Таньжелика

      Вика увезла Катю, а я тоже пошла домой, от греха подальше. Потому что наверняка Жданов еще вернется, Кати нет, у кого спросить? У женсовета и Виктории! Женсовет кроме меня не в курсе, Вики тоже уехала с концами. Вот и пусть президент помучается, ему полезно!       Вика позвонила через час на мобильный и отчиталась: — Пушкарёву дотащила до квартиры, там ее отец принял. Думаю, она сейчас отрубится и будет спать часов двадцать. И вообще ей бы больничный взять, уж больно она зеленая. Ты не в курсе, она не беременна, случайно? А то никто ж не знает про нее правды-то… — Так и я, Вик, не знаю. Главное — чтобы она выздоровела, остальное потом. — Ну так-то да, — согласилась Вика.       На следующий день утром Пушкарёва на работу не пришла. Конечно, Жданов орал и бесился. Вика прибежала ко мне, я позвонила Пушкарёвым домой. Мне ответил отец: — Катерина в больнице, а кто спрашивает? — Это Татьяна Панкратова, я у нее на дне рождения была… — Вчера ночью скорую вызвали. Предположительно — гипотонический криз. Мать к ней поехала. — Ужас какой! Надеюсь, она будет в порядке, я передам, пусть не торопится выходить, здоровье — это самое главное! — Спасибо. Я ей передам, позвонит потом. Это у нее не в первый раз такое. Выкарабкается! — Всего хорошего вам и вашей семье, Валерий Сергеевич! — И вам не хворать, Татьяна Панкратова! — Ну, что сказал? Что там с Пушкаревой? — Гипотонический криз у нее, в больнице. Я слышала, от такого вообще откинуться можно, — сообщила ей. — Вот пипец-то! — ужаснулась Вика. — Я про такое тоже слышала. Если бы гипертонический — тут можно инсультом обойтись, а эта гадость… тут просто мозг отключается, и если вовремя помощь не оказать — он умрет. Ну и человек тоже. — Ну да, — я вздохнула. — А все из-за Андрея Павловича! — Вот гад! — злобно сказала Клочкова. — А давай ему расскажем, что Катя уволилась? Вот если две недели на больничном протянет, как раз придет сюда только за вещами. А то и не придет. — А это мысль, Вика. Только знаешь что? Надо девчонкам сказать! — На этот раз — соглашусь, — подумав, сказала Вика. Пусть для разнообразия девчонки потреплют репутацию Жданова. не всё ему в любимчиках ходить у них! И мы отправились сообщать ужасные новости женсовету. Общий сбор объявили, так сказать. Ах, сколько сразу версий произошедшего я получила! Успевай записывать! — Слушайте, а может, она и правда беременная, раз в обморок упала? — предположила Машка. — Папа сказал — гипотонический криз, — я покачала головой. — Это гораздо хуже! — отозвалась Ольга Вячеславовна. — Вот именно! — кивнула Света. — А еще он на нее так орал, а потом вообще убежал! — поведала Вика. — А Катька потом в обморок хлопнулась, мы с Татьяной насилу откачали! — Кошмар какой! — А чего орал-то? — А он, девчонки, хотел очень Кабаеву охмурить, а Катя не смогла ее задержать, — скептически произнесла Вика. — Не увидел Алиночку и спустил всех собак на Пушкарёву, мол, когда уже работать начнете. — Вот! Хотя Катька вообще упарывается на этой работе! — поддержала я. — А в тот день она вообще никакая была! — Ну ничего, на больничном отдохнет, а потом и Жданов остынет, — вздохнула Шура. Нет, ну они непробиваемые! И всегда-то для них Андрей Павлович хороший! А то, что он Катю довел и даже не извинился, это, значит, само собой. Наверное, ей радоваться надо, что еще больше не получила, а он… отойдет и простит, ага. Жесть! Очень хотелось им объяснить, насколько они не правы, но у меня перед глазами замелькал «красный свет». Ликуся, ты же не собираешься тут революцию устраивать, нет? Вспомнился тот жуткий эпизод из прошлой жизни, когда я решила вывести на чистую воду организаторов концерта и, вместо того, чтобы петь за кулисами вместо красивой куклы на сцене, лишь открывавшей рот, я выскочила к ней во всей своей красе и давай рубить правду-матку! Которая, как оказалось, никому и не нужна… Тут та же история, похоже. Жданов может сколько угодно орать, изменять Кире и вести себя как мудак, но красивая картинка бьет всё. И поэтому он для секретарш — всегда хороший. — А он, Шур, не остынет, — я усмехнулась, теперь вводя новую информацию, — потому что Катя уволилась. — Как?! — вот эта главная новость шокировала буквально всех. — А вот так. Он же спросил, может, вы уволитесь тогда, раз работать не желаете. А она вот. Сразу как от обморока отошла, заявление написала, я внесла его в реестр. Уже не убрать. И я ее, честно говоря понимаю… — Так и Жданов подписал, что ли? — недоумевала Амура от лица всех присутствующих. — Он пока вообще не в курсе, — добавила я, — а две недели положенных может и пройдут, когда Катя выпишется. — Да ты что, с ума сошла? — возмутилась Тропинкина. — Как это Катя уволится? — Вот именно! — поддержала Света. — Кто ж работать-то будет? — Вот мы с вами и будем, — заключила Шурка и задумалась. — Но вообще я тоже Катю понимаю. Она в тот день какая-то сама не своя была к вечеру. Заболевала уже, наверное. И с пакетом этим носилась. — С каким еще пакетом? — спросила Вика. — Да Малиновский оставил на своем столе, написано было для Жданова. Ну я Кате и передала. А потом она мне его назад вернула. И уже такая была странная… — Так девочки, может, дело как раз в том пакете? Что там могло такого быть, чтобы Катьке так поплохело? — Тропинкина встала на путь детектива. — Да скорее всего! — кивнула Вика. — Я вот ни про какой пакет не знала, но сейчас очень хочу узнать. — Да мы все хотим узнать, что в этом пакете! — поддержала Шура.       Ну я-то могла предположить, что в том пакете находится: мягкие игрушки и открытки, которые Жданов должен был дарить Кате согласно очереди, предложенной Малиновским в этом уродском письме. Но я пока решила не выдавать женсовету именно эту тайну. А сам пакет пусть обсуждают. Авось Жданов услышит, и засвербит у него еще больше в одном месте! Мерзавец!       Вика сообщала, что Жданов бесился и метался по кабинету, как раненный тигр, в отсутствии Пушкаревой. И правда без нее ничего поделать не может. Да еще и Малиновский с Кирой уехали на пару. И банки поди долги требуют. Ну как тут не беситься? — Вернее, как гиена, — мстительно добавила Клочкова, аллегорически понизив в статусе своего непосредственного начальника. — Вот-вот! — отозвалась я, соглашаясь, что на благородное животное Андрей Павлович сейчас не тянет. А гиены ведь тоже полосатые! — И Тань, тут такое дело… — Вика вдруг замялась. — Сашка позвонил, и я ему все рассказала. Он сейчас приедет…       Этого следовало ожидать. Тяжелая артиллерия в ход пошла. Нехорошо, конечно, со стороны Вики пользоваться уязвимым состояние начальника, чтобы сделать пакость, но… Вот если честно, мне было в тот момент так за Катю обидно, что совсем не жаль Жданова. И я отправилась к нему — сообщать об увольнении Пушкаревой. Сейчас я его этой информацией доведу до нужной кондиции, а там Александр Юрьевич добавит на благодатную почву… Заслужил президент — получай!       Ожидаемо грянул гром после моего объявления об увольнении Пушкаревой. — Она — что? — поначалу он аж очки снял, проморгался, глядя на меня. — Написала заявление об увольнении по собственному желанию, с сегодняшнего дня. — И вы его приняли? — Я обязана, Андрей Павлович, и внесла в реестр. — Но почему? Почему именно сейчас? — Наверное, это как-то связано с тем, что вы разговаривали на повышенных тонах, а потом она упала в обморок, когда вы ушли, — добавила я. — Я сделал ей справедливое замечание! — вскипел Жданов, не обратив внимание на мои слова. — Она не выполнила важное поручение, которое я ей дал! Могла бы просто извиниться — и всё! — Но что-то пошло не так… — с задумчивым видом покивала я. — Так я пойду, Андрей Павлович? — Когда она выйдет с больничного? — хмуро спросил он. — Точно не завтра. Она в больнице с гипотоническим кризом. — Хорошо. Будете ей звонить, передайте, чтобы выбросила из головы всю эту ерунду с увольнением. Я никогда не подпишу это заявление! — Оно уже внесено в реестр и завизировано Георгием Юрьевичем, — заметила я. — Значит, сама заберет. Я никуда ее не отпущу! Так и передайте! — зло проговорил он. — Я передам, что вы угрожали, Андрей Павлович, — сухо сказала я. — Татьяна, не забывайтесь, — процедил Жданов. — То, что вы переживаете за подругу, не значит, что вы имеете право лезть не в свое дело. Свободны! — Всего хорошего, Андрей Павлович, — нейтрально сказала я и вышла из кабинета. — Вот козел! — прошептала Вика, которая сидела на своем секретарском месте и всё слышала. И я была с ней абсолютно солидарна. В общем, нервы у всех пошаливали к тому моменту, когда в компанию прибыл Воропаев. Вовремя, ничего не скажешь! — Здорово, Андрей! — Александр Юрьевич выглядел счастливым до омерзения, заходя в кабинет президента. Дверь он оставил поуоткрытой, наверное, чтобы мы с Викой тоже насладились этим шоу. — Здравствуй, Сашенька. — Как тут дела? Отчет не готов еще? Или Екатерина Валерьевна всё еще подделывает циферки? — Она в больнице с гипотоническим кризом! Доволен?! — Жданов уже начал заводиться, чего, собственно, и добивался его противник. — Вот оно что… — сделал вид, что удивился. — Да, что тут скажешь? Фальшивые отчеты вредны для здоровья. Бумеранг! — Ты!.. — ор Жданова слышали не только мы с Викой, а наверное все на этом этаже. — Я, Андрюша, конечно, я, кто же еще скажет тебе правду?       А он, похоже, нарывался… — Шёл бы ты отсюда, Сашенька… — голос Жданова был обманчиво мягким. — А что мне еще делать остается? Пойду. Но ты все-таки помни, что я жду отчет. И желательно, чтобы он был реальный… — Воропаев!.. — Ну что ты так нервничаешь, Жданов? Может, тебе здоровье не позволяет занимать пост президента и дальше?       Потом что-то прогремело, возможно, уроненное кресло, и Воропаев быстро выскочил из кабинета, закрыв за собой дверь. Улыбка у него была какой-то хулиганской. Ну да, сказал гадость — на сердце радость, Александр Юрьевич у нас такой. — Вот зачем ты его раздразнил? — зашипела Вика испуганно. — Он же сейчас на меня орать будет! — Ничего, тебе не привыкать, — усмехнулся он. — Ты знала, куда на работу устраивалась. А впрочем, если тебе что-то не нравится — вперед, уж твое-то заявление Жданов точно подпишет!       И гордый очередной сказанной гадостью, Воропаев покинул приемную. А Вика… Вика заплакала. Я второй раз в жизни видела, как она ревет. Причем в этот раз — сильнее, чем в тот. Блин! Ну зачем он так?! Два козла! А, еще Малиновский — третий, для комплекта…       Я принялась утешать Вику, в это время Жданов, вроде бы уже успокоившийся, выглянул из кабинета. — Вика? Что случилось? Не поверю, что ты переживаешь из-за здоровья Катеньки! — хмыкнул он. — На нее Александр Юрьевич наорал, то есть не наорал, а… — А, ну тогда понимаю, конечно. Хотя мне казалось, что у вас с ним… — Ничего у нас с ним! Ничего! — истерически всхлипнула Клочкова, вытирая слезы. — Вот именно! — сказала я. — А, ну раз ничего, то и хорошо. Только уж ты, Вика, не вздумай тоже увольняться. Хватит тут уже одной саботажницы!       Я вообще зависла: это он Катю назвал саботажницей? Серьёзно? Да даже если пошутил! Значит, у Жданова или котелок не варит совсем, или он реально такой мерзавец, что ему все равно на чувства и состояние других людей. — Так, Татьяна, приведите мне единственную оставшуюся секретаршу в порядок! — как ни в чем не бывало продолжил президент. — Даю вам полчаса. А вы, Виктория, вернетесь, когда успокоитесь, и принесете мне кофе, ясно?       С этим он убрался к себе в кабинет. А я повела Вику успокаиваться, конечно же, в туалет. — Ну ты что, не надо, Вика! Не стоит он твоих слез, ну правда! — я конечно имела в виду Воропаева. — За что он на меня так?.. — Уверена, он сейчас об этом жалеет. Скоро позвонит и начнет завуалированно извиняться. Может, скажет, что пошутил и хватит дуться. — Знаешь, Тань… он не пошутил ведь. Он же так ко мне и относится. Ну, никак то есть. Позволяет быть рядом, и я ему должна быть благодарна вообще за всё. Ну и из-за секса… Нет, он точно не пошутил. Я просто чувствую, что надоела ему, уже не знает, как от меня отделаться. Так что думаю, у нас с ним всё… — Ну тут уж я тебе не советчица. Тебе виднее. Но ты главное глупостей не делай, хорошо? Давай, возьми себя в руки, успокойся. Сейчас всё устаканится, ты придешь в норму и обдумаешь все события с прагматической точки зрения, хорошо? Взвесишь хорошее и плохое, приятное и неприятное, полезное и вредное. Тогда и примешь решение, да? — Да, ты права, надо успокоиться. Уволиться тоже, что ли? — Подумай о Кире, Вика! У нее же нет подруг, кроме тебя! — А она теперь будет с тобой и с Пушкаревой дружить… — С Пушкаревой не будет, уволилась же Катя… — Ой, да ладно! — скептически ухмыльнулась Вика. — Да она же влюблена в него, как кошка! Успокоится и вернется, и снова будет смотреть на него влюбленными зенками из-под тысячи диоптрий! — буркнула Вика. Но она уже перестала плакать, и то хорошо! — Ой, Вик, после такого не думаю, что там какая-то влюбленность сохранится… — Ну-ну… — проворчала Виктория. Через полчаса она совсем успокоилась, навела порядок на своем лице и отнесла Жданову кофе. Конец дня прошел более-менее спокойно. Больше пятничный вечер никто не портил.       А когда я уже прибыла домой, мне позвонил Воропаев. — Татьяна Владимировна, я, кажется, просил, чтобы вы присматривали за Викой! — Но с Викой все в порядке, она уже успокоилась после ваших слов… — А вот я в этом не уверен. Она позвонила мне и сообщила, что между нами всё кончено. — Она на вас обижена, возможно, вам стоит извиниться за резкие слова? — Что? Еще чего! Никаких извинений перед этой идиоткой! — выругался Воропаев. Потом продышался и сказал уже другим, холодным тоном. — То есть она это всерьез? На что жить-то будет? На зарплату? Или нашла кого-то другого? — Это мне не известно. Мы не настолько близкие подруги. — А жаль! Кире она тем более не скажет… В общем, передайте Виктории, что она очень сильно пожалеет о своем решении! И больше можете за ней не присматривать!       И бросил трубку. Ну что за придурок? Ведь явно же нужна ему Вика, и вместо того, чтобы извиниться за грубость, внимание проявить, заботу о любимой женщине, он угрожает! Нет, они со Ждановым точно похожи!       В выходные мне никто не звонил — только я Кате. Но мобильник у нее не отвечал, а домой ее еще не выписали, я туда тоже звонила. Елена Александровна сказал мне, что Катя не хочет пока никого видеть, ей надо отдохнуть. В принципе, я ее понимала. Понедельника дождалась с трудом!       Первым делом Вика, которая выглядела свежей и довольной, подтвердила факт расставания с Воропаевым. — А я его бросила, Тань. Позвонила и бросила! Вот так! — То есть ты серьезно это, да? — Вполне, — Вика сегодня была какая-то другая. Холодная, закрытая. Видно, собралась и отодвинула эмоции на задний план. Тоже метод привести себя в порядок, но только временный, уж я-то знаю! — Нечего мне рядом с ним ловить. Жениться он не хочет, а у меня часики тикают, возраст уже. Пора по-нормальному замуж и ребенка родить. Вот этим я и займусь. Есть у меня неплохой вариант. Не олигарх, но толковый финансист. Вот ты слышала о такой компании — «Никамода»?..       Приплыли… Это она на Зорькина запала, что ли? Потому что там вся компания — два финансиста, Катя и он! А Коля же с Катей… В общем, всё перемешалось. И я решила, что мое дело — сторона в данном случае. Хочет Вика крутить с Катиным женихом — ну пусть попробует. Только непонятно, как она его зацепит!       Чуть позже оказалось — что очень даже зацепила! Час с ним по телефону трепалась! Вот ведь! Хотя помню, как он пялился на Вику на Катином дне рождения, так что действительно реальный вариант. И тем не менее, я попыталась воззвать к Викиной совести. — Вик, ну это же нехорошо. Он же Катин жених! А он пользуется, что она пока в больнице… — Ничего, пусть вон Жданова у Киры отбивает! А Кира себе нормального найдет! — высокомерно произнесла Вика. — А вообще, Панкратова, тебе же сказали: можешь больше за мной не присматривать. Всё, освободил тебя Воропаев от этой тяжелой обязанности! — Это не было моей обязанностью. Я сама так захотела. — Я вздохнула. — Просто совпали его намерения и мое искреннее желание…       Неужели Александр Юрьевич решил ей рассказать? Зачем? Непонятно… Ему надо поссорить нас? Чтобы Вика осталась без поддержки? Ну или просто сделать гадость нам обеим, с него станется. — Всё, отвали от меня! — Вика между тем продолжала нагнетать. — Мы не подруги и никогда ими не были! У тебя не только внешность, у тебя еще и мозги неформатные, раз ты до сих пор этого не поняла! — Вика завелась и пыталась кидаться оскорблениями, но мне не было обидно. — Хорошо, Вика, как скажешь. Не буду к тебе приставать. Пойду работать… — Вот и вали! — она злобно зыркнула на меня и уставилась в модный журнал. Глянец под названием «Модные перспективы», между прочим, у меня там статья вышла недавно! А с Викой… Да, жаль, конечно. Так хорошо дружили… Но насильно мил не будешь, так ведь? А у меня была своя жизнь.       Но никак не получалось заниматься только ею! Потому что Воропаев, лишившись информатора в лице Виктории, решил переключиться на меня. Позвонил ближе к обеду. — Татьяна Владимировна, раз вы не усмотрели за Викой, и в результате она со мной рассталась, теперь вы будете предоставлять мне информацию о том, что происходит в компании. — Ну и запросы у вас, Александр Юрьевич, — обалдела я. — Так что там в компании происходит? Жданов ее еще не распродал? — Если так случится, он наверняка вышлет вам вашу долю, — не удержалась я. — Я могу вас уволить, всего лишь сделав один звонок! В ваших интересах наладить наше сотрудничество! — Логика с существенным изъяном, господин Воропаев, — усмехнулась я. — Не буду я вам ничего говорить. Узнавайте сами! — Ну-ну, готовьтесь к увольнению с завтрашнего дня!       И снова бросил трубку. Я пожала плечами: ну пусть увольняет. Попробует.       Конечно никакого увольнения не произошло ни этим, ни следующим рабочим днем. Я спокойно занималась своими делами, это был вторник, как вдруг мне позвонила Катя! — Таня, привет. Как там у вас обстановка? — спросила она. — Ты сначала скажи, как у тебя здоровье, Катюш? — перебила я. — Мы тут все так волновались, а у тебя телефон не отвечал. — Да уже почти все в порядке. Выспалась, отдохнула. Телефоном мне врач не разрешал пользоваться, я отдыхала. Вот, таблетки какие-то выписали. В общем, я уже дома, завтра выйду и больничный лист занесу. — Жданов сказал, чтобы ты из головы выбросила все эти глупости насчет увольнения, что он тебя не отпустит. — Да, я немного погорячилась, он прав, — к моему удивлению, произнесла она. Спокойным, ровным голосом. — В общем, передай ему, что я прошу прощения, но здоровье подвело. Завтра точно буду. И заявление свое заберу. — Передам, Кать. Он будет очень рад. — Вот и спасибо, Танюш. Ну до завтра? — До завтра, Катя! Береги себя!       Пришлось идти к Жданову, а для этого — пройти мимо Виктории. Прежней злой и грубой Викуси, которую так ненавидела Пончева. — Чего тебе? — нахмурилась она. — По делу, Вик, — я улыбнулась. — Он у себя? — У себя. Ну, иди…       И я постучала в дверь. — Войдите! — я вошла, Жданов сидел за столом. — Добрый день, Татьяна. Что у вас? — Катя мне позвонила, — сказала я, и он сразу заулыбался. — Она сказала, что просит прощения за то, что ее подвело здоровье, но завтра она выйдет. И заявление конечно заберет… — Слава богу! Разум восторжествовал! — воскликнул Жданов. И я подумала, что Вика все же была права: Катя так влюблена в Жданова, что простит ему что угодно. Значит, к Зорькину у нее чувств никаких нет. А Зорькину, значит, нравится Вика. Ну бог им судья. Киру Юрьевну только жалко…