пути

Лизе вот-вот исполнилось семнадцать. Буквально несколько дней назад, ровно в 0:00 она сидела с включенным телефоном под одеялом и ждала хотя бы одно поздравление на ебучем экране, на обоях которого стоит её любимый исполнитель Автостопом по фазе сна. Нет, не Кишлак, она не любила новый проект Максима Фисенко, ей нравился прошлый, искренний, больной исполнитель. Она считала, что в новых песнях нет души, все слишком приторно и наивно, но на самом деле она осознавала, что певец просто начал жить счастливо и соответственно писать что-то более жизнерадостное. Ей эти песни не подходили, вся жизнь маленькой Лизы - сплошное страдание, а значит и музыка должна быть подходящая - угнетающая, разрушительная. Поздравлений, к слову, она так и не дождалась. Но как же так? У Лизы ведь столько друзей и знакомых, так много друзей вконтакте, ради которых она добавила дату рождения в профиль, чтобы точно не забыли о ее празднике. Не помогло, видимо, Лизонька. Родителей как таковых у нее не было, Лиза не считала свою биологическую мать родным человеком, но жили они под одной крышей. Еще с ними проживал недавно появившийся отчим, с которым у девушки тоже были натянутые отношения. Они тоже не удосужились поздравить Лизу, то ли забыв, то ли потому что им все равно. Было ли ей обидно? Вполне. Но все обиды ушли на задний план, когда ей в тот же день позвонила лучшая подруга, как таковой её считала Андрющенко. — Придешь в среду на вписку? — такие приглашения каждый раз были очень долгожданные. — Да, конечно, во сколько и к кому? — ответ Лизы никогда не менялся. — В 22:00 к Кабану на хату подлетай, — только-только хотела нажать сброс звонка, но вовремя услышала голос подруги из динамика. — Вил, а ты забыла? — спрашивает неловко. — Че? О чем? — шестеренки в голове девушки начали прокручиваться, совсем ничего не вспоминая. — Ну, у меня днюха сегодня, — совсем с досадой. — Аа, блять, да я помню, могу те татуху бесплатно набить или хочешь пару грамм за мой счет, выбирай. — Хорошо, договорились, до среды, — с ноткой радости, что на самом деле грусть нескончаемую прячет. Лизе было бы достаточно одного душевного поздравления, искренних пожеланий, теплых слов, но она думает, что Виолетта так свои чувства проявлять не умеет, поэтому делает на это скидку и принимает поздравление таким, какое оно есть.

***

Сейчас вечер среды, а значит нужно собираться, на автобусе до квартиры Кирилла минут 20. Кабаном он был не из-за габаритных размеров, а из-за однокоренной фамилии «Кабанов» до жути простая кличка. Сам он парень неплохой, как минимум, Лизе не доводилось видеть негативные черты его личности, если таковые есть. Может быть, он бы даже нравился Лизе, если бы она не была лесбиянкой. Девушка это поняла еще давно, сначала, ей было просто противно от гетеро порно, но это совсем не показатель, ведь его и вправду снимают отвратительно. Потом, в переходном возрасте, когда у всех подружек парни, отношения, половая жизнь и все разговоры были только об этом, Лизе было тошно. Но по ночам она представляла, как её саму трахают. Но не парень, а девчонка со старших классов. Она была для Лизы идеалом, что внешне, что по поведению. Кристина Захарова выглядела совершенно, идеальные блестящие длинные волосы, высокий рост, до покалывания в сердце глубокие голубые глаза, упрямство, решительность, высокая самооценка. Она была спортсменка, отличница, с хорошей семьей и наверное хорошей жизнью. По слухам, она встречалась с девчонкой из параллели - Мишель Гаджиевой. Оптимистичной, женственной, с яркой очаровательной улыбкой. Тусклой Лизе было с ней не сравниться. А потом они выпустились и Лиза больше никогда их не видела, наверное, переехали. Оно и к лучшему, поступили, скорее всего, в какие-то хорошие вузы, работают на хорошо оплачиваемой работе, снимают какую-нибудь небольшую квартиру, делят одну постель на двоих, готовят друг другу завтраки и любят друг-друга, любят жизнь. Лиза тоже выпустилась этим летом, но не поступила никуда - баллов не набрала, а денег на платную основу нет. Работает теперь на кладбище два через два и надеется дожить до нового завтра. В автобусе воняет чем-то противным, все смотрят друг на друга со злобой, отвращением. Какая-то бабка орет на малолетнего школьника за то, что тот находясь в наушниках не услышал её просьбу передать деньги за проезд. Какой-то мужик раздевает взглядом молодую девушку в легком пальто и капроновых колготках, что так задорно разговаривает с кем-то по телефону. У Лизы привкус желчи во рту. Она прикрывает глаза и все сильнее кутается в крепко намотанный черный вязаный шарф. Середина ноября, холодно. Снега еще нет, но мороз каждый день царапает лицо. Ветер колышет еле живые ветки усталых деревьев, а люди еще больше начинают ненавидеть друг друга. Лиза привыкла и старается не замечать. Она звонит в звонок до жути знакомой квартиры, что больше похожа на притон. Все соседи небольшой пятиэтажки знают, что здесь постоянно происходят сборища малолеток и уже давно перестали бороться с вечными криками, матами, оглушающей музыкой. Все равно на каждый вызов полиции Кирилл откупается либо купюрой, либо порошком. Все привыкли. Дверь отворяется и музыка с новой силой больно стучит по ушам, но Лиза знает, что через пару десятков минут её не будет это волновать. Все встречают её с визгами и сразу вручают бутылку дешманского пива. — Еба-а-ть, Индиго-о-о, ты в платье! — протяжно воет Кирилл, поднимаясь с потрепанного жизнью дивана, на котором только что лобызался с какой-то дамой, что сейчас ненавистно прожигает Лизу взглядом, — Я тебя никогда в нем не видел, это в честь чего? — приобнимает её за плечи крепко, наваливаясь. — Днюха позавчера была, вот настроение нарядиться появилось, — пытается отойти, держать дистанцию. Быть в платье для Лизы и вправду в диковинку, обычно она отдает предпочтение мешковатой, закрытой, а главное удобной одежде. Но сегодня, ища любимую черную худи с белым крестом, она увидела небольшое черное платье, что покупалось на выпускной, но так и не не было надето. И решила попробовать. — Внатуре днюха-а? Сори, Лизок, запамятовал, с праздничком тебя! Она не успевает ответить, как Кабан хватает Лизу за руку и резко ведет в комнату другую, где уже Виолетта на диване с какими-то типами о жизни разговаривает, активно жестикулируя и еле шевеля языком. «Объебалась уже» - думает Лиза. — Вилка, че ты мне не сказала, что у нас тут именинница такая роскошная! — усаживает Индиго на подлокотник дивана, пока Виолетта её комплиментами засыпает. — Так, Лизка-а, ну с меня подарок! — на корточки садится и в ящике тумбы роется, Лиза сразу понимает, что к чему, — Выбирай, что хочешь! Кроме моего члена, от него совсем улетишь, — смеется надрывисто вместе с ребятами, что на диване расселись и Лизу взглядом облизывают, — лсд, меф, фен? Все что хочешь, малыш! Лизе противно, Кирилл, видимо, нанюхался сегодня пуще прежнего. Никогда он настолько пошло себя не вел, по крайней мере с ней. — Лсд, — руку протягивает и ей пару марок ярких в ладонь кладут. — Еще раз с др, я пошел к Насте, а то потеряла меня, наверное. Если буду нужен, знаете где я, развлекайтесь, — по плечу аккуратному Лизу хлопает. — Да знаем мы, что ты Настю в туалете ебать будешь, пиздуй, спермотоксикозник, — заливается смехом Вилка под голос Кирилла, что отчетливо нахуй её посылает. Следующие пару часов для Лизы прошли в невменозе. Все картинки смешались перед глазами, громкая музыка стала еле слышимой, а прокуренная травкой квартира больше не резала нос. Душно становилось с каждой секундой все больше, тело истекало соленым потом нескончаемо. Все, что она помнит, как танцевала с Виолеттой на столе, нюхала чью-то дорожку, постоянно поправляла платье, выливала в себя все больше алкоголя и ловила в сознании все больше ярких кривых картинок. А еще как ей кто-то постоянно помогал, то слезть со стола, то не наступить на стекло, то долить себе в стакан алкоголь. Лиза любила это состояние за его безграничность, бессовестность, беспринципиальность. На что тебе не похуй, когда ты обдолбан всем подряд и рядом с тобой такие же невменяемые организмы? Все уходит на второй план. Все проблемы, все загоны, все мысли, весь мозговой процесс сходит на ноль. И глупая Лиза считала это ахуенным решением всех своих проблем, всей своей боли. Она не хотела задумываться о своей зависимости или будущем, она просто каждый раз ждала одного звонка со словами адреса и времени. Другое не волновало. С каждой минутой Лизе становилось все хуже, тело совсем не слушалось и жило своей жизнью, галлюцинации становились все навязчивее и страшнее, дышать было как будто невозможно. С каждым вздохом воздуха хватало все меньше, тошнило с невероятной силой, тело горело жаром, но внутри ощущался холод. Лиза сидела на полу в углу комнаты, в которой помимо нее было еще десяток человек и держалась за голову, подобрав колени к себе, голова болела и ей казалось, что её вот-вот вырвет, но ноги не слушались и дойти до туалета не представлялось возможным. — Ууу, Лизо-о-ок, ты че? Ты перебрала? — к ней Кабан подходит и рядом присаживается, плотнее пододвигаясь. Лиза ответить не может, лишь звуки несвязные издает и трусится вся. — Пацаны, да она готовая уже! — Кирилл улыбается задорно и поднимается резким движением. Пытается Лизу поднять и на плечо себе закидывает. — Ну и видок тут сзади, — улыбается хищно какой-то высокий шатен, облизывая взглядом неприкрытую платьем задницу. — Успокойся, иди со спальни всех прогони. На таких сборищах всегда была куча новичков, которых Лиза не знала, но и немало уже знакомых личностей, которые, как Лиза ходят почти на каждую вписку. Сегодня незнакомцев было слишком много. — А что с ней? — спрашивает Вилка попутно, пока её с компанией выгоняют из нужной комнаты. — Передознулась малеха, ща откачаем ее как-нибудь, — заносит Кирилл уже почти обездвиженное тело. — В смысле, бля? Так это ж в душ её там надо или чет такое, — обеспокоено. — Вил, я тут каждый день вас наркош с того света вытаскиваю, мне лучше знать, не еби мозги. Виолетта уходит молча, но встревоженно оглядывает закрывающуюся дверь в комнату с Лизой и тремя ребятами. Душно. Потно. Больно. Слезы. Маты. Порванное платье. Отчаяние и коварство. Кровь. Визги. Толпа. Кулаки. Холодная вода. Черствый голос. Тёплые руки. — Алло, кис, ты как? Её кто-то хлопает по щекам и закутывает в одеяло. Глаза слипаются, но Лиза их пытается продрать и видит перед собой обеспокоенную девушку. — Фух, блять, живая, а то бы пришлось скорую вызывать, ты как? — смотрит на нее пристально, глазами обводит, пытается каждую деталь в лице Лизы рассмотреть. — Нормально, наверное, — проговаривает слишком медленно, язык сворачивается в узел, будто кобра. Лиза пытается оглядеться и видит косящимися глазами знакомую ванную с разбитым зеркалом, несколько полотенец в крови на полу и испуганную девушку, что сидит перед ней на корточках и пытается скрыть разбитые костяшки, — Что случилось? — Тебя пытались изнасиловать ваши, я не дала, отнесла тебя в ванную, чтобы отошла, ты впервые так объебалась? — на пол садится напротив Лизы, к двери спиной прижимаясь. — Наши? Кто? Впервые, — мозг не хочет начинать работать и выдавливает из себя только односложные предложения. — Кабан и дружки его, тебе плохо, может воды? — приподнимается, но её рука чужая осаживает. — Нет, не надо, Кирилл? Пиздец, — ей не верится. Она считала его другом близким, — А ты кто? — Кира, — руку для знакомства протягивает по привычке. — Лиза, — отвечает на рукопожатие, — Почему тебе не похуй было? Тут всем похуй. — Странные у вас правила заведены, мне на тебя с 9 класса не похуй, — нос утирает рукавом худи грязной, тоже кровь видимо. — С 9 класса? Я то думаю, почему у тебя лицо такое знакомое, но я тебя в параллели не помню что-то, — задумывается и полотенце на себя сильнее натягивает, холодно. — Я в старших была, с Захаровой, — молчит неловко, понимая, что сейчас нужно будет сказать все, о чем 3 с половиной года молчала, — Тебе холодно? Лиза ответить не успевает, как Кира с себя худи снимает и Лизе вручает, оставаясь в футболке одной. Она дар принимает и надевает руками трясущимися, пока Кира мигом тактично отворачивается. — Засосов успели мне понаставить, — говорит грустно, — Поворачивайся. Так ты Медведева, я вспомнила, но ты редко приходила, соревнования вечные, спортсменка. — Не из-за соревнований, — снова усаживается на пол и Лизу оглядывает, — Твою прекрасную кожу это не испортит. — А из-за чего? — последние слова мимо ушей пропускает, будто не услышала, но внутри теплом отдало. В дверь ломится кто-то бурно. У Киры взгляд меняется и она в позицию боевую встает, пальцами хрустя. Пока Лиза испугано в бортики ванной жмется. — Кто? — Вилка я блять! Впустите! Лиза, все нормально? — голос испуганный и до жути пьяный слышится по ту сторону двери. — Все нормально, Вил, уйди, — говорит спокойно. — Ты с кем?! — Она со мной, съебись, Виолетта, — по двери в ответ стукает и обратно усаживается, когда шаги отдаляющиеся слышит. — А что с Кириллом? — говорит задумчиво. — Я им всем по ебалу настучала немного, благо объебанные всем подряд были, не смогли отпор дать, так бы не спасла тебя, принцесса, — смеется хрипло, — Их клуши сейчас бегают над ними, как курицы наседки, грозились мне ебало разбить и в полицию сдать. — Не стоило так рисковать ради меня. — Я смотрю, тебе похуй, что тебя изнасиловать хотели и хуй знает, что потом было бы? — Ну, у меня все равно одна дорожка в жизни, поэтому без разницы. Наоборот, был бы толчок для суицида, — хмыкает с улыбкой легкой. — Ебанутая, я в школу не приходила, потому что чаще всего здесь тусовалась, меня тут каждый знает. Юзала всю хуйню подряд без остановки, напивалась до коммы, а потом работала сутками, после ночей в трипе, потому что на мне бабушка с дедушкой висят больные, — на одном дыхании проговаривает, с комом в горле, — И сейчас я уже, как три месяца чистая, не пью, не употребляю, курением лишь грешу. У Лизы глаза наизнанку почти выворачиваются, стыдно становится за все свои слова и поведение жертвы. — А сегодня зачем сюда пришла? — спрашивает с интересом. — Говорю же, потому что с 9 класса на тебя не похуй, — отвечает загадкой. — Я не понимаю. — Да ты за Захаровой ебанной бегала, я думаешь не замечала, как ты все в нашу компашку лезла, смотрела на нее влюбленно, даже блять, с сукой Мишель начала пытаться общаться, лишь бы к Крис ближе быть. А они тебя не замечали почти, — опускает глаза в пол и кепку сильнее на голову натягивает, — А ты не замечала меня. Когда я тебе сиги в школьном толчке стреляла, когда куртку твою отряхивала от снега, который Мишель тебе за шиворот засовывала. Когда сегодня блять тебе всячески помочь пыталась в мелочах. Отлучилась на 20 минут, мне бабушка звонила, а тебя уже на кровать затащили. Да ладно, о чем это я, ты меня даже не помнишь почти, а я о тебе с 9 класса думаю. О малолетке глупой, что жизнь свою не ценит и людей хороших вокруг не замечает. Сколько раз с тобой Ронни пыталась подружиться? Но нет, она для тебя другом быть не может, потому что с ней понюхать вместе нельзя. Сколько раз тебя на классные походы в музеи звали? Ты вписки свои выбирала, а ведь к тебе все хорошо относились, быть ближе пытались. Ты сама такую жизнь выбрала, — глаза поднимает и с горечью смотрит. — Не тебе меня судить, — говорит обиженно, со слезами не глазах. — Наоборот, кошка, вот кто живет сладко - тебя судить не может, ибо не знают, о чем говорят, а кто в таком же дерьме был - может. Я тебе помочь хочу. Лиза задумывается, каждый момент своей жизни в голове заново проворачивает, осознает глупость свою. Понимает, что сама такой путь никчемный выбрала и плакать начинает тихо, почти бесшумно. К ней Кира сразу подлетает, обнимает крепко, слезы вытирает, шепчет что-то на ухо от чего у Лизы улыбка скошенная, немного глуповатая на лице появляется. — Поехали домой? — последний раз большим пальцем по щеке проводит, слезу самую крупную размазывая. — Куда? — Лизе кажется, что Медведева разговаривает только ребусами. — Ко мне, — паузу задумчиво держит, — К нам. Лиза, наверное, выбрала правильный путь впервые. Лиза надеется. Лиза в каких-то огромных грязных чужих штанах, в Кириной машине, дрожа от холода, потому что печка медленно топит, блокирует все контакты у себя в телефоне и смотрит, как первый снег осыпает весь ночной город. Лизе хочется жить.