным, нам скоро выезжать.       Я поплелся в ванную. Может я и хочу, чтобы на мне остался запах этой ночи, выжженные на коже вензеля её поцелуев, лёгкий аромат её духов. Раздевшись, я встал под струи воды. Пытался получить утренний заряд бодрости, но ощущая прилив сил телом, я совершенно не мог ощутить этого духом. А равнодушные потоки воды смывала с меня невидимые следы нашей ночи.       Насухо вытерся заботливо оставленным для меня Маринкой полотенцем и, вышел из ванной, предварительно одевшись. В квартире витал аромат свежесваренного кофе. Маринка допивала бодрящий напиток уже одетая в свои обычные брюки и блузку. Она начала убирать посуду.       - Иди, собирайся, я все уберу. – Захотелось сделать что-то для неё.       - Посуду можешь помыть, – крикнула Маринка из ванной.       Она никогда не любила мыть посуду. Кто же это делает сейчас? Представилось, как на этой кухне стоит другой и помогает ей по хозяйству, эта картина так живо предстала перед моими глазами, что я чуть не выронил тарелку из рук. Я сложил всю посуду в раковину и включил воду.       - Ты серьёзно решил помыть посуду? – Вышла Маринка из ванной комнаты, закончив прихорашиваться. – Давай, заканчивай, я пойду машину подгоню.       Я сложил всю вымытую посуду в сушку и выглянул в коридор.       Она одела свои туфли на любимой шпильке, глянула в зеркало, убедившись, что всё в порядке с внешним видом, подхватила сумку, закинув свои ключи, и выпорхнула из квартиры, захлопнув дверь.       Всегда поражался, как она могла так легко ходить на этих ходулях. Со стороны казалось, что ей всё и всегда даётся легко: красивая, смелая, гордая, с характером, практика за границей, папа – известный профессор и учёный, который, если что, прикроет дочь. А оказалось всё иначе: она тоже страдает, тоже сомневается, тоже бывает в отчаяние, что она такая же женщина, ранимая, любящая, понимающая. Только благодаря случаю мне посчастливилось открыть эти её стороны. Я не сразу осознал, что люблю. Только страх потерять её, открыл мне, насколько она мне дорога, но я не смог соответствовать её ожиданиям и теперь мы не вместе.       Я прошелся по квартире, заглянул в спальню: постель была не заправлена, какой я её и оставил. Я привычными движениями взбил подушки, расправил одеяло, накрыл всё покрывалом и, оценив свой труд, расправил оставшиеся складки. Хорошо. Всё ровно и красиво. Осмотрелся и закрыл глаза, желая ощутить, как это быть в темноте. В детстве я иногда пытался обойти свою квартиру с закрытыми глазами, представляя себя незрячим, но никогда не думал, что это может оказаться правдой. Покрутился на месте, пытаясь сориентироваться в пространстве. Воображение сразу нарисовало знакомую обстановку: кровать, торшер, комод, дверь. Остановился напротив окна, как мне показалось, и замер. Глубоко вдохнул воздух и ощутил аромат Марининых духов, витающий в опустевшей комнате, в голове всплыли картинки сегодняшней ночи, как она проводит рукой по моему лицу и её запах кружит мне голову. Похоже, всё, что мне осталось – воспоминания. Ещё раз вдохнул, пытаясь наполнить этим ароматом свои лёгкие, и открыл глаза. Угадал - я стоял напротив окна. Осмотрелся вокруг. Всё на месте, как всегда.       Закрыл аккуратно дверь спальни, оглядел напоследок кухню: всё было как обычно, ничего не изменилось с тех пор, как я поменял своё место жительства и всё останется так же после того, как я уйду. Прошёл в коридор, выключив по пути свет, который Марина оставила в ванной, сел на пуф, стоящий в прихожей, хотелось запомнить всё, что касалось её, моей жены. Уходить не хотелось. Только сейчас осознал, что я могу всего этого больше никогда не увидеть.       - Чёрт, чёрт, чёрт! Почему всё так? – В тишине пустой квартиры даже шёпот прозвучал как громовой раскат. Я откинул голову назад, затылком ощутив прохладу зеркальной поверхности, возможно, я вскоре не смогу видеть даже своё отражение. Блять! Глубоко вдохнул, выдохнул и опустил голову. – Пора, перед смертью не надышишься.       Всунул ноги в рядом стоящие летние ботинки, накинул свой пиджак и взял связку ключей, лежащую на тумбочке. Может отдать ключи ей? Они мне могут больше не понадобиться. Подкинул связку вверх, как будто пытаясь сыграть орла-решку. Пожалуй, оставлю. Вдруг пригодятся. Как ни странно, я ощутил маленькую крупицу надежды, сам не знаю на что.       Я вышел из квартиры, закрыл дверь своими ключами и положил их в карман брюк. Пусть останутся.