О кошачьих ушках и длинных пальцах

      Хёнджина теперь можно было смело назвать мастером сердечек. Он уже почти не глядя складывал их на фансайнах для стэй, а Феликс залипал в этот момент на длинные пальцы — так изящно они изгибались, что в голове не оставалось ни одной приличной мысли. Ли хотел ощутить их внутри или... Или он ещё не придумал, но уже был уверен, что это будет невероятно сексуально в любом случае.       Ребята были рады оказаться дома после такого насыщенного дня. Они собрались уже традиционно посидеть в общаге старших, но никто не удивился, когда наша сладкая парочка отказалась. Эти двое никогда не могли насытиться друг другом, а смотреть на их заигрывания за столом не очень и хотелось, поэтому отпустили их со спокойной душой и пожеланиями приятно провести вечер.       Уже в комнате Феликса парни сбросили с плеч сумки, в которые сложили особо приглянувшиеся подарки от стэй.       — Знаешь, что я вспомнил? — внезапно начал Хёнджин, усаживаясь на кровать и по привычке широко расставляя колени, открывая вид на обтянутый джинсами пах.       — И что же? — не поворачиваясь спросил Ли, усердно копаясь в своей сумке, пытаясь что-то найти.       — Как во время подготовки к альбому ты лип ко всем, а меня как будто специально игнорировал. Мне было очень обидно, — Хван надул губы, складывая руки на груди и показательно отворачиваясь.       — Джинни, малыш, я и не ожидал, что ты такой злопамятный, это же фансервис, — ласково произнёс младший, наконец вытаскивая искомый предмет и поворачиваясь к своему парню. — Может это поможет мне в качестве извинений?       На маленьких ладошках лежали кошачьи ушки на заколках с бубенчиками, которые кто-то подарил ему на фансайне. Знали бы стэй, для чего парни используют такие подарки...       Хёнджин краем глаза взглянул на это пушистое нечто, вспоминая, как этот аксессуар смотрелся на его возлюбленном.       — Только, если они будут на тебе, — капризно заявил он. — И вообще, сегодня я буду командовать.       Временами Хван превращался в самую настоящую капризную принцессу. Он как будто специально вспоминал старые обиды и начинал строить из себя недотрогу. Не сказать, что Ликса это бесило. Чаще всего такое поведение приводило к самому жаркому завершению вечера.       Феликс вздохнул и послушно потянулся прицепить ушки себе на волосы, но старший перехватил его руки и сам стал крепить украшение, бубенчики которого тихо позвякивали в тишине комнаты.       — Вот так, — Хёнджин с самым довольным видом улыбнулся, а потом потянул младшего на себя, накрывая его губы поцелуем.       Они целовались долго, медленно раскаляя свои страсть и возбуждение до предела. Губы уже слегка припухли, а поцелуи переместились вниз по шее к нежной коже на ключицах. Феликс толкнул возлюбленного на кровать, забираясь сверху. Маленькие ладошки забрались под белую футболку старшего, оглаживая рельефный торс и чувствительную талию, заставляя Хёнджина томно простонать.       Они никуда не торопились, постепенно избавляя друг друга от одежды и покрывая поцелуями каждую открывшуюся часть тела. В Ликсе разгоралось нетерпение. Его прикосновения стали более напористыми и властными, зрачки расширились, почти перекрывая шоколадную радужку, а дыхание совсем сбилось. Он потянулся за смазкой, но Хёнджин шлёпнул его по руке, вызывая недоумённый взгляд. Младший выпрямился, усаживаясь на пятки.       — Нет, — хитро прищурившись произнёс Хван. — Сегодня ты будешь смотреть, но не трогать.       Он изящно упёрся пальцами ноги в грудь Ли и оттолкнул его, заставляя сесть в изножье кровати, а сам потянулся за смазкой, обильно покрывая ей свои пальцы.       Скользкая влага настолько соблазнительно заблестела в фиолетовом свете подсветки, что нестерпимо захотелось слизать её с этих блядско-прекрасных пальцев. Длинные и невероятно эстетичные, оно опустились между ног Хвана прямо к сжатой дырочке, несколько секунд просто поглаживая, а затем указательный стал медленно проникать внутрь.       Ликс смотрел не отрываясь — то вниз на эту развратную картину, то на лицо своего парня, выражающее высшую степень блаженства. Его пухлые губы приоткрылись, выпуская сладкий стон, а хитрые глаза неотрывно следили за реакцией младшего.       Хёнджин будто специально медлил, оттягивая долгожданный момент полного единения. Как будто ему самому не хотелось до упора насадиться на крепкий член Ли, чтобы исступлённо кричать его имя, забываясь от наслаждения. Сдерживаться было очень тяжело, но поиграть хотелось больше.       Хван снова взял бутылочку смазки и вылил приличное количество на свой и так истекающий соками член. Прозрачные капли как в замедленной съёмке стекали вниз по стволу и яичкам, достигая раскрытой дырочки, в которой двигалось уже два длинных пальца.       — Джинни, — угрожающе зарычал Ликс, чувствуя, как его член дёрнулся от такой картины и мучительно запульсировал, требуя хоть какой-то стимуляции.       — Что такое, детка? — притворно непонимающим тоном отозвался старший, находя в себе простату и надавливая на неё пальцами, сразу прогибаясь в пояснице и сладко выстанывая слова о том, как ему хорошо. — Сегодня я главный.       — Да, малыш, я понял, — стиснув зубы, отозвался Ли, наблюдая, как это развратное чудо(вище) вводит в себя третий палец и начинает буквально трахать себя ими, беспрерывно постанывая и порнографично облизывая губы. — Блядство, — зашипел Феликс, всё же обхватывая свой член рукой, но только для того, чтобы пережать основание и не кончить просто от этого представления.       Хёнджин сам уже не выдерживал. Трёх пальцев было ужасно мало, даже быстрый темп не спасал. Парень жалобно захныкал, с пошлым хлюпанием вытаскивая из себя пальцы и наконец подбираясь к своему парню. Он забрался на бёдра Феликса, сразу чувствуя его ладони на своей талии. Бубенчики на ушках тихо звякнули.       — Оближи, — потребовал Хван, поднося к губам младшего руку, испачканную смазкой.       Ли обхватил сразу три длинных пальца губами, скользя по ним языком так, будто это не пальцы вовсе. Картинка на миллион — возбуждённый Феликс яростно вылизывает пальцы Хёнджина, которыми он только что себя растянул. Хотелось кончить сию же секунду просто от этого зрелища, а лучше от налитого кровью члена внутри, который так долго оставался без внимания.       — Хватит, — немного хрипло остановил своего парня Хван, толкая его в грудь и заставляя лечь.       Дырочка неприятно сжималась вокруг пустоты, жажадая наконец принять в себя что-то большее. Хёнджин обхватил член Ли и направил внутрь, медленно опускаясь до самого конца. Застонали они оба в унисон. Старший млел от того, как идеально возбуждение Феликса растягивало изнутри и слегка тёрлось о мягкие стенки, заставляя ёрзать в нетерпении. Хван начал медленно двигаться, разгоняя тягучее возбуждение по телу, как морские волны во время шторма.       Ли крепко держал его за талию, потакая неспешному темпу и низко постанывая, хотя до ужаса хотелось завалить этого развратника и оттрахать до звёзд перед глазами, но пока выдержка не подводила.       Медленно скользя по члену парня, Хёнджин оглаживал себя руками по груди и животу, касался влажными пальцами сосков и закатывал глаза от удовольствия. Он видел в почти чёрных глазах напротив адскую смесь из похоти и страсти и ждал, когда же его терпеливый ангел сорвётся.       Тонкая грань была нарушена, когда Хван провёл рукой по своей влажной от пота шее и слегка сжал её, придушивая самого себя. Феликс видел, как играли косточки и суставы под кожей, видел тонкие переплетения вен... С его губ сорвался низкий рык. Хёнджин быстро оказался прижат к кровати и обездвижен сильными руками младшего.       — Я надеюсь, что ты наигрался, — горячо зашептал Феликс, совершая резкий толчок в растянутое нутро. — Потому что завтра ты не сможешь спокойно сидеть, — ещё один толчок, точно в простату. Хван высоко вскрикнул, подаваясь бёдрами навстречу и жалобно скуля, требуя большего.       Ли двигался не так уж и быстро, но резко и размашисто, выходя почти полностью, а затем вонзаясь в податливое тело. Ощущения были просто крышесносными. Младший чувствовал, что его не хватит надолго после таких долгих издевательств. Он перешёл на высокий темп, крепко держа Джина за бёдра. Колокольчики на заколках громко звенели в такт толчкам, добавляя особых нот в эту и без того пошлую сцену.       Хван вскрикивал и выстанывал имя возлюбленного каждые несколько толчков, едва ли не плача от того, насколько ему сейчас хорошо.       — Пожалуйста, пожалуйста, — в бреду умолял он, обнимая своего парня за шею.       Феликс не мог устоять. Старшему хватило буквально пары ещё пары толчков, чтобы с протяжным стоном излиться себе на живот. Во время оргазма он казался произведением искусства — весь влажный от пота с прикрытыми в блаженстве глазами и приоткрытым ртом — из Лувра убежал, не меньше. Ли последовал за ним, быстро выходя, чтобы возлюбленный не мучился от сверхчувствительности, и тоже закончил на рельефный живот, смешивая их жидкости.       Растрёпанный и совершенно затраханный Хван не мог даже руку поднять, чтобы привычно погладить возлюбленного по щеке. Он устало прикрыл глаза и почти сразу провалился в сон.       Феликс расслабленно откинулся на стену, восстанавливая дыхание. Через пару минут он медленно встал, привёл в порядок себя и обтёр спящего парня влажным полотенцем. Несмотря на свою усталость, он хотел позаботиться о старшем, чтобы он не проснулся среди ночи от ощущения высохшей спермы на животе.       Ли забрался в постель и укрыл их обоих одеялом, обвивая руками талию возлюбленного и погружаясь в спокойный сон.